Вторник, 06.12.2016, 20:54
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Культура. Общество. Психология

СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ И СОЦИАЛЬНАЯ МОБИЛЬНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ

СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ И СОЦИАЛЬНАЯ МОБИЛЬНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ*

С.Г.Зырянов

Южно-Уральский регион, частью кото­рого является Челябинская область, за пос­ледние 20 лет пережил весьма болезненную эпоху рыночных реформ. Происходили они на фоне слома прежнего государственного устройства и формирования новых инсти­тутов власти, смены формы собственности и того, что называют трансформационным кризисом. В результате в России в целом и в одном из её наиболее развитых промыш­ленных регионов – Челябинской области, сформировались основные институты ры­ночной экономики, что можно рассматри­вать как несомненный позитивный резуль­тат всех трансформационных процессов, однако уровень её эффективности пока весьма низок. Среди всех произошедших трансформационных изменений отдельного внимания заслуживают изменения социаль­ной структуры регионального сообщества.

Социальная структура – это совокуп­ность относительно устойчивых связей между элементами социальной системы, отражающая её сущностные характерис­тики. Важнейшая особенность социаль­ной структуры заключается в том, что она тождественна системным (эмерджентным) свойствам комплекса составляющих её элементов, то есть свойствам, не харак­теризующим отдельные элементы этого комплекса**.

Под влиянием трансформационных процессов в социальной структуре реги­онального сообщества появились сущес­твенные различия между социальными группами, слоями и отдельными граждана­ми в имущественном положении, включён­ностью во властные отношения, в образе жизни. На протяжении почти двадцати лет складываются и закрепляются в социальной практике новые формы взаимодействия индивидов и институтов, потребительские и духовно-нравственные ценности, интере­сы и потребности.

Сами трансформационные изменения в жизни регионального социума и их пос­ледствия многообразны. Они содержат как общероссийские тренды, так и реги­ональные особенности. Сложившаяся за эти годы новая региональная социальная структура населения Челябинской облас­ти при наличии общих черт со структурой других субъектов РФ имеет значительные социально-экономические, политические, национальные отличия.

При изучении социальной структу­ры Челябинской области в исследовании использованы предложенные в Типовой методике аналитические сравнения: по материальной обеспеченности, по уров­ню и по месту в социальной стратифи­кации, которая не идентична материаль­ному расслоению. Сформировавшиеся в регионе материальные аспекты картины социального неравенства анализируются путём сравнения распределения доходов и расходов населения между различными социальными группами. Этот сюжет до­полняется социально-стратификационным аспектом анализа, где наряду с материаль­ной дифференциацией учитываются и два других фактора, определяющих положение индивидов и групп в сложившейся системе социальной стратификации регионального сообщества: обладание властью и симво­лическим капиталом.

Материальное расслоение в Челябинской области

Общеизвестно, что рыночная экономи­ка, имея несомненные достоинства, всё же не ориентирована на сближение различий в уровне материального обеспечения меж­ду людьми. Её «энергетика», наоборот, свя­зана с конкуренцией. А конкуренция делит население на победителей и проигравших в вопросе роста уровня материального обеспечения.

*Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ («Социокультурный портрет Челябинской области»), проект № 11-03-00655 и написана в соответствии с требованиями Типовой методики.

** Новейший социологический словарь / Сост. А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, Г.М. Евелькин, Г.Н. Соко­лова, О.В. Терещенко. – Мн.: Книжный Дом, 2010. С. 958.

Так, известный немецкий социолог Р. Да-рендорф отмечал: «Даже в процветающем обществе неравное положение людей оста­ется важным непреходящим явлением …различия между людьми больше опираются на прямое насилие и законодательные нормы, на которых держалась система привилегий в кастовом или сословном обществе. Тем не менее, помимо грубых делений по размеру собственности и доходов, престижа и власти, наше общество характеризуется множеством ранговых различий» [6, s. 38].

Развитие региональной экономики Челя­бинской области по данным Челябинскстата с начала 2000 годов имело устойчивую тен­денцию к росту, однако кризис 2008–2009 годов внёс серьёзные коррективы. В 2009 году ВРП составил лишь 85,9% от 2008 года [4, с. 24–25].

В рублёвом выражении динамика инди­каторов уровня жизни населения области, несмотря на кризис, выглядит чуть позитив­нее, чем развитие региональной экономики (см. таблицу 1).

