Воскресенье, 19.08.2018, 06:57
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА И ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

С.В.Иванцов, д-р юрид. наук, профессор кафедры криминологии ФГКОУ ВПО Московский университет МВД России им. В.Я. Кикотя

ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА И ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

Аннотация. В статье рассматриваются вопросы квалификации преступлений террористической направленности (террористических объединений), анализируются законодательные изменения и содержание разграничительных признаков таких объединений, поднимается вопрос о соотношении описания террористических объединений с институтом соучастия в преступлении.

Ключевые слова: преступления террористической направленности, террористические объединения, квалификации терроризма, террористический акт.

 

Не подлежит сомнению тезис о том, что терроризм сегодня превратился в серьезную проблему для всего мирового сообщества. Это обусловлено возрастающей террористической активностью в мире, увеличением количества террористических актов и числа жертв преступлений, совершаемых на почве национальной, религиозной и иной ненависти и вражды. Также настораживают неблагоприятные тенденции расширения географии и масштабов терроризма, факты организованного вовлечения в террористическую деятельность все большего числа людей.

Преступления террористической направленности обладают достаточной степенью распространенности и имеют тенденцию к положительной динамике. Так, по данным МВД России, в 2013 г. в Российской Федерации было зарегистрировано 661 преступление террористического характера (+3,8%), в 2014 г. - 1127 преступлений данной группы (+70,5%), в 2015 г. - 1531 (+35,8%), а в январе - июле 2016 г. - 1465 преступлений (+63,5%). В 2013 г. было зарегистрировано 896 преступлений экстремистской направленности (+28,7%), в 2014 г. - 1024 (+14,3%), в 2015 г. - 1329 (+27,7%), в январе - июле 2016 г. - 908 преступлений (+8,0%)\

Криминологический прогноз в отношении динамики преступлений террористической направленности на территории Российской Федерации на ближайшие годы лишь подтверждает эту тенденцию вследствие обострения социально-экономических проблем государства в целом и Северного Кавказа в частности, а также усиления активности «Исламского государства» и других международных террористических организаций, приводящих к нестабильности в указанном и других регионах.

Между тем достижение целей по минимизации террористической деятельности невозможно без комплексного изучения вопросов противодействия ей, в том числе уголовно-правовыми средствами .

Для предупреждения террористической деятельности Уголовный кодекс Российской Федерации был дополнен ст. 205  «Организация террористического сообщества и участие в нем» и ст. 205  «Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации» . Отметим, что соответствующие новеллы уголовного законодательства изначально породили научные дискуссии и трудности на практике. Они связаны с вопросами квалификации террористического сообщества и террористической организации, с их разграничением между собой и вопросами участия в их деятельности.

В соответствии с ч. 1 ст. 2054 УК РФ террористическое сообщество представляет собой устойчивую группу лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных ст. 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма. При этом террористическое сообщество может состоять из структурных подразделений (частей). Вместе с тем, как видим, понятие террористического сообщества также основано на признаках, характеризующих организованную группу, ключевым из которых является устойчивость такой группы.

После законодательных изменений ч. 4 ст. 35 и ч. 1 ст. 210 УК РФ число и содержание указанных разграничительных признаков несколько изменилось. Так, действующая редакция ч. 4 ст. 35 УК РФ содержит следующее общее понятие преступного сообщества (преступной организации): «Преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено структурированной организованной группой или объединением организованных групп, действующих под единым руководством, члены которых объединены в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды» . Сравнение данной формулировки с террористическим сообществом приводит к однозначному исключению возможности признания последнего разновидностью преступного сообщества (преступной организации).

Изучение же уголовных дел о преступлениях террористической направленности показало, что суды, как правило, склонны рассматривать террористические сообщества в качестве разновидностей преступного сообщества (преступной организации), что усложняет процесс квалификации и принятия процессуальных решений.

Применительно к отличиям террористического сообщества от террористической организации отметим следующее. Ключевым отличием является то, что для признания организованной группы террористическим (или экстремистским) сообществом не требуется предварительного судебного решения о ликвидации организации в связи с осуществлением террористической или экстремистской деятельности, как это необходимо в случаях отнесения того или иного объединения к террористической или экстремистской организации.

Так, согласно ч. 2 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму»  организация признается террористической и подлежит ликвидации (ее деятельность - запрещению) по решению суда на основании заявления Генерального прокурора Российской Федерации или подчиненного ему прокурора в случае, если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных ст. 205-206, 208, 211, 220, 221, 277-280, 2821, 2822 и 360 УК РФ, а также в случае, если указанные действия осуществляет лицо, которое контролирует реализацию организацией ее прав и обязанностей. Решение суда о ликвидации организации (запрете ее деятельности) распространяется на региональные и другие структурные подразделения организации. Террористической организацией, деятельность которой подлежит запрещению (а при наличии организационно-правовой формы - ликвидации), также признается террористическое сообщество в случае вступления в законную силу обвинительного приговора по уголовному делу в отношении лица за создание сообщества, предусмотренного ст. 205.4 УК РФ, за руководство этим сообществом или участие в нем.

