Пятница, 09.12.2016, 14:35
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ от 16.10.2014 "Дело "Ворожба (Vorozhba) против Российской Федерации" (Часть 3)

B. Существо жалобы

 

1. Доводы сторон

 

69. Власти Российской Федерации, во-первых, отмечали, что решение от 15 сентября 2009 г. ограничивалось определением места жительства ребенка с матерью и не требовало от отца вернуть его в принудительном порядке, а заявительница не добивалась ни изменения условий исполнения этого решения, ни уточнения его содержания.

70. Во-вторых, ссылаясь на Постановление Европейского Суда по делу "Киган против Ирландии" (Keegan v. Ireland) от 26 мая 1994 г., Series A, N 290, власти Российской Федерации утверждали, что позитивное обязательство государства, вытекающее из статьи 8 Конвенции, заключается в том, чтобы оно принимало надлежащие меры, позволяющие обеспечить воссоединение ребенка с одним из родителей. Власти Российской Федерации полагали, что компетентные внутригосударственные органы власти (в данном случае судебные приставы-исполнители) выполнили все необходимые и надлежащие действия и при этом, как отмечали власти государства-ответчика, не вышли за рамки своих предусмотренных законом полномочий. В этой связи власти Российской Федерации ссылались на вывод прокуроров, к которым заявительница обратилась с жалобой на судебных приставов-исполнителей, о том, что в ходе исполнительного производства не было допущено каких-либо нарушений.

71. Власти Российской Федерации с удовлетворением констатировали, что судебное решение было исполнено. Относительно допущенной при этом двухлетней задержки, они объясняли ее противодействием со стороны Д.В., который вывез ребенка из Российской Федерации. По утверждениям властей государства-ответчика, Д.В. не был задержан при возвращении в Российскую Федерацию, поскольку соответствующий Федеральный закон "О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию" не предусматривает возможности принять в отношении него меры принуждения, такие как задержание.

72. Наконец, власти государства-ответчика считали, что исполнительное производство и розыск Д.В. были эффективными. Так, они отмечали, что в рамках розыскных мероприятий краевые органы внутренних дел выполнили следующие действия: обратились с запросами в краевое адресное бюро, военный комиссариат, Дальневосточное таможенное управление, местные детские сады, опубликовали объявление о розыске в местной газете "Хасанские вести", направили постановление о розыске в ГИБДД, а также допросили соседей и родителей разыскиваемого лица.

На основании этих доводов власти Российской полагали, что в данной части жалоба является явно необоснованной.

73. Заявительница оспаривала этот довод. Во-первых, она указывала, что резолютивная часть судебного решения была сформулирована достаточно четко и в итоге оно было исполнено без всяких дополнительных уточнений.

74. Во-вторых, она была не согласна с доводами властей государства-ответчика, так как, по ее мнению, внутригосударственные власти не приняли всех мер, необходимых для исполнения судебного решения. В связи с этим она считала, что Д.В. воспользовался бездействием судебных приставов-исполнителей, чтобы выехать из Российской Федерации вместе с ребенком. Она отмечала, что из-за этого исполнительное производство было приостановлено до тех пор, пока она не нашла свою дочь.

75. В-третьих, заявительница жаловалась в Европейский Суд на недостаточную согласованность действий судебных приставов-исполнителей, с одной стороны, и органов внутренних дел и пограничного контроля, с другой. При этом она утверждала, что ни органы внутренних дел, задержавшие Д.В., ни органы пограничного контроля, констатировавшие его возвращение в Российскую Федерацию, не приняли каких-либо мер по незамедлительному уведомлению отдела внутренних дел, которому был поручен его розыск, или службы судебных приставов. Заявительница указывала на то, что власти отпустили Д.В. и это привело к затягиванию исполнительного производства на несколько месяцев.

76. Наконец, заявительница считала, что, если бы она сама не предприняла действий по розыску дочери, судебное решение так и осталось бы неисполненным.

