Вторник, 22.10.2019, 19:22
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Культура. Общество. Психология

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ И МЕХАНИЗМЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ЭКСТРЕМИЗМА

Е.А.Увароа, Л.Н.Макарова, Т.И.Гущина

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ И МЕХАНИЗМЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ЭКСТРЕМИЗМА

В статье проанализированы социальные и психологические факторы, влияющие на появление экстремистских наклонностей личности. Обосновано, что одним из последствий социальной нестабильности общества является проявление экстремизма, который выражает собой крайности в политике, религии, национальном и расовом вопросах, выстраивании человеком отношений с внешним миром. Доказано, что экстремизм, имея комплексное происхождение, формирует разрушительные мотивы общества и выстраивая пространство деструктивизма. Подробно проанализированы такие факторы появления экстремизма, как возраст, психическое состояние человека, личностные характеристики. Рассмотрены причины, по которым личность оказывается в зоне экстремистского риска. Раскрыты механизмы и технология вовлечения человека в объединения экстремистского толка, алгоритм манипулирования его сознанием, особенности взаимодействия в группе, имеющей деструктивную направленность. Предпринята попытка определить социальные и психолого-педагогические пути профилактики данного социального явления.

Ключевые слова: экстремизм, факторы появления, механизмы влияния, манипулирование сознанием, расщепленная личность, феномен «удвоения» личности, нарциссическая травма, социальная депривация

 
«Текучая современность», представляющая собой переход от мира структурированного, включающего социальные условия и обязательства к миру пластичному, текучему, свободному от барьеров и границ, о существовании которой писал З. Бауман [1], все четче прорисовывает черты такого деструктивного явления как экстремизм. Экстремизм, независимо от своих форм и проявлений, ослабляет основу существования современного общества и девальвирует право человека на безопасное существование. Деструктивные явления лишают человека ориентиров и обесценивают все, что его окружает. Индивид, лишенный ориентиров, оставляет за собой одну из немногих ценностей - демонстрацию себя, причем любой ценой. Современный экстремизм проявляется в вырывании человека из общего жизненного пространства, агрессивном противопоставлении обществу и наделении себя правами вершителя судеб других [2].

К сожалению, мы в полной мере еще не осознали весь негативный масштаб этого явления. В связи с этим необходимо проанализировать причины возникновения экстремизма, механизмы манипуляции сознанием личности, а также психологические технологии вовлечения адептов в деструктивную деятельность.

Первым фактором нашего анализа является возраст: чем младше человек, тем в большей степени он подвержен индоктринирующим влияниям [3]. То есть, это тот случай, когда в процессе обучения доминирует безоценочное принятие информации, отсутствие ее критического и рационального анализа. Другими словами, в детском возрасте информация, переданная авторитетным взрослым, воспринимается на уровне абсолютного и безусловного принятия и, как правило, хранится в долговременной памяти. Что бы восстановить эту информацию и привести ее в действие, бывает достаточно одного внешнего импульса. В нейролингвистическом программировании такой импульс называется триггером и является тем сигналом, который запускает в действие необходимую цепочку поведенческих действий или мыслительных операций.

Период раннего полового созревания характеризуется активной установкой на принятие общих правил, существующих в конкретной группе с последующим неукоснительным их исполнением. Этот возраст более всего уязвим в плане повышенной восприимчивости к предлагаемому поведению в группе, то есть для подростка особенно важна групповая оценка поведения. Более того, именно в этом возрасте резко возрастает значение символических родительских фигур, которые активно разыскиваются во внешнем мире. Об этом неоднократно писал З. Фрейд. Казалось бы, парадоксально, но подросток не ориентирован на авторитет близких ему людей, поскольку они обыденны в своей жизни; он ищет опоры во внешнем окружении. По его представлениям, именно во внешнем окружении находятся герои для подражания, именно их он наделяет ореолом мужественности и авторитета: герои позволяют себе то, что запрещено другим, то есть они способны выходить за общепринятые рамки, нарушая устоявшиеся социальные каноны. Другими словами, в глазах подростка, эти люди не такие как все. К сожалению, иногда жизненная направленность этих «героев» носит деструктивный характер.