Таблица 1

Основные социально-экономические индикаторы уровня жизни населения Челябинской области [4, с. 67]

Если сравнивать динамику развития реги­ональной экономики и органично связанный с ней рост потребительских расходов на душу населения, то в масштабах УрФО мы увидим следующую картину (см. таблицу 2).

Понятно, что жители Челябинской об­ласти тратили не все получаемые доходы. Определённая их часть была предназна­чена либо для сбережений, либо для на­копления с целью приобретения товаров длительного пользования – автомобилей, мебели, дорогостоящей бытовой техники или долговременных услуг – обучение детей. Однако распределение денежных доходов среди пяти 20%-х групп населе­ния свидетельствует о возникновении и сохранении, по крайней мере с 2006 по 2010 год, существенных диспропорций среди различных категорий жителей (см. таблицу 3).

Из данных таблицы следует, что 20% наименее обеспеченных жителей области получили в 2010 году в 8,2 раза меньше денежных доходов, чем 20% жителей с наибольшими доходами. Ситуация с не­равенством в доходах населения Челябин­ской области аналогична общероссийской картине [5, с. 12–13]. Основой дифферен­циации доходов населения Челябинской области является неравномерность уровня развитости отраслей экономики региона, а также сохраняющийся дисбаланс удель­ного веса различных отраслей в ВРП, до­ставшихся региону в наследство от эпохи индустриализации. Лидерство в размере среднемесячной заработной платы в 2010 году обеспечивает работа в следующих отраслях: финансовая деятельность – 32711,1 руб. в месяц, производство кокса и нефтепродуктов – 26190,8 рубля в месяц, работа в металлургическом произ­водстве – 25054,7 рубля. А вот занятость в таких отраслях, как сельское хозяйство, охота и рыболовство, обеспечивают ра­ботникам только 9957,7 руб. заработной платы в месяц, занятость в образовании только 10756,2 рубля в месяц [4, с. 70–71]. Однако безусловным лидером по показа­телю среднемесячной зарплаты оказались чиновники Челябинской области с показа­телем 34543 рубля в месяц, при среднем у населения – 18202 рубля [1].

Таблица 2

Динамика потребительских расходов в среднем на душу населения (в месяц рублей; 1990,1995 гг. - тыс. руб.)

Таблица 3

Распределение общего объема денежных доходов населения [4, с. 72] (в процентах к итогу)

* Предварительные данные.

** Коэффициент Джини (индекс концентрации доходов) характеризует степень отклонения линии фактического распределения общего объема доходов от линии их равномерного распределения. Вели­чина коэффициента может варьироваться от 0 до 1, при этом чем выше значение показателя, тем более неравномерно распределены доходы.

Таблица 4

Самооценка уровня материальной  обеспеченности населения

Заметную роль в социально-эконо­мической дифференциации населения играет и сложившаяся в прежние вре­мена территориально-отраслевая специализация территорий, на которых ныне возникли муниципальные образования, а также численность населения, прожи­вающего в них. В Челябинской области есть территории, специализирующиеся на производстве сельскохозяйственной про­дукции, – юг области, есть территории, относящиеся к горнозаводской зоне, в ко­торых основная проблема – это наличие одного или двух – трёх градообразующих предприятий с устаревшими основными производственными фондами, есть три го­рода – ЗАТО, относящиеся к Росатому. Ну а численность населения, проживающего в муниципальных образованиях Челябин­ской области, весьма своеобразно коррелируется с показателем среднемесячной зарплаты. Только в трёх муниципальных образованиях среднемесячная зарплата в 2010 году была выше средней по области. Это Магнитогорск – 22588,7 руб., Челя­бинск – 20510,9 руб., Миасс – 18012,6 руб. В остальных 36 муниципальных образова­ниях, указанных в статистической таблице, среднемесячная зарплата ниже средней по области и рекордсменом здесь оказался Уйский муниципальный район с сельско­хозяйственным профилем производства и с показателем зарплаты 8643,6 руб. в месяц [2, с. 11].

Статистические данные, которые с оп­ределённой долей условности можно от­нести к объективной характеристике состо­яния социального неравенства региональ­ного социума, почти в унисон дополняются субъективными оценками жителей – рес­пондентов, полученными в ходе социо­логических опросов в 2004–2011 годах, проведённых лабораторией прикладной политологии и социологии Челябинского филиала РАНХиГС (см. табл. 4).

