Четверг, 08.12.2016, 03:03
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ от 24.10.2013 "Дело "Довлетукаев и другие (Dovletukayev and others) против Российской Федерации" (Часть 2)

D. Жалоба N 32782/10, "Хуцаева против Российской Федерации"

 

127. Заявительницей по этой жалобе является Марьят Хуцаева, 1941 года рождения. Она жена Супьяна Хуцаева, 1936 года рождения. Заявительница проживает в селе Гехи, Чеченская Республика. В Европейском Суде ее интересы представляли юристы неправительственной организации "Правовая инициатива по России".

 

1. Похищение мужа заявительницы и последующие события

 

128. Согласно утверждениям заявительницы 13 февраля 2001 г. группа вооруженных представителей федеральных сил прибыла в дом заявительницы в селе Гехи и задержала ее мужа. Военнослужащие сообщили заявительнице, что ее муж подозревается в похищении. 16 февраля 2001 г. заявительница заплатила военнослужащим выкуп в размере 4 000 долларов США, и они освободили мужа. По словам последнего, его удерживали недалеко от села Танги-Чу в Урус-Мартановском районе Чеченской Республики.

129. 26 февраля 2001 г., около 7.00, группа военных, состоявшая примерно из 30 вооруженных человек в камуфляжной форме, ворвалась в дом заявительницы. Мужчины приехали на военном грузовике "Урал". Заявительница и ее родственники решили, что ворвавшиеся являются представителями федеральных сил.

130. Один из военных заставил мужа заявительница сесть в грузовик, после чего военные уехали, не остановившись на блокпосту, расположенном на дороге между городом Урус-Мартан и селом Гехи. Дочь заявительницы Малика Ц. последовала за автомобилем похитителей, который прибыл в военную комендатуру Урус-Мартановского района, которая находилась в центре Урус-Мартана.

131. 27 февраля 2001 г. заявительница и ее дочь ждали около военной комендатуры новостей о Супьяне Хуцаеве. В какой-то момент тот же самый грузовик "Урал" выехал с территории комендатуры, регистрационные номера на машине были залеплены грязью. Женщина отметила, что она обратила внимание, что одеяло, которое похитители забрали в ее доме, свисает с задней дверцы.

132. 4 марта 2001 г. тело мужчины со следами насильственной смерти было обнаружено в поселке совхоза Мичурина <1> в Урус-Мартановском районе. Следы военной техники были найдены рядом с местом обнаружения тела.

--------------------------------

<1> Так в тексте оригинала. Очевидно, речь идет о поселке Мичурина - поселке сельского типа в Урус-Мартановском районе Чеченской Республики, земли вокруг которого ранее были закреплены за совхозом имени Мичурина (примеч. переводчика).

 

133. Позднее в этот же день заявительница и ее родственники опознали в погибшем Супьяна Хуцаева.

 

2. Основные следственные действия по уголовному делу о похищении

 

134. 4 марта 2001 г. прокуратура Урус-Мартановского района возбудила уголовное дело по факту убийства Супьяна Хуцаева по части первой статьи 105 УК РФ (убийство).

135. В тот же день следователи осмотрели место обнаружения тела. Каких-либо улик на месте происшествия обнаружено не было. Согласно протоколу осмотра рядом с телом были найдены следы от шин военной техники. На теле имелись рана в левой височной области и травма груди.

136. 9 марта 2001 г. дочь заявительницы Малика Ц. была признана потерпевшей по уголовному делу и допрошена следователями.

137. 12 марта 2001 г. следователи вынесли постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы с целью установления причины смерти Супьяна Хуцаева. Эта экспертиза не была проведена.

138. 31 марта 2001 г. следователи передали уголовное дело для расследования в Прокуратуру Чеченской Республики, откуда она была передана в военную прокуратуру по подследственности. В основной части сопровождающего письма говорилось:

"...предварительным следствием установлено, что 26 февраля 2001 г. Супьян Хуцаев был похищен военнослужащими военной комендатуры Урус-Мартановского района и доставлен в расположение [военной комендатуры] в [центре города] Урус-Мартан...".

139. 10 апреля 2001 г. Прокуратура Чеченской Республики возвратила дело в районную прокуратуру.

140. 4 мая 2001 г. следствие по делу было приостановлено вследствие неустановления лиц, причастных к похищению. Заявительница не была проинформирована об этом решении.

141. 17 мая 2006 г. заявительница направила в районную прокуратуру заявление о признании ее потерпевшей по делу и попросила предоставить ей копии документов, содержащих процессуальные решения, которые были необходимы для того, чтобы подать заявление на получение льгот от Министерства труда и социального развития.