Следует заметить, что современная социальная среда и, в первую очередь информационная, позволяет подростку находить такого рода авторитетов [4]. Почему выбор падает на деструктивное начало? Деструкция - это радикальная форма изменения и нарушения порядка, установленного предками подростка. Подросток пытается свергнуть с пьедестала символическую фигуру отца с целью занять его место. Более того, разрушение дает быстрый и видимый эффект-результат. При этом не стоит забывать, что в этом возрасте ценностная шкала окончательно не сформирована и акцент на моральную оценку последствий разрушительных действий не всегда бывает эффективным.

Активное стремление подростка заявить о своих правах на самостоятельность во многом связано с таким психологическим явлением, как сепарация, то есть его стремлением к самостоятельности и независимости от родителей через низложение традиций и разрушение существующего порядка вещей. По существу, это стремление к свободе с желанием построить собственное жизненное пространство через процесс покидания семьи. В этом метафоричном стремлении обрести «самостоятельность» через уход из семьи весьма наглядны народные сказки.

Другим возрастом повышенной чувствительности к крайнему самовыражению является юношество (17-19 лет). Юношество - это тот возраст, когда возникает реальная потребность в самоутверждении в социуме, поиске самоидентичности. Другими словами, в этот период происходит формирование «Я» и активное включение молодого человека в окружающий мир. Причем юноша в этом возрасте в социальную среду часто включается не через усвоение существующих канонов, а через попытку диктовать свои правила «игры». Если этого не происходит и попытка проваливается, то тогда у молодого человека возникает внутриличностный конфликт, который может выражаться в агрессивном противодействии внешней среде. При таком противодействии юноша не обращает внимания на законность или моральность собственного поведения, в его глазах существует лишь он и его право на свободу действий: других таким правом он не наделяет. В таком противостоянии юноше попросту не хватает собственных сил и элементарного жизненного опыта, а потому нужна поддержка покровителей, которые заведомо сильнее и образованнее его [5].

Такое эгоистичное поведение в юношеском возрасте связано с тем, что в этот период у молодого человека очень сильна мотивация к выделению себя из окружающей массы, что часто связано с отрицанием тех или иных моделей поведения или той или иной культуры, традиций, устоявшегося образа жизни. К тому же, это возраст обостренного восприятия справедливости, которому свойственно оценивать мир через «черное-белое», другой палитры может просто не существовать. Немаловажным в этом возрасте является отношение к смерти, оно просто еще не сформировано (переломным является возраст 18 лет). Другими словами, ценность жизни другого человека или его благополучие для молодого человека не приобретают еще глубокой ценностной выраженности. Осознание возможности собственной смерти у него не является предметом внимания и опасения.

Еще один момент, характеризующий юношеский возраст, заключается в том, что молодой человек нацелен на успех и достижение, на стремление к самовыражению. При этом, средства, какими это будет достигнуто, для него бывают не важны, его удовлетворит даже слава Герострата.

Второй фактор нашего анализа - психическое состояние личности. Многочисленные исследования пытаются объяснить, как, казалось бы, психически здоровые люди, часто образованные и идеалистичные в своих первоначальных воззрениях, довольно быстро могут становиться фанатиками движений, вся идеология и деятельность которых прямо противоречит их первоначальным взглядам на мир. Такая резкая и глубокая ресоциализация личности является результатом специфической адаптивной реакции в условиях чрезвычайного группового давления, манипулирования базисными человеческими потребностями, а также индивидуальными особенностями психики. Что это означает в переводе на общедоступный язык?

Попытаемся ответить на вопрос: «В каком психическом состоянии человек может оказаться в зоне экстремистского риска»? Следует понимать, что человеческая психика не является константой, в своих проявлениях она не может быть неизменной и ригидной. Это подвижная «ткань», которая меняться как от внешних воздействий, так и внутренних изменений, т.е. она подвержена всякого рода колебаниям, пиковые значения которых выражены негативными психическими состояниями.

Массовая нестабильность психики, особенно ярко проявляется в переломные моменты глобальных социальных изменений. Здесь можно проследить прямую зависимость. Кажется, такого рода колебания психики в настоящее время достигли своего апогея [6]. Агрессия, депрессивные состояния, состояние безнадежности, одиночество, острый стресс, потеря смысла жизни, внутриличностный конфликт и т. д., стали спутниками современного человека. При этом адаптационные возможности психики, запасы «психологического противоядия» от внешней экспансии у человека практически истощены. В критических моментах состояния психики человек, как правило, весьма уязвим для внешнего влияния, поскольку в эти моменты возможности сознательного контроля за собственным поведением имеют ограниченный характер.