 

2. Мнение Европейского Суда

 

a) Общие принципы

77. Европейский Суд напоминает, что, хотя целью статьи 8 Конвенции является главным образом защита человека от произвольного вмешательства в осуществление его прав со стороны органов государственной власти, она предусматривает и позитивные обязательства, неразрывно связанные с эффективным "уважением" семейной жизни - понятием, которое в рамках Конвенции имеет автономное значение. Относительно обязанности государства принять активные меры, Европейский Суд повторяет, что статья 8 Конвенции предполагает право матери или отца на то, чтобы были выполнены действия по их воссоединению со своим ребенком, а также обязанность внутригосударственных властей осуществить эти действия (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Игнакколо-Зениде против Румынии" (Ignaccolo-Zenide v. Romania), жалоба N 31679/96, § 94, ECHR 2000-I, Постановление Европейского Суда по делу "Момуссо и Вашингтон против Франции" (Maumousseau and Washington v. France) от 6 декабря 2007 г., жалоба N 39388/05, § 83) и что соответствующая обязанность государства имеет отношение не к результату, а к средствам его достижения (см. Постановление Европейского Суда по делу "Паскаль против Румынии" (Pascal v. Romania) от 17 апреля 2012 г., жалоба N 805/09, § 69).

78. Вместе с тем Европейский Суд подчеркивает, что это обязательство не является абсолютным, поскольку иногда воссоединение матери или отца со своим ребенком не может произойти мгновенно и требует подготовки. Характер и объем такой подготовки зависят от обстоятельств каждого дела, но во всех случаях немаловажными факторами являются понимание и сотрудничество всех заинтересованных лиц. Внутригосударственные власти должны делать все возможное для облегчения этого сотрудничества, но их обязанность прибегать в этом отношении к принуждению должна быть ограничена: необходимо, чтобы они учитывали интересы, права и свободы всех заинтересованных лиц и, в частности, уделяли внимание наилучшему обеспечению интересов ребенка и его правам, предусмотренным статьей 8 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Игнакколо-Зениде против Румынии", § 94, а также Постановление Европейского Суда по делу "Ханамирова против Российской Федерации" (Khanamirova v. Russia) от 14 июня 2011 г., жалоба N 21353/10 <1>, § 49).

--------------------------------

<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 11/2012.

 

79. Тем не менее Европейский Суд считает, что, столкнувшись с явно выраженным и настойчивым отказом одного из родителей передать ребенка другому родителю, власти обязаны принять реальные и действенные меры принуждения с целью заставить родителя, который отказывается отдать ребенка, исполнить судебное решение (см. Постановление Европейского Суда по делу "Хансен против Турции" (Hansen v. Turkey) от 23 сентября 2003 г., жалоба N 36141/97, § 105, Постановление Европейского Суда по делу "Зеленевы против Российской Федерации" (Zelenevy v. Russia) от 3 октября 2013 г., жалоба N 59913/11 <2>, § 76, и Постановление Европейского Суда по делу "Прицция против Венгрии" (Prizzia v. Hungary) от 11 июня 2013 г., жалоба N 20255/12, § 46).

--------------------------------

<2> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 3/2014.

 

80. Кроме того, Европейский Суд напоминает, что каждое государство-участник обязано создавать полноценные и достаточные юридические возможности по обеспечению соблюдения своих позитивных обязательств, вытекающих из статьи 8 Конвенции, а задача Европейского Суда заключается в том, чтобы установить, удалось ли внутригосударственным властям при применении и толковании соответствующих правовых норм соблюсти гарантии, закрепленные в статье 8 Конвенции, уделяя, в частности, внимание наилучшему обеспечению интересов ребенка (см. Постановление Европейского Суда по делу "R.M.S. против Испании" (R.M.S. v. Spain) от 18 июня 2013 г., жалоба N 28775/12, § 72).

81. Наконец, Европейский Суд повторяет, что о достаточности той или иной меры необходимо судить по тому, насколько быстро она была принята: разбирательство по вопросу о возложении обязанностей по воспитанию ребенка, в том числе исполнение решения, вынесенного по результатам такого разбирательства, требует немедленных действий, поскольку с течением времени отношениям ребенка с тем из родителей, с которым он не проживает, может быть нанесен непоправимый ущерб (см. упоминавшееся Постановление Европейского Суда по делу "Игнакколо-Зениде против Румынии", § 102, Постановление Европейского Суда по делу "Y.U. против Российской Федерации" (Y.U. v. Russia) от 13 ноября 2012 г., жалоба N 41354/10 <3>, § 94, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Момуссо и Вашингтон против Франции", § 83).

--------------------------------

<3> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 8/2013.

 

b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

82. Прежде всего Европейский Суд отмечает: по настоящему делу не оспаривается, что отношения между заявительницей и ее дочерью В. представляют собой семейную жизнь по смыслу положений статьи 8 Конвенции. Европейский Суд констатирует, что решение от 15 сентября 2009 г. об определении места жительства В. с заявительницей было исполнено 27 октября 2011 года. Европейский Суд также обращает внимание на то, что исполнение этого решения заняло два года, если принять за начало отсчета 28 октября 2009 г., когда решение от 15 сентября 2009 г. было оставлено без изменения судом кассационной инстанции.

