Пятница, 09.12.2016, 10:40
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ от 14.01.2014 "Дело "Джонс и другие (Jones and Others) против Соединенного Королевства" Часть 3

D. Рассмотрение исков вне рамок юрисдикции

 

57. Часть 6 Правил гражданского судопроизводства Англии и Уэльса регулирует рассмотрение исков, выходящих за рамки юрисдикции. В рассматриваемый период времени в соответствии с правилами 6.20 и 6.21 для получения разрешения на рассмотрение иска, выходящего за рамки юрисдикции, истец был обязан доказать, что существовал разумный шанс его жалобы на успех, а также убедить суд, что его дело являлось соответствующим случаем, в котором могла быть осуществлена свобода усмотрения при решении вопроса о принятии иска к рассмотрению, и продемонстрировать, что Англия и Уэльс обладают надлежащей юрисдикцией для рассмотрения иска.

 

E. Компенсация в уголовном разбирательстве

 

58. В соответствии со статьей 130 Закона о полномочиях уголовных судов при назначении наказаний 2000 года уголовный суд имеет право выносить решение о компенсации за причинение телесных повреждений, утраты или ущерб, понесенные в результате совершения преступления, преследуемого в уголовном порядке. Решение выносится по простым и незапутанным делам, когда сумма компенсации может быть легко и быстро установлена и когда у судьи имеются представленные ему необходимые доказательства. Оно не распространяется на взыскание убытков в гражданском порядке, когда количественное определение убытков может быть затруднено.

 

III. Соответствующие материалы международного права

 

A. Запрет пыток

 

59. Соединенное Королевство, Саудовская Аравия и 151 государство являются участниками Конвенции против пыток 1984 года. Статья 1 Конвенции против пыток предусматривает следующее:

"1. Для целей настоящей Конвенции определение "пытка" означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой другой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве. В это определение не включаются боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимые от этих санкций или вызываются ими случайно.

2. Эта статья не наносит ущерба какому-либо международному договору или какому-либо национальному законодательству, которое содержит или может содержать положения о более широком применении".

60. Пункт 1 статьи 2 Конвенции против пыток требует от государств предпринимать "эффективные законодательные, административные, судебные и другие меры для предупреждения актов пыток на любой территории под его юрисдикцией".

61. Статья 4 Конвенции против пыток обязывает каждое государство обеспечить, чтобы все акты пыток, включая попытку применения пытки или действия, представляющие собой соучастие или участие в пытке, рассматривались бы как преступления в соответствии с уголовным законодательством государства.

62. Статья 5 Конвенции против пыток предусматривает следующее:

"1. Каждое государство-участник принимает такие меры, которые могут оказаться необходимыми для установления его юрисдикции в отношении преступлений, указанных в статье 4, в следующих случаях:

(a) когда преступления совершены на любой территории, находящейся под его юрисдикцией, или на борту морского или воздушного судна, зарегистрированного в данном государстве;

(b) когда предполагаемый преступник является гражданином данного государства;

(c) когда жертва является гражданином данного государства, если данное государство считает это целесообразным.

2. Каждое государство-участник аналогичным образом принимает такие меры, которые могут оказаться необходимыми, чтобы установить свою юрисдикцию в отношении таких преступлений в случаях, когда предполагаемый преступник находится на любой территории под его юрисдикцией, и оно не выдает его в соответствии со статьей 8 любому из государств, упомянутых в пункте 1 настоящей статьи.

3. Настоящая Конвенция не исключает осуществления любой уголовной юрисдикции в соответствии с внутренним законодательством".

63. Статья 14 Конвенции против пыток устанавливает следующее:

"1. Каждое государство-участник обеспечивает в своей правовой системе, чтобы жертва пыток получала возмещение и имела подкрепленное правовой санкцией право на справедливую и адекватную компенсацию, включая средства для возможно более полной реабилитации. В случае смерти жертвы в результате пытки право на компенсацию предоставляется его иждивенцам.

2. Ничто в настоящей статье не затрагивает какое-либо право жертвы или других лиц на компенсацию, которое может существовать согласно внутригосударственному законодательству".

64. После ратификации Конвенции против пыток Соединенные Штаты Америки внесли оговорку, выразив свое понимание, что статья 14 этой Конвенции требует, чтобы государство-участник обеспечивало личное право на иск о возмещении ущерба только в отношении актов пыток, совершенных на территории под юрисдикцией государства-участника.

