Вторник, 23.07.2019, 09:52
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Культура. Общество. Психология

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ КАЗАЧЬЕГО УКЛАДА ЖИЗНИ

М.Г.КАПУСТИНА (АРТАМОНОВА)

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ КАЗАЧЬЕГО УКЛАДА ЖИЗНИ

В статье исследованы проблемы: социокультурного формирования витального типа казака, историческая смена социально-экономических стандартов и стереотипов казачьей жизни. Рассмотрены хозяйственно-экономические аспекты традиционного казачьего уклада жизни. Проанализированы социокультурные изменения традиционного уклада жизни под влиянием модернизационных реформ XIX в., приведшие к критическим деформациям, получивших название «саморасказачивания». На примере казачества сформулирован социологический закон «модернизационного надлома традиции через вмешательство (надиниституциональное и межинституциональное). Рассмотрена проблема расхождения между казачьей стратегией традиционного возрождения и модернизационной стратегией государственной институционализации казачества. Проанализированы проблемы воспроизводства традиционного уклада жизни казачества в условиях современного общества на фоне изменений образа жизни в российском и казачьем обществе и вытекающие из них задачи социально-экономического управления в региональных «Войсковых казачьих обществах». Сформулированы противоречия модернизационной стратегии инсти- туционализации казачества. Автор определила механизмы согласования между моделями традиционной казачьей стратегией и стратегией государственной институционализации казачества.

Ключевые слова: казачество, витальный тип казака, этнокультурная общность, институциона- лизация казачества, уклад жизни, казачья экономика, казачий социум, самоуправление, гражданское общество, государственная служба казачества

 
Витальный тип казака

Витальный тип казака - это модальный тип традиционной модели казачьей жизни, обусловленный структурой потребностей, норм и ценностей традиции казачества, и производен от уклада, образа и стиля жизни казачества, закрепленного в истории и культуре. В витальном типе казака сочетаются черты «крестьянина» и «воина», существенно отличающихся от российских сословных прототипов, от которых казаки дистанцировались: «казак - не мужик», «казак - не солдат». Обязанности воинского служения казачество приняло как социальный договор с государством, взамен на льготы «земли и воли». Казачьи войска именуются «иррегулярными» по причине совмещения и чередования двух указанных сторон казачьей жизни. Льготы за службу характеризует О. И. Копанева: «казаки не платили налогов и имели право беспошлинной торговли на территории войска; за право вольности казаки выставляли на срочную службу казачьи полки, отдельные сотни и артиллерийские казачьи батареи, которые несли службу наряду с регулярными частями российской армии в ее составе, а основой военной службы являлось общинное казачье землевладение» [1]. Рядовое казачество имело интегрированную крестьянско-воинскую двусословность, ее можно назвать синтезированной сословностью. Казачья «старшйна» (офицерская иерархия казачьего войска) обрела в конце XVIII в. интегрированный трехсословности - добавилась дворянская сословность и это избыточное (модернистское, внетрадиционное) умножение сословных статусов и привело к контрастным разложениям образа и уклада жизни, к ослаблению казачьей общинной традиции, к расслоению казачества по имущественному и социальному положению в конце XIX в.

Витальный кодекс казачьего общества. Витальный кодекс казачьего общества - это диапазон социальных, экономических и экзистенциальных потребностей, характерных для казачьего социума, это мера реализации потребностей, норм и ценностей в материальной и духовной жизни. Витальный кодекс отражает философию жизни казачества в практическом плане, в ее хозяйственно-экономическом измерении. Диапазон потребностей казачьего общества характеризуется христианской умеренностью - это граница, заданная критериями «необходимого» и «достаточного». Для западных цивилизаций категории «достаточности» не существует (чем больше, тем лучше), а в православной традиции, стремления к бытию «ниже» или «выше» меры - духовно опасны. Между «необходимым» и «достаточным» существует значительный, но сдержанный диапазон «возможного» устройства материальной жизни. Если уровень жизни ниже необходимого, то казачество не обеспечит традиционный уклад жизни, требуемый уровень культурного и духовного воспроизводства жизни. То есть, при занижении планки уровня жизни невозможно создать систему казачьего образования, функционирования социальных институтов казачества, а это снизит мотивацию воинского служения. Если планку уровня жизни повысить сверх достаточного уровня, то возникнут риски расказачивания из-за имущественного расслоения, роста внутрисословных барьеров, разрушения казачьей общины и культурной традиции. По А. А. Киблицкому, в казачьей экономике «прибыль не самодостаточная цель, она направляется на воссоединение с зарубежными казачьими общинами, на развитие социально-бытовой сферы, реставрацию памятников истории и культуры казачества, возрождение военно-спортивного воспитания детей; укрепление уклада жизни казачьей семьи, высвобождение женщин из сферы занятости для воспитания детей» [2]. Казачья экономика центрирована на развитии института семьи, а либеральные реформы привели к «перестройке экономических отношений и отбросили семьи за грань прожиточного уровня ... за гранью прожиточного минимума проживали 25 % детей. Безработные родители теряют власть в семье, перестают быть авторитетом . безработные в возрасте 30-49 лет составляли 41,5 % ... безработная молодежь составляет 45 %», - пишет И. Ф. Дементьева [3, С. 104].