142. 23 мая 2006 г. расследование было возобновлено.

143. 25 мая 2006 г. заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу.

144. В этот же день, 25 мая 2006 г., следствие по делу было приостановлено в связи с неустановлением лиц, причастных к похищению.

145. 26 мая 2007 г. по указанию надзирающего прокурора расследование было возобновлено. Прокурор отметил, в частности, что не была проведена судебно-медицинская экспертиза, которая должна была установить причину смерти Супьяна Хуцаева, и назначил проведение дополнительных следственных мероприятий. В тот же день дочь заявительницы была уведомлена о данном решении.

146. 21 июня 2007 г. следствие назначило проведение судебно-медицинской экспертизы для установления причины смерти Супьяна Хуцаева, основываясь на протоколе досмотра места происшествия от 4 марта 2001 г. В соответствии с заключением судмедэксперта от 28 июня 2007 г. установить причину смерти Супьяна Хуцаева на основании протокола осмотра места происшествия не представлялось возможным, так как в указанном протоколе "отсутствовала необходимая информация".

147. 26 июня 2007 г. следователи запросили в военной комендатуре Урус-Мартановского района информацию о том, какие войсковые части и подразделения милиции размещались в г. Урус-Мартане в феврале 2001 года. На этот запрос был получен отрицательный ответ, поскольку соответствующая информация в военной комендатуре отсутствовала.

148. В тот же день следствие по делу было приостановлено в связи с неустановлением лиц, причастных к похищению. Заявительница была проинформирована об этом решении.

149. 6 февраля 2008 г. заявительница направила заявление в Ачхой-Мартановскую районную прокуратуру, в котором указывала на необоснованное затягивание расследования и потребовала предоставить ей доступ к материалам уголовного дела. 15 февраля 2008 г. она получила ответ, что доступ к материалам дела можно будет получить по завершении расследования.

150. 15 декабря 2008 г. другая дочь заявительницы, Мадина Х., из-за ухудшения здоровья заявительницы направила следователям заявление о признании ее потерпевшей по делу. Она также жаловалась, что ее мать не была проинформирована о результатах рассмотрения ее обращения от 6 февраля 2008 г. В ответе от 15 января 2009 г. следователи сообщили Мадине Х., что ее сестра Малика Ц. уже признана потерпевшей по делу и что расследование еще не завершено, о чем ее мать 15 февраля 2008 г. была уведомлена. Доступ к материалам дела возможен только после завершения расследования, которое в данном случае все еще проводится. Следователи также сообщили, что 15 января 2009 г. расследование было возобновлено и для установления лиц, причастных к совершению преступления, были проведены дополнительные следственные действия.

151. 17 января 2009 г. следователи направили в Урус-Мартановский РОВД поручение о проведении оперативно-розыскных мероприятий. 6 февраля 2009 г. из Урус-Мартановского РОВД ответили, что мероприятия были проведены, но соответствующая информация не была получена.

152. 19 января 2009 г. следователи направили запросы в различные войсковые части с целью получения информации о том, какие из них были дислоцированы в г. Урус-Мартане в период с 26 февраля по 4 марта 2001 г., и проводили ли они какие-либо спецоперации. На эти запросы были получены отрицательные ответы.

153. В тот же день Мадина Х. была признана потерпевшей по уголовному делу и допрошена. Ей вручили копию поручения следователя о назначении судебно-медицинской экспертизы тела Супьяна Хуцаева от 12 марта 2001 г. и ответ эксперта от 28 июня 2007 г.

154. 16 февраля 2009 г. расследование было вновь приостановлено. Мадина Х. была проинформирована об этом решении.

155. 23 марта 2009 г. надзирающий прокурор поручил возобновить расследование, указав, что его приостановление было незаконным и преждевременным. В частности, следователи не допросили родственников и соседей Супьяна Хуцаева, не установили и не допросили владельцев грузовика "Урал", используемого похитителями.

156. Расследование приостанавливалось и возобновлялось несколько раз и до сих пор не завершено.

157. Власти Российской Федерации предоставили копии материалов уголовного дела N 25033 по факту убийства Супьяна Хуцаева без указания количества листов дела. Материалы дела составляют один том.