65. В своих выводах и Рекомендациях от 12 июня 2002 г. в отношении периодического доклада, представленного Саудовской Аравией (CAT/C/CR/28/5), Комитет против пыток посчитал предметом озабоченности тот факт, что в Саудовской Аравии имела место очевидная несостоятельность по обеспечению эффективных механизмов для расследования жалоб на нарушение Конвенции против пыток и что, хотя механизмы для обеспечения компенсации за действия в нарушение Конвенции были определены, на практике компенсация присуждалась крайне редко, и, следовательно, полная реализация прав, гарантированных Конвенцией, была ограничена.

66. В своих выводах и Рекомендациях от 7 июля 2005 г. в отношении периодических докладов, представленных Канадой (CAT/C/CR/34/CAN), Комитет против пыток счел предметом озабоченности тот факт, что в Канаде отсутствовали эффективные меры по предоставлению гражданской компенсации жертвам пыток во всех случаях. Хотя компенсация была доступна по фактам пыток, совершенным в Канаде, для пыток, совершенных в другом месте, она была недоступна. Комитет против пыток направил рекомендации Канаде "пересмотреть свою позицию в соответствии со статьей 14 Конвенции против пыток, чтобы обеспечить предоставление компенсации в рамках своей гражданской юрисдикции всем жертвам пыток".

67. В замечаниях общего порядка N 3 (2012) Комитет против пыток рассмотрел вопрос реализации государствами-участниками статьи 14 Конвенции против пыток. Относительно права на компенсацию Комитет против пыток отметил, inter alia <15>:

--------------------------------

<15> Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).

 

"...22. В соответствии с Конвенцией государства-участники обязаны преследовать или выдавать лиц, предположительно применявших пытки, если они находятся на любой территории под их юрисдикцией, и принимать необходимое для этого законодательство. Комитет против пыток считает, что применение статьи 14 Конвенции против пыток не ограничивается жертвами, вред которым был причинен на территории государства-участника, или гражданами государства-участника или же в отношении них. Комитет против пыток положительно отметил усилия государств-участников по предоставлению гражданско-правовых средств защиты жертвам, подвергшимся пыткам или жестокому обращению за пределами их территории. Это особенно важно в тех случаях, когда жертва лишена возможности реализовать права, гарантированные статьей 14 Конвенции против пыток, на территории, на которой произошло нарушение. Действительно, статья 14 Конвенции против пыток требует от государств-участников обеспечения того, чтобы все жертвы пыток и жестокого обращения могли иметь доступ к средствам правовой защиты и получить возмещение...".

68. Что касается вопроса о государственном иммунитете и ограничении права на получение возмещения, Комитет против пыток отметил следующее:

"...42. Аналогичным образом предоставление иммунитета в нарушение норм международного права любому государству или его агентам или негосударственным субъектам в случае применения пыток или жестокого обращения является непосредственным нарушением обязательства относительно предоставления жертвам возмещения. Если безнаказанность допускается законом и существует фактически, она лишает жертв возможности добиваться полного возмещения, поскольку позволяет преступникам оставаться безнаказанными и лишает жертв всех гарантий соблюдения их прав по статье 14 Конвенции против пыток. Комитет против пыток утверждает, что соображения национальной безопасности ни при каких обстоятельствах не могут использоваться для отказа жертвам в предоставлении возмещения...".

69. В деле "Прокурор против Фурунджия" (Prosecutor v. Furundzija) (1999) (38 ILM 317) Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии постановил, что запрет пыток являлся нормой jus cogens и этим формулировал понятие того, что запрет стал одним из основополагающих стандартов международного сообщества. Аналогичные рассуждения были сделаны в делах "Прокурор против Делачича и других" (Prosecutor v. Delacic and Others) (от 16 ноября 1998 г., дело N IT-96-21-T) и "Прокурор против Кунараца" (Prosecutor v. Kunarac) (от 22 февраля 2001 г., дела N IT-96-23-T и IT-96-23/1).

 

B. Иммунитет государства

 

1. Европейская Конвенция об иммунитете государств 1972 года (далее - Базельская конвенция)

 

70. Базельская конвенция была подписана девятью государствами - членами Совета Европы и была ратифицирована восемью государствами, включая Соединенное Королевство в 1979 году.

