Воскресенье, 11.12.2016, 12:53
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ от 29.05.2012 "Дело "Дамаев (Damayev) против Российской Федерации" (жалоба N 36150/04) Часть 2

Предыдущая страница

2. Существо жалобы

 

(a) Общие принципы

55. Европейский Суд напоминает, что статья 2 Конвенции, гарантирующая право на жизнь и устанавливающая обстоятельства, при которых может быть оправдано лишение жизни, является одним из наиболее фундаментальных положений Конвенции, из которых не допускается каких-либо исключений (см. Постановление Европейского Суда по делу "Великова против Болгарии" (Velikova v. Bulgaria), жалоба N 41488/98, § 68, ECHR 2000-VI). Наряду со статьей 3 Конвенции она также закрепляет одну из основных ценностей демократических обществ, входящих в состав Совета Европы. Обстоятельства, при наличии которых может быть оправдано лишение жизни, должны подлежать строгому толкованию (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Салман против Турции" (Salman v. Turkey), жалоба N 21986/93, § 97, ECHR 2000-VII). Цель и предназначение Конвенции как инструмента защиты прав человека также требуют, чтобы статья 2 Конвенции толковалась и применялась таким образом, чтобы ее гарантии были конкретными и эффективными (см. Постановление Европейского Суда о делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., §§ 146 - 147, Series A, N 324).

56. Первое предложение пункта 1 статьи 2 Конвенции предписывает государству не только воздерживаться от преднамеренного и незаконного лишения жизни, но также принимать необходимые меры для защиты жизни лиц, находящихся под его юрисдикцией (см. Постановление Европейского Суда по делу "Килич против Турции" (v. Turkey), жалоба N 22492/93, § 62, ECHR 2000-III). Они включают в себя первичную обязанность государства обеспечить право на жизнь путем создания соответствующих правовых и административных положений для воспрепятствования совершению преступлений против личности, усиленных правоохранительными органами с задачами по предупреждению, пресечению и наказанию за нарушения таких положений (см. Постановление Европейского Суда по делу "Андреу против Турции" (Andreou v. Turkey) от 27 октября 2009 г., жалоба N 45653/99, § 49).

57. Как демонстрирует текст статьи 2 Конвенции сам по себе, при определенных обстоятельствах применение летальной силы сотрудниками полиции может быть оправданно. Тем не менее статья 2 Конвенции не предоставляет им carte blanche <1>. Нерегулируемые и произвольные действия со стороны представителей государства несовместимы с эффективным уважением прав человека. Это означает, что, как и санкционированные в соответствии с внутригосударственным законодательством, полицейские операции должны быть достаточно регулируемы им в рамках системы адекватных и эффективных гарантий против произвола и злоупотребления силой, и даже против предотвратимых происшествий (см. Постановление Европейского Суда по делу "Макарацис против Греции" (Makaratzis v. Greece), жалоба N 50385/99, § 58, ECHR 2004-XI).

--------------------------------

<1> То есть полной свободы усмотрения (примеч. переводчика).

 

58. Статья 2 Конвенции распространяется не только на преднамеренное убийство, но и на ситуации, в которых разрешено "применять силу", которая может привести в виде непреднамеренного результата к лишению жизни. Однако умышленное или предполагаемое использование силы со смертельным исходом является лишь одним из факторов, которые должны быть приняты во внимание при оценке ее необходимости. Любое использование силы должно быть не большим, чем "абсолютно необходимое" для достижения одной или нескольких целей, перечисленных в подпунктах "a" - "c" статьи 2 Конвенции. Данное выражение указывает, что необходимо проведение более строгой и обязательной проверки необходимости применения силы, чем стандартно применяемая проверка, чтобы определить, являются ли действия государства "необходимыми в демократическом обществе" в соответствии с пунктами 2 статей 8 - 11 Конвенции. Следовательно, применение силы должно быть строго пропорциональным достижению разрешенных целей (см. Постановление Европейского Суда по делу "Исаева против Российской Федерации" (Isayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалоба N 57950/173 <2>, § 173).

--------------------------------

<2> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 12/2005.

 

59. Учитывая значимость статьи 2 Конвенции в демократическом обществе, Европейский Суд, проводя свою оценку, должен подвергнуть как можно более тщательному исследованию обстоятельства лишения жизни, особенно в случаях преднамеренного применения стрельбы на поражение, принимая во внимание не только действия представителей государства, непосредственно применявших силу, но и все сопутствующие обстоятельства, включая планирование и контроль рассматриваемых действий (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства", § 150).