Смена социально-экономических стандартов и стереотипов казачьей жизни. Социально- экономические стандарты жизни казачества были в срединном положении: выше крестьянского и ниже дворянского сословия, но сопоставимое с «военным сословием», отличаясь от последнего льготой иррегулярности несения службы (перерыв на 3-4 года) для станичной семейной и хозяйственной жизни. Традиция казачьей и крестьянской общины также существенно различалась. Уровни жизни казачества были пропорциональны их положению в казачьей «старшйне» (офицерский корпус казачества), но были весьма умеренными: атаманы, как вся старшйна переизбирались на «круге», что, в итоге, сглаживало меру различий. Кроме того, действовали социальные регуляторы: 1) принципы казачьего равенства и «воинского побратимства», 2) «кругом» и атаманом определялись казачьей «доли» - «наделы» сообразно критериям воинской доблести казака, но учитывались социальные факторы нужды: многодетность, вдовство, материальные трудности семьи и др. Серьезные изменения внесла модернизация во второй половине XIX в. В казачьи регионы, в связи с развитием промышленности, хлынули мигранты неказачьего населения, «которые внесли свои земледельческие традиции . в казачьей среде возникли перемены, стремления по-новому вести свое хозяйство. Земледелие требовало правильной агротехники, орудий труда и пахотного скота и присутствия хозяина, а казачество было занято военной службой. При значительном количестве земли казаки не могли воспользоваться ее возможностями, поскольку тратили большие средства на воинское снаряжение и не имели времени на обработку земли» (Н. Б. Акоева) [4]. Перемены, связанные с капиталистическим укладом, стремительно нарастали: стали развиваться несвойственные казачьему укладу арендные отношения, земельная рента, наемный труд. Стандарты жизни казачества резко изменились и в социальном, и в экономическом отношении, что привело к слому казачьего уклада, резкому росту социального и экономического неравенства, отходу от традиции в функционировании института семьи, сословного института воинского служения, казачья старшйна обрела новый сословный статус - дворянство. Возникло расслоение. Казачье общество стало распадаться, менталитет - расщепляться и деградировать. На примере казачества автор сформулировала социологический закон «модернизационного надлома традиции через вмешательство (надинституциональное и межинституциональное)». Развитие надлома традиции: а) расширение незакрепленных в традиции форм деятельности, б) отклонение от традиционного уклада жизни, в) рост имущественных и социальных расслоений, г) подавление казачьего самоуправления государственно-административным управлением, д) вмешательство в механизм выборности атаманов, е) деформация института семьи, ж) отклонения от нравственного кодекса казачества, з) саморасказачивание, и) политизация казачества и партийная борьба.

Хозяйственно-экономические аспекты казачьего уклада жизни

За репрессиями «расказачивания» последовало 70-летнее подавление казачьей традиции. Процесс возрождения казачества длится уже 30 лет (с 1988 г.), но, как пишет В. П. Водолацкий, пока не удается воссоздание фундамента казачьего уклада и образа жизни: «в экономическом возрождении казачество ждет решения земельного вопроса, обеспечения финансовыми, материально-техническими, организационными и правовыми ресурсами казачьего предпринимательства» [5]. От решения «земельного» вопроса зависят перспективы формирования традиционной казачьей экономики, казачьего социума и казачьего самоуправления. Экономическая самостоятельность казакам необходима, отмечает В. П. Водолацкий отмечает, но «только один из десяти респондентов выступает сторонником возврата прежних социальных привилегий» [5]. Причина этого парадокса в том, что либеральная политика России ставит казачью экономику в опасную форму «рыночных отношений», а казачий уклад жизни, самоорганизацию казачьего социума и самоуправления, формат казачье воинской службы развивает в модернизационном парадигме. Предлагается путь вторичного «модернизационно- го надлома», уже пережитого в XIX в.