71. В соответствии со статьей 15 этой Конвенции Договаривающиеся Стороны пользуются иммунитетом от юрисдикции в суде другого Договаривающегося Государства, если судебное разбирательство не подпадает под действие статей 1 - 14 Конвенции. Статья 27 предусматривает, что термин "Договаривающееся Государство" не включает в себя любое обособленное юридическое лицо Договаривающегося Государства, наделенное правоспособностью предъявлять иск в суд и быть ответчиком по иску, даже в том случае, если этому юридическому лицу поручено выполнение публичных функций.

72. Статьи с 1 по 14 включают в себя производство в отношении трудовых соглашений (статья 5), участия в компаниях или других объединениях (статья 6), коммерческих сделок (статья 7), интеллектуальной и промышленной собственности (статья 8), права собственности, владения и пользования имуществом (статья 9), ущерба личности и ущерба собственности, причиненных в результате действия или бездействия, которое имело место на территории государства, где происходит судебное разбирательство (статья 11), арбитражных соглашений (статья 12).

73. Статья 24 позволяет государству заявить, что, несмотря на положения статьи 15, в делах, не относящихся к статьям с 1 по 13, его суды полномочны возбуждать производство в отношении других Договаривающихся Государств в той же степени, в которой они могут это делать в отношении государств, не являющихся участниками Конвенции. Шесть государств, включая Соединенное Королевство, сделали такое заявление.

 

2. Конвенция Организации Объединенных Наций о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности 2004 года

 

74. В 1991 году Комиссия международного права приняла проект статей о юрисдикционных иммунитетах государств.

75. Конвенция о юрисдикционных иммунитетах, основанная на проекте статей, была принята в 2004 году. Четырнадцать государств являются участниками Конвенции и еще 18 государств подписали ее. Она еще не вступила в силу, поскольку для этого она предусматривает ратификацию 30 государствами. Соединенное Королевство подписало, но не ратифицировало Конвенцию, а Саудовская Аравия присоединилась к Конвенции 1 сентября 2010 г.

76. Статья 5 Конвенции о юрисдикционных иммунитетах предусматривает в качестве общего принципа, что государство пользуется иммунитетом от юрисдикции судов другого государства. Подпункт "iv" пункта "b" части 1 статьи 2 определяет "государство" как, в том числе, представителей государства, действующих в этом качестве. Комментарий Комиссии международного права к рассматриваемому положению в проекте статей 1991 года (где оно было изложено в подпункте "v" пункта "b" части 1 статьи 2) содержит следующее пояснение:

"...17. Пятая и последняя категория получателей государственного иммунитета охватывает всех физических лиц, которые имеют право представлять государство во всех его проявлениях, как указано в первых четырех категориях, перечисленных в подпунктах "i" - "iv" пункта "b" части 1. Таким образом, правители и главы государств в их публичном качестве будут входить в данную категорию, а также и в первую категорию, являясь в более широком понимании органами государственного правления. Другие представители включают глав правительства, министерств, послов, глав миссий, дипломатических агентов и консулов в их представительском качестве. Ссылка в конце подпункта "v" пункта "b" части 1 на термин "в этом качестве" предназначена для уточнения того, что такие иммунитеты обеспечиваются их представительскому качеству ratione materiae".

77. Пункт 1 статьи 6 Конвенции о юрисдикционных иммунитетах предусматривает, что государство должно обеспечивать государственный иммунитет, воздерживаясь от осуществления юрисдикции при рассмотрении в своих судах дел, возбужденных против другого государства. Согласно пункту 2 статьи 6 разбирательство в суде государства должно рассматривать как иск против другого государства, если это другое государство указано в качестве стороны в таком процессе или если оно не указано в качестве стороны в процессе, однако это разбирательство фактически преследует цель затронуть собственность, права, интересы или деятельность другого государства.

78. Часть III Конвенции посвящена разбирательствам, при которых нельзя ссылаться на государственный иммунитет. Они включают в себя коммерческие сделки (статья 10), трудовые договоры (статья 11), ущерб личности или ущерб собственности, причиненные в результате действия или бездействия, которые имели место полностью или частично на территории другого государства (статья 12), право собственности, владение и пользование имуществом (статья 13), интеллектуальная и промышленная собственность (статья 14), участие в компаниях и других объединениях (статья 15), принадлежащие государству или эксплуатируемые им суда (статья 16) и арбитражные соглашения (статья 17).

