Пятница, 24.02.2017, 13:44
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

ПЫТКИ КАК СПОСОБ ПОЛУЧЕНИЯ «ДОКАЗАТЕЛЬСТВ» ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ

С.А. Гордейчик, судья Волгоградского областного суда, кандидат юридических наук

ПЫТКИ КАК СПОСОБ ПОЛУЧЕНИЯ «ДОКАЗАТЕЛЬСТВ» ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ

В России, как и во всех цивилизованных странах, человек признан высшей ценностью. Права и свободы человека и гражданина являются наиболее охраняемым объектом, что закреплено в различных международно-правовых и отечественных нормативных актах. Согласно ст. 3 Конвенции «О защите прав и основных свобод человека» от 4 ноября 1950 года, ратифицированной Российской Федерацией 30 марта 1998 года, никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию (аналогичное положение закреплено в ч. 2 ст. 21 Конституции РФ).

Однако на практике приходится сталкиваться с иной ситуацией, особенно часто - на стадии предварительного расследования. Наша правоохранительная система своими корнями уходит в советский период. В то время к лицам, подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, применялись пытки как средство получения признательных показаний. Историки ссылаются на секретную инструкцию И. В. Сталина о применении пыток к «врагам народа»[1]. Материалы рассекреченных дел периода массовых репрессий не оставляют никаких сомнений в том, что признательные показания в совершении преступлений были получены в результате незаконного физического воздействия.

В последующий период практически ничего не изменилось, официально запрещалось какое-либо насилие к лицам, привлекаемым к уголовной ответственности, а неофициально оно продолжало применяться. Достаточно вспомнить известнейшее дело А. Чикатило, по которому до задержания настоящего преступника были осуждены несколько человек, один из которых – к высшей мере наказания. Причем практически все они «добровольно и чистосердечно» признавались в совершенных деяниях[2].

В наши дни ситуация коренным образом не поменялась. Однако это обстоятельство стыдливо замалчивается, должностные лица правоохранительных органов делают вид, что ничего подобного в их практике не существует. Однако отмахнуться или скрыть эту проблему уже не представляется возможным.

При рассмотрении уголовных дел в судах очень часто можно услышать заявление подсудимых о применении в отношении них незаконных методов ведения следствия. Особенно часто это происходит по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях, совершенных в условиях неочевидности. Нередко подобные заявления звучат из уст неоднократно судимых лиц, имеющих четкую антисоциальную направленность.

В настоящее время проверка подобных заявлений осуществляется прокуратурой как органом, надзирающим за соблюдением законов при производстве оперативно-розыскных мероприятий, дознания, следствия. В свою очередь, прокуратура поручает проведение проверки следственному комитету. В ходе этой проверки проводится медицинское освидетельствование лица, заявившего о применении в отношении него пыток, опрашиваются должностные лица, на которых данное лицо указывает. В результате проверочных действий, как правило, никаких следов на теле не выявляется, поскольку не каждое насилие оставляет видимые следы, а иногда они успевают исчезнуть, так как проходит ни один день или месяц с момента физического воздействия до освидетельствования. Должностные лица, о которых сообщает пострадавший, отрицают факты применения насилия. Проверка заканчивается вынесением постановления об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием либо события, либо состава преступления.

Суд, давая оценку показаниям подсудимого, который в суде отказался от своих признательных показаний на следствии, чаще всего за основу берет его первоначальные признательные показания, а не те показания, которые дает подсудимый в суде, обосновывая свою позицию материалами проведенной проверки.

Участие защитника на стадии предварительного следствия не может быть гарантией против применения пыток, поскольку последние применяются чаще всего в отсутствие защитника.

В итоге мы имеем высокую раскрываемость преступлений, ориентацию органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, на получение признательных показаний от задержанных, а не на поиск преступников и доказательств их виновности, привлечение к ответственности невиновных лиц, недоверие общества в целом к работе правоохранительной системы.

Сложившееся положение нельзя признать удовлетворительным. Как бы ни старались сотрудники прокуратуры и следственного комитета бороться с пытками на предварительном следствии, сколь суровыми бы ни были приговоры судов в отношении должностных лиц, допустивших превышение должностных полномочий и привлеченных к ответственности, это ситуацию в корне не поменяет.

