Пятница, 24.02.2017, 20:38
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Влияние международных стандартов прав человека на формирование концепции ускорения уголовного судопроизводства

Е.В.Марковичева*

 

Влияние международных стандартов прав человека на формирование концепции ускорения уголовного судопроизводства

 

Международное право оказывает влияние на национальное законодательство по вопросам прав человека, устанавливает общепринятые стандарты, которыми должны руководствоваться государства, вводит в действие международные средства защиты прав человека и является гарантом определенных элементов правового статуса личности, который может обеспечиваться не только национальным, но и международным правовым механизмом. Вслед за п. 4 ст. 15 Конституции России пункт 3 ст. 1 УПК РФ рассматривает общепризнанные принципы (ius cogens) и нормы международного права, а также международные договоры Российской Федерации в качестве составной части внутреннего законодательства России, в данном случае регулирующей уголовное судопроизводство.

В.П.Божьев, говоря о формировании норм УПК РФ с учетом международно-правовых актов, обращает внимание на то обстоятельство, что «включив многие общепризнанные нормы международного права в Конституцию..., законодатель тем самым способствовал их включению в систему реально действующих норм (путем их прямого применения), регламентирующих уголовно-процессуальные отношения. В последующем указанные нормы либо были включены в УПК РФ, либо продолжали выполнение своей регулятивной роли на основе прямого применения»[1].

90-е годы ХХ века ознаменовались для России ускоренными процессами интеграции в международное сотрудничество. Следствием такого сотрудничества стала ратификация целого ряда международных договоров и конвенций, а также признание выработанных международным сообществом в рамках развития европейской традиции права общепризнанных стандартов прав и свобод человека и гражданина.

В рамках международного права функционирует целый ряд норм, которые рекомендуют определенные правила отправления уголовного правосудия. Эти правила не указывают напрямую на скорость судопроизводства, однако, закрепляют понятие «разумные сроки» судопроизводства. Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 года в п. 3 ст. 9 гарантирует каждому арестованному или задержанному по уголовному обвинению лицу право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение[2]. Подпункт «с» пункта 3 статьи 14 данного пакта закрепляет право каждого при рассмотрении любого предъявленного ему уголовного обвинения быть судимым без неоправданной задержки.

Примечательно, что в данной части Протокол был ратифицирован СССР еще в 1973 году и с 1976 года ступил в действие. При этом данные нормы не влияли на российскую судебную практику, в которой сроки как предварительного расследования, так и судебного разбирательства нередко исчислялись несколькими годами. Краткое описание данной ситуации содержится в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24 августа 1993 года № 7 «О сроках рассмотрения уголовных и гражданских дел судами Российской Федерации», в котором указывалось, что «уголовные дела назначаются к слушанию с заведомым нарушением предусмотренных законом сроков, иногда через несколько месяцев после поступления в суд, в том числе и тогда, когда подсудимые находятся под стражей»[3].

Именно эта ситуация породила в конце прошлого и начале нынешнего столетия многочисленные обращения российских граждан в Европейский суд по правам человека. Изменение законодательной базы, произошедшее в 2001 году в связи с принятием УПК РФ, должно было решить данную проблему, однако, до сих пор термин «разумные сроки» фактически не применяется в сфере уголовного судопроизводства России. Речь не идет о выработке каких-то точных сроков, имеющих четкое числовое выражение. Как показывает практика, даже закрепление в уголовно-процессуальном законодательстве различных процессуальных сроков не исключает полностью ситуации их нарушения. И вряд ли удастся с точностью хотя бы до суток определить содержание понятия «разумные сроки» с учетом разнородности и различной степени сложности уголовных дел. Однако теоретическая разработка критериев разумности сроков производства по уголовному делу необходима. На наш взгляд, это одно из условий действенной, а не декларативной имплементации международных стандартов правосудия в российскую практику.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что в последние годы наметилась четкая тенденция к регионализации норм международного права. Достаточно большой массив документов разработан в рамках работы Совета Европы. Так же, как для международного сообщества значима Всеобщая декларация прав человека, принятая ООН в 1948 году, для Совета Европы весома Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод[4](ЕКПЧ), принятая в Риме 4 ноября 1950 года с последующими изменениями, вносимыми в нее различными Протоколами[5]. Конвенция вступила в силу 3 сентября 1953 года, не только провозгласив основные права и свободы человека, но и, фактически, создав для Европы особый механизм их защиты и восстановления. С 1 ноября 1998 года, после вступления в силу Протокола № 11, этот механизм сводим к деятельности Европейского Суда по правам человека. Именно на Европейский Суд по правам человека (далее – ЕСПЧ) налагается обязанность по обеспечению соблюдения решений ЕКПЧ государствами-участниками.

