Понедельник, 05.12.2016, 11:30
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ от 14.01.2014 "Дело "Джонс и другие (Jones and Others) против Соединенного Королевства" Часть 7

2. Мнение Европейского Суда

 

(a) Общие принципы доступа к правосудию в контексте государственного иммунитета

186. Пункт 1 статьи 6 Конвенции гарантирует право каждого в случае спора ("оспаривание" во французском тексте пункта 1 статьи 6) о его гражданских правах и обязанностях на разбирательство дела судом. Однако право на доступ к правосудию не является абсолютным. Оно может подлежать ограничениям, поскольку право на доступ к правосудию по самой своей природе требует регулирования со стороны государства. В связи с этим Договаривающиеся Государства пользуются определенной свободой усмотрения, хотя окончательное решение о соблюдении требований Конвенции принадлежит Европейскому Суду. Европейский Суд должен быть убежден, что примененные ограничения не исключают и не уменьшают возможность доступа лица к правосудию таким образом или в такой мере, что нарушается сама суть права. Кроме того, ограничение будет противоречить пункту 1 статьи 6 Конвенции, если оно не преследует законную цель и отсутствует разумное соотношение пропорциональности между используемыми средствами и преследуемой целью (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Фогарти против Соединенного Королевства" (Fogarty v. United Kingdom), жалоба N 37112/97, ECHR 2001-XI (извлечения), §§ 32 - 33, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Макэлхини против Ирландии" (McElhinney v. Ireland), жалоба N 31253/96, ECHR 2001-XI (извлечения), §§ 33 - 34, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" и упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Калогеропулу и другие против Греции и Германии" (Kalogeropoulou and Others v. Greece and Germany), Решение Европейского Суда по делу "Манойлеску и Добреску против Румынии и Российской Федерации") (Manoilescu and Dobrescu v. Romania and Russia), жалоба N 60861/00, ECHR 2005-VI, §§ 66 и 68, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Цудак против Литвы" (Cudak v. Lithuania), жалоба N 15869/02, ECHR 2010, §§ 54 - 55, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сабех Эль Лейл против Франции" (Sabeh El Leil v. France) от 29 июня 2011 г., жалоба N 34869/05, §§ 46 - 47).

187. Права, закрепленные Конвенцией, должны быть гарантированы применимым на практике и эффективными способом, особенно в том случае, когда дело касается права на доступ к правосудию, учитывая важность права на справедливое судебное разбирательство в демократическом обществе. Следовательно, не будет соответствовать принципу верховенства права в демократическом обществе или основному принципу, закрепленному в пункте 1 статьи 6 Конвенции - а именно, что должна существовать возможность представить гражданские иски на рассмотрение судьи, - если государство сможет без установления ограничений или контроля со стороны конвенционных органов исключить из юрисдикции судов целый ряд гражданских исков или предоставить некоторым категориям лиц иммунитет в отношении ответственности по гражданским искам. В делах, когда применение принципа государственного иммунитета от юрисдикции ограничивает осуществление права на доступ к правосудию, Европейский Суд, соответственно, обязан установить, оправдывали ли обстоятельства дела такое ограничение (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства", § 47 - 48, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Цудак против Литвы", §§ 58 - 59, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сабех Эль Лейл против Франции", §§ 50 - 51).

188. Европейский Суд ранее разъяснял, что государственный иммунитет является одной из концепций международного права, развившейся из принципа par in parem non habet imperium <24>, на основании которого одно государство не может подпадать под юрисдикцию другого государства. Предоставление суверенного иммунитета государству в отношении гражданских дел преследует законную цель, заключающуюся в соответствии принципам международного права, чтобы поддерживать уважительные и добрые отношения между государствами на основании уважения суверенитета другого государства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Фогарти против Соединенного Королевства", § 34, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Макэлхини против Ирландии", § 35, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства", § 54, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Калогеропулу и другие против Греции и Германии", упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Цудак против Литвы", § 60, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сабех Эль Лейл против Франции", § 52).

--------------------------------

<24> Par in parem non habet imperium (лат.) - равный над равным власти не имеет (примеч. переводчика).

 

189. Что касается пропорциональности ограничения, необходимость толковать Конвенцию, насколько это возможно, в гармонии с другими нормами международного права, частью которых она является, в том числе теми, которые касаются предоставления государственного иммунитета, заставила Европейский Суд прийти к выводу о том, что принимаемые государством меры, отражающие общепризнанные нормы международного публичного права о государственном иммунитете, в принципе не могут рассматриваться как налагающие непропорциональное ограничение на право доступа к правосудию, закрепленное пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Европейский Суд разъяснил, что как право на доступ к правосудию является неотъемлемой частью гарантии справедливого судебного разбирательства, закрепленной в пункте 1 статьи 6 Конвенции, так и некоторые ограничения должны также рассматриваться как указанные неотъемлемые части, и в качестве примера выступает то обстоятельство, что указанные ограничения в целом признаются сообществом как часть доктрины государственного иммунитета (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Макэлхини против Ирландии", §§ 36 - 37, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Фогарти против Соединенного Королевства", §§ 35 - 36, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства", §§ 55 - 56, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Калогеропулу и другие против Греции и Германии", упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Манойлеску и Добреску против Румынии и Российской Федерации), §§ 70 и 80, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Цудак против Литвы", §§ 56 - 57, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сабех Эль Лейл против Франции", §§ 48 - 49).

