Суббота, 03.12.2016, 07:38
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Решение ЕСПЧ от 06.07.2010 "По вопросу приемлемости жалобы N 65389/09 дело "Франс Корнелис Адрианус Ван Анраат (Часть 6)

B. Предполагаемое нарушение статьи 7 Конвенции

 

71. Заявитель жаловался согласно "статье 6 и/или статье 7 Конвенции", что статья 8 Закона о военных преступлениях в части, касающейся международного права, не соответствует требованию о том, что преступные деяния должны описываться с достаточной точностью.

Статья 6 Конвенции (в соответствующей части) и статья 7 Конвенции предусматривают следующее:

"Статья 6

При предъявлении ему... любого уголовного обвинения каждый имеет право на справедливое... разбирательство... беспристрастным судом...

Статья 7

1. Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления.

2. Настоящая статья не препятствует осуждению и наказанию любого лица за совершение какого-либо деяния или бездействие, которое в момент его совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами".

72. Заявитель утверждал, во-первых, что Верховный суд не должен был устанавливать, что расплывчатость статьи 8 Закона о военных преступлениях была "неизбежной". По его мнению, доказательство противного содержалось в статьях 5 и 6 Закона о международных преступлениях, который заменил Закон о военных преступлениях в 2003 году. Положения последнего указанного нормативного акта были очень точными, фактически они, конкретно перечисляя запрещенные действия, включая как имеющие отношение к настоящему делу преднамеренное причинение тяжелых страданий (подпункт "c" пункта 1 статьи 5), использование отравленного оружия (подпункт "g" пункта 5 статьи 5) и даже насильственных похищений (подпункт "i" пункта 1 статьи 4).

73. Во-вторых, заявитель жаловался на общий и неопределенный характер ссылки в статье 8 Закона о военных преступлениях на обычаи войны, и что могут возникнуть сомнения в отношении существования в какое-либо конкретное время, а также в отношении наличия возможности ознакомления с нормами обычного международного права и их предсказуемости в части последствий.

74. В-третьих, заявитель утверждал, что Женевский протокол 1925 года утратил всякую юридическую силу, которую он еще имел, поскольку уже не отражал реалии современной войны. По его мнению, применение Ираком горчичного газа как средства ведения войны с моральной или правовой точки зрения не отличалось от применения вооруженными силами Соединенных Штатов Америки напалма (зажигательного оружия) во время войны во Вьетнаме (1959 - 1975 годы) и было еще более незначительным по сравнению с обладанием ядерным оружием небольшим количеством государств и его фактическим применением против врага в 1945 году. В данных обстоятельствах, по его мнению, от него невозможно было ожидать во время ирано-иракской войны осознания того, что он действовал незаконно в связи со своей коммерческой деятельностью.

75. При выполнении своих обязанностей в делах, вытекающих из жалобы, поданной в соответствии со статьей 34 Конвенции, Европейский Суд должен ограничиться, насколько возможно, рассмотрением конкретного дела, представленного на рассмотрение.

76. Зажигательное и ядерное оружие является объектами отдельных режимов, не имеющих отношения к настоящему делу (см. §§ 34 и 41 настоящего Решения). Таким образом, сравнение заявителем горчичного газа с напалмом и ядерным оружием не имеет отношения к делу, рассматриваемому Европейским Судом.

77. В связи с этим Европейский Суд может рассматривать вопрос только о том, был ли заявитель виновен в совершении "преступления" в связи с действиями, которые являлись бы "уголовным преступлением согласно внутригосударственному и международному праву" в то время, когда они были совершены.

78. В Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кононов против Латвии" (Kononov v. Latvia) (жалоба N 36376/04, ECHR 2010-... §§ 185 - 187) Европейский Суд установил следующие применимые принципы:

"...185. Гарантии, предусмотренные статьей 7 Конвенции, являются существенным элементом принципа верховенства права и занимают важнейшее место в системе защиты прав человека, установленной Конвенцией, что подчеркивается тем фактом, что отступления от них согласно статье 15 Конвенции в случае войны или при иных чрезвычайных обстоятельствах не допускаются. Как следует из предмета и цели данной статьи, ее следует толковать и применять таким образом, чтобы она обеспечивала эффективные гарантии, препятствующие произвольному уголовному преследованию лица, его осуждению и наказанию. Соответственно, статья 7 Конвенции не ограничивается запретом придания обратной силы уголовно-правовым нормам, если это противоречит интересам обвиняемого: она также содержит более общий принцип, согласно которому определять состав преступления и устанавливать наказание за него может только закон (nullum crimen, nulla poena sine lege <13>), а также принцип того, что закон не должен широко толковаться в ущерб интересам обвиняемого, например, по аналогии. Отсюда следует, что во внутригосударственном законе должен быть четко определен состав преступления. Это требование выполняется, когда, исходя из формулировки соответствующей правовой нормы, человек может определить, прибегнув в случае необходимости к ее судебному толкованию или к консультации профессионального юриста, за какие действия или бездействие он может быть привлечен к уголовной ответственности.

--------------------------------

<13> Nullum crimen, nulla poena sine lege (лат.) - нет преступления и нет наказания без закона (примеч. переводчика).

 

Понятие "право", употребляющееся в статье 7 Конвенции, соответствует аналогичному понятию, которое используется в других статьях Конвенции, и охватывает писаное право, равно как и судебную практику, и подразумевает качественные требования, в том числе требования доступности и предсказуемости. Говоря, в частности, о предсказуемости, Европейский Суд напоминает, что, как бы четко ни были сформулированы правовые нормы, в том числе и нормы уголовного закона, в любой правовой системе неизбежно присутствует элемент их судебного толкования. Всегда будет существовать необходимость прояснения нечетких моментов и адаптации правовых норм к меняющимся обстоятельствам. Действительно, в некоторых государствах - участниках Конвенции прогрессивное развитие уголовного права посредством судебного правотворчества общепризнанно и является необходимым элементом правовой традиции. Статья 7 Конвенции не может рассматриваться как исключающая постепенное прояснение правил привлечения к уголовной ответственности посредством судебного толкования по каждому конкретному случаю, если результат такого толкования соответствует характеру совершенного преступления его можно с достаточными основаниями предвидеть (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Штрелец, Кесслер и Кренц против Германии" (Streletz, Kessler and Krenz v. Germany) жалобы N 34044/96, 35532/97 и 44801/98, ECHR 2001-II, § 50, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "K.-H.W. против Германии" (K.-H.W. v. Germany), жалоба N 37201/97, ECHR 2001-II (извлечения), § 85, Постановление Европейского Суда по делу "Йоргич против Германии" (Jorgic v. Germany) от 12 июля 2007 г., жалоба N 74613/01, §§ 101 - 109, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Корбей против Венгрии" (Korbely v. Hungary) от 19 сентября 2008 г., жалоба N 9174/02, §§ 69 - 71).

186. Наконец, оба пункта статьи 7 Конвенции взаимосвязаны и подлежит толкованию согласованным образом (см. Решение Европейского Суда по делу "Тесс против Латвии" (Tess v. Latvia) от 12 декабря 2002 г., жалоба N 34854/02). С учетом сути настоящего дела и использования законов и обычаев войны, применявшихся до и во время Второй мировой войны, Европейский Суд считает уместным напомнить, что, как показывает история разработки Конвенции, цель пункта 2 статьи 7 Конвенции заключается в том, чтобы уточнить, что статья 7 Конвенции не затрагивает законы, принятые в совершенно исключительных обстоятельствах в конце Второй мировой войны для наказания, в частности, за военные преступления, соответственно, она никоим образом не оценивает эти законы ни с юридической, ни с моральной точки зрения (см. Решение Комиссии по правам человека по делу "X. против Бельгии" (X. v. Belgium) от 20 июля 1957 г., жалоба N 268/57, Yearbook 1, p. 241). В любом случае Европейский Суд далее отмечает, что определение военных преступлений, содержащееся в пункте "b" статьи 6 Устава Нюрнбергского международного военного трибунала, считалось выражением международных законов и обычаев войны, как их понимали по состоянию на 1939 год (см. §§ 118 и 207 настоящего Постановления).