П. 3 ст. 5 Европейской конвенции о защите прав и свобод практически дублирует нормы Международного пакта о гражданских и политических правах: «Каждый задержанный или заключенный под стражу… имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда»[6].

Формулировка п. 1 ст. 6 ЕКЧП более объемна и в практике Европейского Суда по правам человека является основным аргументом при вынесении решений о разумности сроков судебного разбирательства: «Каждый человек имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона»[7]. Как отмечается в решении Европейского Суда по правам человека по делу «Штегмюллер против Австрии» «статья 6 Конвенции была предусмотрена в целях недопущения того, что лицо, которому было предъявлено обвинение, должно оставаться в состоянии неопределенности относительно своей судьбы на протяжении слишком длительного периода»[8].

Такие формулировки практически в неизменном виде были перенесены в Конвенцию Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека, принятую в 1995 году и ратифицированную РФ в 1998 году[9].

Прошло более десяти лет с того момента, когда Россия ратифицировала в 1998 году Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод (далее – ЕКПЧ). Факт ратификации придал последней статус источника российского права. Однако значение Конвенции и деятельности Суда, их влияние на российскую правовую систему требуют глубокого осмысления и исследования.

В первую очередь, следует отметить, что ЕКПЧ также как и Международный пакт о гражданских и политических правах использует понятие разумных сроков, не конкретизируя и не раскрывая его. Это связано как с самой внутренней спецификой международных правовых актов, нормы которых в большинстве своем носят более абстрактный характер, так и с такой характеристикой норм международного права как их универсальность. Участниками международных конвенций и соглашений зачастую являются государства с различными правовыми системами и как следствие со своими особенностями уголовного судопроизводства. Конкретизация международных стандартов прав человека осуществляется на уровне национального права того или иного государства.

Приходится констатировать, что применительно к российскому праву наибольшее распространение получил механический перенос (без уточнения и наполнения содержанием) норм международного права в российские нормативно-правовые акты. Однако, что касается понятия разумных сроков производства по уголовному делу, то данное понятие до сих пор не имплементировано в российское уголовно-процессуальное законодательство и не получило соответствующего содержательного наполнения. Поэтому правоприменитель в ряде случаев вынужден напрямую апеллировать к нормам международного права. Например, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 года № 52 «О сроках рассмотрения судами Российской Федерации уголовных, гражданских дел и дел об административных правонарушениях»[10] Пленум ссылается на нормы ЕКПЧ и Международного пакта о гражданских и политических правах. К сожалению, высшая судебная инстанция не сочла нужным в данном постановлении раскрыть понятие тех самых разумных сроков применительно к системе российского судопроизводства. Из текста Постановления можно сделать только один вывод: рассмотрение дел без неоправданной задержки должно производиться в строгом соответствии с правилами судопроизводства, важной составляющей которых являются сроки рассмотрения дел. Таким образом, речь идет о соблюдении только установленных законодателем уголовно-процессуальных сроков. Нарушение прав участников уголовного судопроизводства связывается именно с нарушением данных сроков.

Такая позиция Верховного Суда РФ не в полной мере отвечает назначению уголовного судопроизводства, поскольку законодатель очерчивает лишь основные процессуальные сроки. По логике Верховного Суда судья, который нередко рассматривает сложные уголовные дела и дела о так называемых очевидных преступлениях в одни, установленные законодателем сроки, и не выходит за рамки последних, полностью соблюдает требования уголовно-процессуального законодательства и очевидно требование о «разумности сроков». Однако в данном случае нельзя вести речь о разумности сроков судебного разбирательства, поскольку могут нарушаться и ущемляться как права обвиняемого, так и потерпевшего. Нельзя признать оправданным устранение высшей судебной инстанции от разъяснения значения и содержания понятия «разумный срок», тем более что, во-первых, потому, что на Постановления Пленума судьи ориентированы не менее, чем на нормы законодательства, а, во-вторых, постольку, поскольку имеется опыт решения данной задачи Европейским Судом по правам человека. Трудно согласиться и с высказываемой рядом авторов точкой зрения, согласно которой, несмотря на то, что в российском уголовно-процессуальном законодательстве отсутствует определение понятия «разумный срок», в судебной практике данное словосочетание стало привычным и общеупотребимым[11]. Полагаем, что такой вывод является преждевременным и основанным на упоминании данного термина в весьма ограниченном количестве судебных решений или жалоб обвиняемых. Их наличие существенно не влияет на общую правоприменительную практику, предпочитающую игнорировать термин «разумные сроки» в силу неопределенности его значения и содержания. Российский правоприменитель в большей степени ориентирован на конкретные нормы УПК РФ, нежели чем на более абстрактные нормы международного права.