(b) Применение вышеизложенных принципов в предыдущих делах, касавшихся государственного иммунитета

190. Европейский Суд рассмотрел соблюдение права на доступ к правосудию, закрепленного в пункте 1 статьи 6 Конвенции, в контексте предоставления государственного иммунитета в ряде различных гражданских исков, в том числе споров, касающихся служащих посольства (см. упоминавшиеся выше дела "Фогарти против Соединенного Королевства", "Цудак против Литвы" и "Сабех Эль Лейл против Франции"), причинения телесных повреждений в государстве суда (см. упоминавшееся выше дело "МакЭлхини против Ирландии", телесных повреждений, причиненных в результате применения пытки за рубежом (см. упоминавшееся выше дело "Аль-Адсани против Соединенного Королевства"), преступлений против человечества, совершенных в военное время (см. упоминавшееся выше дело "Калогеропулу и другие против Греции и Германии"), вручения судебных повесток (см. упоминавшееся выше дело "Валлисхаузер" (Wallishauser)) <25>, а также жалоб предположительно частно-правового характера (см. Постановление Европейского Суда по делу "Олейников против Российской Федерации" (Oleynikov v. Russia) от 14 марта 2013 г., жалоба N 36703/04 <26>). Каждое из этих дел касалось степени, в которой предыдущее всеобъемлющее понятие государственного иммунитета уступило место более ограничительной форме иммунитета. В частности, Европейский Суд рассмотрел, "[находились] ли действия государства-ответчика вне каких-либо принятых в настоящее время международных стандартов" (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Фогарти против Соединенного Королевства", § 37, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Макэлхини против Ирландии" § 38), "противоречили ли они ограничениям, общепризнанным мировым сообществом как часть доктрины государственного иммунитета" (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства", § 66, и, косвенно, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Калогеропулу и другие против Греции и Германии", или противоречили ли они потенциально исключению из государственного иммунитета, установленного применимой нормой обычного международного права (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Цудак против Литвы", § 67, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сабех Эль Лейл против Франции", § 58, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Валлисхаузер против Австрии", § 69, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Олейников против Российской Федерации", § 68).

--------------------------------

<25> Так в тексте. Видимо, Секретариатом Европейского Суда допущена техническая ошибка. Указанное дело упоминается в § 190 настоящего Постановления впервые. Видимо, речь идет о деле "Валлисхаузер против Австрии" (Wallishauser v. Austria) (примеч. переводчика).

<26> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 1/2014.

 

191. В деле "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" (упоминавшемся выше), Постановление по которому было вынесено в 2001 году, Европейский Суд решил, что не было установлено, что в международном праве еще допускалось предположение о том, что государства не имели права на иммунитет в отношении гражданских исков о возмещении ущерба в связи с предполагаемыми пытками, применявшимися за пределами государства суда. В связи с этим отсутствовало нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в случае, когда внутригосударственные суды отказали в рассмотрении гражданского иска заявителя в отношении Кувейта (Kuwait) о возмещении ущерба, причиненного пыткой, при применении норм о государственном иммунитете, содержавшихся в Законе 1978 года. Тот же вывод был сделан в 2002 году по делу "Калогеропулу и другие против Греции и Германии", упоминавшемуся выше, в связи с отказом министра юстиции Греции разрешить заявителям экспроприировать собственность Германии в Греции во исполнение судебного решения в пользу заявителей, касавшегося преступлений против человечества, совершенных в 1944 году. Тем не менее Европейский Суд отметил, что его вывод по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" не исключает совершенствования международного обычного права в будущем.

192. В ряде недавних дел, касавшихся государственного иммунитета, Европейский Суд установил нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции на том основании, что положения Конвенции о юрисдикционных иммунитетах применялись к государству-ответчику в соответствии с международным обычным правом и что предоставление иммунитета не являлось пропорциональным, поскольку оно либо не соответствовало норме международного обычного права, либо было санкционировано без надлежащего рассмотрения внутригосударственными судами рассматриваемой нормы (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Цудак против Литвы", §§ 67 - 74, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сабех Эль Лейл против Франции", §§ 58 - 67, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Валлисхаузер против Австрии", §§ 69 - 72, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Олейников против Российской Федерации", §§ 68 - 72).

(c) Следует ли пересмотреть подход, установленный в деле "Аль-Адсани против Соединенного Королевства"?

193. Заявители утверждали, что Европейский Суд должен отойти от подхода Большой Палаты в деле "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" в той части, в какой Палата не провела оценку пропорциональности по существу вопроса, включая оценку обстоятельств и сути конкретного дела, и, в частности, не рассмотрела вопрос о том, существовали ли альтернативные средства возмещения ущерба.

194. В деле "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" основной вопрос при оценке пропорциональности меры заключался в том, отражали ли примененные внутригосударственными судами нормы иммунитета общепризнанные нормы международного публичного права о государственном иммунитете (см. §§ 55 - 56 и 66 - 67 настоящего Постановления). Хотя Европейский Суд формально не обязан следовать своим предыдущим постановлениям, в интересах правовой определенности, предсказуемости и равенства перед законом, чтобы он не отходил без уважительных причин от прецедентов, изложенных в предыдущих делах (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кристина Гудвин против Соединенного Королевства" (Christine Goodwin v. United Kingdom), жалоба N 28957/95, ECHR 2002-VI, § 74, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Скоппола против Италии (N 2)" (Scoppola v. Italy) (N 2) от 17 сентября 2009 г., жалоба N 10249/03, § 104, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сабри Гюнеш против Турции" (Sabri  v. Turkey) от 29 июня 2012 г., жалоба N 27396/06, § 50). В случае, когда рассматриваемый прецедент является относительно недавним и полным постановлением Большой Палаты Европейского Суда, как в настоящем деле, Палата, не готовая следовать созданному прецеденту, должна отказаться от рассмотрения дела в пользу Большой Палаты Европейского Суда. Ни одна из сторон в настоящем деле не предложила передать дело на рассмотрение Большой Палаты, и, в любом случае, на усмотрение Палаты остается принятие решения о том, следует ли реагировать на каждое такое требование (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Хартман против Чехии" (Hartman v. Czech Republic) жалоба N 53341/99, ECHR 2003-VIII (извлечения), § 8 in fine <27>, Постановление Европейского Суда по делу "Кузнецова против Российской Федерации" (Kuznetsova v. Russia) от 7 июня 2007 г., жалоба N 67579/01, § 5 <28>).

