Вторник, 06.12.2016, 03:48
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Законодательство. Государство и право

Правовые режимы в конституционном праве

Правовые режимы в конституционном праве

И.А. Шумаков

Правовые режимы, которые закрепляет законодатель, их особенности и виды зависят в первую очередь от тех задач, которые поставлены перед государством в конкретной сфере жизни общества. Для выявления специфики правовых режимов целесообразно проследить исторические условия, порождающие необходимость законодательного закрепления тех или иных режимов, их соответствие требованиям юридической техники, наличие эффективного механизма и органов, обеспечивающих реализацию правовых режимов.

Конституционно-правовая доктрина и практика государственного строительства выработали ряд режимов осуществления государственной власти. В первом приближении выделяется так называемый «нормальный» режим, когда органы государственной власти и государственные институты функционируют в обычном порядке, предусмотренном законодательством, и чрезвычайный режим (а точнее, чрезвычайные режимы), при котором нормальное функционирование и общества, и государства в силу различных факторов, чаще объективного характера, становится невозможным. В то же время государство, считающее себя правовым, стремится предусмотреть правовые рамки такого чрезвычайного режима, что позволяет создать систему гарантий против произвольной, вне рамок закона, деятельности государственных органов при чрезвычайных ситуациях.

Как отмечают В.В. Маклаков и Б.А. Страшун, «конституции часто предусматривают возможность ограничения тех или иных прав и свобод при чрезвычайных обстоятельствах»[1]. Такими обстоятельствами, когда происходят глубокие изменения во всех сферах жизни общества, могут быть агрессия иностранного государства, непосредственная угроза жизни и безопасности граждан или конституционному строю государства (например, попытки захвата или присвоения власти, вооруженный мятеж, массовые беспорядки, террористические акты, межконфессиональные и региональные конфликты, чрезвычайные ситуации природного и техногенного характера и др.). В подобных случаях вводятся предусмотренные национальным законодательством особые правовые (чрезвычайные) режимы деятельности органов государственной власти, органов местного самоуправления, учреждений, предприятий, организаций.

В первом приближении правовые институты, регламентирующие чрезвычайный режим, можно подразделить на институт чрезвычайного положения и институт военного положения, основное различие между которыми заключается в характере угрозы, на защиту от которой направлен данный правовой институт,; – угроза может носить либо внутренний характер (в этом случае особый правовой режим функционирования органов государственной власти носит название чрезвычайного режима), либо внешний характер (военный режим). В то же время анализ зарубежного законодательства к таким режимам позволяет отнести: а) чрезвычайное положение (Алжир, Великобритания, Зимбабве, Индия, Ирландия, Канада, Португалия, США, ЮАР); б) военное положение (Болгария, Великобритания, Индия, Нидерланды, Польша, Румыния, США); в) осадное положение (Аргентина, Бельгия, Бразилия, Венгрия, Венесуэла, Греция, Испания, Мали, Португалия, Франция); г) состояние войны (Бельгия, Италия, Кабо-Верде); д) состояние общественной опасности (Италия); е) состояние напряженности (ФРГ); ж) состояние обороны (ФРГ, Коста-Рика, Финляндия); з) состояние угрозы (Испания); и) состояние готовности (Норвегия)[2].

Как отмечает Д.А. Ковачев, проблема видов правовых институтов, регламентирующих чрезвычайный режим осуществления государственной власти, имеет важное практическое значение, которое состоит в том, что выделение какого-либо института чрезвычайного или военного положения требует точного законодательного ответа, по меньшей мере, на следующие вопросы: - кто уполномочен принимать решение о введении чрезвычайного или военного положения; - по чьей инициативе может быть введено чрезвычайное или военное положение; при наличии каких обстоятельств вводится чрезвычайное или военное положение; - каковы последствия введения чрезвычайного или военного положения; - каков порядок прекращения чрезвычайного или военного положения[3].

