Воскресенье, 04.12.2016, 00:49
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

СЛОЖНАЯ ВЕЩЬ КАК ОБЪЕКТ ВЕЩНОГО ПРАВА

Н.Н. АВЕРЧЕНКО

СЛОЖНАЯ ВЕЩЬ КАК ОБЪЕКТ ВЕЩНОГО ПРАВА

Вещное право в субъективном смысле - это юридически обеспеченная возможность пользоваться индивидуально-определенной вещью в своем интересе и независимо от других лиц <1>. Это определение при всей его условности представляется необходимым и достаточным de lege lata для квалификации права в качестве вещного и, как следствие, констатации в нем свойства следования и вещно-правовой защиты, если иное не установлено специальным законом. При этом всякое вещное право является абсолютным, однако не всякое абсолютное право является вещным. Отличие от иных абсолютных прав - интеллектуальных и личных неимущественных - проводится по объектам. Если таковыми выступают вещи, то имеет место вещное право.

--------------------------------

<1> См. подробнее: Гражданское право: Учеб.: В 3 т. / Под ред. А.П. Сергеева. М.: ТК Велби, 2008. Т. 1. С. 585 - 604 (автор - Н.Н. Аверченко).

В связи с изложенным повышенный теоретический и практический интерес представляет вопрос о том, какие признаки сложных вещей, с одной стороны, делают их, как и другие вещи, объектами вещного права, а какие, с другой - выделяют их в этом множестве. Кроме того, необходимо уточнить, какие именно вещно-правовые последствия влечет квалификация совокупности предметов в качестве сложной вещи. Попыткам решения этих проблем и посвящена настоящая статья.

Признаки сложных вещей, общие с иными объектами гражданских прав

Первым признаком сложных вещей является отсутствие у них воли. Этот критерий позволяет вообще отличать субъектов права от объектов. Т. Марецолль указывал: "Вещью, res, называется все то, что существует в пространстве, но не имеет личности" <1>. Заметим, что оппозиция "одушевленное - неодушевленное" для данного признака значения не имеет. Вещь может быть одушевленной, но безвольной, т.е. не иметь свойств личности: например, животные (ст. 137 ГК РФ).

--------------------------------

<1> Марецолль Т. Учебник римского гражданского права / Пер. с нем. М., 1867. С. 158. Аналогичным определением "через отрицание" пользовался и Д.И. Мейер: вещь - это "предмет, не имеющий значения субъекта права" (Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2 ч. (по изд. 1902 г.). М.: Статут, 1997. Ч. 1. С. 225).

Второй общий с иными объектами гражданских прав признак сложных вещей - дискретность (от лат. discretus - разделенный, прерывистый). Наиболее полную характеристику этот признак в современной цивилистике получил в работе В.А. Лапача <1>. Представляется удачным определение ученого: дискретность объекта - это его "качественная, а также физическая и (или) учетная определенность и обособленность от всех других объектов" <2>. Это также общий признак всех объектов гражданских прав <3>.

--------------------------------

<1> Лапач В.А. Система объектов гражданских прав: Теория и судебная практика. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2002. С. 140 - 155.

<2> Там же. С. 140 - 141. В других источниках этот признак именуется "внешней символизацией" (Уваров Л.В. Символизация в познании. Минск: Наука и техника, 1971. С. 27), "координативной дефиницией" (Рейхенбах Г. Философия пространства и времени. М.: Прогресс, 1985. С. 39) и т.д.

<3> Для вещей - физическая определенность; для иных (нематериальных) объектов прав - учетная определенность (например, объема имущественного права, уступаемого по договору (ст. 384, п. 2 ст. 385 ГК РФ)).

В вещах дискретность характеризует прежде всего пространственную ограниченность <1>, которая является необходимым условием разделения объекта и среды (предмета и фона) <2>. Поскольку вещь имеет границу, она конечна; конечность является моментом качества и означает определенность вещи как чего-то целостного. Если вещи не имеют границы, они неотличимы друг от друга <3>.

--------------------------------

<1> См.: Баранцев Р.Г. Синергетика в современном естествознании. М.: Эдиториал УРСС, 2003. С. 69. В самом глубоком своем фундаменте мир - не столь привычное многое, а нечто одно, напоминающее по своим свойствам "неделимую и неразложимую единицу" (см.: Бом Д. Квантовая теория. М.: Наука, 1965. С. 196; Цехмистро И.З. Диалектика множественного и единого. Квантовые свойства мира как неделимого целого. М.: Мысль, 1972. С. 6).

<2> См.: Ганзен В.А. Восприятие целостных объектов. Л.: Изд-во ЛГУ, 1974. С. 62; Шрейдер Ю.А. Особенности описания сложных систем // Системные исследования. Методологические проблемы: Ежегодник. М.: Наука, 1983. С. 107.

<3> См.: Ильин В.В. Онтологические и гносеологические функции категорий количества и качества. М.: Высшая школа, 1972. С. 10.

При этом в кругу вещей все течет, все меняется <1>. Множество независимых вещей могут быть объединены в качественно новое образование - комплекс (сложную вещь), который впредь будет существовать как единый объект прав. В гражданском обороте винт может квалифицироваться не только как отдельная вещь (изделие, товар), но и как составная часть карбюратора. Карбюратор тоже может быть интерпретирован не только как самостоятельное изделие, но и как компонент двигателя транспортного средства. И так далее, по возрастающей: двигатель - часть автомобиля, автомобиль - единица предприятия как имущественного комплекса.

--------------------------------

<1> Постоянно происходит качественное преобразование предметов материальной среды. Диалектико-правовая изменчивость вещи состоит в том, что в одном случае последняя представляется самоценным предметом, в другом - лишь составной частью другого, более общего объекта, а в третьем - сама распадается на множество дробных элементов - тоже ценных (отдельные экспонаты из коллекции) или, напротив, никому не нужных (обрывки одежды). "Нет столь великой вещи, которую не превзошла бы величиною еще большая; нет вещи столь малой, в которую не вместилась бы еще меньшая", - говорил К. Прутков.