--------------------------------

<27> In fine (лат.) - в конце (примеч. переводчика).

<28> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 9/2008.

 

195. Принимая во внимание прецедент, созданный делом "Аль-Адсани против Соединенного Королевства", а также детальное изучение в указанном Постановлении соответствующих правовых вопросов со ссылкой на прецедентное право Европейского Суда и международное право, Европейский Суд не считает целесообразным передавать настоящее дело на рассмотрение Большой Палаты Европейского Суда. При разработке соответствующего критерия согласно пункту 1 статьи 6 Конвенции в своем Постановлении по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" Европейский Суд действовал в соответствии со своим обязательством учитывать соответствующие нормы и принципы международного права и толковать Конвенцию, насколько это возможно, в согласии с другими нормами международного права, частью которого она является (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства", § 55, а также Постановление Европейского Суда по делу "Аль-Саадун и Муфзи против Соединенного Королевства" (Al-Saadoon and Mufdhi v. United Kingdom), жалоба N 61498/08, ECHR 2010 (извлечения), § 126, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации" (Catan and Others v. Republic of Moldova and Russia) жалобы N 43370/04, 8252/05 и 18454/06, ECHR 2012 (извлечения), § 136, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Нада против Швейцарии" (Nada v. Switzerland), жалоба N 10593/08, ECHR 2012, §§ 171 - 172, и подпункт "c" пункта 3 статьи 31 Венской Конвенции). Таким образом, Европейский Суд убежден, что должен следовать подходу к пропорциональности, установленному Большой Палатой в деле "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" (см. § 194 настоящего Постановления).

(d) Применение вышеизложенных принципов в жалобе против Королевства Саудовская Аравия

196. Жалоба Р.Г. Джонса, касающаяся отказа в рассмотрении его иска в отношении Саудовской Аравии, аналогична по фактическим обстоятельствам жалобе, представленной в упоминавшемся выше деле "Аль-Адсани против Соединенного Королевства". Как Европейский Суд установил в деле Аль-Адсани, предоставление иммунитета преследовало законную цель соблюдения международного права в целях содействия вежливым и добрососедским отношениям между государствами на основе уважения суверенитета другого государства. Оно соответствовало пункту 1 статьи 6 Конвенции, поскольку отражало общепризнанные нормы международного публичного права о государственном иммунитете, существовавшие в рассматриваемое время. Единственным вопросом для Европейского Суда является то, имел ли место во время принятия решения по делу заявителей Палатой лордов в 2006 году процесс развития принятых международных стандартов в отношении исключения пытки из доктрины государственного иммунитета, считая с более раннего решения по делу Аль-Адсани, который подтверждал бы вывод о том, что предоставление иммунитета в этом деле не отражало общепризнанные нормы международного публичного права относительно государственного иммунитета.

197. В последнее время, и до, и после решения Палаты лордов по настоящему делу, ряд внутригосударственных судов рассмотрели вопрос о том, существует ли в настоящее время исключение jus cogens из государственного иммунитета в гражданских исках против государства (см., например, упоминавшиеся выше дела "Сайдермэн де Блейк против Аргентины", "Принц против Германии", "Смит против Ливии" и "Сэмпсон против Германии" в Соединенных Штатах Америки (см. § 117 настоящего Постановления), упоминавшиеся выше дела "Бузари против Исламской Республики Иран" и "Хашеми против Исламской Республики Иран и других" в Канаде (см. §§ 128 - 134 настоящего Постановления), упоминавшееся выше дело "Феррини против Германии" в Италии (см. § 140 настоящего Постановления), упоминавшееся выше дело "Префектура Беотия против Германии" в Греции (см. § 142 настоящего Постановления), упоминавшееся выше дело "Натоньевский против Германии" в Польше (см. §§ 144 - 146 настоящего Постановления), упоминавшиеся выше дела "Бушерон против Германии" и "Грош против Германии" во Франции (см. § 147 настоящего Постановления), упоминавшееся выше дело "A.A. против Германии" в Словении (см. §§ 148 - 149), упоминавшееся выше дело "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" в Соединенном Королевстве).

198. Тем не менее Европейскому Суду нет необходимости детально рассматривать все эти изменения, поскольку недавнее решение Международного Суда по делу "Германия против Италии" (см. §§ 88 - 94 настоящего Постановления), которое должно рассматриваться Европейским Судом в качестве авторитетного в отношении содержания международного обычного права, четко устанавливает, что по состоянию на февраль 2012 года еще не было выявлено никаких исключений jus cogens из государственного иммунитета. В связи с этим нельзя сказать, что применение судами Соединенного Королевства положений Закона 1978 года с тем, чтобы поддержать притязание Королевства Саудовской Аравии на иммунитет в 2006 году, составило бы незаконное ограничение доступа заявителя к правосудию. Следовательно, отсутствовало нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с отказом в рассмотрении жалобы заявителя Р.Г. Джонса в отношении Королевства Саудовская Аравия.

(e) Применение вышеизложенных принципов к иску в отношении государственных должностных лиц

199. Все четверо заявителей жаловались, что они не имели возможности подать гражданские иски в связи с применением пыток в отношении указанных государственных должностных лиц. Европейский Суд обязан рассмотреть, применив общий подход, изложенный в деле "Аль-Адсани против Соединенного Королевства", соответствовал ли отказ в рассмотрении исков пункту 1 статьи 6 Конвенции.

200. Что касается правомерности цели, преследуемой ограничением доступа к правосудию, необходимо отметить, что в ранее изученных Европейским Судом делах, касающихся государственного иммунитета, рассматриваемый гражданский иск был подан в отношении самого государства, а не в отношении названных лиц. В то же время иммунитет, который применяется в деле в отношении государственных должностных лиц, остается иммунитетом "государства": он применяется государством и может быть отменен государством. В случаях, когда, как в настоящем деле, предоставление иммунитета ratione materiae должностным лицам направлено на соблюдение норм международного права о государственном иммунитете, тогда, как и в случае, когда иммунитет предоставляется самому государству, цель ограничения доступа к правосудию является законной.

