Пятница, 26.05.2017, 08:31
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ от 14.01.2014 "Дело "Джонс и другие (Jones and Others) против Соединенного Королевства" Часть 2

D. Решение Палаты лордов

 

24. Саудовская Аравия обратилась в Палату лордов с жалобой на решение Апелляционного суда в отношении индивидуальных ответчиков, а Р.Г. Джонс обжаловал решение Апелляционного суда в части, касающейся его иска к самой Саудовской Аравии. 14 июня 2006 г. Палата лордов единогласно удовлетворила жалобу Саудовской Аравии и отклонила жалобу заявителя Р.Г. Джонса.

25. Лорд Бингхем (Bingham) полагал, что в Соединенном Королевстве и других государствах имелось достаточно власти, чтобы продемонстрировать, что государство имело право заявить об иммунитете своих служащих или представителей и что право государства на иммунитет нельзя обойти, подав против государства иск. В пограничных случаях можно сомневаться относительно того, имело ли поведение лица, служащего или уполномоченного государства, достаточную связь с государством, чтобы оно имело право заявить о распространении иммунитета и на действия указанного лица. Но, по мнению лорда Бингхема, этот случай не был пограничным. Против подполковника Абдул Азиза иск был подан как против служащего или представителя государства, и ничто не заставляло предположить, что его действия не соответствовали бы явному или подразумеваемому исполнению его обязанностей. Четверо ответчиков во втором деле являлись публичными должностными лицами, и предполагаемое обращение имело место в публичном месте в ходе допроса.

26. Кроме того, ссылаясь на проект статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния Комиссии международного права (проект статей об ответственности государств, см. §§ 107 - 109 настоящего Постановления), лорд Бингхем утверждал, что "международное право не требует в качестве условия требования государством иммунитета для своего служащего или представителя, чтобы данные лица действовали в соответствии с указаниями государства или переданными государством полномочиями". Тот факт, что действия были незаконными или вызывали вопросы сами по себе, не мог являться основанием для отказа в иммунитете.

27. Чтобы поданная заявителями в соответствии с Конвенцией жалоба могла быть удовлетворена, заявители должны были, как пояснил лорд Бингхем, обосновать три предположения. Во-первых, они должны были продемонстрировать, что статья 6 Конвенции касалась предоставления иммунитета. Основываясь на упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства", Лорд Бингхем был готов предположить, что касалась. Во-вторых, они должны были продемонстрировать, что предоставление иммунитета лишало бы их доступа к правосудию, и лорд Бингхем полагал, что именно так и произошло бы. В-третьих, заявители должны были продемонстрировать, что ограничение не имело законной цели и было непропорциональным.

28. Лорд Бингхем не согласился с утверждением заявителей о том, что пытка не могла являться правительственным или официальным действием, поскольку согласно статье 1 Конвенции против пыток пытка должна быть применена публичным должностным лицом или иным лицом, действующим в официальном качестве или с их согласия (см. § 59 настоящего Постановления). Хотя заявители ссылались на многочисленные примеры того, что суды в Соединенных Штатах Америки не признают в целях применения иммунитета действия отдельных должностных лиц как осуществленные в официальном качестве, если эти действия противоречили запрету jus cogens <7>, лорд Бингхем не посчитал необходимым рассматривать указанные примеры, так как они имели значение только в той степени, в которой выражали принципы, широко разделяемые и соблюдаемые другими государствами. Однако как судьи Хиггинс (Higgins), Койманс (Kooijmans) и Бюргенталь (Buergenthal) указали в своем совпадающем мнении к упоминавшемуся выше делу "Ордер на арест", "односторонний" подход Соединенных Штатов Америки не заслужил "одобрения государств в целом" (см. § 84 настоящего Постановления).

--------------------------------

<7> Jus cogens (лат.) - норма права, отклонение от которой недопустимо, императивная норма (примеч. переводчика).

 

29. Что касается ссылки заявителей на рекомендации Комитета Организации Объединенных Наций против пыток от 7 июля 2005 г. в отношении Канады, комментарии в решении Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии по делу "Фурунджия" (Furundzija) и решение Кассационного суда Италии по делу "Феррини против Германии" (Ferrini v. Germany <8>) (см. §§ 66, 82 и 140, соответственно, настоящего Постановления), лорд Бингхем считал, что первый документ имел незначительный юридический вес, второй являлся obiter dictum <9>, а третий не был точным изложением норм международного права.

