Пятница, 02.12.2016, 22:56
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ от 27.04.2010 "Дело "Моретти и Бенедетти (Moretti and Benedetti) против Италии" (Часть 3)

II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

 

72. Заявители утверждали, что подверглись бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в связи, с одной стороны, со способом перемещения несовершеннолетнего лица из их семьи в другую семью, которое повлекло травмирующие последствия как для несовершеннолетнего, так и для заявителей, и, с другой стороны, с решением суда первой инстанции, который предпочел избрать местом жительства ребенка новую семью, а не семью заявителей. Заявители ссылались на статью 3 Конвенции, которая предусматривает следующим образом:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни "бесчеловечному" или "унижающему" достоинство обращению или наказанию".

73. Европейский суд напоминает, что утверждения о жестоком обращении, нарушающем статью 3 Конвенции, должны быть подтверждены соответствующими доказательствами (см. Постановление Европейского суда по делу "Гюзель против Турции" ( v. Turkey) от 5 декабря 2006 г., жалоба N 71908/01, § 68, Постановление Европейского суда по делу "Хюснийе Текин против Турции" ( Tekin v. Turkey) от 25 октября 2005 г., жалоба N 50971/99, § 43, и Постановление Европейского суда по делу "Мартинес Сала и другие против Испании" (Martinez Sala and Others v. Spain) от 2 ноября 2004 г., жалоба N 58438/00, § 121).

74. В этом отношении Европейский суд отмечает, что заявители не продемонстрировали, что способы перевода ребенка из одной семьи в другую были бы "бесчеловечными или унижающими достоинство".

75. Таким образом, данная часть жалобы является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

 

III. Применение статьи 41 Конвенции

 

76. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

 

A. Ущерб

 

77. Первая заявительница требовала 100000 евро в качестве компенсации причиненного ей морального вреда. Она приложила заключение психологической экспертизы, свидетельствующее о необходимости получения психологической помощи в связи с полученной травмой. Заявитель требовал 30000 евро от своего имени и 30000 евро от имени ребенка.

78. Что касается материального ущерба, заявители требовали 12732 евро в качестве компенсации ущерба, понесенного ими в результате внутригосударственных процедур. В эту сумму были включены расходы на обращение за возмещением ущерба во внутригосударственные суды, телефонные расходы и расходы на медицинское обслуживание.

79. Власти государства-ответчика полагают, что суммы, требуемые заявителями в отношении компенсации имущественного ущерба, сами по себе не оправдывают возмещение вреда, поскольку между предполагаемым ущербом и возможными нарушениями не было установлено какой-либо причинно-следственной связи. Что касается морального вреда, власти государства-ответчика оспорили заключение экспертизы, представленное заявителями, и посчитали заявленную сумму компенсации чрезмерной. В любом случае власти государства-ответчика полагали, что состояние здоровья первой заявительницы и его взаимосвязь с помещением A. в другую семью должны быть определены экспертом, назначенным Европейским судом.

80. Что касается выдвинутых заявителями требований компенсации материального ущерба, правоприменительной практикой Европейского суда установлено, что должна иметь место явная причинно-следственная связь между заявленным ущербом и нарушением Конвенции (см. среди других примеров Постановление Европейского суда по делу "Барбера, Мессеге и Хабардо против Испании (статья 50)" (,  et Jabardo v. Spain (Article 50)) от 30 июня 1994 г., Series A, N 285-C, pp. 57 - 58, § 16 - 20, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Чакыджы против Турции" ( v. Turkey), жалоба N 23657/94, ECHR 1999-IV, § 127). В данном случае Европейский суд полагает, что отсутствует причинно-следственная связь между установленным нарушением Конвенции и расходами, понесенными заявителями в рамках внутригосударственных процедур, в которых они участвовали, а также в связи с телефонными переговорами. Что касается других расходов, Европейский суд не усматривает какой-либо связи между установленным нарушением Конвенции и посещениями врача первой заявительницей. Европейский суд считает, что при таких условиях нет оснований для присуждения заявителям требуемой ими суммы компенсации материального ущерба.