 

3. Свидетельские показания, полученные следствием

 

158. 9 марта 2001 г. следователи допросили заявительницу, которая сообщила, что 26 февраля 2001 г., в 6.45, группа из 20 военнослужащих в камуфляжной форме, вооруженных автоматами, прибыла к их дому на военном грузовике "Урал". Ее муж находился в постели из-за проблем со здоровьем, вызванных его предыдущим похищением, которое произошло 13 февраля 2001 г. Один из военнослужащих заставил его выйти на улицу, другой из них вернулся и схватил розовое одеяло с кровати. Ее дочь Малика Ц. последовала за грузовиком, в котором увозили отца, и видела, что машина подъехала к военной комендатуре г. Урус-Мартан. На следующий день во время ожидания у комендатуры заявительница увидела, как уезжал тот же самый грузовик "Урал". Она заглянула в кабину машины и заметила розовое одеяло, которое похитители забрали из ее дома. По утверждению заявительницы, ее муж был похищен и впоследствии убит военнослужащими военной комендатуры Урус-Мартановского района.

159. Малика Ц. дала показания следователям в тот же день. По ее словам, 13 февраля 2001 г. ее отца уже похищали и держали в войсковой части, дислоцировавшейся на трассе между г. Урус-Мартаном и селом Танги-Чу. Ее отец не мог сказать точно, где его держали, так как у него на голове постоянно был мешок, но по шуму он понимал, что находится неподалеку от зоны взлета и посадки вертолетов. 17 февраля 2001 г. его выбросили из автомобиля рядом с рекой Мартанка, и он вернулся домой. 26 февраля 2001 г., после того, как ее отец был увезен на грузовике "Урал", ей удалось остановить попутную машину, и она попросила водителя следовать за похитителями. Она видела, как грузовик подъехал к военной комендатуре Урус-Мартановского района. На следующий день тот же самый грузовик выехал из комендатуры, и она увидела свисающее одеяло, которое похитители забрали из их дома. Она не видела регистрационный номер машины, так как он был залеплен грязью. По ее мнению, отец был похищен военнослужащими военной комендатуры Урус-Мартановского района.

160. Из предоставленных документов следует, что никто из военнослужащих военной комендатуры Урус-Мартановского района никогда не допрашивался следователями.

161. 25 мая 2006 г. следователи вновь допросили заявительницу. Она повторила свои предыдущие показания.

162. 19 января 2009 г. другая дочь заявительницы, Мадина Х., была допрошена следователями. Что касается обстоятельств предыдущего похищения отца, то она заявила, что в ноябре 2000 года ее братья были арестованы в г. Астрахани и осуждены за похищение предпринимательницы М.П. Ее отец поехал в г. Астрахань, чтобы выяснить, почему его сыновья были арестованы. Его тоже задержали и через неделю освободили. После его возвращения в Чеченскую Республику в январе 2001 года ее отца задержали вооруженные люди, которые представились сотрудниками Урус-Мартановского РОВД. Ее тетя пошла в РОВД и спросила офицера по имени Сергей о Супьяне Хуцаеве. Сергей сказал ей, что некий Шаид Такаев по неизвестным причинам написал жалобу на Супьяна Хуцаева. Сергей договорился с отцом Мадины Х. о том, что его отпустят в обмен на 2 000 долларов США. Через два дня, когда деньги были выплачены, ее отца освободили. 13 февраля 2001 г. ее отец был похищен снова сотрудниками того же самого РОВД. Один из офицеров, Лечи Мамацаев, выступал в качестве переговорщика и сказал заявительнице, матери Мадины Х., что Супьян Хуцаев будет освобожден в обмен на 4 000 долларов США. Ее мать заплатила, и похитители сказали ей, где надо встретиться, чтобы забрать мужа. В тот же день ее отца с завязанными глазами выбросили из движущегося автомобиля УАЗ в пригороде г. Урус-Мартана. Супьян Хуцаев был жестоко избит и не мог ходить. Что касается обстоятельств его похищения 26 февраля 2001 г., то Мадина Х. дала показания, аналогичные показаниям сестры Малики Ц.

163. 5 февраля 2009 г. Т.З. был допрошен. Он утверждал, что его дядя Шаид Такаев переехал из Чеченской Республики в г. Саратов и что в 2000 году или 2001 году некая женщина была похищена родственниками Супьяна Хуцаева.

164. 1 апреля 2009 г. следователи вновь допросили заявительницу. В дополнение к ее первоначальным показаниям она заявила, что один из ее сыновей был освобожден из тюрьмы, трое на тот момент находились в тюрьме, а один из сыновей убит.

165. 2 апреля 2009 г. следователи допросили М.Т., который сообщил, что его брат Лечи Мамацуев был убит в декабре 2001 года.

166. 8 и 10 апреля 2009 г. следователи допросили сотрудника РОВД А.А. и местного жителя М.А. Ни один из них не сообщил информации, относящейся к расследованию.