На наш взгляд, актуальной задачей для современного уголовного процесса является законодательное восприятие международного термина «разумные сроки» и наполнение данного понятия определенным содержанием. Последнее важно потому, как в противном случае российское уголовно-процессуальное законодательство наполнится лишь очередной нормой-декларацией.

Несмотря на то, что в соответствии с п.4 ст. 15 Конституции России и п. 3 ст. 1 УПК РФ нормы международного права и международные договоры Российской Федерации рассматриваются в качестве составной части российского законодательства и имеют приоритет перед нормами национального права, их непосредственное применение чрезвычайно затруднено в силу ряда обстоятельств. Во-первых, нормы международного права, как правило, имеют обобщенный характер, во-вторых, в нашей стране не сформировалась соответствующая правовая традиция. Г.М. Даниленко не без оснований отмечает то обстоятельство, что «советское право в целом имело «закрытый» характер. Хотя отдельные законодательные акты бывшего СССР содержали отсылки к международным договорам и даже предусматривали приоритет договорных положений по отношению к противоречащим им нормам внутреннего права, действие норм международного права на территории СССР допускалось лишь как исключение»[12].

На наш взгляд, отсутствие в российском уголовно-процессуальном законодательстве закрепленных гарантий разумности срока производства по уголовному делу снижает степень защищенности прав как обвиняемого и подсудимого, так и потерпевшего. С целью решения данной проблемы в дополнении нуждаются как ст. 11, так и глава 17 УПК РФ. При этом понятие разумных сроков должно быть применено не только к стадии судебного разбирательства, но и предварительного расследования, поскольку ускорение последнего способствует скорейшему судебному разбирательству, а само требование разумности процессуальных сроков может быть отнесено к одному из принципов эффективной уголовно-процессуальной деятельности.

Однако сразу же напрашивается вопрос о выработке приемлемых для российской правоприменительной практики критериев разумных сроков. Традиционно данный вопрос отнесен к усмотрению правоприменителя, который, например, наделен законодателем правом продления процессуальных сроков. К сожалению, уже упоминавшееся выше Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 52 от 27 декабря 2007 года не предлагает правоприменителю более или менее конкретных критерием разумности сроков судебного разбирательства по уголовному делу. Такой же «абстрактный» подход сохраняется и в решениях Конституционного Суда РФ. Например, в Постановлении Конституционного Суда № 4-П от 22 марта 2005 года зафиксирован следующий вывод: «Признать части первую и вторую статьи 110, часть третью статьи 255, часть седьмую статьи 410, часть первую статьи 411 УПК Российской Федерации не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку содержащиеся в них положения по своему конституционно-правовому смыслу не предполагают произвольное и не контролируемое судом продление сроков содержания подсудимого под стражей и не освобождают суд от обязанности рассмотрения уголовного дела в разумные сроки (курс. – автора)[13].

В этой связи целесообразно обратиться к практике Европейского Суда по правам человека и предлагаемых критериях разумности процессуальных сроков в его решениях. Учет опыта ЕСПЧ возможен только при условии более пристального и рационального интереса российского законодателя и правоприменителя к роли решений Европейского Суда по правам человека в реформировании уголовного судопроизводства.