187. Европейский Суд рассмотрит дело с точки зрения пункта 1 статьи 7 Конвенции. При этом ему не требуется решать вопрос о личной уголовной ответственности заявителя, так как этим должны заниматься прежде всего латвийские суды. Скорее, пункт 1 статьи 7 Конвенции ставит перед Европейским Судом две задачи: во-первых, установить, имелись ли с учетом состояния, в котором находилось законодательство 27 мая 1944 г., достаточно четкие правовые основания для осуждения заявителя за военные преступления, а, во-вторых, установить, были ли эти преступления предусмотрены законодательством с достаточной степенью доступности и предсказуемости, чтобы 27 мая 1944 г. заявитель мог сознавать, за какие действия или бездействие он может быть привлечен к уголовной ответственности, и соответствующим образом регулировать свое поведение (см. упоминавшиеся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Штрелец, Кесслер и Кренц против Германии", § 51, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "K.-H.W. против Германии", § 46, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Корбели против Венгрии", § 73)...".

79. В той части, в которой заявитель основывает свою жалобу на статье 6 Конвенции, Европейский Суд напоминает, что в первую очередь внутригосударственные власти, а именно суды, должны толковать и применять внутригосударственное законодательство. Это применяется также и в случаях, когда внутригосударственное право ссылается на нормы общего международного права или международных соглашений (см., в частности, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Маркович и другие против Италии" (Markovic and Others v. Italy), жалоба N 1398/03, ECHR 2006-XIV, § 108). Таким образом, Европейский Суд считает, что более целесообразно рассматривать эту жалобу в соответствии со статьей 7 Конвенции.

80. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что в данном деле не возникало каких-либо вопросов доступности соответствующего законодательства. Жалоба заявителя, сведенная к своей сути, заключается в том, что внутригосударственной норме права, согласно которой заявитель был осужден, не хватало характеристики предсказуемости в той мере, в которой она при материальном применении основывалась на стандартах общего международного права, которые оспаривает заявитель.

81. Пределы понятия предсказуемости в большой степени зависят от содержания нормативного акта, области, к которой он относится, а также численности и ситуации тех, для кого он предназначен. Закон может соответствовать требованию предсказуемости, даже если соответствующему лицу может понадобиться правовая помощь, чтобы оценить в степени, разумной с учетом обстоятельств, последствия, которые данное действие может повлечь за собой. Это особенно верно, когда речь идет о лицах, занимающихся профессиональной деятельностью, привыкших проявлять предельную осмотрительность при осуществлении своей деятельности. В связи с этим можно ожидать, что они особо тщательно оценивают имеющиеся риски, сопряженные с этой деятельностью (см. Постановление Европейского Суда по делу "Кантони против Франции" (Cantoni v. France) от 15 ноября 1996 г., Reports 1996-V, § 35).

82. Заявитель был осужден Апелляционным судом за соучастие в преступлениях, запрещенных статьей 8 Закона о военных преступлениях, а именно, во-первых, нарушении законов и обычаев войны, совершенном Саддамом Хусейном, Али Хассаном аль-Маджид аль-Тикрити и другим лицом или другими лицами в немеждународном или международном конфликте в части проведения газовых атак против курдского населения на севере Ирака, в г. Халабдже и других местах (первое альтернативное обвинение), и, во-вторых, в нарушении законов и обычаев войны, совершенном Саддамом Хусейном, Али Хассаном аль-Маджид аль-Тикрити и другим лицом или другими лицами в международном конфликте в части проведения газовых атак на территории Ирана и в приграничных областях Ирака, прилегающих к Ирану. Определяя применимые "законы и обычаи войны", Апелляционный суд ссылался на обычное международное право, в частности, на запрет применения химического оружия, яда или отравленного оружия, применение удушливых или отравляющих газов, на запрет причинения излишних страданий и запрет нападений на гражданское население и на участников боевых действий без разбора, на Женевский газовый протокол 1925 года, на статью 3, общую для четырех Женевских конвенций 1949 года, и только в связи с первым альтернативным обвинением на статью 147 Четвертой Женевской конвенции (см. § 13 настоящего Решения).