79. Конвенция о юрисдикционных иммунитетах не содержит исключения из принципа государственного иммунитета, основанного на предполагаемом нарушении норм jus cogens ("исключение jus cogens"). На 51-й сессии в 1999 году Комиссия международного права учредила рабочую группу для рассмотрения вопросов о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности в соответствии с Резолюцией Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций N 53/98 относительно существовавшей на тот момент редакции проекта статей о юрисдикционных иммунитетах государств. В своей Резолюции Генеральная Ассамблея ООН предложила Комиссии международного права представить любые возможные предварительные замечания относительно основополагающих вопросов, касающихся проекта статей, принимая во внимание последние изменения в практике государств и другие факторы, возникшие после принятия проекта статей. В связи с этим рабочая группа рассмотрела, в частности, недавнюю прецедентную практику в этой области, касающуюся юрисдикционного иммунитета. Она отметила последние изменения в практике и законодательстве государств и сослалась на наличие определенной поддержки той точки зрения, что государственные должностные лица не должны иметь право заявлять об иммунитете в отношении актов пыток, совершенных на их собственных территориях в рамках гражданских и уголовных деяний. Какой-либо поправки к проекту статей не было предложено до принятия Конвенции о юрисдикционных иммунитетах в 2004 году.

80. Три государства сделали заявления при ратификации Конвенции о юрисдикционных иммунитетах. Норвегия и Швеция заявили, что Конвенция не ограничивала дальнейшее международное развитие защиты прав человека. Швейцария считала, что статья 12 Конвенции о юрисдикционных иммунитетах не регулировала вопрос о материальной компенсации за серьезные нарушения прав человека, которые предположительно могли быть вменены в вину государству и были совершены за пределами государства, в котором ведется судебное разбирательство. Швейцария, как Норвегия и Швеция, заявила, что Конвенция о юрисдикционных иммунитетах не ограничивает развитие международного права в этой области.

 

3. Соответствующая прецедентная практика международных судов

 

(a) Дело "Прокурор против Блашкича" (Prosecutor v. ) (1997) N 110 ILR 607

81. В деле "Прокурор против Блашкича", рассматривая, несли ли государственные должностные лица персональную ответственность за противоправные деяния, Апелляционная палата Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии пояснила следующее:

"...38. Апелляционная палата отказывает Международному трибуналу в возможности направлять повестки государственным должностным лицам, действующим в официальном качестве. Данные должностные лица являются лишь инструментами государства, и их официальное действие можно отнести только к государству. К ним не могут быть применены санкции или штрафы за действия, которые не являются частными, а выполняются от имени государства. Иными словами, государственные должностные лица не могут страдать от последствий противоправных действий, которые связаны не с ними лично, а с государством, от имени которого они действуют: к ним применяется так называемый функциональный иммунитет. Это является давно сложившейся нормой обычного международного права, берущей начало в 18 и 19 веках и с тех пор неоднократно подтвержденной. В более позднее время в деле "Рэйнбоу Варриор" (Rainbow Warrior) Франция выработала позицию, основанную на этой норме. Рассматриваемая норма была также четко сформулирована Верховным судом Израиля в деле Эйхманна (Eichmann)...

41... Хорошо известно, что обычное международное право защищает внутреннюю организацию каждого суверенного государства: каждое суверенное государство имеет право определять свою внутреннюю структуру и, в частности, назначать лиц, действующих в качестве представителей государства или в качестве государственных органов. Каждое суверенное государство имеет право давать инструкции своим органам, как тем, которые работают на внутригосударственном уровне, так и тем, которые работают в сфере международных отношений, а также предусматривать санкции или другие средства правовой защиты в случае несоблюдения этих инструкций. Следствием этой исключительной власти является то, что каждое государство имеет право заявить, что действия или сделки, проведенные одним из его органов, действующим в официальном качестве, считаются осуществленными государством, чтобы отдельный орган государственной власти не мог быть привлечен к ответственности за указанные действия или сделки (сноски не приводятся <16>)".

--------------------------------

<16> Здесь и далее так в тексте оригинала (примеч. редактора).