 

4. Факты по делу, представленные властями Российской Федерации

 

167. В отношении всех четырех жалоб власти Российской Федерации не оспаривали факты, как они были представлены заявителями. Тем не менее власти Российской Федерации отмечали, что ни в одном из случаев не было получено каких-либо доказательств, чтобы утверждать, что представители государства причастны к предполагаемым похищениям и/или последующим убийствам.

168. По запросу Европейского Суда о предоставлении конкретных документов, отражающих наиболее важные действия, предпринятые в ходе расследования, власти Российской Федерации предоставили копии "всех материалов уголовных дел". Из имеющихся документов следует, что по делу "Довлетукаев против Российской Федерации" (жалоба N 7821/07) были предоставлены только фрагменты запрашиваемых документов (см., например, §§ 33, 35, 36, 38 и 42 настоящего Постановления).

 

II. Соответствующие внутригосударственные законодательство и практика, а также международные правовые документы

 

169. См. обзор соответствующего внутригосударственного законодательства, международных правовых документов, а также международных и внутренних докладов по вопросу о насильственных исчезновениях в деле "Аслаханова и другие против Российской Федерации" (Aslakhanova and Others v. Russia) (Постановление Европейского Суда от 18 декабря 2012 г., жалобы N 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 и 42509/10 <1>, §§ 43 - 59 и 69 - 84).

--------------------------------

<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 4/2015.

 

ПРАВО

 

I. Объединение жалоб в одно производство

 

170. В соответствии с пунктом 1 правила 42 Регламента Суда и ввиду схожих фактических обстоятельств дел и применимого законодательства Европейский Суд считает, что следует объединить жалобы и рассмотреть их совместно.

 

II. Соблюдение правила шестимесячного срока

 

A. Доводы сторон

 

1. Власти Российской Федерации

 

171. Власти Российской Федерации утверждали, что ни один из заявителей не выполнил правило шестимесячного срока "в порядке исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты". Власти Российской Федерации отметили, что "шестимесячный срок начинает исчисляться в случае вступления в силу решения, обжалуемого заявителями в кассационном порядке, с которым они не согласны, и что в данных делах таких решений не принималось". Кроме того, заявители не обжаловали постановления следователей в судах Российской Федерации и не требовали компенсации вреда в гражданском судопроизводстве.

 

2. Заявители

 

172. Заявитель по делу "Довлетукаев против Российской Федерации" (жалоба N 7821/07) считал, что его жалоба соответствует критериям приемлемости и правилу шестимесячного срока, поскольку единственное доступное средство правовой защиты - уголовное расследование - оказалось неэффективным.

173. Заявители по делам "Магамадова против Российской Федерации" (жалоба N 10937/10), "Тазуркаева и другие против Российской Федерации" (жалоба N 14046/10) и "Хуцаева против Российской Федерации" (жалоба N 32782/10) утверждали, что они выполнили правило шестимесячного срока. В частности, они отметили, что в ходе вооруженного конфликта в Чеченской Республике тысячи людей были убиты или исчезли и что уголовные дела по этим событиям были возбуждены позднее новообразованными следственными органами. В связи с этим заявители считали, что некоторые задержки в расследованиях могли быть объективно оправданны. Они заявили, что принимали участие в расследовании и не допускали чрезмерного или неоправданного промедления при обращении с жалобами в Европейский Суд.

174. Заявители также считали, что после возбуждения уголовных дел у них не было причин сомневаться в их эффективности, учитывая их возраст, отсутствие правовых знаний и плохое знание русского языка. У них не было финансовых средств, чтобы нанять адвокатов, а законодательство Российской Федерации не предусматривает права на получение бесплатной юридической помощи потерпевшими. После определенного периода времени они начали сомневаться в эффективности расследования по причине задержек в расследовании и нашли юристов, которые согласились помочь им бесплатно. Только после того, как юристы ознакомились с содержанием уголовных дел, заявители поняли, что производство по делу было неэффективным. По словам заявителей, шестимесячный срок должен исчисляться с этой даты.

175. Заявители подчеркнули, что их жалобы были поданы в течение шести месяцев с того момента, когда им стало очевидно, что расследования ведутся неэффективно.

