Воскресенье, 31.05.2020, 19:34
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Культура. Общество. Психология

Роль насилия в деструктивном поведении: эмпирическое исследование

К.В.Элоказов

Роль насилия в деструктивном поведении: эмпирическое исследование

В статье на основе теоретических обобщений и результатов эмпирического исследования рассматривается роль насилия в деструктивном поведении. Показано, что роль насилия в деструктивности описывается тремя несопоставимыми позициями. Представители психоаналитического подхода отождествляют насилие и деструктивность, считая разрушительные действия результатом врождённого, инстинктивного стремления к насилию и агрессии. Представители поведенческого направления разотождествляют деструктивность и насилие, считая насилие результатом социального научения. В когнитивных психологических концепциях насилие представляется в качестве средства для достижения деструктивной цели. Формирование целостного представления о роли насилия в деструктивном поведении позволяет выстроить модель прогнозирования и предупреждения проявлений деструктивности.

В статье описываются результаты эмпирического исследования, тестирующего гипотезу об инструментальной роли насилия в деструктивном поведении. Методами исследования выступают анкетирование и стандартизированный самоотчёт. В ходе исследования опрашивается 106 сотрудников служб охраны правопорядка, разделённые на две группы по критерию нормативного / отклоняющегося поведения.

Результаты исследования подтверждают гипотезу - насилие выполняет инструментальную функцию в деструктивном поведении. В частности, установлено: стремление к насилию повышает готовность к осуществлению деструктивного поведения, что проявляется в статистически значимом предпочтении деструктивной стратегии поведения другим стратегиям - конструктивной, реконструктивной или избегающей. Вместе с тем повышение уровня деструктивности не сказывается на насилии по отношению к собственному телу или здоровью, не влияет на готовность к насилию в межличностных отношениях.

Установлено, что предпочтение насилия влияет на склонность к деструктивному поведению у сотрудников с отклоняющимся поведением. По-видимому, готовность к применению насилия может служить маркером отклоняющегося поведения и индикатором риска деструктивности в профессиональных отношениях.

Ключевые слова: деструктивное поведение, насилие, профессиональная деформация, агрессия, девиантное поведение.

 

Введение. Деструктивное поведение является одной из актуальных областей научного исследования. В современных публикациях обсуждаются вопросы генетических, физиологических, социальных предпосылок разрушительных действий, приводящих к войнам, терроризму, убийствам и другим видам социального насилия [2]. Понимание психологии деструктивного поведения - важная с научной и социальной точки зрения задача, позволяющая прогнозировать причины и предупреждать последствия деструктивности [1; 2; 3; 6; 9]. Для современной науки данная задача является междисциплинарной. В настоящее время она решается путём совмещения психологических знаний с методами естественных и социальных наук [5; 10].

Вместе с тем в психологической науке существует вопрос, мешающий выстроить целостную модель деструктивного поведения. Речь идёт о роли насилия в осуществлении деструктивного поведения [3]. Решение этого вопроса является важным, поскольку объясняет, является ли деструктивность эволюционно-определённым и врождённым свойством человека, либо социально-обусловленным, например, заимствуемым посредством обучения. Эти представления базируются на методологически различных предпосылках. Представление об инстинктивности деструктивности разрабатывается в группе психоаналитических теорий [4, с. 208; 5], а при- обретённости - поведенческих и когнитивных [7]. В психоаналитической традиции насилие и деструктивность отождествляются [10], в социально-когнитивной и гуманистической теории, напротив, разводятся [9].

Теоретическое введение. Данная работа посвящена изучению отношений между представлением субъекта о насилии и стремлением к деструктивному воздействию. Оно базируется на социально-когнитивных представлениях о том, что субъект способен дать оценку собственным действиям, понимает причины своих действий [8]. В отличие от психоаналитического или поведенческого подхода, социально-когнитивный подход объясняет проявление агрессии субъекта приобретённым им в процессе научения опытом [9]. В психоанализе считается, что готовность к насилию пропорциональна готовности к разрушению, однако это не всегда так. Деструктивное поведение содержательно и структурно сложнее, чем насилие. Проясним это утверждение.

Во-первых, насилие - это инструмент деструктивного поведения, отношения между ними имеют вид «цель» - «средство»: деструктивная цель достигается посредством насилия и агрессии, сочетающихся друг с другом в причудливые формы - запугивания, травли, шантажа [2]. В целом деструктивное поведение имеет сложное содержание и длительный процесс, нежели насилие или агрессия. Деструктивный ответ на критику выражается в распространении обесценивающей информации об обидчике - клевете, оговорах, сплетнях, поиске возможности поставить его в нелицеприятное положение - заставить отвечать, застать в врасплох [11]. Таким образом, подлинное деструктивное воздействие имеет проактивный, а не реактивный, продолжительный, а не краткосрочный характер. Насилие выступает элементом в модели деструктивного поведения.