В свое время римский юрист Павел весьма тонко подметил данную непрерывность: "Если в инвентарь включается котел, то и кувшины, с помощью которых в котел наливается вода, относятся к тому же самому разряду, и далее до бесконечности за каждым первоначальным предметом появляется связанный с ним следующий" <1>. Реальные объекты часто предстают как имеющие в своем составе другие связанные с ними объекты. Они уничтожаются и создаются вновь, их экономическая и культурная ценность переживает в разные эпохи взлеты и падения. Таким образом, юридический мир вещей - это вечные метаморфозы их восприятия и, как следствие, правового режима.

--------------------------------

<1> Дигесты Юстиниана / Пер. с лат.; отв. ред. Л.Л. Кофанов. М.: Статут, 2004. Т. V. Полут. 2. С. 103.

Дискретность исключительно важна для владения вещью. Ведь владение - это не столько постоянное осязание вещи, сколько осознанная возможность распространения на нее своей индивидуальной (исключительной) фактической власти - "господства" <1>. К.П. Победоносцев настойчиво указывал на "необходимость ясного сознания о материальных границах владения, соответствующего праву" <2>.

--------------------------------

<1> См.: Коновалов А.В. Владение и владельческая защита в гражданском праве. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2002. С. 19 - 20.

<2> Победоносцев К.П. Курс гражданского права. М.: Статут, 2002. Ч. 1. С. 211.

Общие с иными вещами признаки сложных вещей

В цивилистике можно встретить широкий подход к понятию: вещами признаются как материальные, физически осязаемые предметы, так и нематериальные блага. Так, приверженцы идеи бестелесных вещей оспаривают исключительную квалификацию вещи как предмета материальной природы. Аргументация последней позиции базируется на ряде тезисов, которые, на наш взгляд, все же недостаточны для внедрения в отечественный правопорядок категории "бестелесной вещи" <1>.

--------------------------------

<1> См. подробный обзор и критику данных тезисов: Аверченко Н.Н. Правовой режим сложных вещей: Дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2005. С. 37 - 43 (научный руководитель - А.П. Сергеев).

Автор настоящей статьи поддерживает концепцию телесных вещей, сторонники которой выступают за признание вещами только предметов материального мира, которые возможно осязать. Отсюда первым общим с иными вещами признаком сложных вещей должна быть названа материальность: вещи - это всегда материальные предметы.

Составными частями комплекса под названием "сложная вещь" по определению должны быть тоже вещи, т.е. материальные предметы, допускающие определение их пространственных границ и не имеющие воли.

Можно выделить как минимум два вопроса, связанных с материальностью сложной вещи как объекта вещного права.

Во-первых, в дореволюционной, а также зарубежной литературе встречается мнение о том, что сумма вещей, составляющих одно целое, совокупность вещей, связанных только экономически (например, стадо, библиотека), не являются материальными, так как им не присуща природа телесного объекта <1>. Основной довод сторонников этой позиции заключается в том, что в таких совокупностях объектом владения являются отдельные предметы, а не их конгломераты. Отсюда совокупность вещей как таковая не признается объектом вещного права.

--------------------------------

<1> См.: Дормидонтов Г.Ф. Система римского права. Вещное право / Студенческое издание. Казань: Типограф. Императорского ун-та, 1913. С. 55; Ефимов В.В. Догма римского права. Общая часть. Вещное право. Пг.: Сенатская типограф., 1918. С. 97; Эннекцерус Л. Курс германского гражданского права / Пер. с нем. М.: Изд-во ин. лит., 1950. Т. I. Полут. 2: Введение и общая часть. С. 13, 16.

Однако современный российский законодатель не пошел по этому пути и закрепил за сложными комплексами качество вещи (ст. 134 ГК РФ). Такой подход заслуживает поддержки.

Сложная вещь, составные части которой материальны, но не связаны механически (по римской терминологии - universitates rerum distantium), не теряет от этого качества материальности. Владение и пользование в этом случае направлены именно на целое образование и без такой целостности по сути теряет смысл. Например, коллекция как комплекс физически не связанных между собой экспонатов мыслится владельцем исключительно как единая вещь: обладание ею несводимо к обладанию ее элементами. Более того, при отрицании возможности владения совокупностью теряется сам объект владения: это не отдельные предметы (вовсе не на них по отдельности направлен фактический интерес владельца), но и не комплекс (раз он отрицается). Чем же тогда обладает лицо? Могут возразить, что фактические действия (например, уничтожение) можно осуществить только в отношении конкретной вещи, а не совокупности. Однако, на наш взгляд, если единство совокупности является действительно функциональным, то уничтожение элемента одновременно означает если не уничтожение, то, во всяком случае, ухудшение качества всего комплекса, поэтому фактическое проявление владения налицо и в этом случае.

Во-вторых, дебатируется вопрос о том, могут ли составные части сложной вещи (хотя бы некоторые) быть бестелесными. На этот вопрос следует дать, по нашему мнению, отрицательный ответ. Составными частями признаются только материальные предметы. Поэтому, например, диск и записанная на нем программа (информация) не считаются сложной вещью, хотя в литературе можно встретить обратные утверждения <1>. К таким объектам правоотношений надлежит применять иные подходы, основанные на абсолютности не вещных, а исключительных прав <2>. Аналогично ценная бумага и удостоверенное ею право не являются соответственно принадлежностью и главной вещью <3>. "В действительности права никогда не могут быть составными частями вещи" <4>, - из этого справедливого утверждения немецких цивилистов и надо исходить.

--------------------------------

<1> См.: Фогельсон Ю. Экземпляр программы для ЭВМ - вещь или права? // Финансовая газета. 1996. N 41; Копылов В.А. О модели гражданского оборота информации // Журнал российского права. 1999. N 9. С. 35 - 45.

<2> См. подробнее: Украинский Р.В. Информационные правовые системы как объекты гражданских прав и бухгалтерского учета // Законодательство. 2000. N 6.