Таким образом, Европейский Суд должен определить, действительно ли внутригосударственные органы власти приняли необходимые и достаточные меры, которые от них можно было ожидать, чтобы облегчить исполнение этого решения.

83. Для ответа на этот вопрос Европейский Суд рассмотрит исполнительное производство за два различных периода времени: (i) с 19 ноября 2009 г., то есть с момента начала исполнительного производства, до 25 декабря 2009 г., до момента выезда Д.В. с ребенком из Российской Федерации, и (ii) с 25 декабря 2009 г. до 27 октября 2011 г., то есть до момента возвращения ребенка заявительнице.

(i) Первый период времени

84. По поводу первого периода времени стороны не оспаривают, что служба судебных приставов действовала согласно соответствующим требованиям Федерального закона "Об исполнительном производстве". Так, Европейский Суд констатирует, что служба судебных приставов вынесла постановление о возбуждении исполнительного производства (см. § 13 настоящего Постановления), несколько раз напоминала Д.В. о его обязанности исполнить судебное решение в установленные сроки (см. §§ 13, 16 и 17 настоящего Постановления) и оштрафовала его (см. § 16 настоящего Постановления). Европейский Суд отмечает, что указанные меры были приняты сравнительно быстро, за 35 дней.

Кроме того, Европейский Суд отмечает, что сразу же после отъезда Д.В. служба судебных приставов вынесла постановление о его розыске (см. § 18 настоящего Постановления). Европейский Суд полагает, что службе судебных приставов нельзя поставить в вину то, что она не приняла необходимых профилактических мер, чтобы помешать Д.В. выехать с ребенком за границу, так как, по-видимому, ни заявительница, ни органы власти не могли заранее предвидеть данные действия. Европейский Суд отмечает, что заявительница по сути не сообщала о своих возражениях против выезда ребенка из Российской Федерации, и власти ограничили право Д.В. на выезд из Российской Федерации (см. §§ 20 и 31 настоящего Постановления) только после его отъезда. В связи с этим Европейский Суд не считает, что служба судебных приставов виновна в бездействии при исполнении судебного решения в этот период времени.

(ii) Второй период времени

85. По поводу второго периода времени у сторон возникли разногласия относительно эффективности розыска Д.В.

86. Европейский Суд обращает внимание на довод властей государства-ответчика, согласно которому милиция осуществила определенные действия по розыску Д.В. (см. § 70 настоящего Постановления). Тем не менее Европейский Суд отмечает шаблонный характер писем, направленных органами внутренних дел службе судебных приставов в ходе расследования, которые не позволили отразить ни ход этого расследования, ни выполненные в его рамках действия, если предположить, что такие действия действительно имели место. Европейский Суд подчеркивает, что органы внутренних дел по сути неоднократно констатировали невозможность установить место проживания Д.В. (см. §§ 22 и 26 настоящего Постановления).

87. Вместе с тем Европейский Суд подчеркивает, что, если Д.В. не проживал по месту регистрации, это не означает, что он скрывался. Он въехал в Российскую Федерацию через российский контрольно-пропускной пункт (см. § 24 настоящего Постановления), посещал государственные учреждения, в частности, отдел внутренних дел, после чего решил зарегистрировать свой автомобиль (см. § 27 настоящего Постановления), а кроме того, его останавливали для проверки документов сотрудники ГИБДД (см. § 29 настоящего Постановления). Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что с тех пор, как Д.В. вернулся в Россию 26 марта 2010 г., внутригосударственные власти были в состоянии установить его местонахождение.

88. В связи с этим Европейский Суд отмечает, что, по утверждениям заявительницы, органы внутренних дел проявили халатность, отпустив Д.В., в результате чего тот получил возможность несколько месяцев уклоняться от исполнения судебного решения. Европейский Суд обращает внимание на то, что власти государства-ответчика не представили замечаний по этому поводу, но указали, что согласно действующему законодательству органы пограничного контроля не вправе задерживать должника при выезде из Российской Федерации.