 

(b) "Прокурор против Фурунджия" (Prosecutor v. Furundzija)

82. В деле "Прокурор против Фурунджия" Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии непосредственно не рассматривал вопроса об иммунитете, но ссылался на персональную ответственность лиц, виновных в применении пытки, и на возможность возбудить судебное разбирательство по факту пытки:

"...155. Тот факт, что пытка запрещена императивной нормой международного права, имеет и другие последствия на межгосударственном и индивидуальном уровнях. На межгосударственном уровне он служит для того, чтобы сделать незаконным на международном уровне любой правовой, административный или судебный акт, санкционирующий пытку. Было бы бессмысленно, с одной стороны, оспаривать, что в связи со значимостью jus cogens запрета пытки в общем международном праве международные договоры или обычные нормы, предусматривающие пытку, будут недействительны и ничтожны изначально (ab initio), а затем игнорировать случаи, когда государство, скажем, предпринимает на внутригосударственном уровне меры, разрешающие или попустительствующие пыткам либо освобождающие виновных посредством закона об амнистии. Если бы возникла такая ситуация, внутригосударственные меры, нарушающие общий принцип и любое соответствующее положение договора, имели бы правовые последствия, описанные выше, и, кроме того, не получили бы международно-правового признания. Судебное разбирательство могло быть инициировано потенциальными жертвами, если бы они имели право обращаться в компетентный международный или внутригосударственный судебный орган с целью просить его признать внутригосударственные меры незаконными на международном уровне, или жертва могла бы подать гражданский иск о возмещении ущерба в иностранный суд, который в связи с этим будет, в частности, просить игнорировать правовую значимость внутригосударственного разрешающего акта. Еще более важным является то обстоятельство, что виновные в применении пыток, действуя на основании указанных внутригосударственных мер или получая от них выгоду, тем не менее, могут быть привлечены к уголовной ответственности за применение пытки либо в иностранном государстве, либо в своем собственном государстве в соответствии с последующим режимом. Обобщая вышеизложенное, несмотря на возможную внутригосударственную санкцию законодательных или судебных органов на нарушение принципа запрета пытки, лицам надлежит соблюдать этот принцип. Как постановил Международный военный трибунал в г. Нюрнберге: "Лица имеют международные обязательства, которые превышают внутригосударственное обязательство повиновения, налагаемое отдельным государством" (сноски не приводятся)".

(c) "Демократическая Республика Конго против Бельгии" (Democratic Republic of the Congo v. Belgium) (дело "Ордер на арест" (Arrest Warrant case))

83. Бельгия выдала ордер на арест действующего министра иностранных дел Демократической Республики Конго в связи с серьезными нарушениями Женевских конвенций и совершением преступлений против человечества. Международный Суд постановил, что вынесение постановления и его обращение на международном уровне не способствовали соблюдению иммунитета от уголовного преследования неприкосновенности, которыми министр иностранных дел обладал в соответствии с международным правом. Международный Суд подчеркнул, что дело касалось только иммунитета от уголовной юрисдикции и неприкосновенности действующего министра иностранных дел. Иммунитет, предоставляемый такому лицу, защищал его от любого действия со стороны органов власти другого государства, которые препятствовали бы ему выполнять свои обязанности. Невозможно было провести различие между действиями, совершенными министром иностранных дел в качестве "официального" лица, и теми, о которых говорилось, что они были совершены в "личном качестве". Международный Суд также отметил следующее:

"...59. Кроме того, следует отметить, что правила, регулирующие юрисдикцию внутригосударственных судов, должны быть тщательно отделены от норм, регулирующих юрисдикционные иммунитеты: юрисдикция не подразумевает отсутствие иммунитета, в то время как отсутствие иммунитета не подразумевает юрисдикцию. Таким образом, хотя различные международные конвенции о предотвращении определенных тяжких преступлений и наказании за них налагают на государство обязательства преследования или экстрадиции, тем самым требуя от них расширить их уголовную юрисдикцию, такое расширение юрисдикции никаким образом не распространяется на иммунитеты, предусмотренные обычным международным правом, включая иммунитет министров иностранных дел...".

84. В своем объединенном особом мнении судьи Хиггинс (Higgins), Койманс (Kooijmans) и Бюргенталь (Buergenthal) отметили, что иммунитет и юрисдикция являлись двумя различными нормами международного права, но "неразрывно связанными". Относительно юрисдикции они отметили следующее:

"В гражданских делах мы уже наблюдали начало проявлений экстерриториальной юрисдикции в очень широкой форме. В соответствии с Законом об исках из причинения вреда в отношении иностранных граждан Соединенные Штаты Америки, опираясь на Закон 1789 года, установили юрисдикцию в отношении как нарушений прав человека, так и серьезных нарушений международного права, совершенных лицами, не являвшимися гражданами данной страны, за рубежом. Подобная юрисдикция с возможностью добиться решения о выплате компенсации за ущерб была осуществлена в отношении пыток, примененных в различных странах (Парагвай, Чили, Аргентина, Гватемала) (Paraguay, Chile, Argentina, Guatemala), а также в отношении других серьезных нарушений прав человека в других странах. Хотя это одностороннее осуществление функции защитника международных ценностей было многократно прокомментировано, оно не вызвало одобрение государств в целом...".