Во-вторых, мотив деструктивного поведения лишь отчасти связан с причинением вреда обидчику [6]. Отличие деструктивности от насилия видится в двух взаимосвязанных последствиях: ухудшение социального функционирования объекта воздействия и восстановление социальных параметров субъекта. Другими словами - снижение самооценки обидчика, нанесение урона его репутации, дисфункции его деятельности обязательно должно сочетаться с восстановлением самооценки, репутации субъекта. Ясно, что деструктивное поведение опирается на представление субъекта о себе в глазах окружающих в большей степени, чем насилие или агрессия. Конечно, агрессия и насилие также используются для восстановления самооценки, однако репертуар деструктивного поведения включает широкий набор средств - сплетни, слухи, отвлечение внимания окружающих и прочее. В рамках подобных представлений деструктивная активность используется не только для восстановления самооценки, но и для получения социального признания - например, путем нанесения граффити [1].

В-третьих, деструктивное поведение предполагает выбор объекта и цели, в отличие от агрессии и насилия, где объект задается условиями ситуации. Так, агрессивный ответ почти всегда нацелен на обидчика и крайне редко на его социальное окружение. Насилие нацелено на изменение поведения субъекта и крайне редко - на получение удовлетворения от манипуляции.

Кроме того, объектом деструктивного воздействия могут быть не только окружающие субъекта люди, но и социальные организации - группы, институты, а также его собственное тело и здоровье [2]. Итак, деструктивное поведение - сложный, с точки зрения структуры и содержания вид социальной активности. Насилие в нем играет роль средства, решающего частные задачи общего замысла, связанного с изменениями представлений субъекта о себе, восстановления самооценки, признания окружающими. Данный взгляд на деструктивность разрабатывается на основе социально-интерактивного и социально- когнитивного подходов и имеет методологические ограничения проблемной области, объекта, предмета и методов исследования. В частности, он исключает клинические причины деструктив- ности - психопатические действия, вызванные нарушениями личности, расстройствами эмоций или поведения. При этом проблемное поле не является ограниченным. Деструктивное поведение является органичной частью социальных взаимоотношений, формируемой культурными и социальными практиками. Деструктивная линия начинается с библейских сюжетов (история Каина) и детских сказок (волк в «Красной Шапочке») и продолжается в художественных фильмах («Летят журавли», «Москва слезам не верит»). Модели деструктивной зависти, мести, предательства и саморазрушения транслируются от поколения к поколению. Конечно, введением деструктивного поведения общество преследует цель определить правильную модель поведения - преданности, соучастия, дружбы. Это, впрочем, не исключает возможность обучения зрителя деструктивным стратегиям поведения.

Исследовательская часть. Представленная статья описывает результаты эмпирической проверки отношений между деструктивностью и насилием, обсужденных в теоретической части данной статьи. Насилие и деструктивность отождествляются в психоаналитических концепциях, однако с позиций социально-когнитивного подхода насилие выступает одним из средств достижения деструктивной цели. Исследование проводится на сотрудниках органов охраны правопорядка, поскольку их профессиональная деятельность допускает применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия в интересах защиты жизни, здоровья людей. Практический смысл исследования заключается в тестировании возможности использовать субъективное представление о насилии в качестве индикатора готовности к деструктивному действию.

Объектом эмпирического исследования является деструктивное поведение. Оно определяется как разновидность антиобщественного поведения, признаками деструктивного поведения выступают разрушение социальных качеств объекта, сочетающееся с восстановлением представлений субъекта о себе.

Предметом эмпирического исследования выступает представление о насилии. Оно изучается в параметрах: а) «цель» (чего можно достичь с помощью насилия), б) «объект» (кто подвергается насилию), в) «уместность» (следует ли прибегать к насилию). На основе их обобщения нами рассчитывался параметр «Допустимость применения насилия», оправдывающий применение насилия его эффективностью и уместностью.

Общая гипотеза работы заключается в предположении об инструментальной роли насилия в модели деструктивного поведения. Предполагается, что насилие рассматривается субъектом в качестве средства достижения деструктивных целей по отношению к разным объектам. Частные гипотезы носят статистический характер:

а) переменная «Деструктивное поведение» должна изменяться под влиянием переменной «Насилие», тем самым показывая инструментальную роль насилия;

б) переменная «Деструктивное поведение» не должна статистически значимо влиять на объекты, к которым субъект применяет насилие: собственное тело и здоровье, межличностные отношения и профессиональные роли. Тем самым она будет показывать слияние насилия и деструктивного поведения.

