Воскресенье, 19.08.2018, 06:57
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ДОЛЖНОСТНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ

Н.С.Кошкин

СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ДОЛЖНОСТНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ

Рассматриваются спорные вопросы квалификации должностных преступлений против военной службы, в частности вопрос отсутствия единого доктринального подхода к должностным преступлениям против военной службы, правилам квалификации преступлений. На основании анализа проблемных вопросов формулируются несколько авторских определений, предлагается нормативно закрепить правила квалификации преступлений.

Ключевые слова: должностное преступление против военной службы, военно-уголовное право, квалификация преступлений, правила квалификации преступлений.

 
Прежде чем начать разговор о квалификации должностных преступлений против военной службы, необходимо указать, что квалификация преступлений в классическом определении

B. Н. Кудрявцева представляет собой «установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой» [11. C. 5].

C. Н. Шатилович и другие авторы дают более широкое определение: «.это уголовно-правовая оценка поведения человека, осуществляемая путем сопоставления признаков фактического состава этого поведения и признаков состава преступления, отраженных в уголовно-правовой норме, в результате чего устанавливается их соответствие или несоответствие друг другу и определяется, предусмотрено или не предусмотрено оно конкретной статьей (пунктом, частью статьи) уголовного закона» [12. С. 30]. В доктрине существует еще множество определений квалификации преступлений.

Что же касается спорных (проблемных) вопросов квалификации преступлений, то на сегодняшний день их остается еще немало. Об этом говорит и объем актуальных научных публикаций, представленных как «молодыми», так и «авторитетными» учеными-юристами.

Так, Д. А. Гарбатович оценил характер и уровень ошибок при квалификации преступлений против военной службы как критерий эффективности уголовно-правовых норм, предусматривающих уголовную ответственность за совершение преступлений против военной службы [5]. Доктор юридических наук О. К. Зателепин подробно рассмотрел вопросы уголовно-правовой оценки насилия в преступлениях против порядка несения специальных видов военной службы и предложил специальные правила их квалификации [7].

Заслуженный юрист РФ И. Ф. Кильчицкий провел анализ судебной практики должностных насильственных преступлений, совершаемых в сфере военно-служебных отношений [10]. Ю. С. Томей рассмотрел проблему квалификации хищений драгоценных металлов в Вооруженных Силах РФ по совокупности преступлений против собственности и против военной службы [13]. Наряду с учеными об этом говорят и статистические данные судебной практики.

Так, в 2015 г. военными судами РФ было рассмотрено 7868 уголовных дел (в том числе по первой инстанции — 6203), тогда как в 2014 г.— 7460 уголовных дел (то есть показатель увеличился на 5,2 %). В первой инстанции в 2015 г. рассмотрено 6203 уголовных дела (в 2014 г.— 5898), в том числе с вынесением приговоров — 5162 дела в отношении 5558 лиц (в 2014 г.— 5018 дел в отношении 5386 лиц).

В особом порядке рассмотрено 532 уголовных дела. Не смотря на то что нагрузка по уголовным делам выросла на 17 %, качественные показатели рассмотрения уголовных дел ухудшились. В 2015 г. доля отмененных и измененных судебных решений составила 6,4 % (приблизительно 503 решения), тогда как в 2014 г. этот показатель был равен 5,3 % (приблизительно 395 решений)1.

Что же касается 2016 г., то за первое его полугодие гарнизонные военные суды, подведомственные Московскому окружному военному суду, рассмотрели 561 уголовное дело (в 2015 г.— 568, в 2014 г.— 423). Коррективы в обвинения были внесены в отношении 42 подсудимых (в 2015 г.— 91, в 2014 г. — 53), в том числе восемь человек оправданы полностью (в 2015 г.— 8, в 2014 г.— 5), преступные действия 23 человек переквалифицированы на более мягкие составы преступлений (в 2015 г.— 46 человек, в 2014 г.— 32), из обвинения одного человека исключены излишне вмененные статьи (в 2015 г.— у 8 человек, в 2014 г.— у 14), из обвинений 27 человек исключены эпизоды обвинения и отягчающие обстоятельства (в 2015 г.— у 28 человек).

Так, неправильная оценка судом фактических обстоятельств совершенного уклонения от военной службы повлекла переквалификацию содеянного осужденным. По приговору Магнитогорского гарнизонного военного суда военнослужащий по контракту рядовой Ю. был признан виновным в дезертирстве в период с 27 октября 2009 г. по 27 марта 2015 г. и осужден по ч. 1 ст. 338 Уголовного кодекса (УК) РФ к лишению свободы на срок 1 год 6 месяцев в исправительной колонии общего режима.