60. Ответственность государства не сводится к ситуации, когда имеются существенные доказательства того, что неверно нацеленный представителями государства огонь повлек смерть гражданского лица. Ответственность может также возникнуть в том случае, когда власти государства-ответчика оказываются не в состоянии принять все возможные меры предосторожности при выборе средств и методов для проведения операции по обеспечению безопасности, направленной против противостоящей группы лиц, с целью предотвращения или, во всяком случае, сведения к минимуму случайных потерь среди гражданского населения (см. Постановление Европейского Суда по делу "Эрги против Турции" (Ergi v. Turkey) от 28 июля 1998 г., § 79, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Исаева против России", упомянутое выше, § 176).

61. Что касается спорных фактов, Европейский Суд ссылается на свою прецедентную практику, подтверждающую критерий доказанности "вне всякого разумного сомнения" (см. Постановление по делу "Авсар против Турции" (v. Turkey), жалоба N 25657/94, § 282, ECHR 2001-VII (извлечения)). Доказательство, отвечающее указанному принципу, может вытекать из одновременного наличия двух и более достаточно обоснованных, очевидных и согласующихся выводов и заключений или схожих неопровергнутых фактических презумпций. В этом контексте необходимо учитывать поведение сторон после того, как доказательства были получены (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., § 161, Series A, N 25).

62. Европейский Суд напоминает, что он также обратил внимание на трудности, которые заявитель испытывал при получении необходимых доказательств в поддержку своих утверждений в тех случаях, когда власти государства-ответчика обладали соответствующими документами и отказались их представить. В тех случаях, когда дело заявителя представляет собой дело prima facie <3> и Европейский Суд не может сделать выводы относительно фактических обстоятельств ввиду отсутствия соответствующих документов, обязанностью властей государства-ответчика является убедительно обосновать, почему данные документы не могут оспорить утверждения заявителей, или же предоставить удовлетворительное и убедительное объяснение тому, как в действительности происходили оспариваемые события. Таким образом, бремя доказывания переносится на власти государства-ответчика, и если они не предоставляют достаточных аргументов, то возникает вопрос о возможных нарушениях статей 2 и (или) 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Тоджу против Турции" (v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба N 27601/95, § 95, и Постановление Европейского Суда по делу "Соломоу и другие против Турции" (Solomou and Others v. Turkey) от 24 июня 2008 г., жалоба N 36832/97, § 67).

--------------------------------

<3> Prima facie (лат.) - явный, очевидный, с первого взгляда (примеч. переводчика).

 

63. Европейский Суд помнит о вспомогательном характере своей роли и признает, что должен быть осторожен, принимая на себя роль судебного органа первой инстанции, исследующего и решающего вопросы факта, когда это не является неизбежным в обстоятельствах конкретного дела (см., например, Решение Европейского Суда по делу "Маккерр против Соединенного Королевства" (McKerr v. United Kingdom) от 4 апреля 2000 г., жалоба N 28883/95). Тем не менее, когда обвинения выдвигаются на основании статей 2 и 3 Конвенции, Европейский Суд должен особенно тщательно изучить материалы дела, даже если некоторые внутригосударственные судебные разбирательства и расследования уже имели место (см. Постановление Европейского Суда по делу "Халитова против Российской Федерации" (Khalitova v. Russia) от 5 марта 2009 г., жалоба N 39166/04, § 53).

(b) Гибель членов семьи заявителя

(i) Возложение вины за гибель членов семьи заявителя на государство

64. Власти Российской Федерации настаивали на том, что родственники заявителя погибли не по вине государства. Следовательно, прежде всего необходимо определить, имеется ли в настоящем деле ответственность государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда по делу "Умаева против Российской Федерации" (Umayeva v. Russia) от 4 декабря 2008 г., жалоба N 1200/03, § 76).

65. Европейский Суд отмечает, что, несмотря на его запрос о предоставлении копий всех материалов по делу о расследовании смерти членов семьи заявителя, власти Российской Федерации отказались представить какие-либо документы из материалов дела на том основании, что это запрещено статьей 161 УПК РФ. Европейский Суд напоминает, что в предыдущих делах им уже было установлено, что подобного объяснения недостаточно для непредоставления ключевой информации, запрошенной Европейским Судом (см. Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), жалоба N 7615/02 <1>, § 123, ECHR 2006-XIII (извлечения).

--------------------------------

<1> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 2/2008.

 

66. С учетом изложенного и принципов, упомянутых выше, Европейский Суд считает, что из поведения властей государства-ответчика он может сделать соответствующие выводы.

67. Сторонами не оспаривается тот факт, что 8 апреля 2004 г. имела место воздушная бомбардировка района села Ригахой.

68. В то же время, по мнению властей Российской Федерации, взрыв в доме заявителя, который привел к гибели членов его семьи, не был результатом упомянутой бомбардировки, а явился следствием попытки неизвестного лица разобрать артиллерийский снаряд (см. выше §§ 36 и 43). Европейский Суд отмечает, что кажется невероятным, что какой-либо разумный человек попытается извлечь взрывоопасные материалы из артиллерийского снаряда, находясь в доме в окружении пятерых малолетних детей. Данный ход событий кажется еще менее вероятным, учитывая тот факт, что в день взрыва в районе имел место и артиллерийский обстрел. Таким образом, Европейский Суд не может согласиться с утверждениями властей Российской Федерации.