85. Что касается иммунитета, судьи отметили тенденцию к уходу от безнаказанности в отношении тяжких международных преступлений, более широкое распространение юрисдикции и более ограниченное использование иммунитета в качестве защиты. Они также отметили следующее:

"...В настоящее время все чаще утверждается в литературе... что тяжкие международные преступления не могут рассматриваться как официальные акты, поскольку они не являются ни обычными государственными функциями, ни функциями, которые государство может осуществлять само по себе (в отличие от физического лица)... Данная точка зрения подчеркивается растущим осознанием того, что мотивы, связанные с государством, не являются надлежащей проверкой для определения того, что составляет публичные государственные действия. Эта точка зрения также постепенно находит проявление в прецедентной практике государств, что подтверждается судебными решениями и мнениями...".

(d) Некоторые вопросы взаимной помощи по уголовным делам "Джибути против Франции" (Djibouti v. France) от 4 июня 2008 г.

86. Дело касалось иммунитета от уголовного преследования Прокурора Республики (procureur de la ) во Франции и главы службы национальной безопасности Джибути (Djibouti). Международный Суд отметил следующее:

"...194... В международном праве нет никаких оснований, в соответствии с которыми можно было утверждать, что соответствующие должностные лица имели право на персональные иммунитеты, не являясь при этом дипломатами по смыслу Венской конвенции о дипломатических отношениях 1961 года, а Конвенция о специальных миссиях 1969 года неприменима к настоящему делу...".

87. Относительно наличия иммунитета ratione materiae, Международный Суд пояснил следующее:

"...196. На этом этапе ни французские суды (в которых, как правило, рассматривался бы вопрос об отказе от юрисдикции), ни настоящий Суд не были информированы властями Джибути, что обжалуемые Францией действия являлись их собственными действиями и что прокурор Республики и глава национальной службы безопасности являлись органами государства, его уполномоченными или орудиями при выполнении государственных действий.

Государству, которое стремится сослаться на иммунитет для одного из своих государственных органов, надлежит уведомить власти другого заинтересованного государства. Это позволило бы суду государства, в котором проводится суд, убедиться, что оно не нарушает право на иммунитет и может, таким образом, возложить ответственность на это государство. Кроме того, государство, уведомляющее иностранный суд о том, что судебный процесс не состоится по причине иммунитета в отношении органов этого государства, берет на себя ответственность за любое рассматриваемое международное противоправное действие, совершенное такими органами...".

(e) Юрисдикционные иммунитеты государства в деле "Германия против Италии" (Germany v. Italy) от 3 февраля 2012 г.

88. Дело появилось в связи с жалобой, поданной Германией после ряда решений судов Италии о том, что Германия не пользовалась иммунитетом в отношении нарушений международного гуманитарного права, совершенных Германией в Италии во время Второй мировой войны, и санкционировавших взыскать с Германии ущерб в гражданском порядке. Власти Италии выдвинули два довода: первый - о том, что доктрина государственного иммунитета предусматривала исключение в случае, когда противоправные акты совершались на территории государства, где был подан иск ("принцип места совершения правонарушения"), и второй - о том, что в рамках международного права вполне допустимо отрицать государственный иммунитет, когда иск касается международного преступления, заключавшегося в нарушении нормы jus cogens, в отношении которого не существует какой-либо иной формы компенсации ("исключение, касающееся прав человека").

89. Право на государственный иммунитет, как в деле между Германией и Италией, следовало из обычного международного права. В связи с этим Международный Суд рассмотрел вопрос о том, существовала ли "сложившаяся практика" наряду с opinio juris <17> в отношении существования иммунитета. Международный Суд считал, что правило государственного иммунитета было принято в качестве общего правила обычного международного права и занимало важное место в международном праве и международных отношениях.