В чем же причина? Ответ на данный вопрос достаточно прост. Существует хоть незаконный, но весьма значимый интерес в применении пыток как способа получения доказательств: не нужно тратить силы на поиск других лиц, можно не совершенствовать технику обнаружения и изъятия следов, не следует тратить средства на повышение уровня образования и профессиональной подготовки сотрудников, когда достаточно просто получить признание в совершении преступления, что, по сложившейся практике, является основным доказательством вины.

Позиция прокуратуры достаточно прозрачна. Поскольку в ее компетенцию входит не только надзор за соблюдением законности в ходе производства дознания и предварительного следствия, но и уголовное преследование, то в целом она не заинтересована в исключении из числа доказательств виновности признательных показаний. Об этом свидетельствует практика поддержания обвинения, по которой государственные обвинители всегда возражают против удовлетворения ходатайств стороны защиты об исключении из числа доказательств показаний подозреваемых, обвиняемых, данных в ходе досудебного производства, при условии, если в них содержится признание в совершении преступления.

С сожалением приходится констатировать тот факт, что далеко не все судьи готовы принять на себя ответственность и исключить из числа доказательств виновности признательные показания подозреваемого, обвиняемого в случае заявления последним о применении в отношении него незаконных методов ведения следствия. Это происходит потому, что в настоящее время суд до конца не освобожден от обязанности поддержания обвинения.

Косвенно на сложившуюся ситуацию влияет позиция Верховного Суда РФ по вопросу об оценке явки с повинной, как обстоятельству, смягчающему наказание. Согласно ст. 142 УПК РФ, явка с повинной - добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении, при этом она расценивается как повод для возбуждения уголовного дела. Однако Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 2 от 11 января 2007 года «О практике назначения судами российской Федерации уголовного наказания»[3] дал расширительное толкование данному обстоятельству, указав следующее. «Сообщение о преступлении, сделанное лицом после его задержания по подозрению в совершении преступления, не исключает признания этого сообщения в качестве смягчающего наказание обстоятельства. Если же органы следствия располагали сведениями о преступлении (показаниями потерпевших, свидетелей, процессуальными документами и т.п.) и задержанному лицу было известно об этом, то подтверждение им факта участия в совершении преступления не может расцениваться как явка с повинной, а признается в качестве иного смягчающего наказание обстоятельства (например, изобличение других участников преступления).

Если сообщение лица о совершенном с его участием преступлении в совокупности с другими доказательствами положено судом в основу обвинительного приговора, то данное сообщение может рассматриваться как явка с повинной и в том случае, когда лицо в ходе предварительного расследования или в судебном заседании изменило свои показания.

Сообщение лица, задержанного по подозрению в совершении конкретного преступления, об иных совершенных им преступлениях, неизвестных органам уголовного преследования, следует признавать как явку с повинной и учитывать при назначении наказания при осуждении за эти преступления».

На практике явке с повинной уделяется особое, и, на мой взгляд, чрезмерное внимание. Во-первых, она признается доказательством наряду с другими материалами дела, хотя прямо не указана в ч. 2 ст. 74 УПК РФ. Во-вторых, в отличие от других доказательств, форма получения которых четко прописана в УПК РФ, каких-либо особых требований в законодательстве к явке с повинной не содержится. Явка с повинной нередко именуется «чистосердечным признанием», «заявлением о совершении преступления», «чистосердечным раскаянием» и т.п. Явиться с повинной можно фактически к любому лицу, которое работает в системе правоохранительных органов (оперативный сотрудник, следователь, дознаватель, прокурор). В-третьих, при даче явки с повинной на правоохранительные органы не возложена обязанность обеспечения соответствующего лица защитником. В-четвертых, существует своеобразная практика исследования и оценки явки с повинной. В отличие от других доказательств, она подлежит учету независимо от того, исследовалась ли она в судебном заседании. Даже если стороны не ходатайствовали об ее исследовании, суд все равно обязан ее учесть при назначении наказания. Абсурдность ситуации налицо, причем это становится очевидным, когда подсудимый и защитник заявляют ходатайство об исключении явки с повинной из числа доказательств по делу, государственный обвинитель против этого возражает, а суд отказывает в удовлетворении названного ходатайства.