69. В подобных условиях и в отсутствие каких-либо разумных объяснений властей Российской Федерации относительно того, что произошло 8 апреля 2004 г. в селе Ригахой, Европейский Суд находит установленным, что гибель жены и детей заявителя была связана с воздушным налетом федеральных вооруженных сил. Следовательно, Европейский Суд заключает, что ответственность за смерть шестерых человек должна быть возложена на власти государства-ответчика.

70. Далее Европейский Суд рассмотрит вопрос о том, было ли применение федеральными войсками в районе села Ригахой летальной силы совместимо с общими принципами защиты права на жизнь, закрепленными в статье 2 Конвенции.

(ii) Совместимость применения летальной силы представителями государства со статьей 2 Конвенции

71. Европейский Суд считает, что, поскольку ни военного, ни чрезвычайного положения на тот момент в Чеченской Республике объявлено не было и каких-либо дерогаций в соответствии со статьей 15 Конвенции также не было сделано, рассматриваемая военная операция должна оцениваться с точки зрения обычной правовой основы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Исаева против Российской Федерации", § 191).

72. Европейский Суд принимает во внимание тот факт, что не каждый случай смерти по вине государства представляет собой нарушение статьи 2 Конвенции. В некоторых случаях применение летальной силы представителями государства может быть оправданно при условии, что это "не более чем абсолютно необходимо" (см. с последующими ссылками Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы N 43577/98 и 43579/98, § 94, ECHR 2005-VII).

73. Тем не менее в настоящем деле власти Российской Федерации не выдвинули каких-либо аргументов, которые могли бы оправдать применение летальной силы против гражданских лиц. Напротив, они отрицали ответственность государства за гибель жены и детей заявителя.

74. Предполагая, однако, что воздушная бомбардировка 8 апреля 2004 г. преследовала законную цель защиты других лиц от незаконных действий боевиков в районе села Ригахой, Европейский Суд отмечает, что он лишен возможности оценить, как бомбардировка была спланирована и проведена, в связи с непредоставлением властями Российской Федерации информации о военной операции. Единственной деталью, касающейся планирования бомбардировки, которую можно извлечь из меморандума властей, является тот факт, что офицеры, отвечающие за военную операцию в селе Ригахой, не знали о том, что данный район был населен (см. § 44 настоящего Постановления). Принимая во внимание то обстоятельство, что на момент рассматриваемых событий семья Дамаевых проживала в своем доме на протяжении нескольких лет, данное утверждение наводит на мысль либо об отсутствии актуальной разведывательной информации у тех, кто планировал и проводил бомбардировку, либо о вопиющем неуважении к каким-либо гуманитарным соображениям или соображениям безопасности со стороны офицеров.

75. При таких обстоятельствах Европейский Суд не находит необходимым устанавливать тот факт, являлись ли действия военных не более чем абсолютно необходимыми для достижения законной цели.

76. Ссылаясь на вышеуказанные выводы относительно вменения властям государства-ответчика ответственности за гибель родственников заявителя (см. § 69 настоящего Постановления) и в отсутствие какого-либо обоснования властями Российской Федерации применения летальной силы, Европейский Суд заключает, что члены семьи заявителя погибли по причине непропорционального применения силы со смертельным исходом представителями государства.

77. Соответственно, Европейский Суд приходит к выводу, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Майдат Цинцаевой, Жарадат, Джанеты, Умара-Хаджи, Зуры и Зары Дамаевых.

(c) Предполагаемая ненадлежащая организация расследования

78. Европейский Суд напоминает, что обязательство защищать право на жизнь, согласно статье 2 Конвенции в совокупности с общей обязанностью государств по статье 1 Конвенции обеспечить "каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в (настоящей) Конвенции", предполагают наличие действенной формы официального расследования в том случае, когда лица лишаются жизни в результате применения силы представителями государства (см. Постановление Европейского Суда по делу "Кайя против Турции" (Kaya v. Turkey) от 19 февраля 1998 г., § 86, Reports 1998-I). Важной целью такого расследования является обеспечение эффективного применения внутригосударственного законодательства, защищающего право на жизнь, и по тем делам, где к причинению смерти были причастны государственные органы или должностные лица, - привлечение к ответственности лиц, виновных в причинении смерти. Подобное расследование должно быть независимым, доступным для семьи пострадавшего, проводиться в разумные сроки и с разумной быстротой. Также оно должно быть эффективным в том смысле, что должно предоставлять возможность принять решение о том, были ли действия, ставшие причиной смерти, обоснованными при данных обстоятельствах или же незаконными, и должно предоставлять общественности достаточно информации о расследовании или о его результатах (см. Постановление Европейского Суда по делу "Хью Джордан против Соединенного Королевства" (Hugh Jordan v. United Kingdom), жалоба N 24746/94, §§ 105 - 109, ECHR 2001-III (извлечения), и Решение Европейского Суда "Дуглас-Уильямс против Соединенного Королевства" (Douglas-Williams v. United Kingdom) от 8 января 2002 г., жалоба N 56413/00).