83. Возвращаясь к первому доводу заявителя, а именно к замене статьи 8 Закона о военных преступлениях статьями 4 - 6 Закона о международных преступлениях, содержащими гораздо более подробные перечни данных, Европейский Суд отмечает, что логическим следствием принципа общего применения законов является то, что их формулировка не всегда является абсолютно точной. Одним из технических стандартов регулирования нормами права является использование общих категорий в противовес исчерпывающим спискам. Однако выбор правовой техники является исключительной сферой деятельности внутригосударственного законодателя. В принципе этот выбор избегает внимания Европейского Суд, задача которого в делах по жалобам, поданным в соответствии со статьей 34 Конвенции, не может быть шире, чем решение вопроса о том, соответствовало ли Конвенции примененное в конкретном деле законодательство (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Кантони против Франции", §§ 32 - 33).

84. Далее Европейский Суд переходит к жалобе заявителя, основанной на предполагаемом отсутствии точности в применявшихся нормах международного права, на которые ссылался Апелляционный суд.

85. В статье 6 Устава Международного военного трибунала (см. § 27 настоящего Решения) в числе преступлений, которые входили в юрисдикцию данного трибунала, перечислены "Военные преступления, а именно нарушение законов и обычаев войны [в том числе, но не исключительно] убийство [и] жестокое обращение... с гражданским населением оккупированной территории..." (пункт "b" статьи 6) и "Преступления против человечества [в том числе, но не исключительно] убийство, истребление... и бесчеловечные акты, совершаемые в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам в целях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутригосударственного законодательства страны, где они были совершены, или нет" (пункт "c" статьи 6). То, что за эти преступления международными правовыми нормами было предусмотрено наказание, было признано Комиссией по международному праву в Нюрнбергских принципах (Принципы I и VI, см. § 29 настоящего Решения).

86. Жалоба заявителя напрямую затрагивает Женевский газовый протокол 1925 года и нормы обычного международного права, указанные Апелляционным судом.

87. Женевский газовый протокол 1925 года был строго обязателен для исполнения обеими воюющими сторонами во время ирано-иракской войны, как и для Королевства Нидерландов (см. § 24 настоящего Решения). Ничто не заставляет предположить, что он утратил силу, как утверждает заявитель. Фактически, верно прямо противоположное.

88. Как разъяснил Международный Суд в своих Постановлениях по "континентальному шельфу Северного моря" и о "военной и полувоенной деятельности в и против Никарагуа" ("Никарагуа против Соединенных Штатов Америки" (Nicaragua v. United States of America)) (см. §§ 35 и 36 настоящего Решения), для договорного положения возможно стать обычным международным правом. Для этого необходимо, чтобы соответствующее положение, во всяком случае теоретически, по существу носило нормотворческий характер, который мог рассматриваться как формирующий основу общего верховенства закона, чтобы имелась сложившаяся практика государства и чтобы имелось доказательство убежденности в том, что эта практика делается необходимой в силу наличия требующего ее закона (opinio juris sive necessitatis).

89. Нормотворческий характер Женевского газового протокола 1925 года не вызывает никаких сомнений. Данный протокол был открыт для подписания во время, когда еще было свежо в памяти применение ядовитых химических веществ на европейских полях сражений, с ясной целью, определенной в его преамбуле, что запрет на любое такое использование в будущем должен быть "повсеместно признан частью международного права, равно обязательным для совести и практики народов" (см. § 23 настоящего Решения).

90. Далее Европейский Суд отмечает, что с 1972 года многие государства, которые ратифицировали Женевский протокол 1925 года с оговоркой неприменения первыми, сняли свои оговорки, тем самым выразив свое согласие быть связанными безоговорочно. Кроме того, в 1972 году был открыт для подписания новый конвенционный инструмент, Конвенция по биологическому оружию (см. § 37 настоящего Решения), которая прямо подтверждает запрет, содержащийся в Женевском газовом протоколе 1925 года (см. § 39 настоящего Решения). К началу ирано-иракской войны значительное большинство существовавших тогда государств ратифицировали этот договор или присоединились к нему, другие сделали это во время войны (см. § 38 настоящего Решения). Европейский Суд рассматривает эти события как доказательство не только практики государств, соответствующей норме протокола 1925 года, но и как доказательство opinio juris. Выпуск рядом правительств инструкций для своих вооруженных сил, запрещающих использование (или применение первыми) химического оружия (см. § 40 настоящего Решения), усиливает данную точку зрения, как и история составления Конвенции по химическому оружию (см. § 51 настоящего Решения).