Представляется, что необходимо лишить сторону обвинения возможности реализовывать обозначенный незаконный интерес, что автоматически приведет к бессмысленности применения пыток как способа получения признательных показаний. Прежде всего, необходимо освободить суд от обязанности поддержания обвинения, целиком передав эту функцию прокурору и потерпевшему.

Следует изменить оценку явки с повинной и признательных показаний. Здесь может пригодиться опыт работы суда присяжных в современной России. Присяжные чаще всего мысленно исключают явку с повинной и признательные показания подозреваемых, обвиняемых и основывают свой вердикт на иных доказательствах. Нередко оправдательные вердикты выносятся потому, что, кроме признательных показаний и явки с повинной, у стороны обвинения не имеется иных доказательств. Подобная практика вызвала крайне негативную реакцию со стороны правоохранительных органов и, в первую очередь прокуратуры, которые развернули в прессе кампанию по дискредитации суда присяжных, прикрывая собственное неумение работать рассуждениями о неготовности России к данной форме судопроизводства. 30 декабря 2008 г. были внесены изменения в УПК РФ, согласно которым, дела о преступлениях террористической направленности изъяты из подсудности суда присяжных. Ярким аргументом для этого послужил тот факт, что за месяц до нападения на школу в г. Беслане Н. Кулаев был оправдан коллегией присяжных заседателей при рассмотрении дела Астраханским областным судом по обвинению в совершении террористического акта на рынке. Это, по моему мнению, является шагом назад на пути становления цивилизованного правосудия в России.

Есть основания полагать, что обычному суду при рассмотрении уголовных дел целесообразно использовать опыт суда присяжных, и в случае заявления подсудимым в суде о применении в отношении него незаконных методов ведения следствия исключать и явку с повинной, и признательные показания из числа доказательств вины. Действующий УПК РФ уже сейчас позволяет суду это делать. Согласно ст. 46, 47 УПК РФ, дача показаний является правом подозреваемого и обвиняемого. Если это является правом последнего, то логически из этого вытекает право отказаться от этих показаний впоследствии, что должно влечь их юридическую ничтожность.

Также не лишним будет вспомнить, что показания подозреваемого и обвиняемого на предварительном следствии является доказательством стороны защиты. По этим причинам оно в соответствии с принципом состязательности, закрепленным в ст. 15 УПК РФ, должно исследоваться судом только по ходатайству подсудимого и его защитника.

Предвижу возражения оппонентов и их ссылку на ст. 276 УПК РФ, которая допускает оглашение показаний подсудимого, данных при производстве предварительного расследования, по ходатайству, в том числе, государственного обвинителя при наличии противоречий с показаниями, данными в судебном заседании. В этой связи хотелось бы отметить, что названная статья противоречит принципу состязательности, а потому не должна применяться.

Практика исключения из числа доказательств явки с повинной и признательных показаний в случае их неподтверждения в суде подсудимым будет иметь определенные положительные последствия. Во-первых, это сделает бессмысленным применение пыток как способа получения «доказательств» и будет способствовать исключению подобной практики из работы правоохранительных органов. Во-вторых, это сориентирует правоохранительные органы на поиск иных доказательств виновности. В-третьих, это сократит сроки предварительного расследования, поскольку отпадет необходимость в проведении бесконечных допросов, очных ставок, проверок показаний на месте с участием подозреваемого, обвиняемого.

В перспективе следует внести изменения в ч. 2 ст. 74 УПК РФ, исключив из числа доказательств показания подозреваемого и обвиняемого на стадии предварительного расследования, и оставить показания подсудимого, данные в суде.

Все перечисленное, по моему мнению, позволит без существенных материальных, организационных, кадровых затрат избавиться от такого позорного явления, как пытки на стадии предварительного расследования, и создать основу для построения цивилизованного правосудия.

К содержанию

Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443x (19.04.2013)
Просмотров: 1045 | Теги: СВОБОДЫ, ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ, права, пытки, преступлении | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017