--------------------------------

<8> Правильнее "Феррини против Федеративной Республики Германия" (Ferrini v. Federal Republic of Germany) (примеч. редактора).

<9> Obiter dictum (лат.) - неофициальное мнение (примеч. переводчика).

 

30. Лорд Бингхем выделил четыре довода Саудовской Аравии, которые он назвал "в сумме неоспоримыми". Во-первых, учитывая вывод Международного Суда в упоминавшемся выше деле "Ордер на арест", заявители были вынуждены согласиться, что к министру иностранного государства, обвиняемому в преступлении против человечества, мог быть применен иммунитет ratione personae. Следовательно, запрет на применение пыток не исключал автоматически действие остальных норм международного права. Во-вторых, статья 14 Конвенции против пыток не закрепляла общеприменимую юрисдикцию в гражданско-правовой сфере. В третьих, Конвенция Организации Объединенных Наций о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности 2004 года (далее - Конвенция о юрисдикционных иммунитетах, см. §§ 75 - 80 настоящего Постановления) не содержала исключений из принципа иммунитета от гражданского иска, основанного на факте применения пыток. Несмотря на то, что возможность такого исключения рассматривалась рабочей группой Комиссии международного права, положительного решения принято не было (см. § 79 настоящего Постановления). Лорд Бингхем отметил в этом отношении, что, хотя некоторые комментаторы критиковали Конвенцию о юрисдикционных иммунитетах, поскольку в ней не содержалось исключение относительно применения пыток, они, тем не менее, соглашались, что эта сфера международного права "находилась в состоянии изменения", и не утверждали, что было достигнуто международное согласие относительно указанного исключения. В заключение лорд Бингхем указал, что нет данных о том, что государства признали бы или осуществляли бы какое-либо международно-правовое обязательство по повсеместному применению юрисдикции к искам, вытекающим из предполагаемых нарушений императивных норм международного права, а также что отсутствовало какое-либо согласие в судебных или научных кругах о том, что государства должны поступать подобным образом. По вышеизложенным причинам лорд Бингхем согласился с Апелляционным судом в том, что иск заявителя Р.Г. Джонса к Саудовской Аравии подлежал отклонению.

31. Что касается индивидуальных ответчиков, он установил, что выводы Апелляционного суда относительно исков по фактам применения пыток не могли быть поддержаны. Он полагал, что Апелляционный суд неправильно отступил от своей предыдущей позиции, изложенной в деле "Пропенд" (Propend), что действия государственных должностных лиц должны рассматриваться как действия самого государства (см. §§ 42 - 43 настоящего Постановления). Лорд Бингхем объяснил это следующим образом:

"...30... не было принципиального основания для отступления от ранее принятой позиции. Государство может действовать только через своих служащих или представителей, их официальные действия являются действиями государства, а государственный иммунитет в их отношении является основополагающим для государственного иммунитета. Эта ошибка имела своими последствиями то, что в то время как Соединенное Королевство считалось не подлежащим ответственности и Министерство внутренних дел как подразделение одной из ветвей власти не подлежало ответственности, министр внутренних дел (четвертый ответчик во втором иске) мог быть привлечен к ответственности, что являлось очень странным...".

32. Лорд Бингхем объяснил, что первая ошибка привела суд ко второй: его выводу о том, что гражданский иск против лица, применявшего пытки, привлекал косвенным образом государство к спорной ответственности не больше, чем дело в рамках уголовного судопроизводства. Он указал следующее:

"31... Согласно международному или английскому праву государство не может быть привлечено к уголовной ответственности, поэтому не может прямо участвовать в уголовном процессе. Привлечение к ответственности служащего или представителя государства за применение пыток по смыслу статьи 1 Конвенции против пыток основано на явном исключении из общего правила иммунитета. Однако очевидно, что гражданский иск против индивидуальных лиц, применявших пытки, основанный на действиях, выполненных в официальном качестве, косвенно привлекает к ответственности и государство, поскольку действия указанных лиц можно приравнивать к действиям государства. Если бы иски против указанных ответчиков были приняты к рассмотрению и удовлетворены, интересы Соединенного Королевства были бы явным образом ущемлены, даже если оно и не является названной стороной в деле...".