<3> См.: Нерсесов Н.О. Избранные труды по представительству и ценным бумагам в гражданском праве. М.: Статут, 1998. С. 140.

<4> Дорнбергер Г.И. и др. Гражданское право Германской Демократической Республики: Общая часть / Пер. с нем. М.: Изд-во ин. лит., 1957. С. 300; обзор же точек зрения отечественных цивилистов по вопросу о возможности права быть принадлежностью вещи содержится в работе: Синайский В.И. Русское гражданское право. М.: Статут, 2002. С. 129.

В связи с вышесказанным стоит отметить, что в юридических кругах обсуждался вопрос о том, можно ли право на пользование услугами телефонной связи считать принадлежностью телефонизированного помещения. Приводились доводы о том, что телефон является обслуживающей вещью по отношению к помещению, поэтому при продаже помещения целесообразно обязывать автоматические телефонные станции производить замену стороны по договору об оказании услуг связи без дополнительных платежей. Однако судебная практика пошла по другому пути, четко основываясь на исходном тезисе о неприменимости норм о сложных вещах к бестелесным объектам, даже по аналогии <1>.

--------------------------------

<1> Решение ВС РФ от 2 августа 2000 г. N ГКПИ 00-617.

Второй общий с иными вещами признак сложных вещей - доступность обладания. В Древнем Риме одной из наиболее важных характеристик вещи признавалась известная формула Дигест "dominium rerum" ("господство над вещью"). Данный признак, как и материальность, также характерен только для вещей. По сути, речь идет об установлении разумных пределов в признании вещных прав на объекты окружающего мира.

Вряд ли все предметы материального мира, о которых сегодня знает человечество, могут считаться доступными обладанию. Доступность обладанию <1> обусловлена не только общим состоянием знаний, но и наличием технических возможностей для установления фактического владения над теми или иными предметами <2>.

--------------------------------

<1> В других источниках: "доступность господству" (Щенникова Л.В. Вещное право: Учеб. пособ. Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 2001. С. 41), "относительная подконтрольность" (Валеев М.М. Вещи как объекты гражданских правоотношений: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2003. С. 11).

<2> М.Ф. Владимирский-Буданов резонно отмечал, что "с течением времени круг власти человека над природой расширяется за счет предметов, кои прежде этой власти не подлежали" (Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д: Феникс, 1995. С. 493).

Критерий доступности обладанию позволяет исключить из сферы вещей те объекты, материальная природа которых сомнений не вызывает, однако осязать которые нельзя. Например, такими объектами являются отдаленные космические тела. Напротив, управляемые космические объекты, как бы далеко они ни находились от Земли, признаются объектами права собственности (п. 3 ст. 17 Закона РФ от 20 августа 1993 г. N 5663-1 "О космической деятельности" <1>).

--------------------------------

<1> РГ. 1993. 6 окт.

Этот же признак вещи действует и, так сказать, в обратном направлении, на микроуровне. Так, распространение понятия "вещь" на микроорганизмы, чье гражданско-правовое значение исчерпывается возможностью их квалификации как источников повышенной опасности и объектов патентного права, вряд ли может быть воспринято в современной юридической практике <1>.

--------------------------------

<1> Аргументация правового режима бактерий с молекулой ДНК, вирусов как вещей, предпринятая Б.Л. Хаскельбергом и В.В. Ровным (Хаскельберг Б.Л., Ровный В.В. Индивидуальное и родовое в гражданском праве. М.: Статут, 2004. С. 57), пока, на наш взгляд, имеет лишь теоретический интерес.

Особенные признаки сложных вещей

Особенные признаки сложных вещей отличают их в качестве объектов вещных прав не только от других объектов гражданских прав, но и от других вещей.

Первым и наиболее очевидным из особенных признаков сложных вещей является множественность сложной вещи <1>.

--------------------------------

<1> Будем употреблять термин "множественность сложной вещи" для краткости, хотя правильнее говорить о множественности компонентов сложной вещи, а не о множественности ее самой.

В науке отмечается, что для наблюдателя любой сложный объект - это структура, функционирующая в режиме тотального внутреннего "пограничья": ячеистая, пористая, сотообразная <1>. Сложность - это различимое внутреннее многообразие, гетерогенность комплекса. Отсюда сложная вещь характеризуется не только общим пределом (отличием от всего внешнего), но и внутренними границами (различимостью составных частей). Если целостность сложной вещи - это как бы внешняя линия, отделяющая ее от всего остального, то множественность - это система пунктирных линий "внутри" самой вещи - линий, определяющих границы компонентов.

--------------------------------

<1> См.: Гирин Ю.Н. Граница и пустота: к вопросу о семиозисе пограничных культур // Вопросы философии. 2002. N 11. С. 89.

Суть признака множественности в том, что число взаимодействующих в комплексе компонентов в любом случае не должно быть менее двух. "Взаимодействие действительно предполагает наличие по крайней мере двух вещей, двух соотносящихся сторон" <1>, - писал Л.Г. Кравченко. Основная масса сложных вещей, исходя из предназначения и сложившихся обыкновений, конечно, имеет больше составляющих элементов. Их число определяется нормативно-техническими предписаниями: стандартами, техническими регламентами (комплектация кухонного комбайна), целью создания сложной вещи (оборудование монтажной студии телевидения), общепринятыми критериями (библиотека, сервиз, коллекция), требованиями удобства эксплуатации (дом и пристройки хозяйственно-бытового назначения).

--------------------------------

<1> Кравченко Л.Г. Проблема качества в философии. Минск: Наука и техника, 1971. С. 118.

Компоненты сложной вещи названы в абз. 2 ст. 134 ГК составными частями. Как справедливо полагает Л. Эннекцерус, сам вопрос о понятии составной части возникает лишь применительно к сложным вещам - тогда, когда части сами могут быть воспринимаемы как телесно ограниченные предметы <1>. Однако, подчиняясь режиму единого, данные границы в период существования комплекса стираются, нивелируются, что и позволяет говорить о сложной вещи как об одном целом.