89. Европейский Суд акцентирует внимание на том, что законодательство Российской Федерации наделяет компетентные органы власти определенными полномочиями по розыску должников в рамках исполнительного производства (см. §§ 58 - 62 настоящего Постановления). В частности, Европейский Суд констатирует, что федеральная пограничная служба вправе передавать лиц, разыскиваемых за неисполнение судебных решений, в органы внутренних дел (см. § 61 настоящего Постановления), а сотрудники органов внутренних дел, в свою очередь, вправе доставлять этих лиц в служебные помещения, решать вопрос об их задержании (см. § 58 настоящего Постановления), уведомлять судебных приставов-исполнителей (см. § 59 настоящего Постановления (в конце абзаца)) и даже лишать этих лиц свободы на срок, необходимый для их передачи службе судебных приставов (см. там же).

90. Европейский Суд не должен указывать внутригосударственным властям на необходимость применять меры принуждения, например, задержание или заключение под стражу, в том или ином конкретном случае, так как этот вопрос относится исключительно к компетенции соответствующих органов власти. Однако Европейский Суд может рассмотреть вопрос о том, являлись ли принятые в деле меры достаточными и подходящими для достижения преследуемой цели.

91. В настоящем деле Европейский Суд отмечает абсурдность ситуации: несмотря на то, что Д.В. неоднократно взаимодействовал с органами власти и заявил о своем ясном и твердом отказе исполнить судебное решение, власти, тем не менее, настаивали на том, чтобы его розыск не прекращался. К тому же у Европейского Суда возникают сомнения в эффективности его розыска с учетом того, что новый адрес Д.В. оставался неизвестным службе судебных приставов на протяжении всего розыска (см. Постановление Европейского Суда по делу "Бордеяну против Молдавии" (Bordeianu v. Moldova) от 11 января 2011 г., жалоба N 49868/08, § 76).

92. Кроме того, с юридической точки зрения проведение розыскных мероприятий препятствовало возобновлению исполнительного производства (см. § 51 настоящего Постановления) и, в частности, применению мер принудительного исполнения. В связи с этим Европейский Суд считает, что сложившееся положение в некотором смысле отвечало интересам Д.В. Обнаружив это, заявительница потребовала возобновить исполнительное производство, чтобы применить к Д.В. меры принудительного исполнения (см. § 43 настоящего Постановления). Таким образом, Европейский Суд сомневается, что было целесообразно продолжать розыск Д.В., поскольку его неоднократные контакты с властями не повлекли каких-либо последствий ни для него, ни для заявительницы.

93. Принимая во внимание ссылку властей государства-ответчика на действия Д.В., который затягивал исполнительное производство, Европейский Суд считает, что органы власти, отвечающие за исполнение решения, проявили недостаточно тщания, чтобы заставить упорствующего заявителя исполнить свои обязательства, если для того, чтобы он изменил свою позицию, требовалось принять достаточно систематические, то есть более суровые меры принудительного исполнения (см. § 79 настоящего Постановления). По мнению Европейского Суда, неисполнение было вызвано прежде всего отсутствием реакции внутригосударственных властей на оказанное Д.В. противодействие.

94. Кроме того, учитывая содержание письма от 27 сентября 2010 г., направленного заявительнице заместителем прокурора Хасанского района, в котором тот признал, что принятые меры по розыску Д.В. оказались недостаточными (см. § 42 настоящего Постановления), Европейский Суд находит, что оно в большей степени подтверждает версию заявительницы, а не властей государства-ответчика (см. § 70 настоящего Постановления, в конце абзаца).

95. Европейский Суд также отмечает, что к имевшейся длящейся ситуации заявительница не была причастна каким-либо образом: она регулярно обращалась в различные органы власти, чтобы добиться возвращения дочери (см. §§ 32 - 45 настоящего Постановления). Европейский Суд поражен противоречивостью ответов властей на настойчивые обращения заявительницы (см. для сравнения §§ 33, 35 и 37 настоящего Постановления).

96. Наконец, Европейский Суд не согласен с доводом властей государства-ответчика о том, что решение от 15 сентября 2009 г. (см. § 10 настоящего Постановления) не налагало на отца каких-либо обязательств по возвращению ребенка заявительнице и что, следовательно, исполнить его было невозможно. В ходе исполнительного производства служба судебных приставов ни разу не сослалась на недостаточную четкость формулировок данного решения. С точки зрения службы судебных приставов, оно было достаточно ясным как для того, чтобы возбудить исполнительное производство (см. § 13 настоящего Постановления), так и для того, чтобы в итоге исполнить его без дополнительных уточнений (см. § 47 настоящего Постановления).