33. По мнению лорда Бингхема, обе ошибки следовали из неправильного прочтения дела Пиночета (N 3) (см. §§ 44 - 46 настоящего Постановления), которое касалось только производства по уголовному делу. Различие между уголовным (которое попадает под универсальную юрисдикцию) и гражданским (которое не попадает под указанную юрисдикцию) судопроизводством является, как отметил лорд Бингхем, "основополагающим", и его нельзя "игнорировать".

34. В заключение лорд Бингхем отметил, что Апелляционный суд установил, что при применении юрисдикции следует руководствоваться "надлежащим применением или развитием дискреционных принципов". Он полагал, что это привело к неправильному толкованию природы государственного иммунитета. Во всех применимых случаях государственный иммунитет являлся безусловным предварительным препятствием, и государство либо не подлежало юрисдикции иностранного суда, либо подлежало, поэтому не было каких-либо пределов для осуществления свободы усмотрения.

35. Лорд Хоффманн (Hoffmann) в совпадающем мнении утверждал, что не было автоматического конфликта между jus cogens запретом пыток и Законом о государственном иммунитете: государственный иммунитет являлся процессуальной нормой, и Саудовская Аравия, заявляя о своем иммунитете, не оправдывала пытки, а лишь возражала против юрисдикции судов Соединенного Королевства для решения вопроса о том, применялись ли пытки Королевством или нет. Лорд Хоффманн с одобрением процитировал замечание Хэйзела Фокса, королевского адвоката (Hazel Fox, QC) (Закон о государственном иммунитете (2004 год), стр. 525), что государственный иммунитет не "противоречил запрету, содержащемуся в норме jus cogens, а лишь перенаправля[л] любое его нарушение на иной способ урегулирования". По мнению лорда Хоффманна, конфликт мог возникнуть, только если запрет на применение пыток порождал дополнительное процессуальное правило, которое путем исключения государственного иммунитета наделяло государство правом взять на себя гражданскую юрисдикцию над другими государствами. Как и лорд Бингхем, он указал, что приведенные примеры не продемонстрировали подтверждения такого правила в международном праве.

36. Что касается применения государственного иммунитета в отношении отдельных подсудимых, лорд Хоффманн отметил, что для того, чтобы установить, что предоставление иммунитета должностному лицу нарушило бы право на доступ к правосудию, гарантированное статьей 6 Конвенции, необходимо было, как в случае с иммунитетом самого государства, продемонстрировать, что международное право не требовало наделять иммунитетом в части гражданского иска официальных лиц, которые предположительно применяли пытки. Он полагал, что, опять же, невозможно было найти какое-либо подобное исключение в договоре. Лорд Хоффманн довольно подробно остановился на обстоятельствах, при которых государство будет нести ответственность за деяние должностного лица согласно международному праву, и четко установил, что государство будет нести ответственность в соответствии с международным правом, если его должностное лицо, "прикрываясь своими полномочиями", применяло пытки к гражданину другого государства, даже если действия были незаконными и несанкционированными. Он, в частности, указал:

"...78... Постановить, что в целях государственного иммунитета [должностное лицо] действовало не в официальном качестве, приведет к асимметрии между нормами ответственности и иммунитетом.

79. Кроме того, в деле, касающемся пытки, было бы еще более явное несоответствие между положениями Конвенцией против пыток и правилами иммунитета, если бы было установлено, что одно и то же деяние было официальным в целях определения пытки, но не в целях иммунитета...".

37. Лорд Хоффманн согласился с выводом лорда-судьи Мэнса о том, что приведенное в Конвенции против пыток определение пытки не придавало актам пыток какой-либо официальный характер, объясняя:

"...83... Акты пыток являются или официальными актами, или нет. Конвенция против пыток не "придает" им официального характера. Они должны прежде всего стать официальными, чтобы попадать в сферу действия Конвенции против пыток. И если они являются достаточно официальными, чтобы попадать в сферу действия этой Конвенции, я не вижу, почему они не являются достаточно официальными, чтобы оправдать применение иммунитета...".