79. В настоящем деле было проведено расследование по факту смерти жены и пятерых детей заявителя. Европейский Суд должен оценить, соответствовало ли данное расследование требованиям статьи 2 Конвенции.

80. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что информация о ходе расследования, находящаяся в его распоряжении, чрезвычайно скудна, так как большинство материалов дела не предоставлено властями Российской Федерации. Таким образом, Европейский Суд должен оценить эффективность расследования на основе лишь тех нескольких документов, которые были представлены сторонами, и скудной информации о ходе расследования, представленной властями Российской Федерации.

81. Европейский Суд отмечает, что расследование гибели шести человек было начато только 16 апреля 2004 г. (см. § 27 настоящего Постановления), через восемь дней после происшествия. Столь значительная задержка начала расследования по факту гибели людей в результате мощного взрыва сама по себе препятствует эффективности расследования в целом, поскольку могла не позволить властям осуществить сбор важнейших доказательств. Представляется неправдоподобным тот факт, что власти оставались в неведении относительно произошедшего вплоть до 12 апреля 2004 г., когда председатель Правительства Чеченской Республики сообщил в военную прокуратуру ОГВ (с) о воздушной бомбардировке, имевшей место 8 апреля 2004 г. (см. § 25 настоящего Постановления). Тем не менее, если предположить, что местные власти впервые получили информацию о гибели родственников заявителя 12 апреля 2004 г., власти Российской Федерации не выдвинули каких-либо объяснений относительно того, почему военная прокуратура ОГВ (с) возбудила уголовное дело только через четыре дня. Европейский Суд считает, что задержка начала производства по уголовному делу в данном случае явилась неоправданно долгой и неизбежно внесла свой вклад в неэффективность расследования.

82. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что такое важное следственное действие, как осмотр места происшествия, было впервые выполнено только 13 апреля 2004 г., то есть спустя пять дней после обнаружения тел (см. § 26 настоящего Постановления). Власти Российской Федерации не предоставили каких-либо объяснений по поводу того, почему такие жизненно важные следственные мероприятия, необходимые для сбора важнейших доказательств, не были осуществлены немедленно.

83. Власти Российской Федерации перечислили ряд следственных действий, которые были предприняты для расследования гибели членов семьи заявителя. Они утверждали, что, например, заявитель и три других человека были допрошены в качестве свидетелей (см. § 28 настоящего Постановления), место происшествия было дважды осмотрено (см. §§ 26 и 29 настоящего Постановления), были проведены различные экспертизы (см. § 30 настоящего Постановления), а тела погибших были эксгумированы (см. § 32 настоящего Постановления). Вместе с тем в отсутствие подробной информации о данных мероприятиях Европейский Суд не может прийти к выводу о том, что принятые меры являлись оперативными и достаточными для того, чтобы было проведено эффективное расследование.

84. Кроме того, из информации, предоставленной властями Российской Федерации, не следует вывод о том, что кто-то из представителей вооруженных сил, участвовавших в воздушной бомбардировке района села Ригахой 8 апреля 2004 г., когда-либо допрашивался в связи с расследованием по уголовному делу N 34/00/0015-04d.

85. Соответственно, Европейский Суд считает, что следственные органы явно не предприняли каких-либо действий и нарушили свое обязательство расследовать с должной тщательностью и оперативностью такое серьезное преступление (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Онерйылдыз против Турции" (v. Turkey), жалоба N 48939/99, § 94, ECHR 2004-XII).

86. Обращаясь к той части возражений властей Российской Федерации, рассмотрение которой было объединено с существом дела (см. § 53 настоящего Постановления), Европейский Суд отмечает следующее.

87. По утверждению властей Российской Федерации, заявитель не обжаловал постановление прокурора от 16 августа 2005 г. о прекращении расследования (см. § 42 настоящего Постановления). Тем не менее Европейский Суд указывает в этой связи, что власти не представили каких-либо доказательств, которые могли бы продемонстрировать, что заявитель действительно был уведомлен о вышеуказанном Постановлении. Более того, тот факт, что брат и представители заявителя просили предоставить им информацию о ходе расследования в 2005 и 2007 годах (см. §§ 23 и 24 настоящего Постановления), позволяет предполагать, что заявитель не был надлежащим образом уведомлен о прекращении расследования и, следовательно, не мог оперативно его обжаловать. Соответственно, Европейский Суд полагает, что заявитель, не имея доступа к материалам дела и не будучи должным образом проинформированным о ходе расследования, не мог эффективно оспорить действия или бездействие следственных органов в суде (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Умаева против Российской Федерации", § 96).