91. В заключение Европейский Суд должен принять во внимание неоднократное осуждение Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций (см. §§ 42 - 46 настоящего Решения) и Советом Безопасности Организации Объединенных Наций (см. §§ 47 - 50 настоящего Решения) ирано-иракской войны за использование в этой войне химического оружия.

92. Таким образом, Европейский Суд считает, что в то время, когда заявитель поставлял тиодигликоль Правительству Ирака, существовала норма общего международного права, запрещающая применение горчичного газа в качестве оружия войны в международном конфликте.

93. Европейский Суд далее отмечает, что в части жалоб заявителя на отсутствие правовой основы для осуждения его за соучастие в нападениях на территории Ирака, в решении Апелляционного суда нападения в приграничных районах четко указаны как имевшие место в ходе международного вооруженного конфликта между Ираном и Ираком. В той мере, в которой заявитель поставил бы этот вывод под сомнение, Европейский Суд отмечает, что его задачей не является выступать в качестве суда апелляционной инстанции или, как иногда говорят, в качестве суда четвертой инстанции в отношении решений, принятых внутригосударственными судами: именно внутригосударственные суды должны толковать и применять соответствующие нормы внутригосударственного процессуального или материального права. Кроме того, внутригосударственные суды находятся в лучшем положении для оценки достоверности доказательств и их относимости к рассматриваемым по делу вопросам (см. среди других примеров Постановление Европейского Суда по делу "Видаль против Бельгии" (Vidal v. Belgium) от 22 апреля 1992 г., Series A, N 235-B, § 33, Решение Европейского Суда по делу "Вернон против Соединенного Королевства" (Vernon v. United Kingdom), жалоба N 38753/97, ECHR 1999-VI, Решение Европейского Суда по делу "Мельничук против Украины" (Melnychuk v. Ukraine), жалоба N 28743/03, ECHR 2005-IX, и из недавних примеров Постановление Европейского Суда по делу "Шалимов против Украины" (Shalimov v. Ukraine) от 4 марта 2010 г., жалоба N 20808/02, § 67, и Решение Европейского Суда по делу "Рупар против Словении" (Rupar v. Slovenia) от 18 мая 2010 г., жалоба N 16480/02).

94. В любом случае, даже если предположить, что военные действия на территории Ирака являлись частью конфликта, не носящего международный характер, Европейский Суд отмечает, что общая статья 3 Женевских конвенций 1949 года (см. § 31 настоящего Решения) была и остается строго обязательной для Ирака и для Королевства Нидерландов. Кроме того, Европейский Суд указывает на решение, принятое Апелляционной палатой Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии 2 октября 1995 г. в отношении ходатайства защиты о промежуточной апелляции по вопросу юрисдикции в деле "Прокурор против Душко Тадича" (дело N IT-94-1) (см. § 56 настоящего Решения), отмечая наличие в рассматриваемое время нормы международного обычного права, запрещающей применение государствами химического оружия против гражданского населения на их собственной территории.

95. Статья 146 Конвенции (IV) о защите гражданского населения во время войны, которая в течение всего соответствующего времени была строго обязательна для исполнения Ираком и Королевством Нидерландов, обязывает Высокие Договаривающиеся Стороны предавать своему суду или передавать суду другой заинтересованной стороны лиц, подозреваемых в совершении или приказавших совершить действия, запрещенные данной статьей. К ним относятся "умышленное убийство... или бесчеловечное обращение... преднамеренное причинение страданий или серьезных телесных повреждений, нанесение ущерба здоровью..." (см. § 32 настоящего Решения).

96. В заключение нельзя утверждать, что в период совершения заявителем действий, повлекших, в конечном счете, судебное преследование, существовала неясность относительно криминального характера использования горчичного газа как в отношении противника в международном конфликте, так и в отношении гражданского населения приграничных районов, пострадавших от международного конфликта. В связи с этим было разумно ожидать, что заявитель знал положения закона и в случае необходимости воспользовался бы соответствующим советом (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Кантони против Франции", § 35).

97. Из вышеизложенного следует, что данная жалоба также является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

признал жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.

 

Председатель Палаты Суда

Йозеп КАСАДЕВАЛЬ

Секретарь Секции Суда

Сантьяго КЕСАДА

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5   Часть 6

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (27.11.2015)
Просмотров: 141 | Теги: ЕСПЧ, европейский суд, права человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016