38. Он также считал нецелесообразным предложенный Апелляционным судом подход для осуществления юрисдикции на том основании, что государственный иммунитет не являлся налагаемым государством самим на себя ограничением, а был "предусмотрен международным правом, без какой-либо дискриминации в отношении какого-либо из государств". Он пришел к выводу, что было бы "крайне возмутительно для судебной ветви власти иметь полномочия решать, что она разрешит проведение расследования заявлений о применении пытки в отношении должностных лиц одного иностранного государства, но откажет в отношении должностных лиц других государств".

 

II. Соответствующее внутригосударственное законодательство и правоприменительная практика

 

A. Закон о государственном иммунитете 1978 года

 

39. Часть I Закона 1978 года рассматривает сферу действия государственного иммунитета в гражданском процессе. Статья 1 предусматривает следующее:

"1 (1) Государство обладает иммунитетом в отношении юрисдикции судов Соединенного Королевства, кроме случаев, закрепленных в следующих положениях рассматриваемой части настоящего Закона.

(2) Суд должен применить иммунитет, рассматриваемый в настоящей статье, даже если государство не привлекается к соответствующему разбирательству".

40. В остальных положениях части I Закона приведены исключения из принципа действия иммунитета, в том числе: подчинение юрисдикции (статья 2), коммерческие сделки и контракты, осуществляемые в Соединенном Королевстве (статья 3), трудовые договоры (статья 4), ущерб личности и ущерб собственности, "причиненные в результате действия или бездействия Соединенного Королевства" (статья 5), право собственности, владения и пользования имуществом (статья 6), патенты, товарные знаки и прочее (статья 7), членство в корпоративных органах (статья 8), арбитражные разбирательства (статья 9), морские суда, используемые в коммерческих целях (статья 10), налог на добавленную стоимость, таможенные пошлины и прочее (статья 11).

41. Статья 14 этого Закона предусматривает следующее:

"14 (1) Иммунитеты и привилегии, предоставляемые данной статьей настоящего Закона, применяются в отношении любого иностранного или входящего в содружество государства, кроме Соединенного Королевства, и ссылки на государства включают ссылки на:

(a) носителя верховной власти или другого руководителя этого государства в публичном статусе;

(b) правительство данного государства;

(c) любой департамент этого правительства,

но не любую организацию (далее именуемая "отдельное юридическое лицо"), которая отличается от исполнительных органов государственной власти государства и способна подавать иск и привлекаться в качестве ответчика по иску.

(2) Отдельное юридическое лицо пользуется иммунитетом от юрисдикции судов Соединенного Королевства, если и только если:

(a) судебное разбирательство касается всего сделанного им в порядке осуществления государственных полномочий;

(b) обстоятельства таковы, что у государства... был бы иммунитет".

 

B. Дело "Компания "Пропенд Файненс Лимитед" против Синг и других" (Propend Finance Ltd v. Sing and Another) [1997] ILR 611 (далее - дело "Пропенд")

 

42. В деле "Пропенд" Апелляционный суд рассмотрел применение Закона 1978 года к руководству Австралийской Федеральной полиции. Суд посчитал, что на ответчика распространялся государственный иммунитет, объясняя следующее:

"Защита, предоставляемая Законом 1978 года государствам, была бы нарушена, если сотрудники [или] служащие... могли бы привлекаться в качестве ответчиков по искам по вопросам, связанным с осуществлением государственных полномочий, в отношении которых государство, на которое они работали, обладало иммунитетом. Статью 14 (1) Закона 1978 года надлежит трактовать как предоставление отдельным сотрудникам или должностным лицам иностранного государства ту же защиту, что и самому государству".

43. Суд отметил, ссылаясь на немецкие, канадские и американские дела, что данное предположение получило широкую поддержку в Содружестве и иностранных юрисдикциях.

 

C. Дело "Государство против городского судьи-магистрата Боу Стрит и других, ex parte <10> Угарте Пиночет (N 3)"

(Regina против Bow Street Metropolitan Stipendiary Magistrate and Others, ex parte Pinochet Ugarte (N 3)), [2000] 1 AC 147 (далее - дело Пиночета (N 3))

 

--------------------------------

<10> Ex parte (лат.) - односторонний, происходящий с участием одной стороны (примеч. переводчика).