Методы и процедура исследования.

Методы. Методами сбора данных выступали анкетирование и стандартизированный самоотчёт. Использовалась специально разработанная анкета, состоящая из 50 вопросов с выбором из четырех вариантов ответов.

Анкета изучала представление о насилии у опрашиваемых сотрудников. Измерялся общий уровень насилия, а также цель, объект и уместность применения насилия. Переменная «Допустимость применения насилия» рассчитывался путём суммирования положительных ответов об уместности и эффективности насилия. Для этого применялось 6 вопросов относительно обстоятельств и результатов насилия.

Метод самоотчёта представлен опросниками «Деструктивное поведение». Методика оценивает предпочтение субъектом стратегии деструктивного поведения по отношению к другим стратегиям поведения: реконструктивной, конструктивной и избегающей, а также областям воздействия: интрасубъектной (собственное тело, здоровье), интерсубъектной (отношения с близкими людьми), метасубъектной (социально-ролевые отношения).

Методами обработки результатов выступали математико-статистические процедуры оценки нормальности распределения и дисперсионного (одно- и многофакторного) анализа.

Выборка. Исследование выполнялось на выборке сотрудников органов охраны правопорядка, смешанной по полу и возрасту - 106 человек, 55 % мужчины, средний возраст 31,6 года. Сотрудники были разделены на две группы: с отклоняющимся поведением (42 человека) и нормативным (64 человека). Критерием деления выступало нарушение служебной дисциплины, выражавшееся в поступках аддиктивной, агрессивно-конфликтной и других направленностей.

Процедура. Сведения о выраженности переменных собирались посредством индивидуального опроса сотрудников.

Дизайн исследования: сопоставительный. Посредством статистического анализа оценивалось влияние переменной «Допустимость применения насилия» на переменную «Деструктивное поведение», а также влияние переменной «Деструктивное поведение» на переменные объектов социального поведения «Собственное тело, здоровье», «Отношения с близкими людьми», «Социально-ролевые отношения». Влияние опосредующих переменных, в т.ч. пола, возраста, игнорировалось.

Основные результаты

1. Переменная «Деструктивное поведение» статистически значимо изменяется под влиянием переменной «Допустимость насилия». Использовался однофакторный дисперсионный анализ: F крит. (4, 121) = 2,57, p = 0,04. Дисперсии гомогенны (крит. Ливена < 0,02). Влияние обладает большей статистической значимостью в группе сотрудников с отклоняющимся поведением. Сопоставление групп проводилось t-крит. Стьюдента, показавшем статистическую значимость при р < 0,05.

2. Переменная «Деструктивное поведение» оказывает статистически значимое влияние на предпочтение насилия в профессиональных отношениях: F крит. (4, 120) = 2,12, p = 0,051. Дисперсии гомогенны (крит. Ливена < 0,04). Влияние характерно как для сотрудников с отклоняющимся, так и с нормативным поведением. Другие объекты насилия (собственное тело, здоровье, а также межличностные отношения) статистически значимому влиянию переменной деструктивного поведения подвержены не были.

Обсуждение результатов. Исследование направлено на изучение отношений между де- структивностью и применением насилия. Нами проверялась гипотеза об инструментальной роли насилия в деструктивном поведении, а также проявлении деструктивности к различным объектам насилия, таким как собственное тело и его здоровье, ближайшее социальное окружение и профессиональные роли. Полученные результаты частично подтверждают гипотезу, уточняя и ограничивая представления об отношении между насилием и деструктивностью. Однако результаты, по нашему мнению, специфичны и должны проверятся на других социальных и профессиональных выборках.

Во-первых, представление об уместности насилия линейно связано с деструктивностью. Так, у сотрудников, считающих насилие минимально уместным в социальных отношениях, уровень де- структивности принимал минимальные значения по шкале. Сотрудники, предполагавшие насилие эффективным инструментом решения социальных проблем, напротив, имели средние и высокие значения деструктивного поведения.

Следует остановится на различиях в проявлении насилия у сотрудников с девиантным и нормативным поведением. Сотрудники с де- виантным поведением оценивают насилие как более эффективный и результативный инструмент социального поведения, чем сотрудники с нормативным поведением. В рамках их представлений насилие оправдано, если нужно добиться быстрого и качественного результата. Они уверены, что насилие облегчает понимание окружающими их просьб, повышает мотивацию сотрудничества, сказывается на ответственности и исполнительности подчинённых.