Итак, на протяжении семи лет на­блюдений численность трёх групп на­селения – обеспеченных (1 группа), со средним уровнем обеспечения (2 группа), малообеспеченных и бедных (3 группа) претерпела небольшие изменения (см. табл. 5).

Таблица 5

Динамика самооценки уровня материальной обеспеченности населения

1. Социологический опрос проведён 26–29 февраля 2004 г. Опрошено 18047 респондентов в Челябин­ской области. Статистическая погрешность + 2,0%

2. Социологический опрос проведён 1–5 октября 2005 г. Опрошено 17965 респондентов в Челябинской области. Статистическая погрешность + 2,0%

3. Социологический опрос проведён 20 марта– 10 апреля 2009 г. Опрошено 16978 респондентов в Челябинской области. Статистическая погрешность + 2,0%

4. Социологический опрос проведён 27–30 апреля 2010 г. Опрошено 16996 респондентов в Челябинской области. Статистическая погрешность + 2,0%

5. Социологический опрос проведён 29 марта – 25 апреля 2011 г. Опрошен 17021 респондент в Челя­бинской области. Статистическая погрешность + 2,0%

В 2011 году только 7,7% респондентов в плане материального обеспечения чувс­твовали себя комфортно. А вот 45,9% за­явили о наличии серьёзных материальных проблем. Получается, что на уровне субъ­ективных оценок уровень материальной дифференциации жителей области, не­смотря на рост зарплаты, не имеет заметно выраженной позитивной динамики.

Социальная стратификация населения Челябинской области

Под социальной стратификацией в ходе нашего анализа понимается термин, применяемый для обозначения структу­рированного социального неравенства, условий, при которых социальные группы имеют неравный доступ к таким социаль­ным благам, как деньги, власть, престиж, образование, информация, профессио­нальная карьера, самореализация и т.п. Социальная стратификация рассматривает­ся, главным образом, как систематически проявляющееся неравенство между группа­ми людей, возникающее как непреднамеренное следствие социальных отношений, воспроизводящееся в каждом следующем поколении [3, с. 957].

При рассмотрении положения групп населения Челябинской области в системе социальной стратификации нами использо­вались три критерия: руководство людьми, материальный уровень жизни и уровень образования, которые репрезентируют соци­ально-экономическое, социально-политическое и социо культурное пространство соответ­ственно*.

В соответствии с рекомендациями Ти­повой методики для выделения социальных слоёв использовалась процедура кластерно­го анализа с применением метода k-сред-них и выделением 5 кластеров, которые одновременно можно обозначит понятием «страты». При этом из общего массива дан­ных были исключены студенты и учащиеся, которые в силу возраста не имеют пока ус­тоявшегося статуса в системе социальной стратификации

Первая страта, условно обозначенная в соответствии с методикой термином «вы­сокостатусные» (10,3%), включает в себя людей, обладающих властными полномо­чиями (число подчинённых 5–50 и более 100 человек) и символическим капиталом в виде высшего образования (см. рис.1). Уровень дохода этой группы позволяет от­нести её представителей к категории «обес­печенные». Состав анализируемого клас­тера отмечается преобладанием мужчин (58%), средний возраст его представителей составляет 45 лет. В профессиональной структуре выделяются категории «ИТР, гос­служащие, руководители среднего звена» (57%), предприниматели (10,7%) и врачи, преподаватели, работники культуры, юрис­ты (32,1%). Удельный вес доли руководи­телей государственных предприятий, АО в общем составе группы невелик – 3,6%, однако существенно выше, чем в других кластерах.

Вторая страта, условно названная «эк­сперты», включает в себя 21,5% опрошен­ных. Заметное отличие от вышестоящей группы состоит в меньшем количестве под­чинённых – у 27,4% представителей этой группы менее 5 человек подчинённых, ос­тальные их не имеют. Здесь концентриру­ются работники бюджетной сферы (21,1%), ИТР, госслужащие, руководители среднего звена – 26,9%. Средний возраст предста­вителей этой группы составляет 39,6 года. В ней представлены жители большого го­рода – 46,9%, а также люди с высшим образованием (82,9%) и послевузовским образованием (8,0%).