 

44. В деле Пиночета (N 3) рассматривалось ходатайство Испании о выдаче Соединенным Королевством сенатора Аугусто Пиночета, чтобы он предстал перед судом за преступления, в том числе пытки, совершенные главным образом в Чили, когда он являлся главой этого государства. Сенатор Пиночет и Правительство Чили утверждали, что сенатор обладал иммунитетом ratione materiae в отношении предполагаемых преступлений. Палата лордов вынесла решение в марте 1999 года, единогласно постановив, что у ответчика не было иммунитета от судебного преследования по обвинениям в применении пыток.

45. Лорд Браун-Уилкинсон (Browne-Wilkinson) отметил, что, если ответчик не имел права на иммунитет в отношении актов пыток, то в первый раз местный внутригосударственный суд отказался предоставить иммунитет бывшему главе государства на том основании, что не могло быть иммунитета от судебного преследования в отношении определенных международных преступлений. Он пояснил, что принятие Конвенции против пыток имело целью создание международной системы, при которой лицо, подозреваемое в применение пыток, не могло чувствовать себя в безопасности. Он отметил следующие важные положения о том, что: (1) "пытка" в данном контексте может быть применена только официальным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, в том числе и главой государства, (2) приказы вышестоящих лиц не обеспечивали защиты, (3) наличие всеобщей уголовной юрисдикции, (4) отсутствовало четко сформулированное положение, касающееся государственного иммунитета, (5) Чили, Испания и Соединенное Королевство являлись участниками Конвенции и, следовательно, были связаны ее положениями.

46. Обращаясь к обстоятельствам рассматриваемого дела, он указал:

"Вопрос, на который необходимо ответить, заключается в том, являлась ли предполагаемая организация государственных пыток сенатором Пиночетом (если доказано) действием, совершенным сенатором Пиночетом в качестве исполняющего официальные функции главы государства. Недостаточно сказать, что совершение преступлений не могло быть частью функций главы государства. Деяния, преследуемые в уголовном порядке согласно местному законодательству, могут все равно совершаться официально, поэтому могут порождать иммунитет ratione materiae. Дело должно быть проанализировано более тщательно".

47. Лорд Браун-Уилкинсон высказал мнение, что существует веское основание для того, чтобы утверждать, что применение пыток, как они определены в Конвенции против пыток, не могло являться государственной функцией, хотя он высказал сомнения относительно того, было ли достаточно, до вступления в силу Конвенции против пыток, наличия в качестве нормы jus cogens определения пыток как международного преступления, чтобы оправдать вывод о том, что организация государством пыток не могла являться осуществлением государственной официальной функции в целях применения иммунитета. Лорд Браун-Уилкинсон также заявил следующее:

"...До тех пор, пока не сложилась какая-либо универсальная юрисдикция в отношении наказания за преступление, связанное с применением пыток, нельзя говорить о таком преступлении как о международном преступлении. По моему мнению, в Конвенции против пыток предусмотрено то, что ранее отсутствовало: всемирная универсальная юрисдикция. Кроме того, она обязала все государства-участников запретить пытки и объявить их вне закона: статья 2. Как может соответствовать целям международного права официальная функция, согласно которой совершается то, что запрещено самим международным правом и за что предусмотрена международная уголовная ответственность?".

48. Лорд Браун-Уилкинсон полагал, что, если осуществление пыток считать публичной функцией, порождающей иммунитет ratione materiae, это приводит к невероятным результатам. В связи с тем, что такой иммунитет распространяется на всех государственных должностных лиц, исполняющих государственные функции, и поскольку международное преступление в виде применения пыток согласно Конвенции против пыток может быть совершено только должностным лицом или кем-то, действующим в официальном качестве, все виновные в применении пытки будут иметь право на иммунитет. Из этого следует, что не могло быть дела за пределами Чили, в котором к успешному судебному преследованию мог быть привлечен за пытки ответчик, если только Чили не была готова отказаться от иммунитета. Он пришел к следующему выводу:

"...поэтому вся сложная структура универсальной юрисдикции в отношении пыток, совершенных должностными лицами, нарушается, а одна из основных целей Конвенции против пыток - предоставление системы, при которой для виновных в применении пыток не будет убежища - становится бесполезной. По моему мнению, все эти факторы вместе демонстрируют, что понятие длящегося иммунитета для бывших глав государств не согласуется с положениями Конвенции против пыток".