Опрошенные сотрудники с нормативным поведением не считают насилие эффективным средством достижения результата. Для них применение насилия к другим людям или к себе является крайней мерой, затрудняющей решение поставленной задачи и скорее мешающей, чем облегчающей взаимодействие с окружающими. Таким образом, сотрудники с нормативным поведением не оправдывают насилие и не стремятся его использовать.

Итак, в рамках нашего исследования получены результаты, показывающие, что субъективное представление о насилии выражено у сотрудников с отклоняющимся поведением. Это позволяет рассматривать отношение к насилию в качестве психологического индикатора риска отклоняющегося поведения.

Во-вторых, результаты эмпирического исследования показывают, что деструктивное поведение не усиливает стремление к применению насилия. Разрушительные действия обследованных сотрудников направлены строго на определённый класс объектов. Другими словами, применение деструктивного поведения к объектам насилия у опрошенных избирательно. Оно распространяется только на область социально-ролевых отношений, предписанных профессиональным контекстом, исключая агрессивное отношение к другим людям или собственному здоровью. На наш взгляд, это свидетельствует о конкретном контексте применения насилия, связанном с правоохранительной деятельностью опрашиваемых. В свою очередь, отсутствие статистически значимых связей между деструктивностью и насилием в отношении себя, межличностных взаимоотношений указывает на достаточный уровень психологического благополучия опрашиваемых.

Заключение. Исследование подтвердило теоретические предположения о возможности использования субъективных представлений о насилии как предикторе деструктивного поведения. При этом было установлено, что социально-культурные переменные оказывают опосредующее влияние на отношения между деструктивностью и насилием. Поэтому дальнейшие исследования отношений между насилием и деструктивностью должны быть направлены на уточнение роли социально-культурных особенностей представителей различных профессиональных групп. Целесообразно изучить отношение между насилием и деструктивным поведением у сотрудников органов внутренних дел, а также определить потенциал измерения субъективных представлений о насилии в качестве индикатора девиантного повеления.

Статья подготовлена при поддержке Российского научного фонда (проект 17-18-01278).

Список литературы

1. Гурова, О. В., Кружкова, О. В. Вандализм как деструктивная стратегия реализации субъект- ности подростка // Педагогическое образование в России. - 2017. - № 3. - С. 115-121.
2. Злоказов, К. В. Деструктивное социальное поведение : монография. - Екатеринбург: Уральский государственный педагогический университет, 2017. - 183 с.
3. Решетников, М. М. Феномен агрессивности в психологии, психиатрии и в социуме // Психотерапия. - 2013. - № 2. - С.2-5.
4. Фрейд, З. По ту сторону принципа наслаждения. Я и Оно. Неудовлетворенность культурой. - СПб.: Алетейя,1998. - 251 с.
5. Фромм, Э. Анатомия человеческой деструктивности / пер. с англ. Э.М. Белятникова, Т.В. Панфилова. - Минск: ООО «Попурри», 1999. - 318 с.
6. Шестакова, Е. Г., Дорфман, Л. Я. Агрессивное поведение и агрессивность личности // Образование и наука. - 2009. - № 7. - С. 51-66.
7. Anderson, C. A; Berkowitz, L.; Donnerstein, E.; Huesmann, L. R.; Johnson, J. D; Linz, D. M.; Neil, M.; Wartella, E. The influence of media violence on youth. // Psychological Science in the Public Interest. - 2003. - № 4 (3). - Р. 81-110.
8. Godin, G., Kok, G. (1996). The Theory of Planned Behavior: A Review of its Applications to Health- Related Behaviors // American Journal of Health Promotion, - 1996. - № 11(2). - Р. 87-98.
9. Huesmann, L. R. The Contagion of Violence: The extent, the processes, and the outcomes. // The Social and Economic Costs of Violence. - Washington, DC: The National Academies Press. - 2012. - № 1. - P. 63-83.
10. Klein, M. A contribution to the psychogenesis of manic-depressive states // International Journal of Psychoanalysis. - 1935. - № 16. - Р. 145-174.
11. Lo, W. T., Cheng, H. K. C., Wong, S. W. D., Rochelle, L. T., Kwok, I. S. Self-esteem, self-efficacy and deviant behavior of young people in Hong Kong // Advances in Applied Sociology. – 2011. – № 1 (1). – Р. 48–55.

Источник: Научно-теоретический журнал «Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России» № 4 (80) 2018 г.


Категория: Культура. Общество. Психология | Добавил: x5443 (10.04.2020)
Просмотров: 31 | Теги: деструктивное поведение | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2020 Обратная связь