Это связано с тем, что негативные психические состояния концентрируют усилия человека на решении конкретной задачи, заставляя его в целях самозащиты перейти на более низкий уровень психической регуляции поведения. В этом случае на уровне головного мозга активируются глубинные структуры, в частности лимбическая система, блокируя при этом деятельность коры больших полушарий. Лимбическая система, с точки зрения эволюции является более древним образованием и отвечает за эмоциональные, то есть иррациональные реакции, в основе которых лежит инстинктивное поведение, отвечающее за безопасность человека (реакция предков при встрече с опасностью заключалась в реакции «бей-беги»).

Такого рода защитные реакции протекают очень быстро, иногда доли секунды, потому что у человека нет времени на обдумывание тех или иных действий. При таких состояниях часто возникает эффект «суженного сознания» или «тоннельного зрения», при котором человек в своих действиях имеет ограниченные возможности в принятии разумных решений. Зная это, манипуляторы часто искусственно создают кризисные ситуации, заставляя человека реагировать на сиюминутность, блокируя тем самым возможность продуманного решения проблемы.

В. Франкл уже в середине прошлого века активно разрабатывал теорию экзистенциального кризиса или ноогенного невроза, основу которого составляет потеря смысла жизни. Внутренняя опустошенность, бесцельность существования человека приводит к поиску другого жизненного измерения, где он чувствовал бы себя в безопасности [7]. Вся сложность такого рода поиска заключается в том, что другой мир может оказаться симулякром, с умело созданным сюжетом и предложенным для его последующего употребления. Принимая условия существования в этом искаженном измерении, деформируя собственный смысложизненный поиск, человек зачастую обречен на личностную инволюцию, поскольку он уже не является автором собственной жизни, а следует фантомным ориентирам.

Пустота, одиночество, психологическая нестабильность, многие другие девиации приводят к онтологическому страху выброшенности из жизни, из той социальной среды, которая формирует у человека чувство безопасности. Потеря ощущения безопасности у человека ассоциируется с понятием смерти. Причем в психологическом плане формирование чувства безопасности начинается с младенчества, то есть с семьи: особо значима в этом процессе роль матери.

Человек является уникальным существом в своей противоречивости и двойственности проявления: О. Ранк в своей теории указывает на то, что человеку свойственен страх жизни и страх смерти. Страх жизни сопряжен с претензией человека на уникальность и индивидуальность, что связано с выходом из социальной группы и противодействию ей. Но это приводит к отчуждению от группы, страху изоляции, одиночеству, что ассоциируется с психологической смертью. Тогда человек устремляется к группе, что приводит к растворению в ней, потере индивидуальности и аутентичности, и это также сопряжено с личностной гибелью. Такого рода метания свойственны человеку на протяжении всей его жизни. При социальной нестабильности человек в целях безопасности, как правило, стремится раствориться в массе, отдавая на откуп свое «Я».

При неустойчивом развитии общества, как правило, отмечаются социальные и их производные, психологические колебания. Чем более выражен социальный кризис, тем более аномальными и асинхронными представляются флуктуации. Создается впечатление, что психика пытается осуществить качественный скачок в другое состояние. Точка перехода в такое состояние называется точкой выбора или точкой бифуркации. Так вот, если человек достиг точки бифуркации, повлиять на его поведение не представляется возможным. Это подтверждают исследования по неравновесной динамике и социальной синергетике. Более того, предсказать, какой выбор осуществит система, то есть каким дальнейшим путем она будет развиваться, не представляется возможным. Осуществив выбор, система начинает функционировать в новом качестве [8].

Применительно к рассматриваемому вопросу, это означает следующее: индивид, перейдя в пространство экстремизма, начинает жить по правилам данной деструктивной группы. Поэтому так необходима профилактика экстремизма, которая на подступах человека к окончательному выбору своего дальнейшего пути, можно оказать эффективное воздействие, предотвращая его погружение в дест- руктивность. В дальнейшем остается только одно - борьба и насилие.

