Четверг, 27.06.2019, 01:11
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

ВИНА В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ИЗРАИЛЯ

С.А.Гавриленков, доцент кафедры уголовного права и уголовного процесса социально-гуманитарного факультета СВГУ

ВИНА В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ИЗРАИЛЯ

Рассмотрены некоторые вопросы института вины в уголовном законодательстве Израиля. Проведено компаративное исследование форм и видов вины в Законе об уголовном праве Израиля, Уголовном кодексе России. На основе сравнительного правоведения предложено толкование системных элементов вины в уголовном праве.

Ключевые слова: вина, формы вины, виды вины, интеллектуальный критерий, волевой критерий. 

 

Как справедливо отмечено специалистами сравнительного правоведения, между различными системами уголовного права на самом деле существует гораздо больше общего, чем мы обычно полагаем. Для того, чтобы выявить это, надо отвлечься от частностей и лингвистической пестроты... [5, с. 8].

В данном ключе представляет научный и практический интерес структура и содержание института вины в уголовном праве Израиля, особенно с учетом создания данного государства в 1948 г., что, безусловно, свидетельствует об его исключительной молодости.

На момент возникновения государства Израиль, на его будущей территории, принадлежавшей на тот момент Палестине, действовал Ордонанс об Уголовном кодексе 1936 г., изданный британской колониальной администрацией, который не был отменен. Однако в данный источник уголовного права систематически вносились изменения исходя из объективных требований молодого государства, что в конечном итоге повлекло принятие Кнессетом единого закона об уголовном праве Израиля, вступившего в силу 4 августа 1977 г. [1, с. 19].

В настоящее время в Законе об уголовном праве Израиля [2, с. 24; 3] по нашему мнению можно выделить следующие структурные элементы вины относительного всех ее видов: интеллектуальный критерий - осознание либо неосознание характера деяния, существования обстоятельств и возможности причинения последствий деяния, относящихся к признакам преступления.

При этом осознание данного критерия относится к так называемому «преступному замыслу», являющемуся дефинитивным понятием (интеллектуальным критерием) умышленной и неосторожной вины; неосознание, к небрежности (к ее интеллектуальному критерию) (гл. бет: субъективная сторона преступления, ст. 20 «Преступный замысел», ст. 21 «Небрежность»).

Волевой критерий умышленной формы вины выражается либо в прямой цели причинить последствия (намерение), либо в предвидении наступления последствий, как несомненно близкой возможности, что также рассматривается как цель.

Таким образом, в уголовном праве Израиля возможно выделить два вида умышленной вины:

- с целью относительно последствий;

- допущении близкой возможности последствий, что юридически оценивается как наличие цели.

Несомненно, мы имеем дело с аналогией прямого и косвенного умысла, закрепленного в Уголовном кодексе России [4] как по интеллектуальному, так и по волевому критериям. Очевидно отсутствие в уголовном законе Израиля подвида косвенного умысла как умышленного вида вины по волевому критерию «равнодушное отношение к возможности причинения последствий», что, как известно, по УК РФ является также умыслом.

Волевой же критерий неосторожности закреплен в УК Израиля:

- либо в виде безразличия (равнодушное отношение к возможности причинения последствий);

- легкомыслия (неразумный риск относительно возможности причинения последствий).

Как видно по волевому и интеллектуальным критериям, предложенное законодателем Израиля легкомыслие, полностью согласуется с легкомыслием по УК РФ. А вот безразличие как раз и есть, по нашему мнению, не найденный нами в умышленной форме вины, ее вид - косвенный умысел, аналогичный подобному умыслу в УК России.

Следует отметить, что в Законе об уголовном праве Израиля небрежность выделена в отдельную норму (ст. 21 гл. бет «Субъективная сторона преступления), и с большой долей вероятности, в отдельную форму вины, что в принципе очень логично, так как именно в небрежности фактически отсутствует интеллектуальный критерий в позитивном виде (отсутствует вообще осознание общественной опасности деяния, что свидетельствует о таком квази объективном вменении как в законе Израиля, так и в законе России).

Нетрудно заметить, что в отличие от небрежности по УК РФ, в израильском уголовном законе отсутствует объективный критерий небрежности - должен был осознавать характер деяния и возможность наступления последствий, а имеется указание на возможность человека при данных конкретных обстоятельствах осознавать характер деяния и возможность наступления последствий.

С нашей точки зрения ссылка израильского законодателя на «возможности человека» как на структурный признак критерия вины не является чем-то необоснованным и достойным серьезной критики. Она вполне укладывается в смысловой объем указания в УК РФ на наличие «возможности» деятеля предвидеть вред в данном конкретном случае, и определяется судом исходя из установленных по конкретному уголовному делу обстоятельств. Если уж так критиковать формулировку «возможность человека», тогда интересно было бы узнать у критиков, чем должен руководствоваться суд при решении вопроса о наличии или отсутствии небрежности у субъекта при отсутствии прямых нормативных к его поведению предписаний и инструкций, когда небрежность не связана с выполняемой правоуста- новленной и регламентированной функцией деятеля и является частным случаем бытового поведения.

Полагаем термин «возможность человека» бесспорно аналогичен термину «при должной внимательности и предусмотрительности» в ст. 26 УК РФ, который в любом случае есть обращение к разумному лицу, обладающему в достаточном объеме внимательностью, предусмотрительностью и определенными возможностями. В данном случае, полагаем и израильский и российский суды так или иначе вынуждены при анализе возможности предвидения вреда исходить из усредненных умственных и физических способностей человека, с учетом его подготовки, образования и т. п. Ведь законодательно закрепленных четких критериев определения «возможность человека» или «должной внимательности и предусмотрительности» нет как в законодательстве Израиля, так и РФ. Способ же изложения по сути аналогичного содержания нормы различен по очевидной причине различия языка, менталитета и т. п. Вся же разница трактовки субъективного критерия небрежности в законодательной и правоприменительной технике России и Израиля заключается в том, что российский законодатель делегировал право определения «наличия возможности» судам, не пытаясь регламентировать его законодательно. В то время как законодатель Израиля, пытаясь ориентировать суды на общий вектор в данном вопросе, сделал такую попытку.

 

Библиографический список

1. Воробьев Е.В. Государство Израиль: правовые основы возникновения и статус личности / Е.В. Воробьев. - М. : Национальное обозрение, 2001. - 167 с.
2. Дорфман М. Закон об уголовном праве Израиля. Постатейный перевод с иврита на русский / М. Дорфман. - СПб. : Пресс, 2010. - 262 с.
3. Закон об уголовном праве Израиля [Электронный ресурс] // Национальная база данных законодательства Израиля. Официальный сайт Кнессета. - Режим доступа: main.knesset.gov.il/Activity/Legislation/ Laws/Pages/LawPrimary.aspx?t=lawlaws&st=lawlaws &lawitemid=2000758 (дата обращения: 19.01.2018).
4. Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 63-Ф3 (в ред. Федерального закона от 6 июля 2016 г. № 375-Ф3) // Собр. закон. РФ. - 1996. - № 25. - Ст. 2954.
5. Флетчер Дж. Основные концепции современного уголовного права / Дж. Флетчер, А.В. Наумов. - М. : Юристъ, 1998. - 512 с.

Источник: Научный журнал "Вестник Северо-Восточного государственного университета" 2018. - Вып. 29.


Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443 (12.06.2019)
Просмотров: 17 | Теги: вина, Израиль, уголовное право | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2019 Обратная связь