201. Поскольку меры, которые отражают общепризнанные нормы международного публичного права о государственном иммунитете, в принципе не могут рассматриваться как установление несоразмерного ограничения права на доступ к правосудию, единственный вопрос для рассмотрения в связи с жалобой заявителей заключается в том, соответствовало ли этим нормам предоставление иммунитета ratione materiae государственным должностным лицам. Таким образом, Европейский Суд рассмотрит, существовала ли в международном публичном праве общая норма, обязывающая внутригосударственные суды поддержать заявление Саудовской Аравии о государственном иммунитете в отношении государственных должностных лиц, и если да, то существует ли подтверждение какой-либо специальной нормы или исключения, касающегося дел о предполагаемом применении пыток.

(i) Существование общей нормы

202. Первый вопрос заключается в том, соответствует ли предоставление иммунитета ratione materiae государственным должностным лицам общепризнанным нормам международного публичного права. Ранее Европейский Суд признал, что предоставление иммунитета государству соответствует таким нормам. Поскольку действие не может совершаться самим государством, а только лицами, действующими от имени государства, в случаях, когда иммунитет может быть инициирован государством, отправной точкой должно быть то, что иммунитет ratione materiae применяется к действиям государственных должностных лиц. Если было бы иначе, государственный иммунитет всегда можно было бы обойти путем привлечения к ответственности указанных должностных лиц. Это прагматичное понимание отражено в определении "государства" в Конвенции юрисдикционных иммунитетах государств 2004 года (см. § 76 настоящего Постановления), которая предусматривает, что этот термин включает представителей государства, действующих в этом качестве. Специальный докладчик Комиссии международного права в своем втором докладе отметил, что имело место "довольно широкое признание" того, что иммунитет государственных должностных лиц являлся "нормой" и что отсутствие иммунитета в конкретном деле будет зависеть от установления существования либо специальной нормы, либо практики и opinion juris, указывающих на появление исключения из общей нормы (см. § 96 настоящего Постановления).

203. Также существует обширная правоприменительная практика на внутригосударственном и международном уровнях, которая заключается в том, что действия, совершаемые государственными должностными лицами в ходе исполнения их обязанностей, должны считаться совершенными в целях государственного иммунитета государством, от имени которого они действуют. Так, в деле "Пропенд" Апелляционный суд Соединенного Королевства постановил, что иммунитеты, предоставляемые государству в соответствии с Законом 1978 года, следует толковать как предоставление должностным лицам конкретного государства "защиты по тому же основанию, которое защищает само государство" (см. §§ 42 - 43 настоящего Постановления). В Канаде Апелляционный суд по делу "Яффе против Миллера" пришел к выводу, что определение "государство" в Законе о государственном иммунитете распространялось на государственных служащих, исполнявших свои обязанности (см. § 127 настоящего Постановления). В деле "Фэнг против Цзяна" Верховный суд Новой Зеландии постановил, что государственный иммунитет предоставлял и иммунитет ratione materiae в исках в отношении лиц, деятельность которых при осуществлении государственных полномочий была поставлена под сомнение (см. § 135 настоящего Постановления). В деле "Чжан против Цзэминя" Апелляционный суд Австралии постановил, что на отдельных должностных лиц распространялся Закон об иммунитете, так как они имели право на иммунитет в соответствии с общим правом, и Закон этого не изменил (см. § 138 настоящего Постановления). Хотя Верховный суд Соединенных Штатов Америки в деле "Самантар против Юсуфа" постановил, что должностные лица не подпадают под понятие "государство" по смыслу Закона об иммунитетах иностранных государств, он уточнил, что их иммунитеты регулировались общим правом, поскольку Закон, по-видимому, был лишь частичной кодификацией норм об иммунитете в Соединенных Штатах Америки (см. § 122 настоящего Постановления). Апелляционный суд (четвертый округ) впоследствии признал, что в принципе должностные лица государства могли пользоваться иммунитетом в связи с действиями, совершенными в процессе исполнения ими обязанностей, возложенных на них государством (см. §§ 122 - 124 настоящего Постановления). В деле "Прокурор против Блашкича" Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии охарактеризовал государственных должностных лиц, действовавших в официальном качестве, "простыми инструментами государства" и объяснил, что они пользовались "функциональным иммунитетом" (см. § 81 настоящего Постановления). В деле "Джибути против Франции" Международный Суд ссылался на то, что перед властями Джибути открывалась возможность утверждать, что действия двух государственных должностных лиц являлись действиями самих властей и что должностные лица были их органами, уполномоченными или средствами при реализации указанных действий (см. §§ 86 - 87 настоящего Постановления).

204. Следовательно, международные и внутригосударственные судебные источники, по-видимому, поддерживают утверждение о том, что, в принципе, государственный иммунитет предоставляет отдельным сотрудникам или должностным лицам иностранного государства защиту в отношении действий, выполненных от имени государства, по тому же основанию, что защищает само государство.

(ii) Существование специальной нормы или исключения в отношении действий с применением пыток

205. Из вышеизложенного следует, что лица только выигрывают от государственного иммунитета ratione materiae, когда оспариваемые действия совершались в ходе исполнения их должностных обязанностей. Конвенция о юрисдикционных иммунитетах говорит о представителях государства, "действующих в этом качестве" (см. § 76 настоящего Постановления). В связи с этим факт отсутствия общего исключения jus cogens в отношении норм о государственном иммунитете не является определяющим относительно исков в отношении указанных государственных должностных лиц.