88. Власти Российской Федерации также упомянули, что у заявителя была возможность воспользоваться процедурой судебного пересмотра действий или бездействия следственных органов в контексте исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Европейский Суд отмечает, что вследствие времени, истекшего с того момента, как произошли события, послужившие основанием для жалобы, определенные следственные действия, которые следовало выполнить намного раньше, более невозможно было эффективно осуществить. Исходя из этого Европейский Суд находит, что является весьма сомнительным тот факт, что рассматриваемые средства защиты имели бы какие-либо перспективы на успех (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Таймусхановы против Российской Федерации" (Taymuskhanovy v. Russia) от 16 декабря 2010 г., жалоба N 11528/07 <1>, § 113).

--------------------------------

<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 2/2012.

 

89. Соответственно, Европейский Суд считает, что уголовно-правовые средства защиты, указанные властями Российской Федерации, являлись неэффективными при обстоятельствах настоящего дела, и отклоняет возражения властей Российской Федерации и в этой части.

90. В заключение, по мнению Европейского Суда, из того факта, что заявитель своевременно не информировался о важных результатах расследования и о том, что оно было прекращено, можно сделать вывод, что следователи при расследовании дела не обеспечили необходимого уровня общественного контроля и не защитили интересы ближайших родственников (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Огур против Турции" (v. Turkey), жалоба N 21594/93, § 92, ECHR 1999-III).

91. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд приходит к выводу, что государственные органы не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств гибели Майдат Цинцаевой, Жарадат, Джанеты, Умар-Хаджи, Зуры и Зары Дамаевых в нарушение процессуальной части статьи 2 Конвенции.

 

II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

 

92. Заявитель жаловался на то, что в результате смерти жены и пятерых детей он пережил тяжелый психологический стресс, что является нарушением статьи 3 Конвенции. Статья 3 Конвенции гласит:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

 

A. Доводы сторон

 

93. Власти Российской Федерации утверждали, что душевные страдания заявителя не могут быть вменены в вину государству, которое не несет ответственности за смерть членов его семьи.

94. Заявитель настаивал на своей жалобе и на том, что в связи со смертью его жены и пятерых детей он пережил сильный стресс.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

1. Приемлемость жалобы

 

95. Европейский Суд отмечает, что данная часть жалобы по статье 3 Конвенции не является явно необоснованной по смыслу подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.

 

2. Существо жалобы

 

96. Европейский Суд еще раз подчеркивает, что, если член семьи "пропавшего лица" может требовать признания его потерпевшим от обращения, нарушающего статью 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Курт против Турции" (Kurt v. Turkey) от 25 мая 1998 г., §§ 130 - 134, Reports 1998-III), этот же принцип обычно не применяется к ситуациям, когда задержанное лицо впоследствии находят мертвым (см. Постановление Европейского Суда по делу "Танлы против Турции" (v. Turkey), жалоба N 26129/95, § 159, ECHR 2001-III (выдержки)). В таких случаях Европейский Суд, как правило, ограничивает свои выводы статьей 2 Конвенции.

97. Учитывая, что родственники заявителя до момента их смерти не являлись ни задержанными, ни пропавшими без вести, Европейский Суд не убежден, что в настоящем деле, несмотря на ужасные обстоятельства их смерти, заявитель испытывал чувство неопределенности, тревоги и стресса, характерные для случаев исчезновения (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации" (Luluyev and Others v. Russia), жалоба N 69480/01 <1>, § 115, ECHR 2006-XIII (извлечения)).

--------------------------------

<1> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 3/2008.

 

98. При таких обстоятельствах Европейский Суд считает, что он не может прийти к выводу, что страдания заявителя достигли степени и характера, отличающих эмоциональный стресс, который может рассматриваться как неизбежно вызываемый у родственников потерпевших от серьезного нарушения прав человека.

99. Соответственно, Европейский Суд не находит нарушения статьи 3 Конвенции.

 

III. Предполагаемые нарушения статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции

 

100. В своей первоначальной жалобе от 7 октября 2004 г. и жалобе от 7 октября 2005 г. заявитель жаловался на нарушение статей 3 и 8 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, поскольку "его дом [был] уничтожен в нарушение этих положений". Европейский Суд полагает, что вышеуказанные жалобы должны рассматриваться на основании статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.

Статья 8 Конвенции в соответствующих частях предусматривает:

"1. Каждый имеет право на уважение... его жилища...