81. Что касается требований компенсации морального вреда, Европейский суд отмечает, что не может рассматривать вопрос о том, была бы A. удочерена новой семьей или нет, если бы не были допущены установленные в данном деле процессуальные нарушения. Тем не менее заявители должны нести риск утраты такой возможности С другой стороны, испытанные заявителями переживания причинили им определенный моральный вред, который не может быть компенсирован одним фактом установления нарушения (см, например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Элшольц против Германии" (Elsholz v. Germany), жалоба N 25735/94, ECHR 2000-VIII, § 70 - 71, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "P., C. и S. против Соединенного Королевства, § 150).

82. Принимая решение на основе принципа справедливости, Европейский суд присуждает заявителю и первой заявительнице 10000 евро совместно.

 

B. Судебные расходы и издержки

 

83. Заявители требовали компенсации расходов и издержек, понесенных в ходе рассмотрения их дела итальянскими органами государственной власти в размере 9862 евро. Они также требовали 10000 евро в качестве компенсации расходов на рассмотрение их жалобы Европейским судом. Они предоставили подтверждающие документы в обоснование своих требований.

84. Что касается расходов, понесенных во внутригосударственных судах, Европейский суд отмечает, что, несмотря на то, что как минимум одна из сторон этих денежных взаимоотношений была поставлена перед необходимостью исправления нарушений статьи 8 Конвенции, в предоставленных счетах не указано подробно, какого рода услуги оказывал адвокат заявителям.

85. Что касается расходов, понесенных при рассмотрении жалобы Европейским судом, указанный Суд считает требуемую заявителями сумму чрезмерной.

86. При таких условиях Европейский суд, действуя с учетом принципа справедливости и принимая во внимание правоприменительную практику конвенционных органов, полагает разумным присудить заявителям 5000 евро.

 

C. Процентная ставка при просрочке платежей

 

87. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:

 

1) объявил единогласно, что заявитель и первая заявительница не могут выступать перед Европейским судом от имени A.;

2) объявил большинством голосов, что часть жалобы, касающаяся статьи 8 Конвенции, является приемлемой для рассмотрения по существу;

3) объявил единогласно, что остальная часть жалобы является неприемлемой для рассмотрения по существу;

4) постановил шестью голосами против одного, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

5) постановил единогласно, что:

a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю и первой заявительнице следующие суммы:

i) 10000 евро (десять тысяч евро) плюс любой налог, который может быть взыскан с указанной суммы, в качестве компенсации морального вреда;

ii) 5000 евро (пять тысяч евро) плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

6) отклонил оставшиеся требования заявителей о справедливой компенсации.

 

Примечание.

В тексте документа при переводе, видимо, допущена опечатка: вместо "27 июля 2010 г." следует читать "27 апреля 2010 г.".

 

Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 27 июля 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Франсуаза ТЮЛЬКЕНС

Секретарь Секции Суда

Франсуаза ЭЛЛЕН-ПАССОС

 

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения судей Европейского суда:

 

- совпадающее мнение судьи Кабрала Баррето;

- несовпадающее мнение судьи Ишыль Каракаш.

 

СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ КАБРАЛА БАРРЕТО

 

Я согласен с большинством судей, но хотел бы выразить иное мнение относительно рассуждений, изложенных в § 51 настоящего Постановления. В указанном параграфе говорится следующее:

"...Однако в данном случае заявители с учетом тесной связи с A. приняли решение подать ходатайство о ее удочерении. Для Европейского суда это ходатайство является дополнительным признаком - хотя и не определяющим - тесного характера взаимоотношений, установившихся между заявителями и A. Европейский суд не может, таким образом, исключать, что, несмотря на полное отсутствие родственных связей, взаимоотношения между заявителями и A. относятся к семейной жизни".