49. Лорд Хоуп Крейхедский <11> (Hope of Craighead) рассмотрел вопрос о том, включает ли концепция официальных функций действия такого рода, что оспаривались в деле, которые не являлись действиями частного характера, а актами, совершенными при осуществлении государственной власти. Он сказал:

--------------------------------

<11> Крейхед (Craighead) - населенный пункт к северо-востоку от г. Эдинбурга, Шотландия (примеч. переводчика).

 

"...Я полагаю, что ответ на него достаточно обоснован в обычном международном праве. Вопрос заключается в том, являлись ли они частными действиями, с одной стороны, или правительственными действиями, совершенными при исполнении своих полномочий в качестве главы государства, с другой. Вопрос в том, было ли действие совершено в государственных интересах - было это совершено для собственной выгоды или удовлетворения своих интересов, либо сделано для государства... Тот факт, что действия, совершенные в интересах государства, включали в себя деяние, которое является уголовным, не исключает применения иммунитета...

Можно сказать, что это не одна из функций главы государства совершать действия, которые являются уголовно наказуемыми в соответствии с законодательством и конституцией его собственного государства или которые согласно обычному международному праву рассматриваются как уголовные. Но я считаю, что подобный подход к вопросу является несостоятельным в принципе. Принцип иммунитета ratione materiae защищает все действия, которые глава государства осуществил при выполнении государственных функций. Цель, для которой они осуществлены, защищает эти действия от какого-либо последующего рассмотрения. Существуют только два исключения при таком подходе, которые признает международное обычное право. Первое относится к уголовным деяниям, которые глава государства совершил при осуществлении своих полномочий в качестве главы государства, но которые в действительности были совершены для собственного удовлетворения и выгоды... Второе относится к действиям, запрет которых приобрел в международном праве статус нормы jus cogens...".

50. Лорд Хоуп пришел к заключению, что после принятия Конвенции против пыток более ни одно государство, которое подписало Конвенцию, не вправе ссылаться на иммунитет ratione materiae в случае обвинений в системной или широко распространенной практике пыток, которая признана международным преступлением и которые совершались после этой даты. Он пояснил:

"Я бы не стал рассматривать это как случай отказа. Я также не соглашусь с тем, что Конвенцией против пыток подразумевалось бы, что бывшие главы государств должны были быть лишены своего иммунитета ratione materiae в отношении всех актов официальных пыток, как они определены в статье 1 этой Конвенции. Просто обязательства, которые были признаны обычным международным правом в случае таких серьезных международных преступлений, совершенных до даты, когда Чили ратифицировала Конвенцию против пыток, являются настолько строгими, что перевешивают любое возражение на основании иммунитета ratione materiae для осуществления юрисдикции в отношении преступлений, совершенных после этой даты, которую обеспечило Соединенное Королевство".

51. Лорд Хаттон (Hutton) пришел к выводу, что основная цель Конвенции против пыток заключалась в том, что должностное лицо одного государства, применившее пытки, должно быть привлечено к ответственности, если находится на территории другого государства. В связи с этим он заявил, что ответчик не мог утверждать, что применение пыток после вступления Конвенции в силу являлось функциями главы государства. Хотя предполагаемые акты пыток со стороны ответчика были совершены в интересах его положения как главы государства, они не могут рассматриваться как функция главы государства в соответствии с международным правом, поскольку международное право прямо запрещает пытки как меру, которую государство может использовать при каких-либо обстоятельствах, и признает ее международным преступлением.

52. Лорд Савилль Ньюдигейтский <12> (Saville of Newdigate) согласился с тем, что после вступления в силу Конвенции против пыток государственный иммунитет ratione materiae в отношении применения пыток не мог существовать согласованно с положениями Конвенции. Следовательно, действовало соглашение об оговорке в отношении общего правила государственного иммунитета ratione materiae между Испанией, Чили и Соединенным Королевством с даты, когда три государства стали участниками Конвенции.