176. Что касается предполагаемого неисчерпания внутренних средств правовой защиты, то все заявители оспорили это возражение. Ссылаясь на прецедентную практику Европейского Суда, они утверждали, что не были обязаны обращаться с гражданским иском по статье 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, для того чтобы исправить недостатки следствия. Все они отмечали, что единственное доступное средство защиты - уголовное расследование по факту похищения и/или смерти - оказалось неэффективным.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

1. Соблюдение правила шестимесячного срока

 

177. В ряде дел, касающихся продолжающихся расследований обстоятельств смерти родственников заявителей, Европейский Суд рассматривал вопрос о том, с какого момента заявитель мог или должен был начать сомневаться в эффективности средства правовой защиты, и как это повлияло на течение шестимесячного срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 35 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу "Шукран Айдын и другие против Турции" ( and Others v. Turkey) от 26 мая 2005 г., жалоба N 46231/99, Решение Европейского Суда по делу "Эльсанова против Российской Федерации" (Elsanova v. Russia) от 15 ноября 2005 г., жалоба N 57952/00, и Постановление Европейского Суда по делу "Нарин против Турции" (Narin v. Turkey) от 15 декабря 2009 г., жалоба N 18907/02, § 50). Определение того, был ли заявителем в конкретном деле соблюден данный критерий приемлемости, будет зависеть от обстоятельств дела и других факторов, в частности, от осмотрительности и заинтересованности, проявленных заявителями, а также от качества расследования, о котором идет речь (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Нарин против Турции", § 43). Европейский Суд установил, что по делам, касающимся случаев насильственной смерти, неэффективность расследования, как правило, более очевидна, и предполагается, что заявители должны подать жалобу в г. Страсбург в разумно короткий срок в течение нескольких месяцев или, в крайнем случае, в зависимости от обстоятельств, спустя лишь несколько лет после событий (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Варнава и другие против Турции" (Varnava and Others v. Turkey), жалобы N 16064/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 и 16073/90, § 158, ECHR 2009).

178. Как следует из вышеупомянутой прецедентной практики, Европейский Суд воздержался от указания конкретного момента для установления даты, когда расследование стало неэффективным и когда начинает исчисляться шестимесячный срок. Определение Европейским Судом этого времени зависит от обстоятельств каждого дела и других факторов, таких как усердие и заинтересованность заявителей.

179. В данном случае возникают вопросы о том, должны ли были заявители подать жалобы и обратиться в Европейский Суд раньше, является ли это обязательство для них более строгим, учитывая, что им стало известно о гибели их родственников. Европейский Суд ранее приходил к выводу, что после обнаружения тел с признаками насильственной смерти, захороненных при обстоятельствах, с большой вероятностью указывающих на внесудебную казнь или убийство, у властей возникает обязательство выполнять следственные действия для опознания тел, определения вероятной причины смерти и установления виновных в применении любого незаконного насилия. Обнаружение тел в конкретном месте с признаками, позволяющими установить причину смерти и проверить версии, которые могут привести к установлению виновных в убийстве, должно рассматриваться в качестве появления ключевых доказательств, представляющих дело в новом свете (см. Решение Европейского Суда по делу "Хараламбус и другие против Турции" (Charalambous and Others v. Turkey) от 1 июня 2010 г., жалобы N 46744/07 и другие, § 58).

180. Однако в данном деле обстоятельства, при которых четыре жертвы были похищены и убиты, а одна жертва, Абубакар Тазуркаев, была похищена, так и не были установлены, и в течение длительного времени до обнаружения тел (от шести дней в случае с Супьяном Хуцаевым до одного месяца в случае с Исламом Тазуркаевым) они также считались пропавшими. Заявители поддерживали связь со следственными органами достаточно регулярно в течение всего рассматриваемого периода, поэтому нельзя сказать, что они рассматривали это средство защиты в качестве неэффективного.

181. Изучив документы по настоящим делам, Европейский Суд приходит к выводу, что поведение каждого из заявителей в отношении следствия определялось не их убеждением в неэффективности данного средства правовой защиты, а наличием у них ожидания, что власти по собственной инициативе предоставят им надлежащий ответ на их серьезные жалобы. Они своевременно предоставили следственным органам подробное описание похищений их родственников, оказывали им содействие в поиске свидетелей и других доказательств и в полной мере сотрудничали другими способами (см. для сравнения Решение Европейского Суда по делу "Насирхаева против Российской Федерации" (Nasirkhayeva v. Russia), жалоба N 1721/07, в этом деле заявительница подала жалобу во внутригосударственные органы власти спустя шесть лет после событий). Таким образом, они могли разумно ожидать, что в ходе расследования в дальнейшем произойдут существенные изменения. Нельзя сказать, что они не проявили должной осмотрительности, ожидая, что продолжающееся расследование даст результаты (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу "Абуева и другие против Российской Федерации" (Abuyeva and Others v. Russia) от 2 декабря 2010 г., жалоба N 27065/05 <2>, § 179).

--------------------------------

<1> Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

<2> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 2/2012.