97. Европейский Суд приходит к выводу, что, несмотря на свободу усмотрения, которой пользуется государство-ответчик в этой области, в настоящем деле власти Российской Федерации не приняли всех мер, которые можно было с достаточными основаниями от них ожидать, чтобы облегчить исполнение решения Хасанского районного суда от 15 сентября 2009 г., вынесенного в пользу заявительницы. Следовательно, по делу имело место нарушение требований статьи 8 Конвенции.

 

II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 13 Конвенции

 

98. Заявительница жаловалась в Европейский Суд на чрезмерную, по ее мнению, продолжительность исполнения решения от 15 сентября 2009 г., а также на отсутствие на внутригосударственном уровне эффективных средств правовой защиты, с помощью которых можно было бы добиться исполнения указанного решения в разумный срок. При этом она ссылается на пункт 1 статьи 6 Конвенции и статью 13 Конвенции, которые предусматривают следующее:

"Пункт 1 статьи 6 Конвенции

Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...

Статья 13 Конвенции

Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

99. Власти государства-ответчика оспорили этот довод.

100. Европейский Суд отмечает, что, поскольку жалоба в данной ее части связана с жалобой, которая уже была рассмотрена выше, она также должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

101. С учетом вывода о нарушении статьи 8 Конвенции (см. § 97 настоящего Постановления) Европейский Суд полагает, что по делу не возникает отдельных вопросов о возможном нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции. Таким образом, отсутствует необходимость устанавливать, было в настоящем деле допущено нарушение этих статей Конвенции или нет (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Прицция против Венгрии", § 55).

 

III. Применение статьи 41 Конвенции

 

102. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

 

A. Ущерб

 

103. Заявительница требовала 20 000 евро в качестве компенсации причиненного ей морального вреда.

104. Ссылаясь на Постановление Европейского Суда по делу "Бентем против Нидерландов" (Benthem v. Netherlands) от 23 октября 1985 г., Series A, N 97, а также на Решение Европейского Суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба N 47095/99, ECHR 2001-XI (извлечения), власти государства-ответчика утверждали, что в настоящем деле отсутствует причинно-следственная связь между установленным нарушением Конвенции и ущербом, который, как утверждает заявительница, был ей причинен.

105. Ввиду обстоятельств настоящего дела и с учетом сделанного им вывода о нарушении статьи 8 Конвенции, согласно которому внутригосударственные власти не предприняли соответствующих и достаточных мер по исполнению судебного решения о возвращении заявительнице ребенка, Европейский Суд считает, что ей был причинен моральный вред, который нельзя компенсировать одним лишь фактом установления нарушения Конвенции. Однако Европейский Суд считает требуемую заявительницей сумму чрезмерной. Принимая во внимание все имеющиеся у него материалы, Европейский Суд присуждает заявительнице 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

 

B. Судебные расходы и издержки

 

106. Заявительница требовала выплатить ей 1 000 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в связи с рассмотрением дела Европейским Судом.

107. Власти государства-ответчика не представили замечаний по поводу этих требований.

108. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель может получить возмещение судебных расходов и издержек только в том случае, если было доказано, что они были фактически понесены, являлись необходимыми и не превышали разумных пределов. В настоящем деле, принимая во внимание имеющиеся у него документы и свою прецедентную практику, Европейский Суд считает целесообразным присудить заявительнице 1 000 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в связи с рассмотрением дела Европейским Судом.

 

C. Процентная ставка при просрочке платежей

 

109. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1) объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;

2) постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

3) постановил, что отсутствует необходимость рассматривать жалобы на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 13 Конвенции;

4) постановил, что:

(a) государство-ответчик в течение трех месяцев с момента вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции обязано выплатить заявительнице следующие суммы с переводом их в российские рубли по курсу обмена валюты на день выплаты:

(i) 10 000 евро (десять тысяч евро) плюс любой налог, который может подлежать уплате с указанной суммы, в качестве компенсации морального вреда,

(ii) 1 000 евро (одну тысячу евро) плюс любой налог, который может быть взыскан с заявительницы, в качестве возмещения судебных расходов и издержек;

(b) по истечении указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на указанные суммы должны начисляться простые проценты в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, действующей в период невыплаты, плюс три процента;

5) отклонил оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.

 

Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 16 октября 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Изабель БЕРРО-ЛЕФЕВР

Секретарь Секции Суда

Серен НИЛЬСЕН

Часть 1   Часть 2   Часть 3

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (01.12.2015)
Просмотров: 194 | Теги: ЕСПЧ, европейский суд, права человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016