Конституция Российской Федерации предусматривает принятие федеральных конституционных законов о военном и чрезвычайном положении. Следует отметить, что при составлении проекта соответствующих статей Конституции РФ учитывалось ранее действовавшее законодательство и, в частности, его явные пробелы, такие как, например, недостаточно четкое разграничение обстоятельств, являющихся основанием для введения военного или чрезвычайного положения, что, в свою очередь, способствовало смешиванию этих специальных конституционно-правовых режимов. Как отмечается в литературе, уже на стадиях разработки и обсуждения проекта конституции по результатам тщательного анализа отечественного и зарубежного исторического опыта Конституционным совещанием была исключена возможность введения военного положения по причинам (чрезвычайным обстоятельствам) явно внутреннего характера, которые могли служить основаниями для объявления чрезвычайного положения. По мнению С.В. Пчелинцева, такой вывод соответствовал уровню развития современной правовой науки, и его последовавшее закрепление на самом высшем уровне в ст. 87 Конституции Российской Федерации стало принципиально новым шагом в развитии отечественного законодательства об особых правовых режимах в целом[4]. Другими словами, исходя из смысла данной конституционной нормы, иных оснований для введения Президентом Российской Федерации на территории России или в отдельных ее местностях военного положения, кроме агрессии против Российской Федерации или непосредственной ее угрозы, федеральным законодательством предусмотрено быть не может. Эти условия введения военного положения имеют исчерпывающий характер и расширительному толкованию не подлежат. Относительно чрезвычайного положения, как следует из ст. 56 и 88 Конституции РФ, такой режим может вводиться Президентом при наличии обстоятельств и в порядке, установленном федеральным конституционным законом. Такие обстоятельства могут составлять широкий перечень (например, попытки насильственного изменения конституционного строя, межнациональные конфликты, стихийные бедствия, эпидемии и иные ситуации, угрожающие жизни и безопасности граждан или нормальной деятельности государственных институтов и другие условия), определяемый соответствующим федеральным конституционным законом. Как отмечает С.В. Пчелинцев, с принятием Конституции РФ основания введения военного и чрезвычайного положения впервые были строго разграничены, «чему, впрочем, на первых порах не уделялось особого внимания в научной и учебной литературе по конституционному праву»[5].

В Послании Президента Российской Федерации Федеральному Собранию 1997 г. отмечалось: «Укрепление обороноспособности страны должно быть обеспечено необходимой материальной базой. В 1997 году необходимо будет принять федеральные законы «О военном положении» и «О чрезвычайном положении», проекты, которых будут внесены в Государственную Думу». Как отмечается в литературе, задержка в рассмотрении названных законопроектов, наряду с соображениями политического свойства, в определенной степени объяснялась дискуссией теоретического характера по следующим основным вопросам: 1) об основаниях и условиях применения Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований и органов в условиях действия особых правовых режимов (особенно в случае чрезвычайного положения); 2) об основаниях введения в Российской Федерации военного положения; 3) о возможностях и пределах ограничения прав граждан в обстоятельствах действия военного положения[6].

Как подчеркивается в литературе, Конституция Российской Федерации осуществляет первичную легализацию таких государственно-правовых режимов, как чрезвычайное и военное положение, режимы Государственной границы, пограничных зон, континентального шельфа, территориального моря, исключительной экономической зоны, особо охраняемых природных территорий (ст.ст. 71, 72, 87, 88) и др.[7] Кроме того, в Конституции РФ закреплены основополагающие положения и принципы функционирования правовых режимов – принцип неприкосновенности определенных основных прав и свобод (ч. 3 ст. 56), основания ограничения прав и свобод (ч. 3 ст. 55), принцип официального опубликования законов (ч. 3 ст. 15), утверждение Советом Федерации указов Президента Российской Федерации (пп. «б», «в» ч. 1 ст. 102), отнесение административно-правовых режимов к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