Между тем организацию деятельности террористической организации, а равно участие в ее деятельности следует отграничивать от преступлений, предусмотренных ст. 2822 УК РФ, по направленности деятельности соответствующей организации: если экстремистская организация связана с осуществлением экстремистской деятельности, то террористическая организация - с элементом последней в виде террористической деятельности. То есть ст. 2055 и 282  УК РФ соотносятся как специальная и общая нормы, при конкуренции которых приоритет остается за первой из них1.

Сравнение понятий экстремистского сообщества и экстремистской организации приводит к выделению большего числа отличий, нежели между террористическим сообществом и террористической организацией. Например, в практике может возникнуть ситуация, при которой организация, признанная судом экстремистской и подлежащей ликвидации, продолжает свою экстремистскую деятельность и переходит к планированию и совершению преступлений экстремистской направленности, что обусловливает необходимость выбора при квалификации между ст. 2821 и ст. 2822 УК РФ2.

Существуют и проблемы, связанные с разграничением преступлений террористической направленности с институтом соучастия в преступлении. Так, Федеральным законом от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ ст. 2051 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ) была дополнена третьей частью, предусматривающей ответственность за пособничество в террористическом акте как одну из форм содействия террористической деятельности. Общественная опасность террористического акта, равно как и любого вида соучастия в его совершении, не вызывает сомнений, поскольку данные действия посягают на основы общественной безопасности. Взрыв, поджог и иные подобные им действия, образующие террористический акт, редко совершаются в одиночку. Как правило, данное преступление предполагает стадию приготовления и участие двух и более лиц с распределением ролей между ними, в том числе с наделением кого-либо из них функциями пособника. При этом общественная опасность террористического акта складывается вследствие совместных усилий, прилагаемых к его осуществлению всеми соучастниками этого преступления, причем пособничество может осуществляться не только в рамках предварительной преступной деятельности, но и выходить за них, обеспечивая реализацию умысла соучастников в выполнении объективной стороны данного состава преступления.

Выделенные обстоятельства указывают на существование основы для формирования и совершенствования уголовно-правовых запретов на осуществление различных проявлений террористической деятельности, но вовсе не оправдывают привнесение любых изменений и дополнений в уголовное законодательство, осуществляемое под лозунгом непримиримой борьбы с терроризмом. Общественная опасность и распространенность террористических актов должны учитываться наряду с наличием либо отсутствием других критериев для выделения тех или иных форм содействия данным посягательствам в отдельные составы преступлений. Не исключением является и пособничество в совершении террористического акта.

Отметим, что установление уголовной ответственности за пособничество в совершении террористического акта само по себе нисколько не расширило сферу уголовной ответственности. Это объясняется тем, что пособничество является одним из видов соучастия в любом умышленном преступлении и влечет уголовную ответственность вне зависимости от того, выделена ли та или иная его разновидность в отдельный состав преступления в статье Особенной части УК РФ или нет. Иначе говоря, ранее, вплоть до дополнения ст. 205  УК РФ частью третьей, ответственность пособника в совершении террористического акта следовала за ответственностью исполнителя данного преступления и квалифицировалась по той же части ст. 205 «Террористический акт», но со ссылкой на ч. 5 ст. 33 этого УК. Такая квалификация позволяла учесть фактические характер и степень общественной опасности пособнической деятельности во взаимосвязи с конкретной разновидностью террористического акта1.

В настоящее время пособничество в совершении террористического акта любой разновидности квалифицируется по ч. 3 ст. 2051 УК РФ, что не позволяет соотнести ответственность пособника и исполнителя, взаимодействовавших в рамках осуществления одного и того же преступления.

Позиция законодателя, искусственно вырвавшего действия пособника из общего механизма совершения террористического акта, представляется нам необоснованной, способной приводить к нарушениям принципа справедливости при назначении наказания. Это обусловлено тем, что ч. 3 ст. 2051 УК РФ может одновременно необоснованно повышать или понижать уровень ответственности пособника по сравнению с ответственностью исполнителя террористического акта. В санкции ч. 3 ст. 2051 УК РФ указывается наказание в виде лишения свободы на срок от 10 до 20 лет, тогда как санкции ст. 205 УК РФ предполагают больший диапазон при определении срока этого наказания. По ч. 1 ст. 205 УК РФ террористический акт наказывается лишением свободы на срок от 8 до 15 лет, по ч. 2 этой статьи - от 10 до 20 лет, а по ч. 3 - от 15 до 20 лет или пожизненным лишением свободы. Кроме того, в санкциях ч. 2 и ч. 3 ст. 205 УК РФ указывается на обязательную сопряженность лишения свободы на определенный срок с ограничением свободы на срок от 1 до 2 лет, тогда как в соответствии с ч. 3 ст. 2051 УК РФ пособник в совершении террористического акта данному наказанию не подвергается. То есть потенциально пособник в совершении террористического акта, предусмотренного ч. 1 ст. 205 УК РФ, может понести более строгую ответственность, нежели его исполнитель, тогда как пособничество в совершении квалифицированных видов данного преступления (ч. 2 или ч. 3 ст. 205 УК РФ), наоборот, предполагает более мягкое наказание именно пособника. Например, если пособник содействовал совершению террористического акта, который повлек умышленное причинение смерти человеку, он не может быть осужден к пожизненному лишению свободы, в отличие от исполнителя данного преступления. Та же проблема касается и подстрекателя к данному преступлению, который несет ответственность по ч. 1 или ч. 2 ст. 2051 УК РФ.