--------------------------------

<1> См.: Эннекцерус Л. Указ. соч. С. 27 - 28.

В п. 3.1 подразд. 3 "Объекты гражданских прав" разд. II "Общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации" Концепции развития гражданского законодательства авторы сетуют на то, что в отечественном законодательстве отсутствуют известные зарубежным правопорядкам правила, закрепляющие критерии, при которых включение одной вещи в состав другой вещи может означать потерю качеств самостоятельного объекта прав у первой из них. С учетом этого предлагается дополнить ст. 133 ГК РФ о неделимой вещи правилами, определяющими правовой режим составной части сложной вещи. Эту инициативу следует поддержать, имея в виду, однако, что из-за относительности понятия "составная часть" в науке уже высказывались сомнения в плодотворности его определения <1>.

--------------------------------

<1> См.: Синайский В.И. Указ. соч. С. 127.

Со своей стороны попробуем предложить наиболее общие признаки составной части, одинаково справедливые, на наш взгляд, для всех нюансов.

Первый признак составной части мы находим в ее актуальности: она должна входить в число компонентов вещной совокупности именно в данный момент. Сами части могут обладать свойствами, безотносительными к целому, но качество "часть данного целого" не может быть присуще предмету вне целого. Нельзя говорить о зубчатом колесике как составной части часов без самих часов. Эта деталь сама по себе в последнем случае - независимая вещь, самостоятельный товар, отдельный объект гражданского оборота. Другими словами, вхождение в состав целого для составной части должно быть реальным, а не потенциальным <1>.

--------------------------------

<1> Конечно, для приведения вещи в состояние принадлежности к главной вещи "не требуется, чтобы уже было начато использование вещи" (Эннекцерус Л. Указ. соч. С. 40). Вряд ли продуктивна идея, заложенная в ст. 859 ГК Латвии: "То, что владелец здания приобрел для указанных в настоящей статье целей (чтобы вещь находилась в постоянной связи со зданием, делая его по характеру более удобным и приятным. - Н.А.) и пока не использовал для этих целей, не считается принадлежностью здания" (Гражданский кодекс Латвийской Республики / Науч. ред. Н.Э. Лившиц; пер. с лат. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2001. С. 310). Ранее эта мысль развивалась в работе Г.Ф. Дормидонтова, где полагалось необходимым, чтобы общее назначение главной вещи и принадлежности "было уже приведено в осуществление", поэтому материалы, приготовленные для починки строения, не считались принадлежностью строения, а колья, приготовленные для виноградника, пока не поставлены, не составляли принадлежности имения (Дормидонтов Г.Ф. Система римского права. Общая часть. Казань: Типограф. Император. ун-та, 1910. С. 149, 150). Данный подход основан на субъективном решении: "начато" или "не начато" использование вещи по назначению (невольно хочется продолжить: а если начато - то когда, где, и кто это может подтвердить). Корректнее ставить вопрос по-другому: возможно ли в настоящий момент использование вещи в качестве принадлежности, созданы ли для этого условия?

Многие вещи в потенции могут иметь массу принадлежностей, повышающих удобство пользования, но это не означает права требовать их передачи при исполнении любой сделки. Зачастую эти принадлежности де-факто попросту отсутствуют: например, далеко не каждый автомобиль снабжен массажерами для сидений, кондиционером, электронным навигатором или сполером, несмотря на то, что все перечисленные предметы в общем предназначены для обслуживания транспортного средства и связаны с ним назначением.

Второй признак составной части выражается в ее функциональности. Простые вещи образуют естественное непрерывное единство (например, лист бумаги). Их фрагменты - это не составные части, а скорее "куски", "обломки", "партии" - бесформенные образования, характеризуемые только количеством. Напротив, сложные вещи выступают как функциональное соединение предметов, каждый из которых имеет свое самостоятельное значение <1>. Интересный пример этого нюанса (в биологическом аспекте) приводил Г.А. Югай: вряд ли кто-либо испытывает затруднение в ответе на вопрос о том, что представляет собой часть яблока, - является очевидным, что ее составляет половина или любая доля; но если к этому вопросу подойти функционально, представление о части и целом существенно изменяется, поскольку в качественном смысле частями яблока являются его семена, околоплодник и внеплодник, а не любая доля <2>.

--------------------------------

<1> В науке гражданского права принята схожая классификация на "изделия" и "продукты" - различные виды обобщающего понятия продукции. К изделиям относятся результаты работы производственных предприятий, количество которых характеризуется дискретной величиной, исчисляемой, например, в экземплярах, штуках и т.п. (машины, приборы, их узлы и детали). Продуктами же являются результаты работы производственных предприятий, количество которых характеризуется непрерывной величиной, исчисляемой в килограммах, квадратных метрах, кубических метрах и т.п. (сахар, овощи, зерно, топливо, ткани и т.д.) (см.: Баринов Н.А., Зайцев И.М., Калмыков Ю.Х. и др. Право и качество продукции / Отв. ред. Л.И. Новоселов. М.: Юрид. лит., 1972. С. 5).

<2> Югай Г.А. Диалектика части и целого в живой природе. М.: Знание, 1966. С. 3 - 4. См. также: Афанасьев В.Г. Проблема целостности в философии и биологии. М.: Мысль, 1964. С. 16 - 17.

Признание составной частью любого произвольного продукта дробления основано на поверхностном понимании вопроса, без учета качественной специфики предмета и выполняемых частями функций целого. Например, в Испании существует правило о том, что в произведениях искусства принадлежностью считается материал (холст, доска, камень, металл и пр.) <1>. Однако в чем тогда состоит главная вещь - непонятно (не в соскобленной же краске, в самом деле). Поэтому более корректной на этот счет представляется позиция российского законодателя. Споры о том, кому перейдет созданное из чужих материалов произведение искусства, разрешаются на основании норм о переработке (ст. 220 ГК РФ), а не о главной вещи и принадлежности (ст. 135 ГК РФ). Следует согласиться с Д.В. Дождевым в том, что "только при наличии функциональной определенности фрагменты вещи или предметы, соединенные с целым, считаются частью вещи в правовом смысле" <2>.