 

182. Исходя из изложенного Европейский Суд полагает, что по всем четырем делам в рассматриваемые периоды проводилось следствие, хотя оно и прерывалось, и что заявители сделали все, что от них зависело для содействия властям (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Варнава и другие против Турции", § 166, и Постановление Европейского Суда по делу "Эр и другие против Турции" (Er and Others v. Turkey) от 31 июля 2012 г., жалоба N 23016/04, § 60). Следовательно, Европейский Суд отклоняет возражение властей Российской Федерации в отношении приемлемости данных жалоб, основанное на правиле о шестимесячном сроке.

 

2. Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты

 

183. Что касается иска о компенсации ущерба, причиненного предположительно незаконными действиями или незаконным поведением представителей государства, Европейский Суд ранее указывал в ряде сходных дел, что эта процедура сама по себе не может рассматриваться как эффективное средство правовой защиты в контексте требований, предъявленных на основании статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы N 57942/00 и 57945/00 <3>, §§ 119 - 121). В свете вышеуказанного Европейский Суд подтверждает, что заявители не были обязаны использовать гражданско-правовые средства правовой защиты. Предварительное возражение властей Российской Федерации в связи с этим должно быть отклонено.

--------------------------------

<3> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 12/2005.

 

184. Что касается уголовно-правовых средств защиты, то в недавнем постановлении Европейский Суд пришел к выводу, что ситуация с нерасследованием исчезновений, которые произошли в Чеченской Республике с 2000 по 2006 год, представляет собой системную проблему, и возбуждение уголовного дела не является эффективным средством правовой защиты в этом отношении (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Аслаханова и другие против Российской Федерации", § 217). Учитывая, что обстоятельства настоящего дела аналогичны обстоятельствам, которые рассматривались в деле "Аслаханова и другие против Российской Федерации", и принимая во внимание, что единственное значимое различие состоит в том, что в изучаемых жалобах похищенные родственники заявителей были найдены мертвыми после похищения, и то, что судьба похищенных так и осталась невыясненной путем официального расследования, Европейский Суд считает, что выводы о системной проблеме применимы к рассматриваемым четырем жалобам.

185. При таких обстоятельствах и с учетом отсутствия на протяжении многих лет ощутимых результатов уголовных расследований похищения родственников заявителей Европейский Суд заключает, что данное возражение подлежит отклонению, поскольку уголовно-правовые средства правовой защиты, на которое ссылались власти Российской Федерации, при имеющихся обстоятельствах не являлось эффективным.

 

III. Оценка Европейским Судом доказательств и установление фактов

 

A. Доводы сторон

 

186. Заявители по всем делам утверждали, что вне всякого разумного сомнения люди, похитившие их родственников, являлись представителями государства. В подтверждение своих доводов они ссылались на доказательства, имевшиеся в их заявлениях и материалах уголовных дел, которые были раскрыты властями государства-ответчика. Заявители считали, что по каждому из случаев они представили доказательства prima facie <1>, что их родственники были похищены представителями государства и что существенные факты, лежащие в основе их жалоб, не были оспорены властями Российской Федерации.

--------------------------------

<1> Prima facie (лат.) - явный, очевидный, с первого взгляда (примеч. переводчика).

 

187. Власти Российской Федерации не отрицали существенных фактов по каждому делу в том виде, как они были представлены заявителями. В то же время власти Российской Федерации утверждали, что внутригосударственным расследованием не было получено данных о том, что родственники заявителей были задержаны или убиты представителями государства. По мнению властей, не были получены доказательства, подтверждающие вне всяких разумных сомнений, что представители государства причастны к похищению или смерти родственников заявителей.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

188. Европейский Суд прежде всего повторит общие принципы, применимые в случаях, когда фактические обстоятельства оспариваются сторонами, а затем изучит каждый случай в отдельности.

 

1. Основные принципы

 

(a) Бремя доказывания

189. Европейский Суд отмечает, что в его прецедентной практике выработан ряд принципов, применимых в ситуациях, когда он вынужден решать задачу установления фактов, относительно которых между сторонами имеется спор. Что касается спорных фактов, Европейский Суд напоминает позицию, сформировавшуюся в его судебной практике, согласно которой при оценке доказательств применению подлежит стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Авшар против Турции" ( v. Turkey), жалоба N 25657/94, § 282, ECHR 2001-VII). Достижение такого стандарта доказывания может являться следствием сосуществования достаточно сильных, ясных и согласующихся друг с другом выводов либо схожих неопровергнутых презумпций относительно факта. В этом контексте должно приниматься во внимание поведение сторон при получении доказательств (см. Постановление Европейского Суда по делу "Таниш и другие против Турции" ( and Others v. Turkey), жалоба N 65899/01, § 160, ECHR 2005-VIII).