206. Конвенция против пыток определяет пытку как действие, совершенное "официальным должностным лицом или другим лицом, действующим в официальном качестве". Это определение, по-видимому, подтверждает довод о том, что действия с применением пыток могут совершаться в "официальном качестве" в целях государственного иммунитета. Действительно, что в настоящем деле лорд-судья Мэнс из Апелляционного суда выразил сомнение относительно того, должны ли официальные должностные лица быть лицами, "действующими в официальном качестве", чтобы применить пытку по смыслу статьи 1 Конвенции против пыток (см. § 16 настоящего Постановления). Однако после обширного исследования источников международного права это рассуждение было отклонено по единогласному решению Палаты лордов. Лорд Бингхем, в частности, отметил, что единственная судебная правоприменительная практика из Соединенных Штатов Америки, на которую ссылались заявители в поддержку своего довода, не отражала принципы, широко признанные и соблюдаемые другими государствами (см. § 28 настоящего Постановления).

207. Проекты статей об ответственности государств, в свою очередь, предусматривают отнесение действий на счет государства на том основании, что они были совершены либо органами государственной власти, как определено в статье 4 проекта статей (см. § 107 настоящего Постановления), либо лицами, наделенными законодательством государства правом реализовывать элементы государственной власти и действующими в этом качестве, как определено в статье 5 проекта статей (см. § 108 настоящего Постановления). Заявители не отрицают, что ответственность за предположительно причиненные им пытки несло государство Саудовская Аравия. Тем не менее необходимо отметить, что проекты статей затрагивают исключительно вопрос о том, несет ли государство ответственность за оспариваемые действия, поскольку как только ответственность государства установлена, в соответствии с международным правом может возникнуть обязательство возместить причиненный ущерб. Нет никаких сомнений, что при определенных обстоятельствах лица также могут нести персональную ответственность за противоправные деяния, которые влекут государственную ответственность, и что данная личная ответственность существует наряду с ответственностью государства за те же деяния. Эта вероятная двойная ответственность отражена в статье 58 проекта статей, которая предусматривает, что правила установления принадлежности действий не предопределяют решение по какому-либо вопросу о личной ответственности в соответствии с международным правом в отношении любого лица, действующего от имени государства (см. § 109 настоящего Постановления). Это хорошо прослеживается в уголовном контексте, когда личная уголовная ответственность за действия с применением пыток существует наряду с ответственностью государства (см. §§ 44 - 56, 61 и 150 - 154 настоящего Постановления). Таким образом, как доказывает существование личной уголовной ответственности, даже если официальный характер действий принимается в целях установления ответственности государства, это само по себе не является решающим относительно того, всегда ли согласно международному праву иск о государственном иммунитете признается в отношении тех же действий.

208. Утверждалось, что любая норма международного публичного права, гарантировавшая иммунитет государственным должностным лицам, отменилась принятием Конвенции против пыток, которая, как отмечалось, предусматривает в своей статье 14 универсальную гражданскую юрисдикцию. Данный довод находит поддержку со стороны Комитета против пыток, который, как можно понять, толкует статью 14 как требующую от государства предоставлять гражданские средства правовой защиты в делах, касающихся пыток, независимо от того, где применялась пытка (см. §§ 66 - 68 настоящего Постановления). Тем не менее заявители не привели ни одного решения Международного Суда или международных арбитражей, в которых устанавливался бы этот принцип. Кроме того, данное толкование было отклонено судами Канады и Соединенного Королевства (см. §§ 15, 29 - 30 и 128 настоящего Постановления). Соединенные Штаты Америки сделали оговорку к Конвенции, чтобы выразить свое понимание того, что рассматриваемое положение было предназначено требовать возмещения за действия с применением пытки, совершенные только в государстве суда (см. § 64 настоящего Постановления). Отсюда следует, что вопрос о том, формирует ли Конвенция против пыток общепринятую гражданскую юрисдикцию, далек от решения.

209. Международные правовые инструменты и материалы, касающиеся государственного иммунитета, уделяют ограниченное внимание вопросу об иммунитете государственных должностных лиц в отношении действий с применением пыток. Вопрос не рассматривается прямо ни в Базельской конвенции, ни в Конвенции о юрисдикционных иммунитетах. До принятия последней указанной Конвенции рабочая группа Комитета международного права подтвердила наличие некоторой поддержки того мнения, что государственные должностные лица не должны иметь права на иммунитет в связи с пытками, совершенными на территории их государства, ни в гражданском, ни в уголовном процессе, но не предложила внести поправку к проектам статей (см. § 79 настоящего Постановления). Хотя таким образом было обозначено некоторое движение в направлении установления исключения из государственного иммунитета, было признано, что согласие еще не достигнуто. Примечательно, что три из 14 государств, которые являются участниками Конвенции о юрисдикционных иммунитетах, сделали заявления, что Конвенция не затрагивала развитие международного права, касавшегося защиты прав человека (см. § 80 настоящего Постановления). Резолюция Института международного права 2009 года призвала государства рассмотреть вопрос об отмене иммунитета в случаях, когда международные преступления предположительно совершались уполномоченными лицами государств, но в ней также было заявлено, что к международным преступлениям не применялся иммунитет ratione materiae от юрисдикции, определенной как включающую и гражданскую юрисдикцию. В Резолюции было отмечено, что она не влияла на правила установления принадлежности действий государству и на нормы об иммунитете самого государства (см. §§ 103 - 106 настоящего Постановления). В деле "Прокурор против Фурунджия", обсуждая последствия характера jus cogens запрета пыток, Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии отметил, что жертва принятой государством меры, санкционирующей или попустительствующей пыткам или оправдывающей виновных, "могла подать гражданский иск о компенсации ущерба в иностранный суд" (см. § 82 настоящего Постановления). Что именно суд намеревался выразить этим предложением, из судебного решения не ясно. Судьи Хиггинс, Койманс и Бюргенталь в их совместном особом мнении к решению Международного Суда по делу "Ордер на арест" также ссылались на растущее число утверждений о том, что серьезные международные преступления не могли рассматриваться как официальные действия, и отметили, что постепенно эта точка зрения находила свое выражение в практике государств (см. § 85 настоящего Постановления), хотя в настоящем деле в решении Палаты лордов лорды Бингхем и Хоффманн представили правовое обоснование, почему их не убедили указанные утверждения (см., в частности, §§ 30 и 35 настоящего Постановления).