В структуре идентификаций россиян П. М. Козырева выделяет: «материальную обеспеченность ... С людьми равного материального достатка отождествляют себя - 87,4 %» [6, С. 34]. По исследованиям автора, в казачьем обществе материальная ориентация вдвое ниже - 42,7 %, ориентация на восстановление традиции - 71,0 %, а на преодоление моральной распущенности в обществе - 90,0 %. Исторически, социально и культурно оправданный путь возрождения казачьей экономики и уклада жизни - это восстановление традиционного казачьего землевладения, а на его основе социальной и культурной жизни казачества. Но, как пишет Я. В. Шаповалова проблема землевладения «сталкивается с большими трудностями. В законодательстве до сих пор нет окончательной государственной концепции о том, какие формы землевладения должны быть у казаков: общинная, коллективная, частная ... Не решен вопрос, кто наделяется землей - казак, занимающийся сельскохозяйственным производством, или каждый член казачьего общества; кто является владельцем земли - государство, казачье общество, казачья община» [7]. К тупиковым вопросам относятся: «регулирование финансово-экономической и хозяйственной деятельности казачьих обществ; формирование целевого земельного фонда для казачьего землевладения; воссоздание местного казачьего самоуправления ... распределение средств, полученных от хозяйственной деятельности» [7]. Государственное управление не справилось с решением этих вопросов, поэтому возникли инициативы «Союза казаков», декларирующего программные требования:

1) воссоздание традиционный уклад жизни;

2) обеспечение свободы выбора тех форм хозяйствования;

3) создание «кооперативов, фермерских ассоциаций на казачьих землях;

4) создание независимых хозяйственных структуры материального снабжения земледельцев и сбыта их продукции;

5) установления особого режима землепользования в местах проживания и хозяйственной деятельности казачьих этнических групп;

6) создание Казачьего Земельного банка, для бережного сохранения и использования своих земель», - пишет А. А. Киблицкий [2].

Воспроизводство традиционного уклада жизни казачества в современных условиях

Уклад жизни казачьей семьи. Восстановление уровня и качественных характеристик традиционного семейного уклада требует полноты возрождения: 1) института семьи с традиционным строем образа жизни, ролей, функций, норм и ценностей; 2) традиционной основы казачьей семьи в экономическом и хозяйственном аспекте; 3) традиционных ролей воинского служения казаков (отцов семей) - адекватная комплектация казачьих войск, принцип иррегулярности в несении службы, социально-возрастной стратификации мужского казачьего населения, принцип очередей в формах и видах служения; 4) института социальной (коллективной) казачьей педагогики. Институты семьи и уклада жизни основа и системообразующая связь казачьего общества. В. А. Пушкарев описывает выдающуюся особенность казачьих общин и семейного уклада в поведении казачьей эмиграции: на чужбине казаками, в отличие от других групп и слоев русской эмиграции, были воссозданы станицы, которые консолидировались в «крупные объединения, включавшие основную массу казаков определённого региона. Союзы объединяли казаков из разных войск, независимо от их политических симпатий. Казаки эмигрировали семьями, женщины составляли значительную долю в казачьем зарубежье. Казачки заботились о воссоздании хозяйственного уклада, семейных традиций и духовности» [8]. В русской эмиграции все слои атомизиро- вались, а казаки возродили микро-общество. А. В. Меренков отмечает в российском обществе утрату трудового воспитания детей в семье, прогрессию эгоизма, утрату нравственных установок детей, искажение «эстетических представлений о прекрасном и безобразном, низменном и возвышенном . о деформации отношений с близкими» [9, С. 108].