--------------------------------

<17> Opinio juris (лат.) - в международном праве признание государством определенного правила в качестве нормы международного права (примеч. переводчика).

 

90. Международный Суд отклонил принцип места совершения правонарушения, на который ссылались власти Италии. Относительно исключения, касающегося прав человека, суд посчитал, что оно представляло собой логистическую проблему, поскольку требовало проведения проверки по существу дела с тем, чтобы решить вопрос о юрисдикции. Помимо этой проблемы Международный Суд отметил, что практически не существовало прецедентной практики государств, которая могла бы подтвердить предположение о том, что государство было бы лишено права на иммунитет в случае действия указанного исключения. Кроме того, такое исключение не содержалось ни в Базельской конвенции, ни в Конвенции о юрисдикционных иммунитетах (см. §§ 70 - 73 и 75 - 80 настоящего Постановления). Международный Суд также сослался на выводы рабочей группы Комиссии международного права за 1999 год и тот факт, что каких-либо поправок к проекту статей 1991 года не было предложено до принятия в 2004 году Конвенции о юрисдикционных иммунитетах (см. § 79 настоящего Постановления).

91. С другой стороны, Международный Суд отметил, ссылаясь на решения внутригосударственных судов Канады, Франции, Словении, Новой Зеландии, Польши и Соединенного Королевства, что была выработана значительная прецедентная практика государств, которая доказывала, что обычное международное право не трактовало право государства на иммунитет как зависевшее от тяжести деяния, в совершении которого обвинялось государство, или от императивного характера нормы, в нарушении которой государство считалось виновным. Международный Суд выделил решение по делу Пиночета (N 3) на том основании, что дело касалось иммунитета от уголовной юрисдикции бывшего главы государства, а не иммунитета самого государства в процессе, проводившемся с целью установления ответственности государства за возмещение ущерба в гражданском порядке. Далее Международный Суд отметил Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу Аль-Адсани, упоминавшееся выше, и последующее Решение Европейского Суда по делу "Калогеропулу и другие против Греции и Германии" (Kalogeropoulou and Others v. Greece and Germany), N 59021/00, ECHR 2002-X, в которых не были установлены веские основания для вывода о том, что согласно международному праву государство больше не обладало иммунитетом от гражданского иска в случаях, когда были сделаны заявления о применении пытки.

92. Таким образом, Международный Суд пришел к выводу, что согласно обычному международному праву, которое существовало на момент принятия решения, государство не лишали иммунитета на том основании, что его обвиняли в серьезных нарушениях международного права в области прав человека или международного права в области вооруженных конфликтов. Далее Международный Суд отметил:

"...91... Приходя к такому выводу, суд должен подчеркнуть, что он рассматривает только иммунитет самого государства от юрисдикции судов других государств. Вопрос о том, мог ли иммунитет применяться в уголовном деле в отношении должностного лица государства, и если да, то в какой степени, не является вопросом настоящего дела...".

93. Возвращаясь к рассмотрению взаимосвязи между нормой jus cogens и правилом государственного иммунитета, Международный Суд решил, что какого-либо конфликта не существовало. Два набора правил затрагивали различные вопросы: нормы государственного иммунитета носили процессуальный характер и имели целью определить, могли ли суды одного государства осуществлять юрисдикцию в отношении другого государств, и они не касались вопроса о том, являлось ли действие, в связи с которым было возбуждено разбирательство, правомерным или неправомерным. Кроме того, отсутствовало какое-либо основание для предположения о том, что норма, которая не обладала статусом jus cogens, не могла быть применена, если в случае применения она бы препятствовала осуществлению нормы, имеющей статус jus cogens. В этой связи Международный Суд, в частности, сослался на свое решение по делу "Ордер на арест" (см. § 83 настоящего Постановления), на Палату лордов в настоящем деле и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу Аль-Адсани.

94. В заключение Международный Суд отклонил довод о том, что мог иметь место отказ в иммунитете в случае, если все остальные попытки обеспечить получение компенсации были безуспешными. Он не нашел в прецедентной практике государств оснований для утверждения о том, что в соответствии с международным правом право государство на иммунитет зависит от наличия эффективных альтернативных средств обеспечения получения компенсации. Вместе с тем он указал на практические трудности, которые бы вызвали такое исключение.

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5   Часть 6   Часть 7

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (26.11.2015)
Просмотров: 188 | Теги: ЕСПЧ, европейский суд, права человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016