Решения Европейского Суда по правам человека должны выполнять две функции: функцию восстановительную и функцию превентивную. Это позволит оптимизировать внутригосударственный механизм судебной защиты прав человека. Как подчеркивается в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 5 от  10 октября 2003 года «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», применение судами ЕКПЧ должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Учет решений ЕСПЧ ставит вопрос о совершенствовании российского законодательства. В частности, уголовно-процессуальное законодательство России не всегда соответствует европейским стандартам. Например, в России исторически сложилось и развивалось надзорное производство. Несмотря на справедливую критику института надзора в российском уголовном процессе, данный институт многие годы вполне оправдывал свое существование и  выступал в качестве достаточно эффективного внутригосударственного механизма[14]. В то же время, система надзорного производства рассматривается Европейским Судом по правам человека как вообще малоэффективный правовой институт, не способный обеспечить восстановление нарушенных прав. Такая позиция аргументируется тем, что надзорное производство связано с достаточно большим риском пропуска срока для обращения в Европейский Суд по правам человека. Европейский Суд не знает практики восстановления пропущенного срока, а в своем решении по делу «Гумплович против Российской Федерации» ЕСПЧ признал надзорное производство неэффективным, так как заявитель не имеет права инициировать судебное разбирательство в порядке надзора.

Необходимо признать, что решения Европейского Суда по правам человека создают практику толкования и применения положений ЕКПЧ, которая в силу п. 4 ст. 15 Конституции РФ является частью правовой системы России. Очевидно, целесообразно в какой-то степени использовать в российской судебной практике не только нормы Конвенции, но и прецеденты Европейского Суда по правам человека. А для этого, было бы вполне логичным более четко определить в российском законодательстве место решений Европейского Суда по правам человека в правовой системе, а также порядок разрешения отдельных вопросов, в том числе предмета проверки, порядка опубликования решений, сферы их действия, механизмов исполнения подобных решений и возможного влияния решений на правотворчество и правоприменительную практику.

Следует сразу же оговориться, что использование понятия «разумные сроки» применительно к уголовному судопроизводству ни в коей мере не противоречит практике закрепления в законодательстве конкретных процессуальных сроков. Исчисление сроков с помощью конкретных числовых ориентиров существенно облегчает процесс применения целого ряда процессуальных норм и само по себе способно быть дополнительной гарантией прав человека в уголовном судопроизводстве. Однако определение тех или иных процессуальных сроков в ходе законотворческой работы должно согласовываться с принципом разумности сроков.

Примечательно и то обстоятельство, что 30 апреля 2009 года на сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы был предложен проект ускорения деятельности самого Европейского Суда по правам человека, в основе которого лежит отказ от принципа коллегиальности при рассмотрении поступающих в суд явно неприемлемых заявлений, а также расширение компетенции комитетов из трех судей до рассмотрения очевидно обоснованных и повторяющихся дел, вызванных структурными проблемами, которыми в настоящее время занимаются палаты в составе семи судей[15].

В решении ЕСПЧ по делу «Коршунов против России» отмечено, что «разумность длительности производства по делу должна оцениваться в свете особых обстоятельств дела с учетом критериев, установленных правоприменительной практикой Европейского Суда, в частности, сложности дела, поведения заявителя и поведения компетентных властей»[16]. Эти же критерии, как выработанные прецедентной практикой ЕСПЧ, присутствуют в решениях по делам «Рохлина против России», «Нахманович против России» и других.

К.Б. Калиновский и М.М. Ахмедов на основе анализа решений ЕСПЧ обосновано полагают, что в качестве основных критерием «разумного срока» в практике применения ЕКПЧ учитываются четыре основных группы факторов: 1) сложность дела, 2) поведение заявителей, 3) наличие исключительных обстоятельств, 4) поведение властей[17]. Авторы предлагают в структуре каждой из групп выделить несколько самостоятельных критериев, которые могут повлиять на решение суда о наличии в деле заявителя нарушения разумных сроков. Например, сложность дела связывается: с наличием такого общественного (публичного) интереса, защита которого должна превалировать над соблюдением прав отдельной личности; с наличием серьезных оснований подозревать арестованного в совершении правонарушения; с неожиданным и непредвиденным увеличением объема материалов дела; с числом расследовавшихся эпизодов, количеством обвиняемых, потерпевших и свидетелей и некоторыми другими обстоятельствами[18].