210. По-видимому, существует небольшая внутригосударственная судебная правоприменительная практика, касающаяся гражданских исков, поданных в отношении указанных государственных должностных лиц за нарушения jus cogens. Лишь несколько государств столкнулись с этим вопросом на практике. Ответы, полученные государством-ответчиком от других государств - членов Совета Европы (см. § 110 настоящего Постановления), были в значительной степени гипотетическими и не позволяли прийти к какому-либо заключению относительно того, в какой степени внутригосударственные законы признавали в целях государственного иммунитета официальный характер действий с применением пыток. Однако существует несколько примеров из других государств системы общего права. В деле "Хашеми против Исламской Республики Иран и других" в Канаде Апелляционный суд г. Квебека установил, что Закон о государственном иммунитете применялся к отдельным представителям иностранного государства даже в случаях, касавшихся предполагаемого применения пыток. Суд сослался на определение пытки в Конвенции против пыток, на свое предыдущее решение по делу "Яффе против Миллера", а также на мнение лорда Хоффмана при рассмотрении дела заявителя Палатой лордов (см. §§ 129 - 130 настоящего Постановления). Вместе с тем дело в настоящее время находится на рассмотрении в Верховном Суде (см. § 134 настоящего Постановления). В Новой Зеландии Верховный суд в деле "Фэнг против Цзяна" также ссылался на решение Палаты лордов по делу заявителей, чтобы отклонить аргументы в поддержку установления исключения из государственного иммунитета в делах против государственных должностных лиц, связанных с применением пыток, считая неприемлемым для судов Новой Зеландии "взять на себя инициативу" в признании новых тенденций в международном праве (см. §§ 135 - 136 настоящего Постановления). В Австралии Апелляционный суд по делу "Чжан против Цзэминя" отказался принять довод о том, что нарушения jus cogens не могли быть официальными действиями в целях государственного иммунитета, ссылаясь на недвусмысленный характер внутригосударственного законодательства, а также на обязательство австралийских судов действовать в соответствии с этим законодательством (см. §§ 138 - 139 настоящего Постановления).

211. Более всестороннее рассмотрение вопроса имело место в Соединенных Штатах Америки. После вынесения Апелляционным судом по делу "Чуидьян против Филиппинского национального банка и Даза" решения о том, что термин "государство" в Законе об иммунитетах иностранных государств мог распространяться на должностных лиц, но что законодательство не будет защищать служебную деятельность, выходящую за пределы служебных полномочий, федеральные окружные суды отказывали в предоставлении иммунитета в делах, касавшихся применения пыток, на основании того, что эти действия не могли быть рассмотрены как находившиеся в сфере законных полномочий должностных лиц (см. § 119 настоящего Постановления). Впоследствии Апелляционные суды по делу "Белхас против Яалона" и делу "Матар против Дичтера" предоставляли иммунитет ratione materiae в случаях, касавшихся предполагаемых нарушений норм jus cogens (см. §§ 120 - 121 настоящего Постановления). Однако значение этих судебных решений в настоящий момент поставлено под сомнение после решения Верховного суда по делу "Самантар против Юсуфа" о том, что Закон об иммунитетах иностранных государств вообще не распространялся на государственных должностных лиц и что вопрос регулировался исключительно нормами общего права (см. § 122 настоящего Постановления). В недавнем решении, касавшемся сферы действия иммунитетов общего права в деле "Самантар против Юсуфа", Апелляционный суд отказался предоставить иммунитет ratione materiae государственным должностным лицам на том основании, что нарушения jus cogens не являлись официальными действиями (см. §§ 122 - 124 настоящего Постановления). На дату вынесения настоящего Постановления вопрос находился на рассмотрении Верховного суда (см. § 125 настоящего Постановления).

212. Вне гражданского контекста в уголовных делах может быть найдена некоторая поддержка для довода о том, что пытки не могут осуществляться в "официальном качестве". В деле Пиночета (N 3) лорды Браун-Уилкинсон и Хаттон посчитали, что имелись веские основания утверждать, что после вступления в силу Конвенции против пыток применение пыток не могло быть функцией государства (см. §§ 47 - 48 и 51 настоящего Постановления), хотя этот подход не одобрили другие судьи по этому делу (см. выше, в частности, мнение лорда Хоупа, § 49 настоящего Постановления). В деле Бутерсе Апелляционный суд г. Амстердама постановил, что совершение особых тяжких преступлений (в данном деле пытка) нельзя было считать одной из официальных обязанностей главы государства (см. § 151 настоящего Постановления). Этот вопрос рассматривался Федеральным уголовным судом Швейцарии в деле "A.", хотя отказ в предоставлении иммунитета непосредственно не основывался на выводе о том, что пытка не могла рассматриваться как "официальное действие" (см. §§ 152 - 153 настоящего Постановления). Р. Колодкин, назначенный специальным докладчиком Комиссией международного права в контексте изучения ею иммунитета государственных должностных лиц от иностранной уголовной юрисдикции, ссылался в своем втором докладе на "довольно распространенную" точку зрения о том, что тяжкие преступления, считаемые таковыми согласно международному праву, не могли рассматриваться как действия, совершенные в официальном качестве (см. § 99 настоящего Постановления). Тем не менее в Комиссии по международному праву заявление не встретило единодушного одобрения, и дальнейшие комментарии по этому вопросу будут предоставлены новым специальным докладчиком, К. Эрнандес, в 2014 году (см. § 100 настоящего Постановления). Очевидно, что в свете возможности в некоторых государствах для жертв подавать гражданский иск о возмещении ущерба в рамках уголовного дела любое отличие в подходе к иммунитету ratione materiae в гражданских и уголовных делах будет влиять на степень, в которой гражданская компенсация доступна в разных государствах. Несмотря на то, что это вопрос, который, без сомнения, требует дополнительной проработки в контексте судебных решений по делам об иммунитете или деятельности международных правовых органов, это само по себе не является достаточным основанием для Европейского Суда, чтобы установить, что предоставление иммунитета в настоящем деле не отражало общепризнанных норм международного публичного права.

