Суббота, 25.02.2017, 09:48
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Культура. Общество. Психология

ПРОБЛЕМНОЕ ПОЛЕ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕГИОНАЛЬНОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ: ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ АСПЕКТЫ (НА ПРИМЕРЕ СЕВЕРО-ВОСТОКА РОССИИ)

О.В.Бадальянц, А.В.Фещенко

ПРОБЛЕМНОЕ ПОЛЕ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕГИОНАЛЬНОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ: ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ АСПЕКТЫ (НА ПРИМЕРЕ СЕВЕРО-ВОСТОКА РОССИИ)

 К проблематике образа жизни в настоящее время обращаются исследователи в различных научных отраслях: социологи, психологи, демографы, политики, экономисты и т. д. Актуальность обусловлена целым рядом обстоятельств, связанных с революционными изменениями в социальной жизни россиян, начиная с 80-90-х гг. XX в. Появились новые вопросы, связанные с современными реалиями, например, как соотносятся понятия «образ жизни», «стиль жизни», «уровень жизни», «качество жизни», «социальные практики»; какими параметрами характеризуется образ жизни в регионах и др. В 1980-1990-х гг. была предпринята успешная попытка перехода от исследования отдельных сфер жизнедеятельности к построению эмпирически верифицируемых моделей образа жизни (И. В. Бестужев-Лада, Ж.Т. Тощенко, Т. И. Заславская, А.А. Возьмитель и др.). Были выявлены актуальные тенденции: приватизации жизни, формирование, а затем и превалирование семейно- бытовых ориентаций над общественно-производственными, незаинтересованность людей в эффективности своего труда, отсутствия его связи с заработком, разделение образа жизни на публичную и частную жизнь. Возрастание названных тенденций, начало распада унифицированного советского образа жизни, наконец, полный его распад, сопровождавшийся «фрустрацией, экзистенциальным вакуумом, утратой смысла жизни» [1, с. 98].

В понимании образа жизни четко прослеживаются новые тенденции. Образ жизни - устойчивые формы социального бытия, совместной деятельности людей, типичные для исторически конкретных социальных отношений, формирующиеся в соответствии с генерализированными нормами и ценностями, отражающими эти отношения. Он возникает в результате реализации и последующей объективации тех или иных многообразных способов и (или) стилей жизни, проявления модальной личности, воспроизводящей определенное отношение к миру, характерное для доминирующих моделей жизнедеятельности и консолидирующее основные сегменты социального пространства. А.А. Возьмитель обращает внимание на то, что многие определения образа жизни ограничивают его содержание только жизнедеятельностью, оставляют без внимания субъективное состояние людей, систему их ценностных ориентаций [3, с. 89]. Ядром образа жизни выступает набор видов социальной активности. «Образ жизни - многомерное понятие, в его состав входит множество самых разных субъектов и видов социальной активности: люди работают, отдыхают, питаются, перемещаются в пространстве и времени, повышают квалификацию, общаются с друзьями, прибегают к тем или иным видам теневого поведения и т. д. Образ жизни - совокупность нескольких различных и взаимосвязанных видов социальной активности, это не внешние условия, находящиеся вне субъектов, допустим, жилищные условия или покупаемые продукты питания и т. п., а активность индивидов по приобретению тех или иных условий. Образ жизни - это характеристика не среды, а населения как такового, отвечающего на вопрос, какой характер активности людей, как оно ведет себя в тех или иных условиях, на что направляет свои жизненные силы. Образ жизни жестко зависит от экономических и политических условий, например, от экономической политики государства» [4, с. 32, 33].