--------------------------------

<1> См.: Основные институты гражданского права зарубежных стран: Сравнительно-правовое исследование / Рук. авт. кол. В.В. Залесский. М.: Норма, 1999. С. 241.

<2> Дождев Д.В. Римское частное право: Учеб. / Под ред. В.С. Нерсесянца. М.: Инфра-М, Норма, 1997. С. 318.

Впрочем, и в отечественном правоприменении можно найти примеры неудачного словоупотребления. Так, по одному из дел истец, в числе прочего, просил признать право собственности на штукатурку внешних стен и бетонные полы с покрытием линолеумом <1>. Суд квалифицировал данные объекты в качестве принадлежностей главной вещи - здания (ст. 135 ГК РФ) и удовлетворил иск. Справедливость решения сомнений не вызывает, однако его мотивировка не учитывает того, что принадлежность должна быть функционально и предметно определенной.

--------------------------------

<1> Постановление ФАС Дальневосточного округа от 11 марта 2003 г. по делу N Ф03-А04/03-1/334.

Наиболее простым способом определения количества составных частей, необходимого для образования из них полноценной сложной вещи, является выявление в них так называемой ригидной связи. Термин "ригидный" (от лат. rigidus - твердый, жесткий, окостенелый) и обозначает жесткую однозначную причинную связь. Все механизмы и классические машины дают наглядную иллюстрацию такого типа связи <1>. Соответственно, и количество деталей в них можно определить достаточно четко - ровно столько, сколько необходимо для обеспечения выполнения требуемой функции.

--------------------------------

<1> См.: Цехмистро И.З., Штанько В.И., Забелина В.С. и др. Концепция целостности. Критика буржуазной методологии науки. Харьков: Вища школа, 1987. С. 157.

Однако количество составных частей вовсе не всегда способно к жесткому определению. Зачастую сложная вещь существует как самотождественное целое, несмотря на приобретение новых элементов и утрату некоторых прежних (коллекции, библиотеки, домовладения). Этот феномен у зарубежных цивилистов получил название "реальная суброгация": новое имущество постепенно занимает место выбывшего, суброгируется ему (от лат. subrogatio - замещение). К.П. Победоносцев отмечал, что "хозяйственную целость" следует понимать не в том смысле, что вещь должна, по окончании пользования, возвратиться к собственнику ровно в том же составе, в котором досталась пользователю, без всякого изменения. "Нет сомнения, - писал классик, - что в пользовании заключается право хозяйственной разработки имущества; а с этой разработкой соединяются и изменения хозяйственные в составных частях имущества" <1>.

--------------------------------

<1> Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 543.

Изменения в количестве составных частей сложной вещи могут иметь место, но при этом они должны:

1) соответствовать тому экономическому назначению, которое имела вещь при начале пользования. С вещью, находящейся в пользовании, пользователь должен обращаться, как доброму хозяину свойственно (tamquam bonus paterfamilias). Требования разумности и экономической целесообразности подскажут необходимый функциональный минимум для количественного состава элементов сложной вещи;

2) быть постепенными. В римском праве было признано, что при внезапном изменении вещи право на нее прекращалось: "Например, мне предоставлен в силу легата узуфрукт на здания, но здания разрушились или сгорели: узуфрукт несомненно погашается... Вполне ясно, что после того как здания сгорели, нет узуфрукта ни на землю, ни на камни" <1>. Диалектика вещи заключается в том, что она, оставаясь в заданных функциональных рамках, постепенно меняет свое множественное наполнение. Зачастую это происходит незаметно для наблюдателя.

--------------------------------

<1> Дигесты Юстиниана / Пер. с лат.; отв. ред. Л.Л. Кофанов. М.: Статут, 2003. Т. II. С. 257; М.: Статут, 2004. Т. V. Полут. 1. С. 379.

В качестве иллюстрации такой постепенности (в гражданско-правовом аспекте - у В.А. Лапача <1>) удачно приводится так называемый парадокс корабля Тезея. Суть парадокса такова. Греческий царь Тезей отправился в длительное плавание на корабле, который в море постепенно дряхлел и ветшал, так что мореплаватели вынуждены были время от времени заменять старые доски в корпусе корабля новыми. Настал такой момент, когда в корабле не осталось ни одной прежней доски. Возник вопрос: какой же корабль вернулся домой, старый или новый?

--------------------------------

<1> См.: Лапач В.А. Указ. соч. С. 147 - 149.

На наш взгляд, залогом тождества сложной вещи самой себе является постепенная замена ее составных частей по мере необходимости. Именно эта постепенность и обеспечивает единство вещи. В условиях, когда мы вынимаем только одну доску из корабля, все остальные помнят ее размеры, форму и положение <1>. В противном случае судно, утратившее свои качества в результате перестройки, перестает считаться таковым. В частности, сегодня оно бы подлежало обязательному исключению из Государственного судового реестра РФ (ст. 47 Кодекса торгового мореплавания РФ).

--------------------------------

<1> См.: Там же. С. 150.

Следует подчеркнуть, что идею суброгации составных частей сложной вещи как объекта вещного права поддерживает и Концепция развития гражданского законодательства, в которой подчеркивается, что замена одних составных частей вещи другими не влечет возникновения иной вещи, поскольку сохраняются существенные свойства вещи.

Вторым из особенных признаков сложных вещей следует назвать целостность.

В ст. 134 ГК РФ рассматриваются как одна вещь (сложная вещь) вещи, образующие единое целое, предполагающее использование их по общему назначению. Не будет преувеличением сказать, что именно целостность является условием правообъектности сложных вещей - способности признаваться по закону самостоятельным объектом права <1> (в первую очередь вещного). Признание некоторой совокупности объединенной вещью может основываться лишь на особом целостном качестве. В противном случае теряет разумный смысл сам акт объединения вещей в комплекс: зачем создавать сложные структуры, если можно обойтись простыми (вспомним "бритву Оккама": сущности не следует умножать сверх необходимости).