213. Принимая во внимание вышесказанное, хотя, с точки зрения Европейского Суда, существует некоторая формирующаяся поддержка в пользу специальной нормы или исключения из международного публичного права в делах, касающихся гражданских исков, связанных с применением пыток и поданных в отношении должностных лиц иностранного государства, большая часть примеров заключается в том, как сформулировал лорд Бингхем в Палате лордов при рассмотрении настоящего дела, что право государства на иммунитет нельзя обойти, привлекая к ответственности вместо государства его служащих или представителей. Если рассмотреть самую сильную сторону доводов заявителей, имеются доказательства недавней дискуссии относительно понимания определения пытки в Конвенции против пыток, взаимодействия между государственным иммунитетом и правилами установления принадлежности действий в проектах статей об ответственности государств и о пределах действия статьи 14 Конвенции против пыток (см. §§ 206 - 208 настоящего Постановления). В то же время практика государств по данному вопросу находится в состоянии постоянного изменения, с подтверждением как предоставления, так и отказа в предоставлении иммунитета ratione materiae в таких делах. Как минимум два дела, касающиеся этого вопроса, находятся на рассмотрении верховных судов соответствующих государств: одно в Соединенных Штатах Америки, а другое в Канаде (см. §§ 125 и 134 настоящего Постановления). Можно сказать, что международное мнение по данному вопросу начинает развиваться, о чем свидетельствовали недавние дискуссии вокруг работы Комиссии международного права в уголовной сфере. Эта работа продолжается, и можно ожидать дальнейшего развития данного вопроса.

214. Очевидно, что в настоящем деле Палата лордов в достаточной мере была обеспечена всеми соответствующими доводами, касавшимися существования в отношении гражданских исков о причинении пыток возможного исключения из общего правила применения государственного иммунитета (см. для сравнения и контраста упоминавшиеся выше дела "Сабех Эль Лейл против Франции", §§ 63 - 67, "Валлисхаузер против Австрии", § 70, и "Олейников против Российской Федерации", §§ 69 - 72). После длительного и всестороннего судебного рассмотрения (см. §§ 24 - 38 настоящего Постановления) Палата лордов пришла к выводу, что обычное международное право не допускало никаких исключений - в отношении заявлений о деяниях, приравненных к пыткам, - из общей нормы иммунитета ratione materiae для государственных должностных лиц в сфере гражданских исков, когда иммунитетом обладает само государство. Выводы Палаты лордов не были ни явно ошибочными, ни произвольными, а основывались на обширных ссылках на материалы международного права и рассмотрении правовых доводов заявителей, а также на решении Апелляционного суда, который вынес решение в пользу заявителей. Другие внутригосударственные суды подробно изучили выводы Палаты лордов по настоящему делу и сочли их весьма убедительными (см. §§ 131 - 133 и 135 настоящего Постановления).

215. В данных обстоятельствах Европейский Суд убежден, что предоставление иммунитета государственным должностным лицам в настоящем деле отражало общепризнанные нормы международного публичного права. Таким образом, применение положений Закона 1978 года к предоставлению иммунитета должностным лицам государства в гражданских делах заявителей нельзя было рассматривать как неоправданное ограничение доступа заявителя к правосудию. Следовательно, отсутствовало нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в данном деле. Однако, учитывая процесс изменений, происходящий в настоящее время в этой области международного публичного права, этот вопрос должен находиться под постоянным контролем со стороны Договаривающихся Государств.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:

 

1) решил единогласно объединить производства по поданным жалобам;

2) объявил единогласно жалобы приемлемыми для рассмотрения по существу;

3) постановил шестью голосами против одного, что отсутствовало нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с иском заявителя Р.Г. Джонса против Королевства Саудовская Аравия;

4) постановил шестью голосами против одного, что отсутствовало нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с исками заявителей против указанных в деле государственных должностных лиц.

 

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 14 января 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Инета ЗИМЕЛЕ

Секретарь Секции Суда

Франсуаза ЭЛЛЕН-ПАССОС

 

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются особые мнения судей Леди Бианку и Здравки Калайджиевой.

 

СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЛЕДИ БИАНКУ

 

С большой долей сомнения я проголосовала за выводы большинства судей в настоящем Постановлении. Хотя изменения в рассматриваемой области представляются крайне сбалансированными, я считаю, что почти через 13 лет после вынесения с очень незначительным перевесом голосов Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" (Al-Adsani v. United Kingdom) (жалоба N 35763/97, ECHR 2001-XI), в течение которых рассматриваемый вопрос подвергся значительным изменениям, дело должно было быть передано в Большую Палату Европейского Суда с тем, чтобы дать ей возможность рассмотреть, остается ли решение по делу Аль-Адсани все еще действующей нормой.

 

НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЗДРАВКИ КАЛАЙДЖИЕВОЙ

 

Заявители по настоящим двум делам пытались возбудить гражданское судебное разбирательство в Соединенном Королевстве против государства Саудовская Аравия и указанных должностных лиц этого государства в связи с ущербом, причиненным применением пыток названными должностными лицами. Палата лордов единогласно постановила, что их иски не могли быть приняты к рассмотрению, поскольку Саудовская Аравия обладала государственным иммунитетом и этот иммунитет также распространяется на указанных должностных лиц.