Несовершенство современной концептуальной модели образа жизни приводит к тому, что исследования носят описательный характер, не учитывают национальные и региональные особенности и, что особенно важно, игнорируют интегративную сущность образа жизни. Исчезновение советского образа жизни под влиянием объективных и субъективных факторов поставило перед учеными поиск механизмов, опосредующих взаимодействие общества и личности, моделей описания этого взаимодействия и роли самой личности в формировании и изменении образа жизни.
В связи с этим встает ряд вопросов теоретико-методологического характера, от ответов на которые зависит эффективность исследований образа жизни. А.А. Возьмитель, активно сегодня работающий именно над теоретико-методологической стороной исследования образа жизни, неоднократно высказывает мнение о необходимости учета интегративной сущности образа жизни и целесообразности при разработке новой концепции образа жизни опираться на полипарадигмальный подход. Он считает, что новая концепция образа жизни должна быть динамичной, процессуальной, субъективно-деятельностной и базироваться на принципах: различий в жизнедеятельности людей, понимании личности как центра субъективно-деятельностного подхода, рассмотрения образа жизни как сознательного, так и стихийного процесса [3, с. 64].

Образ жизни мы анализируем как комплекс социальных практик, способов жизнедеятельности людей, а также соответствующих ценностных ориентаций. Поле реализации определяется многими факторами, в том числе структурой и объемом доступных ресурсов и структурными условиями региональной социальной системы.

Проведенный нами предшествующий анализ методологий исследования образа жизни показал, что наиболее конструктивно использовать полипарадигмальный подход, синтезировать теоретический и прикладной аспекты [7; 8]. Образ жизни синтезирует как деятельностные характеристики (практики) личности, группы, общности, так и структурные, институциональные параметры.

Исследователи отмечают, что образ жизни - это достаточно выразительная характеристика повседневных форм жизнедеятельности личности, групп, общностей, активно влияющая на дееспособность страны. Образ жизни людей может оказывать как стимулирующее, так и сдерживающее влияние на развитие общества. Поэтому внимание к исследованию этого феномена социальной реальности обычно усиливается в те исторические периоды трансформации, когда общество и государство проявляют наибольшую заинтересованность в развитии созидательной активности народа. [9, с. 17].
По мнению авторов, образ жизни - устойчивые формы социального бытия, совместной деятельности людей, типичные для исторически конкретных социальных отношений, формирующиеся в соответствии с генерализованными нормами и ценностями, отражающими эти отношения. Образ жизни возникает в результате реализации и последующей объективации тех или иных многообразных способов и (или) стилей жизни, появления модальной личности, воспроизводящей определенное отношение к миру, характерное для доминирующих моделей жизнедеятельности и консолидирующее основные сегменты социального пространства [2, с. 63].

Иными словами, образ жизни связан с устойчивой структурой диспозиций (габитусом), порождающей соответствующие практики и действия, а также восприятие и оценивание, как собственных практик, так и практик других социальных агентов [7]. Поэтому образ жизни человека напрямую зависит от структуры и объема доступных ему ресурсов - капиталов (экономического, социального, человеческого, физиологического, культурного и т. п.), которые, в свою очередь, зависят от тех структурных условий, которые предоставляются человеку той конкретной региональной социальной системой, в которой он живет. Так как структура социальных позиций «гомологична», то и практики поведения обладают склонностью к «транспонированию», т. е. определенный образ жизни человека коррелирует с соответствующими реальными или идеальными структурными и культурными условиями жизни [7].

Социальные практики вносят существенные коррективы в картину качества и образа жизни, однако специфика нашего региона такова, что социальные практики серьезно нивелируются структурой социальных возможностей/ограничений. В целом «носителем» регионального образа жизни является «сообщество северян». Можно сказать, что данное сообщество функционирует в качестве анклава. Образ жизни в анклаве отображается в различных аспектах: экономических, культурных, образовательных, рекреационных. Он «сужает» социальные практики северян. Практики, связанные с профессиональной деятельностью, образованием, карьерным ростом, отдыхом, ограничиваются ресурсами, качеством структурных условий. В кризисный период доминируют «короткие» жизненные проекты. Длинные проекты для многих выступают как квазипроекты, или проекты риска, неопределенности.