Третий фактор нашего анализа - технология вовлечения в деструктивную группу, которая достаточно проста по своей сути. Человек в неустойчивом психическом состоянии или при наличии кризисных личностных проблем, представляет собой достаточно легкую мишень для внешних манипуляций. То есть, манипуляции протекают успешно для личности, находящейся в состоянии эмоционального дисбаланса. К эмоциональной неустойчивости может привести стресс, который, в свою очередь, может быть вызван тяжелыми переживаниями после каких-либо трудных жизненных ситуаций. Причем проявление жизненного дисбаланса сторонними наблюдателями обнаруживается не всегда, поскольку в зависимости от индивидуальных особенностей он может протекать без внешних признаков. Но существующий внутренний конфликт у индивида может проявиться в критических ситуациях. Куда он будет направлен и как проявит себя, предсказать бывает достаточно сложно: это может быть внешняя агрессия, суицид или попросту маргинальное существование.

Поскольку человек сосредоточен на разрешении внутреннего конфликта, он, вне всякого сомнения, нуждается в помощи и внешнем участии других. К сожалению, такая помощь не всегда приходит. Именно на такой контингент направлены манипуляции адептов, не суть важно кто они - религиозные или террористические фанатики, «пища» для экстремистского употребления приготовлена по одному рецепту. Первым шагом манипуляций является осуществление с потенциальным адептом контакта или раппорта, в дальнейшем начинается ведение жертвы. Даже на этом начальном этапе «сорваться с крючка» бывает достаточно сложно. Это доказывает изученный американскими психологами феномен малых уступок. В дальнейшем человек попадает в ситуацию искусственно созданной социальной изоляции (социальная депривация). В силу отсутствия связей с прежним миром, ограничением контактов с бывшими знакомыми, семьей и т. д., происходит переформатирование психологического пространства, то есть осуществляется переход из прежней жизни в искусственно созданную искаженную реальность. В результате этого человек становится иным в плане ценностей, убеждений, мировоззрения; он начинает смотреть на мир через призму деструктивного восприятия. Попытки вмешаться во вновь созданный мир постороннего человека, как правило, активно пресекаются адептом и его сторонниками.

Таким образом, начало экстремистским действиям достаточно часто дает чувство безвыходности, когда человек, оставшись один на один со своей проблемой, начинает испытывать чувство страха, разочарования и т.д. Именно в этом состоянии он наиболее уязвим для внешних манипуляций. Психологический дискомфорт, окружающий человек, добавляет драматизма его положению.

Для психологической обработки потенциального адепта разработан огромный арсенал массовых манипуляций сознанием и современных психотехник. При всем различии личностных установок, отмеченных у деструктивных адептов, всех их объединяет слепая преданность задачам и идеалам организации. Экстремистская организация превращается в обезличенную массу и порой по своей жестокости напоминает звериную стаю. Логика здесь проста: если в стае нет конкретной личности, то и нет персональной ответственности за совершаемые деяния. Сфера сознания у таких людей крайне сужена идеологическими, религиозными доктринами, им же подчинена их эмоциональная сфера. Поэтому они способны совершать все, что угодно.

Для личности, вовлеченной в деструктивную деятельность, покинуть принявшую его организацию, значит потерять свое «Я». По сути это есть символическая смерть. Человек, принявший установки группы, имеет столь низкую самооценку, что для него отказаться от заново обретенной самоидентификации практически невозможно. То есть в психологическом смысле у индивида, принятого в группу, снимается ущербность своей прежней идентичности. Для него группа становится стабилизирующим психологическим основанием, позволяющим чувствовать себя полноценной личностью. Она является важной опорой его самосознания и обретения смысла жизни (неважно, что это будет суррогатным замещением подлинных смыслообразую- щих ориентаций, общепринятых ценностей) и в то же время - мощным психологическим механизмом ценностной и поведенческой защиты. В результате перехода в другое жизненное пространство человек выстраивает новый жизненный сценарий. Да, он разрушительный и антисоциальный по своей сути, но в нем он находит себя.