--------------------------------

<1> См.: Лапач В.А. Указ. соч. С. 165.

Простая констатация целостного свойства является лишь наблюдением и не раскрывает специфики его носителей - сложных вещей. В современной литературе целостность определяется как "внутреннее единство объекта, его относительная самостоятельность" <1>.

--------------------------------

<1> Баранцев Р.Г. Указ. соч. С. 17.

Однако подобные дефиниции схожи с уравнениями с двумя неизвестными: целое определяется через единое, а единое через целое, причем ни один из этих атрибутов не расшифровывается. На наш взгляд, условием критерия целостности должна быть его очевидность или хотя бы принципиальная познаваемость.

Полагаем, что целостный характер сложным вещам придает системность - функциональное качество некоторого множества компонентов, отсутствующее у каждого из них в отдельности. Система (от греч. "соединение") - это упорядоченная совокупность взаимосвязанных между собой относительно независимых элементов, образующих единое целое, обладающее свойствами, отсутствующими у элементов, его образующих <1>.

--------------------------------

<1> См.: Розанов М.И. Теоретические основы идентификации целого по частям: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1970. С. 5; Садовский В.Н. Основания общей теории систем. М.: Наука, 1974. С. 173.

Не всякое множество функционально. В зависимости от степени организованности частей все множественные объекты разделяются на системы (организованные множества) и суммативные совокупности (нефункциональные множества: сыпучие вещества) <1>. Элементы системы связаны таким образом, что последняя приобретает свойства, отличные от свойств составных частей; ее закономерности не выводятся из одних лишь законов элементов (организмы, механизмы, коллекции) <2>.

--------------------------------

<1> "Можно сказать, что все вещи делятся на два достаточно резко отграниченных друг от друга класса; системы и несистемы", - отмечает А.И. Уемов (Уемов А.И. Свойства, системы и сложность // Вопросы философии. 2003. N 6. С. 99).

<2> См.: Ланге О. Целое и развитие в свете кибернетики // Исследования по общей теории систем: Сб. переводов. М.: Прогресс, 1969. С. 182.

Таким образом, сложную вещь как систему характеризует эффект "искры", высекающейся из акта объединения независимых предметов в единое целое. Этой "искрой" является новое, целостное качество, отсутствующее у исходных компонентов и связывающее их воедино. В синергетике данное мультипликационное свойство именуется по-разному: "эффект корреляций" <1>, "кооперативный эффект" <2>, "сверхсуммарный эффект" <3>, "ансамблевые черты" <4> и др.

--------------------------------

<1> См.: Баранцев Р.Г. Указ. соч. С. 45.

<2> См.: Степин В.С. Саморазвивающиеся системы и постнеклассическая реальность // Вопросы философии. 2003. N 8. С. 9.

<3> См.: Лапач В.А. Система объектов гражданских прав в законодательстве России: Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. М., 2002. С. 17.

<4> См.: Новик И.Б. О моделировании сложных систем (философский очерк). М.: Мысль, 1965. С. 96.

По наблюдению Н.Д. Егорова, "использование в гражданском обороте имущественных комплексов в целом приносит большую выгоду по сравнению с эксплуатацией отдельных их частей" <1>. Такое объединение приводит к экономии, к меньшему расходу материальных и духовных затрат, прилагаемых усилий. Поэтому целостность имеет важное практическое проявление, поскольку стоимость сложной вещи, как правило, выше суммы стоимостей ее составных частей. Например, автомобиль продается дороже, чем разрозненный комплект его деталей (шасси, кузов, двигатель, коробка передач, сиденья и т.д.). Ведь в создание сложной вещи всегда закладывается определенная добавленная стоимость - трудовые, производственные и организационные затраты. Кроме того, ценность сложной вещи как раз и состоит в ее полной готовности к использованию по функциональному назначению, без проведения предварительных наладочных и сборных работ (что называется, "под ключ") <2>.

--------------------------------

<1> Гражданское право: Учеб.: В 3 т. / Отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. М.: ТК Велби; Проспект, 2003. Т. 2. С. 689.

<2> Наоборот, простые вещи, определяемые лишь наименованием и мерой, с возрастанием продаваемого количества, как правило, относительно дешевеют (оптовые скидки).

Так, по одному из дел должник обжаловал в суд совершенные судебным приставом-исполнителем действия по исполнению решения суда и выданному на его основе исполнительному листу <1>. Заявитель сослался на то, что на торги было выставлено имущество не как единый комплекс, а как набор отдельных самостоятельных объектов, что, по его мнению, противоречит ст. 134 ГК РФ о сложных вещах и снижает его цену. Судебные акты об отказе в удовлетворении заявления должника были отменены. При новом рассмотрении дела суду было предложено учесть, что в состав описанного имущества входил автокемпинг как единый комплекс, и действия судебного пристава-исполнителя по его разделению для продажи на торгах на части нуждаются в экспертизе неделимости спорного объекта. Автокемпинг, выставленный на торги как сложная вещь, предположительно будет продан дороже, что соответствует интересам должника.

--------------------------------

<1> Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 13 июля 2000 г. по делу N Ф04/1710-368/А70-2000. См. также: Постановления ФАС Московского округа от 4 апреля 2001 г. по делу N КА-А40/1349-01; от 10 декабря 2001 г. N КГ-А40/7047-01.

В то же время выражение, которым пользуются, желая кратко и афористично охарактеризовать существо понятия сложной вещи - "целое больше суммы частей", - логически уязвимо. Это связано с тем, что в нем указывается лишь на количественную сторону дела ("больше") и неявно исходит из предположения об арифметичности свойств сложной вещи: целостность здесь представляется как своеобразный остаток от вычитания суммы частей из целого. На наш взгляд, сложная вещь не больше и не меньше ее компонентов - она качественно иная по сравнению с ними.