В целом, позитивно оценивая предлагаемую классификацию, следует отметить, что исключительность обстоятельств нецелесообразно рассматривать как самостоятельный критерий, поскольку «разумность длительности производства по делу должна оцениваться в свете особых обстоятельств дела с учетом критериев, установленных правоприменительной практикой Европейского Суда, в частности, сложности дела, поведения заявителя и поведения компетентных властей»[19]. Эта формулировка, нашедшая свое закрепление в целом ряде решений ЕСПЧ указывает на исключительность обстоятельств как на понятие, суммирующее критерии, применимые к каждому конкретному делу. Что касается остальных критериев, то ссылка на них имеется в значительном числе решений ЕСПЧ, в частности, в решении по известному делу «Калашников против России», в котором отмечено, что «в частности надлежит учитывать сложность дела, действия заявителя и действия компетентных властей. В последнем случае необходимо также принимать во внимание и то, что для заявителя является важным в деле»[20].

Европейский Суд по правам человека оценивает разумность судебного разбирательства исходя из оценки обстоятельств, изложенных в каждой конкретной жалобе. В то же время значение разумных сроков  ЕСПЧ ни в коей мере не абсолютизирует, на что было указано еще в 1992 году в решении по делу «Томази против Франции»: «Особая быстрота, на которую находящийся в заключении обвиняемый имеет право рассчитывать при рассмотрении его дела, не должна мешать тщательным усилиям судей по исполнению их обязанностей с должной тщательностью»[21].

В решении по делу «Сидоренко против России» отмечено, что «пункт 1 статьи 6 Конвенции возлагает на Договаривающиеся Стороны обязанность организовать свою судебную систему таким образом, чтобы суды могли исполнять свою обязанность по рассмотрению дел в течение разумного срока»[22].

Таким образом, учет практики решений Европейского Суда по правам человека может оказаться весьма перспективным путем решения задачи ускорения российского уголовного судопроизводства.

 

* Марковичева Елена Викторовна – декан юридического факультета Орловского государственного университета, кандидат юридических наук, доцент.

[1] Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М.Лебедева; Научн. ред. В.П.Божьев. – 3-е изд., перераб. и доп. – М., 2007. – С. 36.

[2] Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12.

[3] Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 12.

[4] URL: http://conventions.coe.int (дата обращения 12.09.2009).

[5] См., например: Протокол № 2 (ETS, № 44), Протокол № 3 (ETS, № 45 ), Протокол № 5 (ETS, № 55), Протокол № 8 (ETS, № 118), Протокол № 11(ETS, № 155).

[6] Собрание законодательства РФ.2001. № 2. Ст. 163.

[7] Собрание законодательства РФ. 1998. № 20. Ст. 2143.

[8] Jurisdiction of international tribunals, by Chittharanjan F. Amerasinghe. The Hague, Kluwer Law International. 2003 P. 802.

[9] Собрание законодательства РФ. 1999. №13. Ст. 1489.

[10] Бюллетень Верховного Суда. РФ. 2008. № 2.

[11] См., например: Самылина И.Н. «Разумные сроки» в уголовном процессе // Российская юстиция. 2009. № 4. С. 48.

[12] Даниленко Г.М. Международная защита прав человека. М., 2000. С. 59.

[13] Вестник Конституционного Суда РФ. 2005. № 3.

[14] Ковлер А.И. Европейское право прав человека // Журнал российского права. – 2004. – № 1. – С. 4.

[15] Одобрен временный план ускорения работы Евросуда: URL: http://www.espch.ru/content/view/165/10/.

[16] Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 4. С. 133 - 145.

[17] Калиновский К.Б., Ахмедов М.М. Международные стандарты срочности уголовного процесса в практике Европейского Суда по правам человека // Правовые проблемы укрепления российской государственности: Сб. статей. – Ч. 30. / Под ред. М.К. Свиридова. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2006. С. 47-50.

[18] Там же. С. 48.

[19] Решение Европейского Суда по правам человека от 25.10.2007 г. по делу «Коршунов против России» // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. 2008. № 4. С. 133 - 145.

[20] Европейский Суд по правам человека. Первые решения по жалобам из России (сборник документов).- М., 2004. С. 88 - 115.

[21] URL: http://www.echr.ru/documents/doc/2461435/2461435.htm (дата обращения 21.09.2009).

[22] Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. № 1. С. 87 - 95.

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (01.01.2013)
Просмотров: 642 | Теги: Законодательство, прав человека, стандартов, концепции, защиты, международных, граждан, формирование, влияние, ускорения | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017