Федеральным законом от 6 июля 2016 г. № 375-ФЗ  ч. 3 ст. 205 УК РФ подверглась изменению в виде дополнительного указания еще на два преступления, к которым относится пособничество - захват заложника при отягчающих обстоятельствах (ч. 3 ст. 206 УК РФ) и организация незаконного вооруженного формирования (ч. 1 ст. 208 УК РФ), что также породило ряд проблемных вопросов в квалификации организованной террористической деятельности, сходных с перечисленными выше. Представляется, что установление уголовной ответственности за пособничество в совершении террористического акта, захвата заложника и организации незаконного вооруженного формирования в ч. 3 ст. 2051 УК РФ не имеет под собой научной основы, поскольку противодействие соответствующим деяниям было не менее и, пожалуй, даже более эффективным и без соответствующего дополнения Особенной части УК РФ за счет применения института соучастия в преступлении, позволяющего соотнести и дифференцировать ответственность пособника и других соучастников любого умышленного преступления с учетом ответственности его исполнителя .

Более того, примечание 1.1 к ст. 2051 УК РФ буквально повторяет определение пособничества в преступлении, содержащееся в ч. 5 ст. 33 УК РФ, нисколько не сужая и не расширяя его. Дополнение ст. 2051 УК РФ ч. 3 об ответственности за пособничество в совершении террористического акта, особо квалифицированного захвата заложника и организации незаконного вооруженного формирования является излишним уголовно-правовым запретом.

То же самое можно сказать и обо всей ст. 2051 УК РФ, поскольку все перечисленные в ней действия представляют собой разновидности соучастия в различных преступлениях террористического характера и могут быть квалифицированы по статье Особенной части УК РФ об ответственности за соответствующее посягательство со ссылкой на ч. 3, ч. 4 или ч. 5 ст. 33 этого УК, позволяя тем самым учесть фактические характер и степень общественной опасности таких действий во взаимосвязи с конкретным преступлением.

Это лишь отдельные, наиболее явные проблемы квалификации террористических объединений в российском уголовном праве.

Библиографический список

1. Борисов С.В. Ответственность за финансирование экстремистской деятельности как новелла уголовного законодательства // Вестник Московского университета МВД России. 2014. № 11.
2. Иванцов С.В. Актуальные проблемы уголовной ответственности за организованные формы преступной деятельности // Актуальные проблемы уголовного законодательства России на современном этапе: Сб. науч. тр. международ. науч.-практ. конф. Волгоград. 12-13 мая 2016 г. / Отв. ред. В.И. Третьяков. Электронные данные - Волгоград: ООО «Бланк», 2016
3. Иванцов С.В. Организованные формы преступной деятельности: вопросы реализации уголовной ответственности / Развитие Российского права: новые контексты и поиски решения проблем: Материалы Московского юридического форума Х Международной научно-практической конференции (Кутафинские чтения). В 4 ч. Ч. 3. - М.: Проспект, 2016.
4. Иванцов С.В. Пособничество в террористическом акте как форма содействия террористической деятельности // Безопасность бизнеса. 2017. № 2.
5. Иванцов С.В. Террористическая организация и экстремистское сообщество: вопросы квалификации / Материалы ежегодной Международной научно-практической конференции «Социально- экономические и политические корни идеологии экстремизма и терроризма: проблемы интерпретации и противодействия» (17 июня 2016 г.). - СПб.: Изд-во СПб. ун-та МВД России, 2016.
6. Иванцов С.В., Борисов С.В. Организованные формы экстремистской и террористической деятельности: регламентация и реализация ответственности // Общество и право. 2016. № 2.
7. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (научно-практический, постатейный). - 3-е изд., перераб. и доп. / Под ред. С.В. Дьякова, Н.Г. Кадникова. - М.: ИД «Юриспруденция», 2015.
8. Федеральный закон от 2 ноября 2013 г. № 302-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2013. № 44. Ст. 5641.
9. Федеральный закон от 3 ноября 2009 г. № 245-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в ст. 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2009. № 45. Ст. 5263.
10. Федеральный закон от 6 июля 2016 г. № 375-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2016. № 28. Ст. 4559.
11. Федеральный закон от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2010. № 50. Ст. 6610.
12. http: mvd.ru
13. http://www.pravo.gov.ru

Источник: Научно-информационный журнал "Вестник Международного юридического института"  № 3 (62) 2017

Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443 (16.07.2018)
Просмотров: 28 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2018 Обратная связь