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".

Статья 1 Протокола N 1 к Конвенции гласит следующее:

"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов".

 

A. Доводы сторон

 

1. Власти Российской Федерации

 

101. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не исчерпал доступные ему внутригосударственные средства правовой защиты, поскольку не подал требование на получение специальной компенсации ввиду утраты жилья и имущества, предоставляемой жителям Чеченской Республики, на которую он имел право в соответствии с законодательством Российской Федерации.

102. Кроме того, власти Российской Федерации указывали, что следствием было установлено, что разрушение дома заявителя не было вызвано военными действиями и, следовательно, не может быть вменено в вину государству.

103. Власти Российской Федерации также считали, что заявитель не обосновал с помощью соответствующих документальных подтверждений (таких, как справка об оценке нанесенного ущерба, полученная от компетентных властей) довод о том, что его имущество было уничтожено.

104. Заявитель не зарегистрировал свое место жительства в данном доме, который в любом случае был построен незаконно М., поэтому заявитель не приобрел права на проживание там. Таким образом, по утверждению властей Российской Федерации, статья 8 Конвенции и статья 1 Протокола N 1 к Конвенции неприменимы в настоящем деле.

 

2. Заявитель

 

105. В своих замечаниях по вопросу приемлемости и существу жалобы от 26 июня 2008 г. заявитель впервые представил подробное описание жалобы на разрушение своего дома. Каких-либо документов в обоснование жалобы он не предоставил.

106. Заявитель также полагал, что от него нельзя было ожидать подачи требования компенсации за потерю имущества на внутригосударственном уровне. Для того, чтобы иметь право на получение данной компенсации, он должен был бы предъявить документы, подтверждающие его право собственности на уничтоженное имущество. Однако он не мог это сделать, поскольку его семья проживала в доме, построенном в нарушение градостроительных норм.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

107. Прежде всего Европейский Суд указывает на то, что жалобы заявителя, касающиеся разрушения дома, явно отличаются от жалобы в отношении гибели членов его семьи. Они не могут рассматриваться как тесно связанные с жалобой, заявленной в соответствии со статьей 2 Конвенции и, следовательно, могут быть рассмотрены отдельно.

108. Европейский Суд отмечает, что и первоначальная жалоба, и форма жалобы выражали жалобу заявителя в отношении разрушения его дома очень лаконично и абстрактно. Утверждения заявителя не содержали деталей этих требований и ссылок на какие-либо подтверждающие документы. Указывалось лишь, что дом заявителя был уничтожен. Кроме того, ни на одной из стадий рассмотрения жалобы в Европейском Суде не представлялись какие-либо документы и не заявлялись подробные требования.

109. Европейский Суд считает, что характер возможного нарушения в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции предполагает, что в жалобе согласно указанной статье Протокола N 1 к Конвенции должно приводиться, по меньшей мере, краткое описание имущества. Принимая во внимание тот факт, что на момент подачи замечаний заявителя по вопросам приемлемости и по существу жалобы, то есть в июне 2008 года, с момента предполагаемого нарушения прошло более четырех лет, разумно было бы ожидать, что к этому времени он уже принял меры для составления списка уничтоженного имущества и оценки причиненного материального ущерба и был в состоянии предоставить эту информацию в Европейский Суд.

110. Однако ни один из материалов, имеющихся в распоряжении Европейского Суда, не свидетельствует о том, что заявитель когда-либо это делал. Вместе с тем из характера уголовного дела, возбужденного по факту гибели членов семьи заявителя, видно, что оно не касалось каких-либо вопросов права собственности или права заявителя на уважение его жилища.

111. Таким образом, даже при том условии, что заявитель рассматривал все возможные средства защиты, предусмотренные законодательством Российской Федерации, как неэффективные, Европейский Суд повторяет, что заявитель не обосновал эту часть жалобы.

112. Следовательно, в данной части жалоба подлежит отклонению как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

 

IV. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

 

113. Заявитель также жаловался на то, что он был лишен эффективных средств правовой защиты в связи с заявленными нарушениями статьи 2 Конвенции, а также статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, что противоречит статье 13 Конвенции, которая гласит:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

114. Власти Российской Федерации оспорили данное утверждение. Они указывали, что заявитель мог обжаловать действия или бездействие прокуратуры либо вышестоящему прокурору, либо в суд. В то же время он имел право на получение компенсации ущерба в порядке гражданского судопроизводства.

115. Заявитель утверждал, что был лишен эффективных средств правовой защиты, поскольку не был незамедлительно проинформирован о прекращении уголовного дела.