С учетом сказанного при исследовании региональной специфики образа жизни эксплицируется следующее «проблемное поле»:
а) соотношение спектра активности людей и ограниченности механизмов реализации активности и новаций в образе жизни;
б) проблема «анклавного» образа жизни (экономические, культурные, образовательные, рекреационные и другие аспекты);
в) соотношение коротких и длинных проектов, их специфика на Крайнем Северо- Востоке. Длинные проекты для многих выступают как квазипроекты, или проекты риска, неопределенности;
г) модификация образа и стиля жизни социальных групп/сообществ в зависимости от набора социальных практик, устойчивой структуры диспозиций (габитус).

Однако существует и другой ракурс рассматриваемой проблемы. Во второй половине ХХ в. западные социологи все чаще стали задумываться над тем, что без учета культурных факторов трудно понять особенности поведения социальных акторов. Решающее значение приобретают теперь не только структурные условия, но и привычки мышления, вкусы, ценностные ориентации, предпочтения и пр., в результате чего на основе индивидуальных практик формируется особый стиль жизни. Он обладает следующими основными свойствами - активность (выражается в социальных действиях акторов), эксклюзивность (репрезентация различий), целостность (проявляется во всех сферах жизнедеятельности) и интенциональность (предполагает цели, намерения, сознательный выбор) 10].

Наибольшее значение в конструировании стилей жизни начинают играть различные типы дискурса, символьно-знаковые системы, нагруженные соответствующими социокультурными значениями [4]. Еще М. Фуко подчеркивал именно языковую природу дискурса, не отменяя его социальной роли, в том числе в формировании властного порядка в обществе. Дискурс, по его мнению, это социальное взаимодействие по поводу определения реальности. Люди, определяющие ее схожим образом, имеют общие волнующие темы для поддержания разговора, общий набор ключевых слов, ценности, нормы, правила обсуждения и выражения эмоций, символы, обозначающие «своих». Иными словами, дискурс участвует в формировании социальной идентичности и представлений о себе как субъекте социальной деятельности [15].

Р. Барт проанализировал способность дискурса участвовать в формировании идентичности. Ученый трактует дискурсы как социокультурные знаки, ментальный план которых наполнен общественно значимыми смыслами и мифическим содержанием. Социокультурными знаками, начиненными мифологемами, являются не только слова, но также образы, вещи, виды деятельности [4].

Дискурс как форма социального взаимодействия по поводу определения реальности носит прерывистый характер: в разных частях общества обсуждаются разные вопросы и с совершенно разных позиций. В результате вокруг разных способов обсуждения реальности формируются разные дискурсивные поля. Часто их содержание не ограничивается обсуждением. Из разных определений реальности вытекают различные формы отношений к ней, разные образы и стили жизни, а само взаимодействие в процессе обсуждения порождает те или иные организационные формы [11; 12].
В современном обществе в связи с усилением знаково-символической природы современных процессов ученые все чаще стали говорить о том, что сообщество - это не обязательно реальное взаимодействие, это, прежде всего, общая символьно-знаковая реальность. Именно в таком духе рассуждает Б. Андерсон, когда говорит о представителях одной нации как примере воображаемого сообщества. Ученый возвращается к истокам исследования сообщества как социальной общности, т. е. совокупности людей, не обязательно взаимодействующих друг с другом, но имеющих какие-либо общие свойства [2].

Таким образом, при анализе региональной специфики образа жизни необходимо учитывать тот факт, что социальная реальность является не только результатом определенных структурных возможностей и ограничений для осуществления социальных действий. Она также представляет собой активную среду, конструируемую самими жителями региона в условиях увеличения доступа к общемировой информации за пределами территориального анклава, расширения границ социализации, повышения уровня социальной мобильности и пр.