Отметим, что в конституционном праве режимы военного и чрезвычайного положения исследуются, в первую очередь, в рамках теорий государственной и национальной безопасности[8]. При этом, как верно отмечается в литературе, характерными признаками правового обеспечения в сфере безопасности выступают: преимущественное конституционное и административное правовое регулирование поведения физических, должностных и юридических лиц; соответствующая правовая регламентация деятельности государственных органов и органов местного самоуправления, а также общественных объединений; введение в рамках конституционного и административного права ограничений прав физически и юридических лиц и возложение на них дополнительных обязанностей, установление повышенных мер юридической ответственности за правонарушения в условиях безопасности; установление соответствующих форм контроля за соблюдением правопорядка в сфере действия норм, обеспечивающих безопасность[9].

По мнению В.Г. Вишнякова, каждому виду безопасности (политическая, экономическая, военная и др.) соответствуют особенности (формы) правового режима обеспечения безопасности. Суть таких особенностей заключается в следующем: перечень правовых средств в рамках того или иного правового режима может быть уже или шире, а по их характеру – более «жесткими» или «мягкими». Соответственно В.Г. Вишняков предлагает и критерии для классификации правовых режимов, которыми могут выступать, например, территория – режим закрытого административно-территориального образования; по степени жесткости - режим военного положения; исключительность – режим экономической зоны; объектные режимы – режим объекта атомной энергетики, водохранилища, придорожных полос; особенность предмета – режимы обращения с предметами, представляющими повышенную общественную опасность – режимы оборота оружия, наркотических и психотропных веществ; государственная значимость – режим хранения документов, содержащих государственную тайну; паспортно-регистрационный режим; функционально-деятельностные особенности - режимы защиты государственной границы Российской Федерации, территориального моря, воздушного пространства, континентального шельфа[10]. По мнению В.Г. Вишнякова, четкая классификация оснований введения режимов позволяет избегать необоснованного их установления, а также предотвращать применение методов и способов правового регулирования, не адекватных данному конкретному режиму, выходящих за рамки той или иной формы правового режима[11].

Вместе с тем вопрос об отраслевой принадлежности таких видов правовых режимов как военное и чрезвычайное положение остается не ясным. Следует отметить, что данный вопрос не подвергался специальному исследованию, и традиционно рассматривался либо как государственно-правовой, либо как административно-правовой, в то же время его отраслевая принадлежность не анализировалась, что, несомненно, свидетельствует о наличии пробелов в соответствующих отраслях юридической науки. Устранение этих пробелов требует выяснения отраслевых типов правового регулирования и соответствующих принципов, которым подчиняется рассматриваемое явление, для правильного применения относящихся к нему правовых норм. Необходимо отметить, что вопрос о критериях, позволяющих отнести такие правовые режимы как военное и чрезвычайное положение к числу конституционно-правовых (государственно-правовых) категорий, является сложным, поскольку все общественные отношения в той или иной степени испытывают на себе воздействие норм конституционного права. Различие в таком воздействии заключается лишь в том, что в одних сферах жизни общества и государства конституционное право непосредственно и в полном объеме регулирует общественные отношения, а в другой – лишь основополагающие, т.е. такие, которые предопределяют содержание отношений в этих сферах[12].

Полагаем одним из аргументов, свидетельствующих в пользу конституционно-правовой природы режимов военного и чрезвычайного положения, является особый субъектный состав правоотношений по обеспечению таких режимов, а именно – участие в правоотношениях государства и органов государственной власти, в том числе и высших органов государственной власти. Следует отметить, что государство призвано активно координировать взаимодействие органов, осуществляющих различные функции по обеспечению режимов военного и чрезвычайного положения, определять степень угроз и адекватные меры по их предотвращению и нейтрализации, приоритетность задач по ликвидации угроз. Более того, в условиях защиты прав и свобод человека роль государства не уменьшается, а усложняется и повышается, а его органы - реструктурируются и трансформируются в качественно новые структуры, приспосабливаясь к возрастающей сложности борьбы с различными видами угроз. К субъектам правоотношений в сфере обеспечения режимов военного и чрезвычайного положения относятся государство, органы государственной власти, граждане и общественные организации и объединения. Специфика этих правоотношений состоит в том, что государственный орган всегда выступает обязательной стороной в этих отношениях. При этом государство обычно выступает в правоотношениях только через свои органы. Однако в условиях крупных техногенных катастроф в силу международно-правовых договоров возникают международные отношения, при которых именно государство является особым субъектом права. Что же касается содержания правоотношений, возникающих при введении режимов военного и чрезвычайного положения, необходимо подчеркнуть важное значение обязанностей сторон – соблюдение определенного (должного) поведения.