 

A. Статья 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции и статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции

 

116. Европейский Суд отмечает, что он объявил жалобы заявителя в соответствии со статьей 8 Конвенции и статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции неприемлемыми. Таким образом, он считает, что жалоба заявителя на нарушение данного положения Конвенции являлась необоснованной. Отсюда следует, что его жалобы в соответствии со статьей 13 Конвенции на то, что у него отсутствовали эффективные средства правовой защиты в связи с жалобой в соответствии со статьей 8 Конвенции, должны быть отклонены как явно необоснованные по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Бойл и Райс против Соединенного Королевства" (Boyle and Rice v. United Kingdom) от 27 апреля 1988 г., § 52, Series A, N 131).

 

B. Статья 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции

 

117. Европейский Суд отмечает, что жалоба, поданная заявителем по данной статье, уже была рассмотрена в контексте статьи 2 Конвенции. Принимая во внимание факт установления нарушения статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте (см. § 91 настоящего Постановления), Европейский Суд считает, что, хотя жалоба в соответствии со статьей 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции является приемлемой для рассмотрения по существу, необходимость отдельного рассмотрения этой жалобы отсутствует (см. Постановление Европейского Суда по делу "Шаипова и другие против Российской Федерации" (Shaipova and Others v. Russia) от 6 ноября 2008 г., жалоба N 10796/04 <1>, § 124, и Постановление Европейского Суда по делу "Хумайдов и Хумайдов против Российской Федерации" (Khumaydov and Khumaydov v. Russia) от 28 мая 2009 г., жалоба N 13862/05, § 141).

--------------------------------

<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 5/2015.

 

V. Применение статьи 41 Конвенции

 

118. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

 

A. Ущерб

 

1. Материальный ущерб

 

119. Заявитель утверждал, что в результате бомбардировки его дома были уничтожены ряд предметов домашнего обихода, сельскохозяйственные машины и скот. Он требовал компенсацию в размере 13 500 евро за две сельскохозяйственные машины, 4 070 евро за мебель, 7 700 евро за одежду и ювелирные изделия и 26 300 евро за 37 голов скота. Также он требовал выплаты компенсации в размере 13 000 евро за разрушенный дом.

120. Власти Российской Федерации настаивали на том, что ущерб имуществу заявителя не был вызван действиями представителей государства. Они также утверждали, что заявитель мог ходатайствовать о предоставлении ему компенсации за подобный ущерб на внутригосударственном уровне.

121. Европейский Суд отмечает, что он объявил жалобы заявителя в соответствии со статьей 8 Конвенции и статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции неприемлемыми. При таких обстоятельствах требования заявителя о компенсации материального ущерба, причиненного в результате предполагаемого нарушения, должны быть отклонены.

 

2. Моральный вред

 

122. Заявитель требовал 300 000 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного ему гибелью членов его семьи, и 20 000 евро за вред, причиненный уничтожением его дома и имущества.

123. Власти Российской Федерации сочли данное требование чрезмерным.

124. Европейский Суд отмечает, что он установил факты нарушения статьи 2 Конвенции в отношении гибели супруги и пятерых детей заявителя. С учетом этого Европейский Суд соглашается с тем, что заявителю был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован лишь установлением факта нарушения Конвенции. Европейский Суд считает приемлемым присудить заявителю по данному пункту жалобы 300 000 евро плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы.

 

B. Ходатайство заявителя о проведении расследования

 

125. Заявитель также ходатайствовал, ссылаясь на статью 41 Конвенции, о проведении независимого расследования, соответствующего требованиям Конвенции в связи с гибелью членов своей семьи. В данной связи он опирался на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Ассанидзе против Грузии" (Assanidze v. Georgia) (жалоба N 71503/01, §§ 202 - 203, ECHR 2004-II).

126. Власти Российской Федерации не представили комментариев по этой части требований заявителя о присуждении ему справедливой компенсации.

127. Европейский Суд повторяет, что в контексте исполнения его постановлений в соответствии со статьей 46 Конвенции постановление, в котором он устанавливает факт нарушения, налагает на государство-ответчика юридическое обязательство прекратить данное нарушение и компенсировать его последствия таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно, то положение, которое существовало до нарушения (restitutio in integrum <1>). Тем не менее постановления Европейского Суда носят по существу декларативный характер, и, в общем смысле, в первую очередь само государство должно выбирать средства, которые будут использоваться в рамках национальной правовой системы для выполнения его юридических обязательств в соответствии со статьей 46 Конвенции при условии, что такие средства совместимы с выводами, изложенными в постановлении Европейского Суда (см. среди прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Скоццари и Джунта против Италии" (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы N 39221/98 и 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Брумыреску против Румынии" (v. Romania) (справедливая компенсация), жалоба N 28342/95, § 20, ECHR 2001-I, Постановления Европейского Суда по делам "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey) (статья 50) от 1 апреля 1998 г., § 47, Reports 1998-II, и "Маркс против Бельгии" (Marckx v. Belgium) от 13 июня 1979 г., § 58, Series А, N 31). Это усмотрение в отношении способа исполнения постановления Европейского Суда отражает свободу выбора, сопровождающую основное обязательство Договаривающихся Государств в соответствии с Конвенцией по обеспечению гарантированных прав и свобод (статья 1 Конвенции) (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу "Папамихалопулос и другие против Греции" (Papamichalopoulos and Others v. Greece) (статья 50) от 31 октября 1995 г., § 34, Series А, N 330-B).