Уральский окружной военный суд изменил данный приговор, указав в апелляционном определении следующее. Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности вины Ю. в неявке 27 октября 2009 г. без уважительных причин в установленный срок к месту службу при обстоятельствах, указанных в приговоре. Однако, правильно установив данные обстоятельства, суд неправомерно вменил ему период уклонения с 10 марта 2010 г. по 27 марта 2015 г., а также ошибочно квалифицировал его действия по ч. 1 ст. 338 УК РФ.

1 Обзорная справка о судебной работе военных судов по рассмотрению уголовных дел в 2015 году [Электронный ресурс] // Смоленский гарнизонный военный суд : офиц. сайт. URL: http://sgvs.sml.sudrf.ru/ modules.php?name=docum_sud&id=248

Так, из материалов дела следует, что Ю., чей контракт о прохождении военной службы заканчивался 13 марта 2010 г., добровольно прервал свое незаконное нахождение вне части и обратился с заявлением о содеянном в военный комиссариат 10 марта 2010 г. На следующий день он на основании предписания военного коменданта установленным порядком был прикомандирован к одной из воинских частей, после чего в связи с окончанием срока контракта на прохождение военной службы с ведома командования проживал дома, по месту официальной регистрации, ожидая распоряжений о дальнейшей военной службе, и от органов военного управления не скрывался. С декабря 2014 г. по день задержания (27 марта 2015 г.) он продолжал проживать дома и работать с разрешения сотрудников правоохранительных органов.

С учетом указанных обстоятельств пребывание Ю. в период с 10 марта 2010 г. по 27 марта 2015 г. вне военной службы уклонением от ее прохождения не является, этот период вменен осужденному необоснованно и подлежал исключению из приговора. Кроме того, исследованными доказательствами установлено, что намерений вовсе уклониться от прохождения военной службы при неявке на нее продолжительностью более одного месяца Ю. не имел, в связи с чем по прибытии домой 10 марта 2010 г. добровольно обратился в военный комиссариат. Суд апелляционной инстанции расценил содеянное Ю. как неявку в срок без уважительных причин на службу продолжительностью свыше одного месяца, переквалифицировав его преступные действия с ч. 1 ст. 338 УК РФ на ч. 4 ст. 337 УК РФ. В этой связи суд смягчил назначенное Ю. наказание, применил к нему условное осуждение и освободил от назначенного наказания со снятием судимости на основании акта амнистии от 24 апреля 2015 г. № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов» . На проблемы квалификации обращают внимание и другие судебные решения .

Все вышеуказанное подводит нас к мысли, что, несмотря на теоретическую разработку спорных вопросов квалификации преступлений (при отсутствии единой позиции в доктрине), а также на постоянные разъяснения Верховного Суда РФ, вопросы квалификации не теряют своей актуальности и остроты. А последствия неправильной квалификации могут, например, не только привести к неправильному назначению наказания и необоснованному применению или неприменению правовых ограничений, но и повлечь вместе с неправильной нравственной и социально-политической оценкой «преступления» подрыв авторитета органов, осуществляющих досудебное и судебное производство. Ведь отсутствие, например, каких бы то ни было официальных правил квалификации преступлений, изданных компетентными органами государства, уполномоченными вести досудебное (предварительное) расследование и судебное производство, при содействии научных работников (научно- консультативных советов, кафедр университетов, как классических, так и ведомственных), не позволяет нам в более полной мере решать спорные вопросы квалификации преступлений. Наличие «разрозненных правил», представленных в монографиях, диссертациях на соответствующие темы, не подкрепленных нормативной базой, не помогает решить проблему, ибо органы, ведущие досудебное и судебное производство, ими в обязательном порядке не руководствуются.