190. Европейский Суд со вниманием относится к соблюдению принципа субсидиарности и признает, что он должен быть осторожен в принятии на себя роли суда первой инстанции, действуя подобным образом только в тех случаях, когда обстоятельства конкретного дела делают это неизбежным (см., например, Решение Европейского Суда по делу "Маккерр против Соединенного Королевства" (McKerr v. United Kingdom) от 4 апреля 2000 г., жалоба N 28883/95). Тем не менее, когда выдвигаются обвинения по статьям 2 и 3 Конвенции, Европейский Суд должен особенно тщательно рассматривать факты (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу "Рибич против Австрии" (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., Series A, N 336, § 32, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Авшар против Турции", § 283), даже если уже были осуществлены определенные внутригосударственные процедуры и следственные действия.

191. Согласно устоявшейся прецедентной практике Европейского Суда заявителю надлежит сделать утверждение prima facie и привести соответствующие доказательства. Если в ответ на эти заявления власти государства-ответчика не раскрывают важнейшие документы, необходимые для установления фактов, или не представляют иные удовлетворительные и убедительные объяснения, то это приводит Европейский Суд к определенным выводам (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Варнава и другие против Турции", § 184, с последующими ссылками). На власти государства-ответчика возлагается обязанность дать исчерпывающее объяснение по фактам причинения травм и смерти, произошедших с лицами, содержащимися под стражей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Рибич против Австрии", § 32, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Авшар против Турции", § 283, с последующими ссылками). Европейский Суд напоминает в этой связи, что распределение бремени доказывания неразрывно связано, среди прочего, со спецификой обстоятельств дела (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы N 43577/98 и 43579/98, § 147, ECHR 2005-VII). В делах, касающихся вооруженных конфликтов, Европейский Суд отнес это обязательство к ситуациям, когда лица были найдены ранеными или мертвыми или пропали без вести в районах, находящихся под полным контролем властей, и в таком случае prima facie представители государства могли быть задействованы (см. Постановление Европейского Суда по делу "Аккум и другие против Турции" (Akkum and Others v. Turkey), жалоба N 21894/93, § 211, ECHR 2005-II, Постановление Европейского Суда по делу "Тогчу против Турции" ( v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба N 27601/95, § 95, Постановление Европейского Суда по делу "Махаури против Российской Федерации" (Makhauri v. Russia) от 4 октября 2007 г., жалоба N 58701/00, § 123 <1>, Постановление Европейского Суда по делу "Гандалоева против Российской Федерации" (Gandaloyeva v. Russia) от 4 декабря 2008 г., жалоба N 14800/04, § 89, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Варнава и другие против Турции", § 184).

--------------------------------

<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 7/2009.

 

(b) Неопровержимое доказательство исключительного контроля властей государства

192. В Европейском Суде находится на рассмотрении целый ряд дел, касающихся заявлений об исчезновениях на территории Северного Кавказа, в частности, в Чеченской Республике и Республики Ингушетия. Ссылаясь на вышеуказанные принципы, он пришел к выводу, что утверждение заявителей prima facie о случаях похищений, совершенных военнослужащими, таким образом, подпадает под контроль властей, и поэтому на власти государства-ответчика переходит бремя доказывания или путем раскрытия документов, которые находятся в их исключительном владении, или путем предоставления удовлетворительного и убедительного объяснения того, как произошли рассматриваемые события (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Азиевы против Российской Федерации" (Aziyevy v. Russia) от 20 марта 2008 г., жалоба N 77626/01, § 74, Постановление Европейского Суда по делу "Уцаева и другие против Российской Федерации" (Utsayeva and Others v. Russia) от 29 мая 2008 г., жалоба N 29133/03 <2>, § 160, и Постановление Европейского Суда по делу "Хуцаев и другие против Российской Федерации" (Khutsayev and Others v. Russia) от 27 мая 2010 г., жалоба N 16622/05 <3>, § 104).

--------------------------------

<2> Там же. N 7/2009.

<3> Там же. N 5/2011.