Если я правильно понимаю большинство судей, существовали "семейные связи" между приемной семьей и ребенком. Если это действительно то, что хочет сказать большинство, мне кажется, что они зашли слишком далеко.

По моему мнению, тесные межличностные связи между заявителями и ребенком не были достаточными для того, чтобы качественно изменить эти отношения. Дети помещаются во временно-приемную семью, пока им не находят новую семью. Ни эта цель, ни интересы ребенка не делают связь между ребенком и временно-приемной семьей семейными взаимоотношениями.

Тем не менее в данном деле в определенный момент заявители подали ходатайство об удочерении ребенка.

Для большинства этот момент не был определяющим, а для меня он является определяющим и решающим.

Если бы заявители не потребовали удочерения ребенка, они бы ничем не отличались от других временно-приемных семей, которые принимают детей не для установления семейных связей, а только для того, чтобы занять детей, со всем возможным вниманием и любовью, но без намерения создать с ними семью.

В итоге без ходатайства об удочерении, которое свидетельствовало о том, что заявители хотели включить ребенка в состав своей семьи, я бы с трудом согласился, что отношения между A. и заявителями свидетельствовали о семейной жизни.

 

НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ИШЫЛЯ КАРАКАШ

 

Вопреки мнению большинства судей я полагаю, что в данном деле статья 8 Конвенции неприменима и, как следствие, отсутствует нарушение указанной статьи. Что касается взаимоотношений между заявителями и ребенком A., я думаю, что в конкретном случае нельзя говорить о наличии семейной жизни в значении статьи 8 Конвенции.

Согласно правоприменительной практике Европейского суда право на уважение семейной жизни предполагает наличие фактической или юридической семьи и в то же время эффективной семейной жизни (см. Постановление Европейского суда по делу "Маркс против Бельгии" (Marckx v. Belgium) от 13 июня 1979 г., Series A, N 31, § 31).

Относительно вопроса об усыновлении следует напомнить, что Конвенция не гарантирует право на усыновление и что статья 8 Конвенции не обязывает государства предоставлять лицу статус усыновителя или усыновляемого (см. Решение Комиссии по правам человека по делу "Ди Лаццаро против Италии" (Di Lazzaro v. Italy) от 10 июля 1997 г., жалоба N 31924/96, Decisions and Reports (DR) 90-B, p. 134). Одно только желание создать семью, в том числе путем усыновления, не защищается статьей 8 Конвенции в части, касающейся семейной жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Маркс против Бельгии", § 31, Постановление Европейского суда по делу "Абдулазиз, Кабалес и Балкандали против Соединенного Королевства" (Abdulaziz, Cabales and Balkandali v. United Kingdom) от 28 мая 1995 г., Series A, N 94, § 62).

В данном деле большинство судей полагают (см. § 50 настоящего Постановления), что между заявителями и A. существовала тесная межличностная связь, основанная на нескольких элементах (несовершеннолетний ребенок хорошо адаптировался в семье, заявители обеспечивали социальное развитие ребенка, поскольку обеспечили ему возможность посещать ясли и брали его с собой в путешествие). В заключение заявители решили подать ходатайство об удочерении, что, по мнению большинства, указывает - хотя и не является определяющим - на силу связи между заявителями и ребенком (см. § 51 настоящего Постановления).

Названных элементов, по-моему, не хватает, чтобы можно было прийти к выводу о наличии достаточно сильной связи, которая могла бы считаться семейной жизнью, тем более что, с моей точки зрения, поступая таким образом, заявители приняли на себя роль и обязанности, которые были возложены на них как на временную приемную семью (см., в частности, раздел "Соответствующее внутригосударственное законодательство", § 24 настоящего Постановления).