Изменения в образе жизни. В исследованиях М. В. Старчиковой установлено, что совместное проживание с родителями «поддерживает всего 9,2 % детей, 65 % родителей утверждает, что не получает от детей никакой помощи» [10, С. 143]. Морально деградируют как дети, так и родители. А. В. Загребина и А. В. Сурков пишут: «обязательства супругов по отношению друг к другу стали важнее обязательств перед детьми . ослабляется связь поколений» [11, С. 108]. Данные О. В. Кучмаевой, Е. А. Марыгановой, О. Л. Петрякова: «сохранять брак с нелюбимым человеком не стоит даже из-за детей, согласились - 27,2 % жен и - 22,1 % мужей, а в неполных семьях - 38,9 %» [12, С. 50]. По исследованиям автора диссертации общероссийские деградационные процессы затронули и казачье общество: разрушение традиционного казачьего уклада жизни отметили - 21,8 % респондентов, потеря казаками традиционных семейных ценностей - 24,4 %, о моральном упадке в казачьей среде заявили - 17,8 %. Деградацию семейных ценностей и уклада жизни усиливают социально- экономические факторы: снижение уровня жизни отметила треть респондентов - 34,5 %, отсутствие (для отцов семейств) реальных возможностей нести государственную службу - 46,5 %. Восстановлению казачьего уклада и образа жизни, по В. П. Водолацкому, мешают: 1) узкий диапазон возможностей казачьего общества; 2) неадекватное использование его ресурсов; 3) «институциональная неустойчивость, снижение приоритетов и задач казачьего движения, ведущая к институциональным деформациям» [5, С. 9].

Войсковое социально-экономическое управление

Казачья экономика строилась и управлялась особым образом. В двусословном казачестве «крестьянская» и «воинская» составляющая специфицировали друг друга: последняя - являлось условием первой и первая - условием второй. Обе сословности имели льготные условия: льготы воинской служба оправданы законами крестьянской жизни, а льготы крестьянской жизни оправданы тем, что эти крестьяне еще и воины. Обе сословности экономически и социально сопряжены неповторимым образом и в высшей степени эффективны. Эффективное воинское служение требовало социально-правовой и экономической автономии, а казачья экономика являлась базисом воинского державного служения. А. В. Сопов конкретизирует: «Казачество составляло 7 % русской армии и выставляло: кавалерию, пехоту и артиллерию. Для казачества военная служба была тяжелее, чем для остального населения России. Кроме воинской повинности, на казаках лежал ряд натуральных повинностей, которые разделялись на разряды: общевойсковые - устройство дорог, мостов, содержание почтовых станций, станичные - подводная повинность, караулы, содержание летучей почты, хозяйственные. Весь уклад казачьей жизни был подчинен одной цели - исправному выполнению воинской повинности» [13]. Взаимодействия государства с казачеством исходили из понимания этой двухматричной логики, но, шаг за шагом, государство стремилось трансформировать казачье воинство из иррегулярного и специфичного - в регулярную и неспецифичную армию, а казачью экономику и социум подвести под общероссийские стандарты. Превращение казачества в армию (огосударствление казаков), вело к утрате духа казачества, уникальности его военной ментальности, стратегии и тактики. Все армии Востока и Запада (турки, французы и пр.) несли поражение от казаков и мечтали создать подобное воинство. Но реформы экономических и правовых основ казачьего уклада жизни привели к негативным последствиям - окрестьянивание казаков стало экономическим расказачиванием. Общинная основа казачьего общества заменялась капиталистическими отношениями и вела к распаду казачьего социума. Соборное единство народа упразднялось имущественным расслоением, появлением казачьей бедноты и ранее немыслимым явлением: рядовое казачество обращалось в батраков казачьей старшйны - умирала традиция казачьего братства. Д. В. Колупаев описывает деформацию казачьего самоуправления: «в сибирском казачестве столкнулись две тенденции в системе государственного управления России: имперская и земская. Имперская обусловливала взгляд на казаков как на военизированное сословие, которому следует спускать сверху нормы для исполнения военных обязанностей, и способов управления» [14]. Аналогичные деградации шли на Дону и на Кубани. Общинную землю стали обращать в частную собственность, началось «дробление казачьих наделов, переселение ... в новые, менее заселенные регионы Кавказа», - пишет В. В. Коваленко [15] и, далее: «Кубань из пограничного заградительного военизированного региона превратилась в аграрный край, где активно развивалось сельское хозяйство. Станичные общества регулировали выдачу промысловых билетов . Продажа промысловых билетов составляла немалую статью доходов ... промысловики объединялись в производственные общества, кооперативы» [15]. Одни казаки превращались в промысловиков, другие - в батраков, третьи - в мигрантов. Фрон- тир (земли казачьего «Присуда» - пограничные области на окраинах российской империей, контролируемые казачеством) стал экономической зоной, а самоуправление обрело чиновничьи черты земского управления, административные механизмы управления поглощали волю казачьих обществ и самоуправление народа: «развитие рыночно- экономических отношений трансформировали внутренний уклад жизни и социальные отношения ... казачьего общества», - подытоживает В. В. Коваленко [15].