Изолированность экстремистской группы от остального сообщества определяет особенности их внутригрупповой динамики. Отсутствие или нарушение межгрупповой коммуникации способствует формированию у членов деструктивных групп предрассудков и группового поклонения. Включенность в такие структуры формирует у индивида чувство мнимого превосходства и избранности, что возвышает его над другими. Опираясь на убеждение, что «моя группа или то, что она проповедует, самая важная и правильная», происходит четкое деление людей на своих и на чужих. Не стоит сбрасывать со счетов то, что К. Юнг называл «коллективным бессознательным» и «архетипами», то есть родовой и глубинной общностью, что с успехом используется в целях манипуляций. Особенно наглядно это проявляется в религиозном и национальном вопросах. В устойчивом состоянии общества эти «спящие» глубинные установки, как правило, не проявляются. Но при критических ситуациях происходит их активизация, что вновь возвращает нас к вопросу проявления защитных механизмов психики.

Изолированность группы и постоянная угроза преследований усиливают сплоченность и групповое взаимодействие её членов. В таких группах особенно отчетливо проявляется влияние лидера: не важно, какую роль играет лидер - духовную, криминальную, мифическую или виртуальную, он является скрепой ассоциативного мышления. В любом случае это приводит к усилению групповой поляризации «мы - они» и размыванию ответственности («мы в одной лодке») и нацеленности на конечную цель.

Наконец, необходимость конспирации делает границы группы непроницаемыми для внешнего воздействия. Тот, кто покидает группу, угрожает безопасности остальных ее членов и подвергается преследованию. Эти внутригрупповые факторы ослабляют внешнее социальное влияние, оказываемое на членов группы со стороны близких и значимых других.

Рассмотрим личностные характеристики, присущие людям с экстремисткой направленностью. Особенно поразительной является проявление их эстернальности, объясняющей поведение внешними обстоятельствами. К примеру, «это не мы, это они нас спровоцировали». Другой момент, характеризующий личностное проявление - это состояние психологического расщепления, то есть одновременного существования в личности индивида противоречивых и даже несовместимых обоснований своего поведения. Это проявляется в установках - «хорошее, то мое, а вот плохое ко мне отношения не имеет». Считается, что именно расщепление в плане понимания поведения является основным, и часто обусловливается психологической травмой в период детства. Индивиды, получившие психотравму в период детства, не в состоянии интегрировать «хорошие» и «плохие» характеристики своей личности, что свойственно «нормальным» людям.

Процессы расщепления считаются пожизненными моделями и начинают проявляться в раннем детстве. Обычно это происходит в ответ на серию травматических событий, которые незрелая психика не может постигнуть или переработать и остаться при этом сохранной. Более того, множественные «системы личности» индивида обычно сознательно не подозревают о существовании друг друга и скорее действуют независимо.

Последние исследования клиницистов говорят, что к формированию расщепленной личности (а по сути ущербной личности) приводят, так называемые, «нарциссические раны» или «нарциссические травмы» [9]. Жизнь нарциссической личности организована вокруг проблемы поддержания самоуважения путем получения подтверждения со стороны окружающих. Человек с нарциссической травмой всю жизнь проживает в состоянии обиды и потребности реванша. Как правило, это ребенок, который доверился близким людям (в первую очередь, семье), а его предали своей нелюбовью и безразличием. То есть, он был обманут в своих детских желаниях безопасности и детского ожидания счастья. Ребенок с нарциссической травмой жил в семейной среде, которая отторгла его, не приняла сам факт его существования, его детской слабости, и не помогла ему в его одиночестве. Отсюда формируется низкая самооценка и рождается чувство бессилия, стыда, гнева, ревности и, конечно, чувство реванша и желание отомстить миру, который обошелся с ним так несправедливо. Поскольку в этой ситуации никто не защитил ребенка (в первую очередь родители), тогда он в качестве самозащиты создает идеализированный собственный образ, возносит его на пьедестал и начинает жить по своим правилам. Особую тревогу в этом случае вызывает тот факт, что число молодых людей с нарциссическими личностными проявлениями, в основе которых лежит детская психотравма, в настоящее время растет в геометрической прогрессии.

Психологическая травма различного генеза, кроме нарциссической травмы, может быть причиной психопатологического или социально- патологического типа развития личности ребенка. Сопряжено это бывает с дисфункциональными или деструктивными отношениями в семье. Жестокое обращение родителей с ребенком, его социальная изоляция, дефицит добрых отношений могут привести к формированию агрессивно-озлобленной личности с антисоциальными наклонностями. При определенных условиях люди такого психологического склада легко становятся адептами экстремизма, отдавая, по их убеждению, «долги» обществу.