Кратко основные положения нашей статьи можно сформулировать следующим образом:
1. Природно-климатические условия играют большую роль в формировании специфики регионального образа жизни.
2. Решающую роль в конструировании образа жизни играет состояние структурных условий региона.
3. На образ жизни людей оказывает значительное влияние уровень решенных или нерешенных социальных проблем, например, безопасность, коррупция, социальная ответственность бизнеса и т. п.
4. Актуализируются некоторые аспекты структурных условий, без учета которых невозможно адекватно идентифицировать региональный образ жизни. Например, аспект разрушения унифицированного территориального «социального пространства» СССР В связи с этим, наряду с позитивными явлениями, на территории Крайнего Северо-Востока России усилились тенденции периферийности, анклавности.
5. В современном региональном сообществе большое значение приобретает также фактор индивидуальной активности социальных акторов, которые способны не только воспроизводить уже сложившиеся условия, но и конструировать собственные индивидуальные стили жизни. Данные стили становятся основой формирования разнообразных дискурсивных и стилевых сообществ, не привязанных напрямую к региональным структурным ограничениям и возможностям.

Библиографический список

1. Айвазян С.А. Россия в межстрановом анализе синтетических категорий качества жизни населения: анализ российской траектории на стыке XX-XXI вв. (1995-2004) / С.А. Айвазян // Мир России. - 2005. - № 1.
2. Андерсон Б. Воображаемые сообщества / Б. Андерсон. - М. : Канон-пресс-Ц, Кучково поле, 2001.
3. Бадальянц О.В. Трансформация подходов к исследованию образа жизни / О.В. Бадальянц // Вестник СВГУ. - № 17. Спецвыпуск. - Магадан : СВГУ, 2012.
4. Барт Р. Мифологии / Р. Барт. - М. : Изд-во им. Сабашниковых, 1996.
5. Бурдье П. Различение: социальная критика суждения / П. Бурдье // Экономическая социология. - 2005. - Т. 6. - № 3.
6. Возьмитель А.А. Образ жизни. От старого подхода к новому / А.А. Возьмитель // Социально-политические науки. - 1991. - № 1.
7. Возьмитель А.А. Диверсификация образа жизни (Способы и стили жизни в постсоветском социальном пространстве) / А. А. Возьмитель // Мир России. Социология. Этнология. - 2002. - Т. 11. - № 1.
8. Возьмитель А.А. Образ жизни: теоретико-методологические основы анализа / А.А. Возьмитель, Г.И. Осадчая // Социологические исследования. - 2009. - № 8.
9. Возмитель А.А. Образ жизни в России: динамика изменений / А.А. Возьмитель, Г.И. Осадчая // Социологические исследования. - 2010. - № 1.
10. Глухих А.Ю. Социология потребления в контексте акционистской парадигмы / А.Ю. Глухих // Экономическая социология. - 2007. - Т. 8. - № 2.
11. Ильин В.И. Потребление как дискурс / В.И. Ильин. - СПб. : Интерсоцис, 2008.
12. Ильин В.И. Быт и бытие молодежи российского мегаполиса / В.И. Ильин. - СПб. : Инетрсоцис, 2007.
13. Кокорев Е.М. Теоретико-методологические проблемы исследования образа жизни / Е.М. Кокорев [и др.] // Университеты России в диалоге со Временем : материалы Всерос. науч.-практ. конф. с междунар. участием (г. Магадан, 23-24 нояб. 2010 г.). - Магадан : СВГУ, 2011.
14. Рывкина Р.В. Образ жизни населения России: социальные последствия реформ 90-х годов / Р.В. Рывки- на // Социологические исследования. - 2001. - № 4.
15. Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет / М. Фуко. - М. : Касталь, 1996. - 448 с.

Вестник Северо-Восточного государственного университета
Магадан 2014. Выпуск 22

Категория: Культура. Общество. Психология | Добавил: x5443x (26.06.2016)
Просмотров: 110 | Теги: образ жизни | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017