Третья страта, получившая терминоло­гическое обозначение «реалисты», объеди­няет 15,3% опрошенных. Эта группа близка к предыдущему слою по признаку материаль­ного положения. Следует обратить внимание на то, что их уровень дохода достигается, по-видимому, за счёт наличия особых, хорошо востребованных на региональном рынке профессиональных навыков, поскольку в составе кластера находятся респонденты со сравнительно невысоким образованием (на­чальное профессиональное, среднее и сред­нее специальное). При этом доминирующей категорией в рассматриваемой группе явля­ются рабочие (30,4%). Наблюдается неболь­шое преобладание мужчин (58,4%), средний возраст респондентов – 41,6 года.

Четвёртая страта – «бедные», которых можно ещё характеризовать как «дезадап-танты». Они составляют самую большую часть массива – 37,3%. Абсолютное боль­шинство их не имеет властных полномо­чий, это люди со средним и средним спе­циальным уровнем образования (67,8%) и низкими доходами. О слабой приспособ­ленности представителей данной группы к новой рыночной социально-экономической ситуации свидетельствует то, что они не смогли конвертировать имеющийся у них образовательный и культурный капитал в приемлемый уровень доходов. Конечно, в силу этого представители данной группы по материальному положению относятся к категории «бедных». Все базовые ха­рактеристики социального состава группы также говорят о её слабом адаптационном потенциале. Здесь преобладают женщины (63,5%), значительное число пенсионеров (26,6%) и жителей малых городов (28,3%). Средний возраст 47,4 года.

Пятая страта – «низкостатусные» вобра­ла в себя 15,6% респондентов. В неё вхо­дят люди, не имеющие властных функций (92,1%), с низким уровнем образования и доходов. По уровню доходов она совпадает с предыдущей стратой. Представители данной группы не располагают возможностью само­стоятельного изменения своего социального положения из-за отсутствия необходимых для этого ресурсов. В состав данной страты делегируются жители сельской местности (22,8%), в основном пенсионеры (29,9%). Большая часть представителей группы – ра­бочие. Средний возраст – 49,1 года.

Итак, пять страт (социальных групп, кластеров) дают объемное представление о границах и масштабах стратификации регионального сообщества. К двум низ­шим стратам относится более половины опрошенного населения региона – 52,9%. К двум средним стратам относится чуть бо­лее трети опрошенных – 36,8%. И, нако­нец, к высшей страте относится лишь каж­дый десятый из числа опрошенных жителей области – 10,3%.

_______________________

1. Доходы чиновников выше среднего уровня. [Текст] // Коммерсантъ. Региональный выпуск. Урал. 2011, 1 июня – № 97 (4635).

2. Муниципальные образования Челябинской области. Основные социально-экономические показа­тели [Текст] Стат.сб. в 2 ч. Часть 1/ Челябинскстат. – Челябинск, 2011. С. 11.

3. Новейший социологический словарь [Текст] / Сост. А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, Г.М. Евелькин, Г.Н. Соколова, О.В. Терещенко. – Мн.: Книжный Дом, 2010. С. 958.

4. Челябинская область в цифрах [Текст] / Краткий статистический сборник/ Челябинскстат, – 2011. С. 24–25.

5. Ясин, Е.Г. Сценарии развития России на долгосрочную перспективу [Текст] / Е.Г. Ясин. – М., фонд «Либеральная миссия». – 2011. С. 12–13.

6. Dahrendorf R. Die angewandte Aufklarunung. Munchen, 1963. S.38


Выходные данные
Научный журнал «Социум и власть» № 1 (17) 2008 ISSN 1996-0522
Учредители ФГОУ ВПО «Уральская академия государственной службы», НП «Институт развития города»
Издатель Челябинский институт (филиал) ФГОУ ВПО «Уральская академия государственной службы»
Главный редактор доктор философских наук, профессор А.С. Чупров
Адрес редакции 454077, г. Челябинск ул. Комарова, 26, к. 308, тел.: (351) 771-42-30
Издание подготовлено к печати ООО «УралМедИнфо» 454000, г. Челябинск, ул. Цвиллинга, 34, тел./факс: (351) 263-87-27

Категория: Культура. Общество. Психология | Добавил: x5443 (08.02.2016)
Просмотров: 233 | Теги: СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016