--------------------------------

<1> Restitutio in integrum (лат.) - полное восстановление положения, существовавшего до нарушения (примеч. переводчика).

 

128. По мнению Европейского Суда, настоящее дело отличается от того, на которое ссылается заявитель. В Постановлении по делу "Ассанидзе против Грузии" государству-ответчику указывалось на необходимость обеспечить освобождение заявителя с целью положить конец нарушениям пункта 1 статьи 5 и пункта 1 статьи 6 Конвенции. Европейский Суд также отмечает свой изложенный выше довод о том, что в настоящем деле эффективность расследования была подорвана уже на ранних стадиях по причине непринятия властями государства-ответчика необходимых следственных мер (см., например, §§ 81 и 82 настоящего Постановления). В связи с этим весьма сомнительно, что положение, существовавшее до нарушения, может быть восстановлено. При таких обстоятельствах, с учетом установленных принципов, упомянутых выше, Европейский Суд устанавливает, что наиболее подходящим выходом является предоставить государству-ответчику возможность самостоятельно выбрать средства, используемые в рамках его правовой системы, для выполнения своих правовых обязательств в соответствии со статьей 46 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Кукаев против Российской Федерации" (Kukayev v. Russia) от 15 ноября 2007 г., жалоба N 29361/02, § 134).

 

C. Судебные расходы и издержки

 

129. Заявитель также требовал 1 238 фунтов стерлингов 30 пенсов в качестве компенсации за расходы и издержки, понесенные в ходе разбирательства в Европейском Суде. В частности, он требовал 715 фунтов стерлингов на оплату юридических услуг, 175 фунтов стерлингов в качестве компенсации административных и почтовых расходов и 348 фунтов 30 пенни в качестве компенсации расходов по оплате услуг переводчиков. В подтверждение своих требований заявитель предоставил счета, выданные переводчиками. Каких-либо иных документов, подтверждающих прочие расходы, предоставлено не было.

130. Власти Российской Федерации заявили о том, что в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда возмещению подлежат только фактически понесенные расходы.

131. Европейский Суд напоминает, что расходы и издержки не возмещаются в соответствии со статьей 41 Конвенции, если не установлен факт их действительного и неизбежного возникновения, а также разумность их размера (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Иатридис против Греции" (Iatridis v. Greece) (справедливая компенсация), жалоба N 31107/96, § 54, ECHR 2000-XI).

132. Европейский Суд отмечает, что заявитель предоставил счета от переводчиков на общую сумму 348 фунтов 30 пенсов (около 442 евро). Он констатирует, что заявитель не представил ни каких-либо документов в подтверждение своих требований в отношении административных расходов, ни счетов, подтверждающих суммы, уплаченные за услуги адвокатов. Принимая во внимание изложенные обстоятельства, Европейский Суд не считает, что заявитель продемонстрировал, что такие расходы были фактически понесены. Соответственно, он находит разумным присудить заявителю 442 евро в качестве компенсации расходов на переводы в связи с разбирательством в Европейском Суде.

 

D. Процентная ставка при просрочке платежа

 

133. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1) признал жалобы по статьям 2 и 3 Конвенции, а также жалобу по статье 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции приемлемыми для рассмотрения по существу, а остальную часть жалобы - неприемлемой;

2) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Майдат Цинцаевой, Жарадат, Джанеты, Умара-Хаджи, Зуры и Зары Дамаевых;

3) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования обстоятельств гибели Майдат Цинцаевой, Жарадат, Джанеты, Умар-Хаджи, Зуры и Зары Дамаевых;

4) постановил, что в отношении заявителя отсутствовало нарушение статьи 3 Конвенции;

5) постановил, что отсутствует необходимость рассматривать жалобу на основании статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции;

6) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю:

(i) 300 000 евро (триста тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы, в рублях по курсу на день выплаты;

(ii) 442 евро (четыреста сорок два евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы;

b) по истечении указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, действующей в период невыплаты, плюс три процента;

7) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

 

Составлено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 29 мая 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

 

Председатель Палаты Суда

Нина ВАИЧ

 

Заместитель Секретаря Секции Суда

Андре ВАМПАШ

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (28.10.2015)
Просмотров: 187 | Теги: ЕСПЧ, европейский суд, права человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016