Объективность целостного качества сложных вещей надо искать не в каких-то раз и навсегда заданных функциональных коррелятах между предметами. Она в том, чем по общему правилу руководствуются участники гражданского оборота, совершая сделки в отношении комплексов как единых объектов прав. Здесь, по всей видимости, следует упомянуть о принципе функциональной связи элементов целого, который именуется в науке структурой <1> (выявить структуру сложной вещи - значит обозначить способ, с помощью которого ее составные части обычно вступают во взаимодействие). Структура сложной вещи, как правило, разумна и поэтому интуитивно ясна.

--------------------------------

<1> См.: Свидерский В.И. О диалектике элементов и структуры. М.: Соцэкгиз, 1962. С. 18; Вальт Л.О. Соотношение структуры и элементов // Вопросы философии. 1963. N 5. С. 45; Овчинников Н.Ф. Категория структуры в науках о природе // Структура и формы материи: Сб. ст. М.: Наука, 1967. С. 13; Агудов В.В. Место и функция "структуры" в системе категорий материалистической диалектики. М.: Высшая школа, 1979. С. 47; Правовая информатика и кибернетика: Учеб. / Под ред. Н.С. Полевого. М.: Юрид. лит., 1993. С. 33.

Сказанное позволяет усмотреть общую презумпцию разумности и добросовестности участников гражданского оборота при создании сложных вещей как единых объектов прав <1>. В п. 3.1 подразд. 3 "Объекты гражданских прав" разд. II "Общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации" Концепции развития гражданского законодательства также предлагается считать составной частью вещи все то, что относится к ее составу согласно представлениям участников гражданского оборота и не может быть отделено от вещи без ее разрушения, повреждения или изменения ее функционального назначения.

--------------------------------

<1> В соответствии с п. 2 ст. 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. При этом в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются (п. 3 ст. 10 ГК РФ).

Итак, у цивилистов, опирающихся в своих исследованиях на нормальные, обычные, типичные ситуации, появляется надежда на возможность описания причины возникновения у совокупности целостного качества, благодаря которому она превращается в сложную вещь, хотя бы на уровне общих тенденций. Важно подчеркнуть, что структура - это познаваемая характеристика сложной вещи, которая во всяком случае может обсуждаться и подтверждаться в случае спора, даже если для этого придется прибегнуть к специализированной экспертизе: строительно-технической, бухгалтерской, искусствоведческой и т.д.

Совокупности вещей, лишенные структуры, не являются сложными вещами. Это скорее ситуативные комплексы, которым извне задано временное единство. Эта заданность - только суррогат структуры, квазиструктура (например, комплект товаров, наследственная масса, имущество одного лица и т.д.).

В науке гражданского права противопоставление структуры сложных вещей и квазиструктуры ситуативных комплексов имеет давнюю историческую традицию. Еще в Древнем Риме различались universitas facti (совокупность вещей, объединенных единым хозяйственным назначением, - сложные вещи, по современной терминологии) и universitas juri (совокупность вещей, образованная принадлежностью одному лицу или мотивом разовой сделки) <1>.

--------------------------------

<1> См.: Пухан И., Поленак-Акимовская М. Римское право (базовый учебник) / Пер. с макед.; Под ред. В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2000. С. 133 - 134.

В ст. 134 ГК РФ структура сложных вещей обозначена словосочетанием "общее назначение". Прилагательное "общее" наводит на мысль о связности элементов сложной вещи. Таким образом, структура сложной вещи выражается в связи ее частей.

В целях правового исследования можно допустить следующее определение: связь вещей - это их соединение, скрепление, сцепление или взаимная зависимость, обусловленность <1>.

--------------------------------

<1> См.: Словарь русского языка: В 4 т. / Под ред. А.П. Евгеньевой. М.: ГИИНС, 1961. Т. 4. С. 82. Поиски общего определения связи, как и любого другого абстрактного понятия, могут опираться на подсознательное понимание. И все же есть области науки, где этот термин звучит не просто как универсалия: прежде всего уже упоминавшиеся кибернетика и синергетика (см.: Блауберг И.В. Проблема целостности и системный подход. М.: Эдиториал УРСС, 1977. С. 253 - 257; Смирнов Г.А. Основы формальной теории целостности (ч. 3) // Системные исследования. Методологические проблемы. Ежегодник. 1983 г. М.: Наука, 1983. С. 125 - 126)

Связь предметов может различаться по видам. Еще К.П. Победоносцев писал, что основаниями признания вещей взаимосвязанными выступают "механическая и органическая связь, хозяйственное значение и хозяйственная необходимость; невозможность отделить один предмет от другого, не расстроив, не нарушив внешней гармонии и внешнего вида" <1>. Какая же связь значима для сложной вещи - физическая или функциональная? Всякое ли зримое соединение предметов свидетельствует о наличии у такой совокупности целостного качества сложной вещи? И наоборот, может ли считаться сложной вещью физически разъединенная, но объединенная функционально совокупность предметов? Для ответа на эти вопросы рассмотрим понятия физической и функциональной связи.

--------------------------------

<1> Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 118.

Окончательным аргументом во всех спорных случаях является не физическое, а функциональное единство сложной вещи или, как формулируют цивилисты, "не столько внешнее проявление, сколько хозяйственная связь отдельных вещей" <1>. Однако физическая связь компонентов совокупности тоже представляет юридический интерес, так как позволяет во всяком случае сразу предположить их взаимодействие по общему назначению.

--------------------------------

<1> Дорнбергер Г.И. и др. Указ. соч. С. 298.

Во-первых, случаи несовпадения физической и функциональной связи довольно редки. Ведь критерий физической связи основан на более общем принципе - уже упоминавшейся разумности действий и добросовестности участников гражданских правоотношений. Такой трудоемкий процесс, как физическое соединение отдельных предметов, обычно не бесцелен. Он свидетельствует о намерении собственника использовать совокупность по общему назначению, является формой его волеизъявления эксплуатировать и отчуждать вещь именно таким образом - целиком (автомобиль, лодка с присоединенными веслами и мотором). Предполагается, пока не установлено иное, что физически соединенные предметы составляют одну вещь.