Сказанное выступает аргументом в пользу признания конституционно-правового характера режимов военного и чрезвычайного положения, поскольку известно, что конституционное право традиционно включает в свой предмет отношения, определяющие принципы, на которых основано устройство государства и общества.

Хотя в отечественной юридической литературе нет единства в определении круга субъектов конституционно-правовых отношений, что объясняется большим разнообразием видов этих отношений и «многослойными» юридическими связями между субъектами[13], практически все авторы едины во мнении, называя в качестве субъектов конституционного права государственные органы и должностные лица[14].

Можно сделать вывод, что, во-первых, все органы государства могут быть субъектами конституционно-правовых отношений, во-вторых, в силу особенностей конституционно-правового регулирования, правовое положение любого государственного органа либо прямо, либо опосредованно получает отражение в нормах конституционного права, что затрудняет выявление специфических критериев отнесения режимов военного и чрезвычайного положения к числу конституционно-правовых.

Более того, как верно подчеркивает В.Г. Вишняков, действие целого ряда государственно-правовых режимов является комплексным, включающим в себя ряд взаимосвязанных правовых режимов, функционирование которых обеспечивается соответствующими федеральными органами государственной власти[15].

Несомненно, что характеристика военного и чрезвычайного положения как конституционно-правовых (государственно-правовых) категорий позволяет глубже понять специфику юридического воздействия на те или иные общественные отношения, которые государство выделило в качестве сферы своих особых интересов и установило меры по их обеспечению. Кроме того, понимание того или иного правового режима как конституционно-правового охватывает и правовой статус субъектов отношений, участвующих в деятельности по обеспечению таких режимов, и методы, определяемые государством для поддержания нормальных, установленных законов правоотношений, и нейтрализации нарушающих их факторов.

Как отмечается в литературе, в целях повышения правового статуса правовых режимов с административно-правовых до государственно-правовых предпринимаются меры, предусматривающие определенное поведение физических, должностных и юридических лиц; детальную регламентацию деятельности государственных органов и общественных объединений в условиях государственно-правовых режимов; введение изъятий из общеобязательных правовых норм с целью установления «специальных» норм права; установление особого контроля за соблюдением законности в сфере действия особого государственно-правового режима и установления ряда ограничительных мер[16].