Здесь нельзя не согласиться с О. К. Зателе- пиным, который отмечает, что правила квалификации преступлений не являются абсолютными и неизменными. Они зависят от содержания уголовного закона и военного законодательства, практики их применения, уровня развития уголовно-правовой и военно-правовой науки [9. С. 7 — 8]. Однако следует заметить, что, в сущности, в юридической науке нет ничего абсолютного и неизменного. Право, в частности военно- уголовное, представляет собой живой организм, который находится в постоянном движении и развитии, следовательно, и правила квалификации преступлений должны вслед за военно-уголовной наукой двигаться и развиваться — это нормальный процесс. Но чтобы идти по пути развития, необходимо пройти процесс становления (процесс зарождения в науке уже давно пройден), а для этого принять и нормативно закрепить официальные правила квалификации преступлений. Вначале, полагаем, необходимо зафиксировать наиболее общие правила, а в дальнейшем прийти к специальным правилам (например, квалификации отдельных видов преступлений), которые, как уже было отмечено, вслед за правовой наукой будут двигаться и развиваться. Это, безусловно, касается и преступлений против военной службы, в том числе воинских должностных преступлений, на которые в условиях современной общемировой напряженности необходимо обратить пристальное внимание.

Возвращаясь к должностным преступлениям против военной службы, отметим, что в российском уголовном праве (как и в дореволюционное, так и в советское время) они традиционно включались в систему должностных преступлений и являлись их специальной разновидностью. При этом полагалось, что они представляют собой предусмотренные специальными нормами о воинских преступлениях общественно опасные, виновные деяния воинских должностных лиц, посягающие на установленный порядок работы аппарата военного управления, совершенные ими с использованием своего служебного положения [8. С. 53]. Здесь не нужно забывать, что статус «должностное лицо» предполагает три варианта деятельности: 1) осуществление функций представителя власти; 2) занятие воинской должности с организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями; 3) исполнение распорядительных (властных) функций по специальному полномочию. Общим для воинских должностных лиц будет являться наличие у них управленческих функций, которые они могут осуществлять как внутри военной организации (внутренние функции), так и вне ее пределов (внешние функции) [9. С. 34].

На сегодняшний день ситуация изменилась, ответственность военнослужащих, обладающих статусом должностного лица, за совершение преступлений (превышение служебных полномочий, злоупотребление служебными полномочиями, халатность) наступает по статьям, предусмотренным гл. 30 УК РФ «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления», а не гл. 33 «Преступления против военной службы». Отсюда спорным является вопрос о существовании в принципе каких бы то ни было «воинских должностных преступлений» и самого этого термина.

Как уже отмечалось, гл. 33 УК РФ устанавливает уголовную ответственность специального субъекта (военнослужащих) за преступления, посягающие на порядок прохождения военной службы. Однако многие преступления, совершаемые военнослужащими и квалифицируемые по соответствующим статьям других разделов и глав Особенной части УК РФ, также сопряжены с нарушением порядка прохождения военной службы. Так, к примеру, профессор А. А. Тер-Акопов относил к ним преступления воинских должностных лиц, совершаемые с использованием своего служебного положения, именуя их «должностные преступления против военной службы», и включал в их состав злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ), превышение должностных полномочий (ст. 286) и халатность (ст. 293). Также он отмечал, что бездействие власти в качестве «должностного» преступления в действующем УК РФ не предусмотрено. О. К. Зателепин, не оспаривая тот факт, что в целом сегодня основные должностные преступления против военной службы предусмотрены общими нормами гл. 30 УК РФ, обращает внимание на спорный вопрос определения круга (перечня) воинских должностных преступлений, который несправедливо ограничивается только ст. 285, 286 и 293 УК РФ [8. C. 57]. И с этим нельзя не согласиться, ведь воинская специфика порядка управления в военных учреждениях государства позволяет к воинским должностным преступлениям относить, к примеру, и нецелевое расходование бюджетных средств (ст. 285.1 УК РФ), и нецелевое расходование средств государственных внебюджетных фондов (ст. 285.2), получение взятки (ст. 290) и иные коррупционные преступления [1].

Все указанные преступления из гл. 30 УК РФ относятся к так называемым общим воинским должностным преступлениям, которые характеризуются «одинаковым» объектом уголовно- правовой охраны. Непосредственным объектом общих должностных преступлений принято считать нормальную деятельность государственного аппарата управления [6. С. 98]. Другие авторы в качестве объекта указывают нормальную деятельность государственной власти и интересы государственной службы [14. С. 151]. В. Н. Борков с этим не согласен и предлагает более точную, по его мнению, формулировку объекта «общих» должностных преступлений: «Должностные преступления совершаются против осуществления государственных функций в различных сферах жизни общества на конкретно-историческом этапе его развития» [3. C. 18]. Аргументирует он такой подход тем, что «признание объектом должностных преступлений государственной власти и интересов государственной службы не учитывает содержания механизма современного государства и характера причиняемого вреда, поэтому не позволяет правильно установить, кто и каким образом может на него посягнуть». И приводит в качестве довода тот факт, что во многих зарубежных государствах, в частности в тех, что принадлежат к близкой нам романо-гер- манской правовой семье, трактуют объект указанных преступлений подобным же образом [Там же. C. 18—19]. В воинских должностных преступлениях, предусмотренных в специальных нормах, объектом преступления Б. В. Волженкин называет нормальную деятельность государственного аппарата военного управления [6. С. 98.].