Взаимоотношения казачества и государства

Свобода и воля - это первичные императивы казачьего менталитета и образа жизни. «Жажда свободы и стремление к народоправству были прямым наследием вечевых порядков и уклада народной жизни», - пишет Е. Е. Прокопенко [16]. Уклад жизни сопряжен с «религией, обычаями, нравами, искусством - со всей субкультурой. Субкультура казачества включает в себя этносоциальное ядро с сословными, конфессиональными, функциональными и иными признаками», - отмечает В. В. Дзюбан [17]. Суверенная независимость («воля») казачьего общества, пишет Ж. Н. Абель- цева, сформирована и в «уникальной правовой культуре с ярко выраженной традиции казачьего «кругового» самоуправления и «атаманской власти», в традициях государственной службы и особого военно-земледельческого уклада жизни казачества» [18]. М. А. Рыблова отмечает корневые ценности, идущие из глубины веков - это «понятие «казачьи земли» - «казачий Присуд», «казакова- ние» - право избирать должностных лиц и чинить расправу по казачьему обычаю. Казаки признавали структурообразующими такие понятия, как «своя власть», «свой суд». В этих условиях формировались важнейшие принципы социальной жизни, правильного поведения (нормы). В этих условиях вырабатывалось соотношение между горизонтальными социальными связями и властной вертикалью, между отдельной личностью и коллективом» [19]. В начале народообразования формируется социальная общность. Ф. Теннис называл ее «общностью крови и духа», основанную на родстве, соседстве, дружбе, противопоставляя ее «обществу» разобщённых индивидов [20]. Г. Е. Зборовский выделил следующие: «общностнообразующие признаки: этническая основа (народность, нация), социально-профессиональная совместная деятельность; социальная солидарность; единство социальных правил, образцов поведения, интересов, ценностей и традиций» [21, С. 8]. Все указанные признаки были в казачестве на заре их истории, а в зрелом периоде у них сформировались социальные институты и организации, иерархически организованное гражданское общество, системы управления и самоуправления, казачья парагосударствен- ность. Таким образом, казачье общество вступило во взаимодействие с российским обществом, и казачья государственность интегрировалась в российскую государственность, что и является фундаментом в обосновании суверенного права.

Социально-экономическая политика государства по казачеству. В процессе возрождения необходимо вернуться к принципу социального партнерства и возвысить отношения между казачеством и РФ до уровня федеративного парагосударствен- ного партнерства. При этом речь идет лишь о «восстановление ранее существовавшего уклада жизни, и характерных черт социально-политических отношений, в их современной социокультурной трансформации», - пишет Г. О. Мациевский [22], и, добавим, восстановлении казачества как социального института, инкорпорированного и структуры государственных органов управления РФ (Совет при Президенте РФ по казачеству, специлализи- рованные казачьи структуры при министерствах РФ). Л. В. Гернего подчеркнула, что при этом устанавливается баланс интересов: «современное казачество - остается неотъемлемой частью российского обществ, имеет культурно-укладную самобытность и является фактором гармонизации социального порядка» [23].

Социально-экономическое управление «Вой- скововых казачьих обществ». В. П. Водолацкий считает, что в процессе возрождения главное - найти формы адаптации казачества к современному социуму, не впадая в модернизацию, ибо «традиция всегда не совместима с модернизмом ... Модернизация XIX в. разрушила традицию, уклад жизни, вызвала деградацию функций и роли казачества, поляризацию менталитета и саморасказачивание» [5]. Признавая, что уровень традиции снизился, В. П. Водолацкий акцентирует внимание на том, что «воля к ее восстановлению у казаков максимализирована более, чем у других» [5]. В. П. Водолацкий отбрасывает аргументы, что нынешние казаки «неоднородны по социально- имущественным параметрам», что они стали «вне- элитной группой населения» [5]. По оценке автора статьи, все российское общество достигло крайних пределов экономической стратификации и социальной эксклюзии, весь русский народ стал неэлитным на фоне политических элит.

Таким образом, необходимы механизмы согласования между казачьей традиционной стратегией и стратегией государственной институциона- лизации казачества. Противоречия модернизаци- онной стратегии институционализации казачества: 1) за 30 лет «возрождения» не определены основные социальные статусы, ранее закрепленные за казачеством; 2) не конкретизирована «государственная служба» казачества по содержанию, формам, правовым и экономическим нормам; 3) не установлены законодательные права казачьего землепользования и землевладения; 4) игнорируется вопрос о территориальных границах казачьих земель (Присуда) - малой Родины казачества; 5) нет ясности в законодательных основаниях восстановления традиционного уклада жизни; 6) неясным и запутанным остается пакет вопросов о казачьем самоуправлении, его корреспонденции с региональным управлением и местным неказачьим самоуправлением; 7) нет правоустановления традиционных взаимодействий между органами регионального Войскового казачьего управления с органами государственного управления на федеральном уровне.