Еще одним аргументом в пользу конституционно-правовой природы режимов военного и чрезвычайного положения можно считать позицию Ю.А. Тихомирова, который, отмечая особую значимую для государства сферу обеспечения безопасности, использует термин «государственные состояния» для режимов чрезвычайного положения, состояния войны, мобилизации и др.[17]. При этом большая часть «государственных состояний» регулируется конституционными нормами и соответствующими федеральными конституционными законами. В качестве предмета правового регулирования выступают особый правовой режим деятельности органов государственной власти и управления, предприятий, учреждений и организаций; ограничения прав и свобод физических и юридических лиц; меры по нормализации обстановки и др. Как отмечает В.Г. Вишняков, основой правового регулирования являются нормы конституционного права. Целесообразно в этой связи те «государственные состояния», которые регулируются конституционными нормами, относить к государственно-правовым, а не к административно-правовым режимам, что не исключает использование норм административного, финансового и гражданского права[18]. При этом, с одной стороны, органы государственной власти используют предоставленные им полномочия в качестве инструмента, устанавливающего режимные требования и гарантирующие их устойчивость в случае различных отклонений. С другой стороны, на эти же органы возлагается обязанность по применению системы мер защиты и выбору оптимальных юридических средств для подержания заданных параметров; они контролируют процесс реализации прав и обязанностей других участников, связанных с объектом государственно-правового режима, и корректируют его в случае несоответствия с нормативно установленным. Меры, применяемые в условиях государственно-правовых режимов, направлены, прежде всего, на восстановление нормального функционирования государственных институтов. В зависимости от конкретных обстоятельств и других факторов правовой режим может называться по-разному: «чрезвычайное положение», «военное положение», «осадное положение», «особое положение» (два последних вида правовых режимов не известны отечественному конституционному законодательству). Объединяющим признаком для них является то, что они вводятся при наличии внутренней или внешней угрозы. К внутренним угрозам относится возможность причинения ущерба государственному суверенитету, конституционному строю, территориально целостности, нормальному функционированию государственных и общественных институтов, жизни и здоровью населения страны. Внешняя угроза представляет собой опасность причинения вреда со стороны одного или нескольких государств.

Можно сделать вывод, что специфика военного и чрезвычайного положения как раз и заключается в том, что эти государственно-правовые (конституционно-правовые) режимы следует рассматривать одновременно как средство ограничения прав соответствующих органов и организаций, а также прав и свобод граждан и как составную часть правового регулирования, призванного защитить интересы личности, общества и государства. Закрепление в законодательных актах, в развитие конституционных норм, оснований применения государственно-правовых режимов военного и чрезвычайного положения позволяет более четко устанавливать границы деятельности органов государственной власти, выполняющих функции обеспечения безопасности, в ситуациях, когда необходимо использование ими разнообразных способов правового регулирования.

Другими словами, в конституционном праве существующие специальные режимы - чрезвычайный режим и режим военного положения - являются отражением соотношения государственных, общественных и частных интересов. При правовом регулировании данных режимов происходит установление оптимального баланса между названными интересами с помощью специфических конституционно-правовых средств.


[1] Конституционное (государственное) право зарубежных стран. Учебник / Под ред. Б.А. Страшуна. М., 1995. Т. 1-2. С. 121.

[2] Лозбинев В.В. Институт чрезвычайного положения в Российской Федерации (теория, законодательство, практика). М., 2001. С. 140-141.

[3] Ковачев Д.А. О правовых институтах чрезвычайного режима в иностранных государствах // Институты конституционного права иностранных государств. М.: «Городец-издат», 2002. С. 379.

[4] Пчелинцев С.В. Проблемы реализации положений Конституции РФ об особых правовых режимах в федеральном законодательстве // Журнал российского права. 2003. № 11. С. 132.

[5] Пчелинцев С.В. Проблемы реализации положений Конституции РФ об особых правовых режимах в федеральном законодательстве // Журнал российского права. 2003. № 11. С. 132.

[6] Пчелинцев С.В. Проблемы реализации положений Конституции РФ об особых правовых режимах в федеральном законодательстве // Журнал российского права. 2003. № 11. С. 134.

[7] Правовое обеспечение безопасности Российской Федерации. Научно-практическое пособие. М., 2005. С. 67.