Используя предложенный В. Н. Борковым подход к определению объекта должностных преступлений, сконструируем объект специальных воинских должностных преступлений — нормальный порядок осуществления государственных функций в области обеспечения военной безопасности. Предложенный Б. В. Волженкиным подход к определению непосредственного объекта воинских должностных преступлений сохранился и сегодня, несмотря на то, что ответственность за них регламентируется общими статьями гл. 30 УК РФ.

Что касается специальных должностных воинских преступлений, то они не характеризуются «идентичным объектом» уголовно-правовой охраны, указаны в других главах Особенной части УК РФ, совершаются строго определенными в законе должностными лицами либо в определенной законом сфере деятельности. Так, в научной литературе выделяют преступления:

1) совершаемые только должностным лицом, специально выделенным в диспозициях ст. 140, 149, 169, 170 УК РФ;

2) совершаемые с использованием служебного положения, на что указывается в диспозициях ч. 2 ст. 128, ч. 2 ст. 136 и др. УК РФ;

3) в которых в качестве исполнителя назван конкретный субъект, права и обязанности которого имеют должностной характер (например, лицо, на котором лежали обязанности по соблюдению правил техники безопасности и охраны труда и др.) (ст. 142, 143, 145.1, 156, 176 и др. УК РФ);

4) в которых субъект не назван, но сам характер деяния таков, что они могут быть совершены только должностными лицами (ст. 299, 301 и др. УК РФ);

5) которые могут быть совершены как должностными лицами с использованием служебного положения, так и частными лицами [2. С. 60 — 61].

Из перечисленных видов в гл. 33 УК РФ ученые-юристы вычленяют несколько специальных составов воинских преступлений:
а) неисполнение приказа (ст. 332 УК РФ), которое может выразиться не просто в бездействии по службе, а в неиспользовании организационно-распорядительных или административно-хозяйственных полномочий. В этих случаях неисполнение приказа воинским должностным лицом может выступать разновидностью превышения должностных полномочий (ст. 286);
6) оскорбление начальником подчиненного во время исполнения или в связи с исполнением обязанностей военной службы (ч. 2 ст. 336 УК РФ), которое является специальной разновидностью превышения должностных полномочий;
в) оставление погибающего военного корабля командиром, не исполнившим до конца свои служебные обязанности (ст. 345 УК РФ), что может являться разновидностью злоупотребления должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ) или халатности (ст. 293) [8. С. 61 — 62].

Отдельно необходимо отнести к специальным воинским должностным преступлениям, предусмотренным гл. 33 УК РФ, и преступления, которые совершают должностные лица в сфере порядка эксплуатации военно-технических средств (ст. 350 — 352). Ф. С. Бражник верно отмечал, что нарушение правил эксплуатации военных машин, совершаемое воинскими должностными лицами (ст. 350 УК РФ), «конкурирует» с деяниями тех же лиц, ответственность за которые установлена статьями УК РФ об общих должностных преступлениях (ст. 285 — злоупотребление должностными полномочиями, ст. 286 — превышение должностных полномочий, ст. 293 — халатность). В тех случаях, когда воинские должностные лица нарушают установленный порядок эксплуатации боевых, специальных и транспортных машин, содеянное подлежит квалификации по ст. 350 УК РФ и совокупности преступлений с деяниями, предусмотренными указанными статьями, не образует. Кроме того, Ф. С. Бражник обращал внимание на то, что при такой квалификации содеянное не должно выходить за пределы нарушений правил эксплуатации конкретной машины (к примеру, допуск к управлению лиц, не имеющих права на управление машиной; выпуск в рейс компетентным начальником, дающим заключение в путевом листе о технической исправности машины, технически неисправной машины; допуск начальником или старшим машины к управлению машиной лиц, заведомо не подготовленных к вождению данного типа машин либо по своему физическому или психическому состоянию (опьянение, болезнь, чрезмерная усталость и т. п.) неспособных управлять машиной) [4. С. 265 — 266].