Суть вывода большинства судей о том, что предоставление государствам, а также государственным должностным лицам иммунитета от иска является законным и пропорциональным ограничением права на доступ к правосудию, которое не может рассматриваться как несовместимое с пунктом 1 статьи 6 Конвенции, следует из вывода меньшинства судей в деле "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" (Al-Adsani v. United Kingdom) и из того, что большинство считает современным состоянием международного публичного права.

К моему сожалению, я не могу согласиться.

Хотя, возможно, и правильно предполагать, что до февраля 2012 года (см. § 198 настоящего Постановления) и до Замечаний общего порядка N 3 (2012) Комитета против пыток (см. § 67 настоящего Постановления) еще не сформировалось исключение jus cogens из государственного иммунитета и что, принимая во внимание, когда происходили события настоящего дела, для Европейского Суда нет необходимости рассматривать дальнейшие изменения, такие как недавнее решение Международного Суда по делу "Германия против Италии" (Germany v. Italy) (см. §§ 88 - 94 настоящего Постановления), это предположение касается только государственного иммунитета. Относительно данного вопроса я не только разделяю сомнения некоторых из большого числа судей, заявивших несовпадающие мнения в деле "Аль-Адсани против Соединенного Королевства", но также мне трудно согласиться, что Европейский Суд не столкнулся с затруднениями, отказываясь от автоматического применения государственного иммунитета и устанавливая нарушения права доступа к правосудию в спорах, касающихся трудоустройства (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Цудак против Литвы" (Cudak v. Lithuania), жалоба N 15869/02, ECHR 2010, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сабех Эль Лейл против Франции" (Sabeh El Leil v. France) от 29 июня 2011 г., жалоба N 34869/05), но не касающихся возмещения за ущерб, причиненный пытками, как в настоящем деле.

Как и лорд-судья Мэнс (см. § 17 настоящего Постановления), я считаю крайне затруднительным "согласиться с тем, что общие различия между уголовным и гражданским законодательством оправдывают особенности в применении иммунитета в двух контекстах", в частности, учитывая изменения в этой области, в особенности, выводы Палаты лордов в деле Пиночета (N 3) о том, что не будет "иммунитета от уголовного преследования в отношении отдельных должностных лиц, которые применяли за рубежом пытки, действуя в официальном контексте". Я также считаю, что "не просто понять, можно ли утверждать, что гражданские разбирательства в отношении лица, предположительно виновного в причинении пыток, влекут большее вмешательство во внутренние дела иностранного государства, чем уголовное дело в отношении того же лица", а также считаю "несообразным, что в случае, если предполагаемый виновный в причинении пыток находился в сфере юрисдикции государства суда, он преследовался бы в соответствии с пунктом 2 статьи 5 Конвенции против пыток и не мог бы воспользоваться иммунитетом, но жертва предполагаемого применения пыток не могла бы обратиться с каким-либо гражданским иском".

Настоящие дела впервые поднимают вопрос о том, могут ли должностные лица государства воспользоваться государственным иммунитетом в гражданских исках, связанных с жалобами на применение пыток, которые еще не были рассмотрены Европейским Судом.

Я не убеждена, что данный вопрос должен или может быть разумно и обязательно рассмотрен, "применяя общий подход, изложенный в деле "Аль-Адсани" (см. § 199 настоящего Постановления), в котором исследование Европейского Суда ограничилось государственным иммунитетом и не касалось совместимости распространения иммунитета на указанных государственных должностных лиц с правом доступа к правосудию. В этой связи я не согласна с несколько декларативным характером следующих выводов большинства судей: "Иммунитет, который применяется в деле в отношении государственных должностных лиц, остается иммунитетом "государства": он применяется государством и может быть отменен государством. В случаях, когда, как в настоящем деле, предоставление иммунитета ratione materiae должностным лицам направлено на соблюдение норм международного права о государственном иммунитете, тогда, как и в случае, когда иммунитет предоставляется самому государству, цель ограничения доступа к правосудию является законной" (см. § 200 настоящего Постановления).

Я нахожу выводы большинства судей по данному вопросу достойными сожаления и противоречащими основным принципам международного права, касающимся личной ответственности за причинение пыток, что четко отражено в статье 3 в совокупности со статьей 1 Конвенции, в Конвенции против пыток, а также в концепции, послужившей основой создания Международного уголовного суда. Вопреки мнению большинства, в моем представлении эти принципы были предназначены и приняты специально как особые правила для исключений ratione materiae из иммунитета в делах о предполагаемом применении пыток (см. § 201 настоящего Постановления).

В этой связи я не могу согласиться с выводами большинства судей о том, что, "поскольку действие не может совершаться самим государством, а только лицами, действующими от имени государства, в случаях, когда иммунитет может быть инициирован государством, отправной точкой должно быть то, что иммунитет ratione materiae применяется к действиям [по применению пыток, совершенных] государственными должностными лицами" (см. § 200 настоящего Постановления). Это, как представляется, предполагает, что пытка по определению является действием, совершаемым от имени государства. Это далеко от всех международных стандартов, которые не только рассматривают пытку как персональное действие, но и обязывают государства выявлять и наказывать лиц, применивших пытку, в отличие от "прагматичного понимания" большинства, что, "если бы дело обстояло иначе, государственный иммунитет всегда можно было обойти, подав иски против названных должностных лиц". Я опасаюсь, что мнения, высказанные большинством судей по вопросу, рассматриваемому Европейским Судом впервые, не только распространили государственный иммунитет на названных должностных лиц без надлежащего разграничения или обоснования, но и создали впечатление, что могут распространить в мировом масштабе безнаказанность за действия, связанные с применением пыток.

Говоря словами одного из судей по делу "Аль-Адсани", высказавших несовпадающее мнение: "Как жаль!".

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5   Часть 6   Часть 7

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (26.11.2015)
Просмотров: 176 | Теги: ЕСПЧ, европейский суд, права человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016