Во-вторых, доказательственная ценность критерия физической связи заключается в его большей формальности, очевидности по сравнению с признаком функциональной связи.

При этом отечественный законодатель вполне оправданно не конкретизирует "технологию" физической связи, как это имело место в некоторых зарубежных правовых источниках <1>. Гораздо важнее определить общий юридически значимый характер физической связи элементов сложной вещи.

--------------------------------

<1> В ст. 409 Гражданского уложения Итальянского королевства 1865 г. скрупулезно указывалось: "Признаются... недвижимыми имуществами мельницы, купальни и все другие плавучие строения, если они прикреплены или должны быть прикреплены веревками или цепями к берегу... Означенные мельницы, купальни и плавучие строения рассматриваются как одно целое с строением, для них предназначенным..." (цит. по: Зарудный С. Гражданское уложение Итальянского королевства и русские гражданские законы: Опыт сравнительного изучения системы законодательств. Ч. 1. СПб., 1869. С. 122).

Физическая связь должна быть постоянной <1>, как, например, у двигателя, шасси и иных узлов автомобиля; материнской платы, жесткого диска и иных блоков компьютера; дверей, окон и иных конструкций здания. В самом деле, "если положить рядом друг с другом куски дерева, то ты не скажешь, что они образуют что-нибудь одно - ни дерево, ни тело, ни какую-либо другую непрерывную вещь" <2>. Поэтому еще в римском праве указывалось на то, что аксессуары считаются частью вещи, если закреплены за нею постоянно (скажем, если для постоянного украшения лестницы или комнаты сделано углубление в стене, в которое поставлена статуя) <3>.

--------------------------------

<1> Такое требование имеет философские основания: в синергетике понятие когерентности (связности) означает системное, а не эпизодическое качество (см.: Баранцев Р.Г. Указ. соч. С. 113). Эту мысль в свое время с биологических позиций развивал В.Г. Афанасьев, согласно которому критерий постоянности - объективный для разграничения целого и среды - заключается в участии или неучастии предмета в созидании целостных свойств. Например, воздух в легких не является компонентом организма как единого целого (Афанасьев В.Г. Указ. соч. С. 33).

<2> Аристотель. Метафизика. Ростов н/Д: Феникс, 1999. С. 116.

<3> См.: Дигесты Юстиниана. Т. V. Полут. 2. С. 95.

Если инструмент или иное приспособление зафиксированы при вещи на время (например, насос для откачки воды из-за необычного паводка), то он не считается принадлежностью основной вещи <1>. Немецкий законодатель (§ 97 ГГУ) со свойственной ему тщательностью указывает: "Временное использование одной вещи для обеспечения эксплуатации другой вещи не превращает ее в принадлежность последней" <2>. В ст. 9-313 Единообразного торгового кодекса США дефинитивным признаком принадлежностей признан их постоянный характер <3>. Аналогичный признак - постоянство конструктивной сочлененности - используется и в российском бухгалтерском учете при определении инвентарного объекта <4>.

--------------------------------

<1> См.: Дормидонтов Г.Ф. Система римского права. Общая часть. С. 150; Ефимов В.В. Указ. соч. С. 111; Дигесты Юстиниана. Т. V. Полут. 2. С. 109.

<2> Германское право. Часть первая. Гражданское уложение / Пер. с нем. М.: МЦФЭР, 1996. С. 284. Временные присоединения называются в немецкой цивилистике Scheinbestandteil - "кажущимися составными частями" (см.: Эннекцерус Л. Указ. соч. С. 32; Венкштерн М. Основы вещного права // Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии / Пер. с нем. М.: БЕК, 2001. С. 176).

<3> Единообразный торговый кодекс США / Пер. с англ. М.: МЦФЭР, 1996. С. 371.

<4> На практике возник следующий вопрос. Организация для собственного склада приобрела универсальные сборно-разборные стеллажи высотного хранения, состоящие из 11 секций. Секции между собой соединяются вертикальными стойками на болтах, которые при производственной необходимости можно перегруппировать. Можно ли за единицу бухгалтерского учета основных средств принять стеллажную секцию? По мнению экспертов, если приобретенный стеллаж будет эксплуатироваться только в сборке (11 секций), его можно учитывать как единый инвентарный объект; если же планируется периодическая перегруппировка секций, в том числе объединение их в несколько отдельных стеллажей, целесообразно учитывать в качестве отдельных инвентарных объектов секции стеллажа (Консультант бухгалтера. 2002. N 1. С. 78).

Наконец, в упоминавшемся ранее п. 3.1 Концепции развития гражданского законодательства также предлагается предусмотреть подход, согласно которому временное соединение вещей не должно образовывать единой сложной вещи и прекращать права на соединенные вещи. На наш взгляд, данное предложение должно быть поддержано.

Физическая связь в свою очередь в зависимости от прочности может быть безвозвратной и возвратной.

Для безвозвратной физической связи характерно, что элементы, однажды соединенные таким образом, уже неотделимы друг от друга <1>. Известную аналогию можно провести с биологией: органы и отдельные клетки в многоклеточных организмах существуют только в рамках целого; будучи выделенными из организма, они разрушаются (погибают) <2>.

--------------------------------

<1> Становятся, как говорят философы, "гомогенными целостностями" (Ганзен В.А. Указ. соч. С. 42, 61).

<2> См.: Степин В.С. Указ. соч. С. 6.

Следующая страница

Читайте также:

ИСТОРИЯ О ЗАДАВНЕННОЙ ВЕЩИ

ВЕЩНЫЕ ПРАВА НА ИМУЩЕСТВО И БРЕМЯ ЕГО СОДЕРЖАНИЯ

ВЕЩНЫЕ ПРАВА НА ЖИЛЫЕ ПОМЕЩЕНИЯ

О ВЛАДЕНИИ ПО КОНЦЕПЦИИ РАЗВИТИЯ ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443 (01.03.2016)
Просмотров: 416 | Теги: вещное право | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016