 

Литература

1. Копанева О. И. Казачество и российская государственность: историко-правовой анализ: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2003.
2. Киблицкий А. А. Политическая самоидентификация донского казачества: технологический аспект: автореф. дис. ... канд. полит. наук. Ростов н/Д., 2003.
3. Дементьева И. Ф. Социальное самочувствие семьи // Социологические исследования. 2008. № 9. С. 102-109.
4. Акоева Н. Б. Влияние модернизационных процессов на повседневную жизнь казачьего населения Юга России во второй половине XIX - начале XX вв.: автореф. дис. ... д-ра истор. наук. Майкоп, 2012.
5. Водолацкий В. П. Развитие казачества в современном российском обществе: автореф. дис. ... д-ра социолог. наук. Ростов н/Д., 2011.
6. Козырева П. М. Современная конфигурация идентификаций и роль доверия в ее формировании // Социологические исследования. 2008. № 8. С. 29-39.
7. Шаповалова Я. В. Организационно-правовые основы возрождения российского казачества в постсоветский период: автореф. дис. . канд. юрид. наук. Волгоград, 2000.
8. Пушкарёв В. А. Исторические судьбы амурского казачества (1917-1945 гг.): автореф. дис. ... канд. истор. наук. Благовещенск, 2015.
9. Меренков, А. В. Тенденция изменения семейного воспитания в современном обществе // Социологические исследования. 2013. № 2. С. 101-109.
10. Старчикова М. В. Межпоколенное взаимодействие в современной России // Социологические исследования. 2012. № 5. С. 140-148.
11. Загребина А. В., Сурков А. В. Социологические аспекты альтруизма и межпоколенческих отношений // Социологические исследования. 2010. № 11. С. 105-109.
12. Кучмаева О. В., Марыганова Е. А., Петряко- ва О. Л. [и др.] О современной семье и ее воспитательном потенциале // Социологические исследования. 2010. № 7. С. 49-55.
13. Сопов А. В. Динамика социально-политического и этнокультурного статуса казачества: автореф. дис. ... д- ра истор. наук. М., 2012.
14. Колупаев Д. В. Сибирское казачество во второй половине XIX века; социально - экономическое развитие: автореф. дис. ... д-ра ист. наук. Иркутск, 2011.
15. Коваленко В. В. Система казачьего станичного самоуправления на Кубани в конце XVIII - начале XX вв.: автореф. дис. ... канд. ист. наук. Краснодар, 2013.
16. Прокопенко Е. Е. Самоуправление казачества в условиях демократизации российского общества: На материалах Кубанского и Терского казачьих войск: автореф. дис. . канд. полит. наук. Ставрополь, 2006.
17. Дзюбан В. В. Субкультура Брянского (Северского) казачества в историческом и социокультурном аспектах (XVI-XXI вв.): автореф. дис. ... д-ра истор. наук. Курск, 2015.
18. Абельцева Ж. Н. Формирование и развитие российского казачества: историко-правовой и право- культурный аспекты: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - СПб, 1998.
19. Рыблова М. А. Мужские сообщества донских казаков как социокультурный феномен XVI - первой трети XIX в.: автореф. дис. ... д-ра истор. наук. СПб., 2009.
20. Тённис Ф. Общность и общество: Основные понятия чистой социологии. СПб.: Владимир Даль, 2002.
21. Зборовский Г. Е. Теоретические основания изучения социальной общности // Социологические исследования, 2010. № 4. С. 3-12.
22. Мациевский Г. О. Возрождение политической жизни кубанского казачества (конец 1980-х - 1990-е гг.): автореф. дис. ... канд. истор. наук. М., 2002.
23. Гернего Л. В. Духовно-нравственные основы жизнедеятельности забайкальского казачества: автореф. дис. ... канд. социол. наук. Улан-Удэ, 2000.

Источник: Международный научно-теоретический и прикладной журнал «Социально-экономические явления и процессы». Тамбов, 2019. Т. 14. № 105


Категория: Культура. Общество. Психология | Добавил: x5443 (21.06.2019)
Просмотров: 21 | Теги: казаки, казачество | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2019 Обратная связь