Подводя итог, сформулируем понятие квалификации должностных преступлений против военной службы. Это уголовно-правовая оценка поведения воинского должностного лица, осуществляемая путем установления логического тождества между фактическими обстоятельствами и объективно-субъективными элементами состава преступления, предусмотренного специальными главами (статьями) Особенной части УК РФ, с учетом особенностей состава и правового статуса воинского должностного лица.

Таким образом, проанализировав проблемные вопросы квалификации должностных преступлений против военной службы, мы увидели, что актуальность данных вопросов не угасает. Это показали и уровень научной активности, и судебная практика. Отсутствие единого доктринального подхода к правилам квалификации преступлений, а также официальных (официально принятых) правил квалификации преступлений не позволяет в полной мере приблизиться к решению проблем. Отсутствие в доктрине единых подходов к должностным преступлениям против военной службы, к их классификации и пониманию в целом, а также к необходимости в нынешнее время переоценки значения данных преступлений для государства и общества приводит к тому, что на практике они наносят огромный ущерб не только нормальному «государственному военному управлению», но и обороноспособности государства, что в современных мировых реалиях просто недопустимо.

Список литературы

1. Адрианов, М. А. Особенности квалификации должностных преступлений военнослужащих как специальных субъектов уголовного права / М. А. Адрианов // Воен.-юрид. журн. — 2013. — № 3. — С. 13—14.
2. Аснис, А. Я. Служебное преступление: понятие и субъект / А. Я. Аснис. — М. : ЮрИнфоР, 2003. — 122 c.
3. Борков, В. Н. Преступления против осуществления государственных функций, совершаемые должностными лицами : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук / В. Н. Борков. — Омск, 2015. — 40 c.
4. Военно-уголовное право : учебник / под ред. Х. М. Ахметшина, О. К. Зателепина. — М. : За права военнослужащих, 2008. — 384 с.
5. Гарбатович, Д. А. Оценка ошибок при квалификации преступлений против военной службы / Д. А. Гарбатович // Рос. судья. — 2012. — № 10. — С. 23 — 25.
6. Волженкин, Б. В. Служебные преступления / Б. В. Волженкин. — М. : Юристъ, 2000. — 368 c.
7. Зателепин, О. К. Квалификация нарушений порядка несения специальных видов военной службы, сопряженных с применением насилия / О. К. Зателепин // Уголов. право. — 2013. — № 4. — С. 10—14.
8. Зателепин, О. К. Квалификация преступлений против военной безопасности государства : монография / О. К. Зателепин. — М. : За права военнослужащих, 2009. — 288 c.
9. Зателепин, О. К. Уголовно-правовая охрана военной безопасности Российской Федерации : автореф. дис. ... д-ра. юрид. наук / О. К. Зателепин. — М., 2013. — 57 c.
10. Кильчицкий, И. Ф. Должностные насильственные преступления, совершаемые в сфере военно-служебных отношений: анализ судебной практики / И. Ф. Кильчицкий // Право в Вооруж. Силах. — 2013. — № 2. — С. 7 — 15.
11. Кудрявцев, В. Н. Общая теория квалификации преступлений / В. Н. Кудрявцев. 2-е изд., перераб. и доп. — М. : Юристъ, 2001. — 302 с.
12. Шатилович, С. Н. Научные основы квалификации преступлений : учебник / С. Н. Шатилович и др. Тюмень : Тюмен. ин-т повышения квалификации сотрудников МВД России, 2015. — 362 с.
13. Томей, Ю. С. Проблемы «недовменения» при расследовании хищений драгоценных металлов в Вооруженных Силах Российской Федерации / Ю. С. Томей // Юрид. наука. — 2014. — № 4. — С. 68 — 71.
14. Царев, Е. В. К вопросу об определении объекта преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления / Е. В. Царев // Юрид. наука и практика: вестн. Нижегор. акад. МВД России. — 2014. — № 2. — С. 150—154.

Библиографическое описание: Кошкин, Н. С. Спорные вопросы квалификации должностных преступлений против военной службы / Н. С. Кошкин // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: Право. — 2017. — Т. 2, вып. 1. — С. 64 — 70.

Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443 (25.07.2018)
Просмотров: 29 | Теги: должностное преступление | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2018 Обратная связь