 

193. При изучении этих случаев Европейский Суд сталкивался с трудностями, связанными с получением доказательств, учитывая тот факт, что зачастую заявители могли представить лишь незначительное количество доказательств в подтверждение своих жалоб. Доказательства prima facie были получены в первую очередь на основании свидетельских показаний, в том числе поданных самими заявителями в Европейский Суд и органы государственной власти. Также Европейским Судом были получены и иные доказательства, позволившие ему сделать вывод о присутствии военных или сотрудников спецслужб в данном районе в указанное время. Европейский Суд опирался на ссылки на наличие военных транспортных средств и оборудования, на беспрепятственный проход похитителей через военные блокпосты, в частности, во время комендантского часа, на стиль поведения, характерный для проведения спецопераций по обеспечению безопасности, например, оцепление территорий, проверка документов, удостоверяющих личность, обыск помещений, опрос жителей, общение в рамках субординации, и на другую соответствующую информацию о специальных операциях, например, отчеты средств массовой информации и неправительственных организаций. Принимая во внимание наличие этих элементов, Европейский Суд приходил к выводу, что территории, о которых идет речь, находились под исключительным контролем органов государственной власти в связи с проведением военной или иной спецоперации и присутствием военнослужащих (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Ибрагимов и другие против Российской Федерации" (Ibragimov and Others v. Russia) от 29 мая 2008 г., жалоба N 34561/03, § 82, Постановление Европейского Суда по делу "Абдулкадырова и другие против Российской Федерации" (Abdulkadyrova and Others v. Russia) от 8 января 2009 г., жалоба N 27180/03 <1>, § 120, и Постановление Европейского Суда по делу "Косумова и другие против Российской Федерации" (Kosumova and Others v. Russia) от 7 июня 2011 г., жалоба N 27441/07 <2>, § 67). Если власти государства-ответчика не опровергли данную презумпцию, то это влечет за собой признание нарушения статьи 2 Конвенции в ее материальном аспекте. И, наоборот, когда заявителям не удавалось представить доказательства prima facie, тогда бремя доказывания не может быть с них снято (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Товсултанова против Российской Федерации" (Tovsultanova v. Russia) от 17 июня 2010 г., жалоба N 26974/06 <3>, §§ 77 - 81, Постановление Европейского Суда по делу "Мовсаевы против Российской Федерации" (Movsayevy v. Russia) от 14 июня 2011 г., жалоба N 20303/07 <4>, § 76, и Постановление Европейского Суда по делу "Шафиева против Российской Федерации" (Shafiyeva v. Russia) от 3 мая 2012 г., жалоба N 49379/09 <5>, § 71).

--------------------------------

<1> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 4/2009.

<2> Там же. N 1/2013.

<3> Там же. N 2/2011.

<4> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 11/2012.

<5> См. в настоящем Бюллетене на с. 34 - 48.

 

(c) Могут ли родственники заявителей считаться умершими

194. Даже в тех случаях, где ответственность государства за непризнанное задержание была установлена, судьба пропавшего без вести лица часто остается неизвестной. Европейский Суд неоднократно делал выводы о том, что пропавшее без вести лицо может быть признано умершим. Как правило, такой вывод достигался в ответ на заявления государства-ответчика о том, что лицо еще было живо или не было доказано, что оно погибло от рук представителей государства. Презумпция смерти не является автоматической и достигается только в результате изучения обстоятельств дела, при котором существенным элементом является период с того момента, когда лицо видели живым или получали о нем известия (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Варнава и другие против Турции", § 143, и Постановление Европейского Суда по делу "Тимурташ против Турции" ( v. Turkey), жалоба N 23531/94, §§ 82 - 83, ECHR 2000-VI).

195. Во многих делах об исчезновениях в Чеченской Республике Европейский Суд также делал вывод о том, что пропавший человек может считаться умершим. Рассмотрев многочисленные дела об исчезновениях в регионе, Европейский Суд установил, что в конкретном контексте конфликта в Чеченской Республике, когда лицо задержано неустановленными представителями государства в отсутствие последующего признания факта задержания, ситуация может считаться угрожающей жизни (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia) от 27 июля 2006 г., жалоба N 69481/01 <6>, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации", Постановление Европейского Суда по делу "Дубаев и Берснукаева против Российской Федерации" (Dubayev and Bersnukayeva v. Russia) от 11 февраля 2010 г., жалобы N 30613/05 и 30615/05 <7>, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Аслаханова и другие против Российской Федерации").

--------------------------------

<6> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 2/2008.

<7> Там же. N 3/2010.

 

196. Европейский Суд приходил к выводу о презумпции смерти при отсутствии каких-либо достоверных известий о человеке, пропавшем без вести от четырех лет (см. Постановление Европейского Суда по делу "Асхабова против Российской Федерации" (Askhabova v. Russia) от 18 апреля 2013 г., жалоба N 54765/09, § 137) до более чем 10 лет.

Часть 1   Часть 2   Часть 3

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443 (07.10.2015)
Просмотров: 140 | Теги: европейский суд, права человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016