[8] См., напр.: Рыбкин И.П. Безопасный мир для России. М., 1997; Быков А.А., Мурзин Н.В. Проблемы анализа безопасности человека, общества и природы. СПб.: «Наука», 1997; Нацио­нальная безопасность России: реальность и перспективы // Информационно-аналитический бюллетень. Специальный выпуск. М.: Клуб «Реалисты», 1996; Россия: в поисках стратегии безопасности (проблемы безопасности, ограничения вооружений и миротворчества). М.: «Наука», 1996; Социальная безопасность России. М.: ИСПИ РАН, 1996; Социальная без­опасность государства, общества, личности: состояние, проблемы, перспективы // Инфор­мационно-аналитический бюллетень. № 20. М.: Клуб «Реалисты», 1996; Концепция нацио­нальной безопасности Российской Федерации в 1996-2000 годах. М.: Агентство «Обозреватель», 1995; Концепция национальной безопасности России в 1995 году. М.: Агентство «Обозреватель», 1995; Национальная безопасность: Россия в 1994 году. М.: Агентство «Обозреватель». Специальный выпуск. 1993; Национальная доктрина России (проблемы и приоритеты). М.: Агентство «Обозреватель», 1994; Анализ систем на пороге XXI века: Теория и практика. Материалы Международной научно-практической конференции. Т. 4. Кн. 1 (доклады, представленные на секции «Системы безопасности»). М.: Изд-во «ИНТЕЛЛЕКТ», 1997; Материалы парламентских слушаний в Совете Федерации в июле 1996 г. «О концеп­ции национальной безопасности России» и в Государственной Думе в ноябре 1996 г. «Русская идея на языке законов России (Концепция геополитической и национальной без­опасности)»; Прохожее А.А. Национальная безопасность: основы теории, сущность, про­блемы. М.: Изд-во РАГС, 1996; Ядерное оружие и безопасность России // Информационно-аналитический бюллетень. № 30. М., 1997; Политическая безопасность России // Информа­ционно-аналитический бюллетень. № 29. М., 1997; Богданов И. Россия. Экономика. Без­опасность. М., 1996; Ипполитов К.Х. Экономическая без­опасность: стратегия возрождения России. М., 1996; Организованная преступность. М.: «Юридическая литература», 1989; Организованная преступность - 2. М., 1993; Организо­ванная преступность - 3. М., 1996; Корчагин А.Г., Номоконов В.А., Шульга В.И. Органи­зованная преступность и борьба с ней. Владивосток, 1995; Дикселиус М., Константинов А. Преступный мир России. СПб., 1995; Вопросы организованной преступности и борьбы с ней. М., 1993; Криминальная ситуация в России и ее изменения. М., 1996; Преступность: стратегия борьбы. М., 1997; Преступность в России // Аналитические обозрения центра комплексных социальных исследований и маркетинга. Серия «Политология». Вып. 1-2. М., 1997; Основы борьбы с организованной преступностью / Под ред. В.С. Овчинского.

[9] Правовое обеспечение безопасности Российской Федерации. Научно-практическое пособие. М., 2005. С. 30-31.

[10] Правовое обеспечение безопасности Российской Федерации. Научно-практическое пособие. М., 2005. С. 31.

[11] Правовое обеспечение безопасности Российской Федерации. Научно-практическое пособие. М., 2005. С. 31.

[12] Кравец И.А. Верховенство конституции – принцип конституционализма // Журнал российского права. 2002. № 7. С. 15-26.

[13] Виноградов В.А. Конституционная ответственность: вопросы теории и правовое регулирование. – М., 2000. – С. 104.

[14] См. напр.: Основин В.С. Советские государственно-правовые отношения. – М., 1965. – С. 34; Миронов О.О. Субъекты советского государственного права. – Саратов, 1975.– С. 12; Богданова Н.А. Система науки конституционного права – М., 2001. – С. 48-55; Кутафин О.Е. Предмет конституционного права. – М., 2001. – С. 320.

[15] Правовое обеспечение безопасности Российской Федерации. Научно-практическое пособие. М., 2005. С. 35.

[16] Правовое обеспечение безопасности Российской Федерации. Научно-практическое пособие. М., 2005. С. 36-37.

[17] Тихомиров Ю.А. Административное право и процесс. С. 553.

[18] Правовое обеспечение безопасности Российской Федерации. Научно-практическое пособие. М., 2005. С. 36-37.

Категория: Законодательство. Государство и право | Добавил: x5443x (28.03.2016)
Просмотров: 209 | Теги: конституционное право | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016