Прежде всего они не добились удочерения A. Следовательно, нельзя говорить о взаимоотношениях между усыновителем и усыновляемым, которые в принципе имеют ту же природу, что и семейные взаимоотношения, защищаемые статьей 8 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Пини и другие против Румынии" (Pini and Others v. Romania), жалобы N 78028/01 и 78030/01, ECHR 2004-V, § 140, см. также другие приведенные здесь примеры). В данном деле заявители представляют собой приемную семью, которая получила опеку над ребенком на временных условиях. Они даже не обладали правом опеки над ребенком с целью ее дальнейшего удочерения, а просто приняли A. на временное проживание вследствие оказания социальных услуг в ходе процедуры признания ребенка подлежащим усыновлению. Внутригосударственные органы судебной власти определили все надлежащие меры, осуществляемые в лучших интересах ребенка.

Поскольку заявители приняли опеку над A. на временных условиях, эта ситуация не может наделить кого-либо преимущественным правом на удочерение. Утверждать обратное означало бы признание того, что лица, принимающие ребенка в семью на временных условиях, имели бы в результате преимущество в вопросе усыновления. Однако внутригосударственные судебные органы должны оценивать ходатайства об усыновлении, поданные и другими семьями, отдавая преимущество тем обстоятельствам, которые лучше всего отвечают интересам ребенка.

Защита ребенка намного важнее, чем желание заявителей удочерить ребенка, тем более что согласно материалам дела A. хорошо освоилась в новой семье и было неразумно приступать к новой процедуре перевода ребенка из семьи в семью, что могло причинить A. травму (см. § 22 настоящего Постановления).

По моему мнению, простая фактическая связь, установившаяся между заявителями и ребенком, и желание заявителей удочерить ребенка не были достаточными для того, чтобы сделать вывод о наличии семейной жизни, которая заслуживает защиты со стороны статьи 8 Конвенции.

В итоге взаимоотношения семейного типа должны рассматриваться согласно традиционному подходу конвенционных органов как сфера личной жизни (см., например, Решение Европейского суда по делу "D.J. и A.-K.R. против Румынии" (D.J. and A.-K.R. v. Romania) от 20 октября 2009 г., жалоба 34175/05, N § 82, 83 и 88, Решение Комиссии по правам человека по делу "X. против Швейцарии" (X. v. Switzerland) от 10 июля 1978 г., жалоба N 8257/78, DR 13, p. 248). С учетом этого и помощи, оказанной A. заявителями, а также принимая во внимание привязанность, о которой могли говорить заявители, не было бы более уместно рассмотреть последствия разделения заявителей и ребенка скорее с точки зрения личной жизни заявителей?

Что касается нарушения статьи 8 Конвенции, в своей правоприменительной практике Европейский суд признает за внутригосударственными органами власти большую свободу усмотрения при оценке необходимости принятия ребенка под опеку (см. Постановление Европейского суда по делу "Гнаор против Франции" ( v. France), жалоба N 40031/98, ECHR 2000-IX) и относительно усыновления детей полагает, что внутригосударственные органы судебной власти находятся в лучшем положении по сравнению с международным судом, чтобы установить справедливый баланс между противостоящими интересами (см. Постановление Европейского суда по делу "Седербэк против Швеции" ( v. Sweden) от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VII, § 33).

Европейский суд не должен подменять своим мнением о положении вещей выводы внутригосударственных судов, если только рассматриваемые меры не свидетельствуют о явном нарушении принципа разумности или о произволе. В данном деле ходатайство заявителей об удочерении было действительно безосновательно отклонено судом. Но я полностью согласен с доводом властей государства-ответчика, согласно которому это нарушение было исправлено судом второй инстанции, который, проведя дополнительную проверку, в том числе психиатрическую экспертизу, мотивированным решением, действуя в лучших интересах ребенка, оставил без изменения решение об отказе в удовлетворении ходатайства заявителей.

Таким образом, по моему мнению, власти государства-ответчика не нарушили своего позитивного обязательства, закрепленного в статье 8 Конвенции.

Часть 1   Часть 2   Часть 3

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (01.12.2015)
Просмотров: 159 | Теги: ЕСПЧ, европейский суд, права человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016