В продолжение вопроса расщепления личности у экстремистов, следует обратиться к феномену «удвоения». Р. Лифтон проявление «удвоения» объясняет разделением «Я» на две независимо функционирующие целостности. Удвоение отличается от традиционных концепций «расщепленного» сознания, характерного для психического заболевания. При удвоении, две «личности» знают друг о друге, и все-таки действия «злой» половины начинает доминировать. При этом «злая половина» не имеет никаких моральных последствий для того «Я», которое не несёт на себе зла. Индивид, мотивированный деструктивным вторым «Я», идеализирует его и проецирует на внешнее окружение весь свой негатив и свои слабости. То есть, источник его жизненных неудач и проблем негативное «Я» находит во внешнем мире, но не в самом себе. Он нуждаются в наличии внешнего врага, которого можно было бы обвинить в неудачах в своей личной жизни. Люди с таким типом личности находят риторику экстремизма особенно привлекательной.

В последних исследованиях осуществлена попытка объяснить механизмы удвоения, для чего анализируется такое явление, как скачок. Суть «скачка» заключается в мгновенном переформатировании личности человека. То есть происходит быстрое изменение внутреннего мира и формирование новой измененной реальности, когда темный фон, скрывающий деструктивную сущность, мгновенно превращается в доминирующую фигуру. К сожалению, обратная смена практически невозможна, поскольку личности не дают возможности вернуться к прежнему образу жизни. Это является ответом на вопрос о невозможности реабилитации личности идейного экстремиста, человека без моральных угрызений совести и сострадания к жертве.

Относительно сострадания, Джон Мак вводит понятие «эгоизма преследователя жертвы». Этот феномен обозначает отсутствие сострадания преследователя к своей жертве, даже если ее страдания намного превышают тот уровень страданий, какой испытывает сам преследователь или связанные с ним люди. В эгоизме преследователя, возможно, кроется объяснение того, почему ужасные акты могут совершаться столь хладнокровно, предумышленно и расчетливо.

Индивид, прошедший переформатирование личности, на других людей начинает смотреть с точки зрения добычи. В нашем случае, в добавление к вышесказанному, происходит формирование механизма морального выключения, то есть отсутствие высших человеческих проявлений - сострадания, совести и т. д. Поведение экстремиста напоминает манкурта из «И дольше века длится день» Ч. Айтматова, когда, изуродованный и обезумевший пленник убивает свою мать, пришедшую его спасать.

Общество, находящееся в состоянии духовного и морально-нравственного кризиса, к сожалению, способно провоцировать возникновение такого явления как «манкуртизм» и выступать питательной средой для возникновения разного толка экстремизма. Исходя из этого, так важны комплексные исследования, позволяющие с разных сторон рассмотреть такие социальные девиации, как экстремизм и предложить технологии по его профилактике.

Литература

1. Бауман З. Текучая современность. СПб.: Питер, 2008.
2. Соснин В. А. Психология терроризма и противодействие ему в современном мире. М.: Изд-во Института РАН, 2106.
3. Вершинин М. В. Психологические особенности членов деструктивных и террористических (радикальных) групп. URL: https://bookap.info/sociopsy/verhinin/
4. Макарова Л. Н., Копытова Н. Е., Королева А. В. Конструктивные и деструктивные возможности изменяющейся информационной среды // Вестник Тамбовского университета. Серия Гуманитарные науки. 2012. № 6 (110). С. 84-91.
5. Суханова Н. В. Определение экстремизма и исследование социальных представлений об экстремизме в молодежной среде // Противодействие экстремизму. СПб., 2005. C. 8-58.
6. Уотсон П. Эпоха пустоты. М.: Эксмо, 2017.
7. Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990.
8. Уваров Е. А. Психология управления хаосом в социальных системах // Известия ВГПУ. 2015. № 3 (268). С. 151-155.
9. Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика: понимание структуры личности в клиническом процессе. М.: Класс, 1998.

Источник: Международный научно-теоретический и прикладной журнал «Социально-экономические явления и процессы». Т. 13, № 104, 2018


Категория: Культура. Общество. Психология | Добавил: x5443 (18.09.2019)
Просмотров: 42 | Теги: социально-психологические | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2019 Обратная связь