--------------------------------

<12> Ньюдигейт (Newdigate) - деревня на юге графства Суррей, Англия (примеч. переводчика).

 

53. Лорд Миллет (Millett) утверждал, что определение пытки в Конвенции против пыток было абсолютно несовместимо с существованием возможности заявить об иммунитете ratione materiae. Он указал следующее:

"...Республика Чили являлась участницей Конвенции против пыток и заведомо должна была согласиться на наложение обязательства на суды иностранных государств инициировать и осуществлять уголовное преследование в отношении должностного лица, применившего пытку. Я не считаю, что тем самым она отказывалась от своего иммунитета. По моему мнению, не было никакого иммунитета, чтобы от него отказываться. Преступление является событием, которое могло быть совершено только при обстоятельствах, которые, как правило, служат основанием для иммунитета. Международное сообщество выработало определение преступления, в отношении которого иммунитет ratione materiae не мог быть применим. Международное право не может закреплять преступление, имеющее характер jus cogens, и в то же время предоставлять иммунитет, который является соразмерным с обязательством, устанавливаемым международным правом".

54. Он указал на различие между гражданским и уголовным разбирательствами, объяснив следующее:

"...Я не вижу ничего нелогичного или противоречащего общественным интересам в отказе жертвам пыток, примененных государством, вправе подать иск в иностранный суд на государство-нарушителя, вместе с тем одновременно разрешая (и на самом деле требуя) другим государствам осуждать и наказывать виновных лиц, если государство-нарушитель уклоняется от принятия мер. Это являлось целью Конвенции против пыток. Важно подчеркнуть, что не утверждалось, что сенатор Пиночет нес уголовную ответственность, поскольку он являлся главой государства, когда другие ответственные должностные лица применяли пытки для укрепления его власти. Не утверждалось, что он нес субсидиарную ответственность за правонарушения своих подчиненных. Утверждается, что он несет прямую уголовную ответственность за собственные действия, в результате которых он создал и руководил системой террора, связанную с применением пыток...".

55. Лорд Филлипс Уорт Матраверский <13> (Phillips of Worth Matravers) также отметил, что принципы Закона об иммунитете, которые применяются к гражданскому судопроизводству, необязательно применимы к уголовному преследованию. Он сказал, что, если бы разбирательства по делу Пиночета были гражданскими по своей сути, представители Чили могли бы утверждать, что государство было косвенно привлечено к ответственности, но этот аргумент не работал в том случае, когда производство по делу носило уголовный характер и когда вопрос заключался в персональной ответственности ответчика, а не государства Чили. На поставленный в настоящем деле вопрос лорд Филлипс, как и лорд Савилль, ответил, что государственный иммунитет ratione materiae не мог существовать совместно с понятием международных преступлений. Поскольку в деле, связанном с применением пыток, единственными действиями, на которые распространялась Конвенция против пыток, являлись действия, подпадавшие под действие иммунитета ratione materiae, если он применялся, Конвенция была несовместима с применением такого иммунитета.

--------------------------------

<13> Уорт Матраверс (Worth Matravers) - населенный пункт на юге графства Дорсет, Англия (примеч. переводчика).

 

56. Лорд Гофф Чиивлийский <14> (Goff of Chieveley), имевший иную точку зрения, полагал абсолютно ясным, что, если в деле исключать применение государственного иммунитета в отношении пыток, то это возможно было сделать только Конвенцией против пыток. Он не считал, что сложившийся принцип, заключавшийся в том, что отказ государством от иммунитета должен был быть явным, можно было обойти путем установления того, что пытка не является частью функций государства, поэтому иммунитет ratione materiae не применим к таким действиям. Он подчеркнул, что не было каких-либо свидетельств того, что в ходе переговоров о принятии Конвенции против пыток рассматривался бы вопрос об отказе государств от иммунитета. Он также отметил, что, если отменить иммунитет ratione materiae, то бывшим главам государств и высокопоставленным должностным лицам придется дважды подумать о выезде за границу из-за страха стать предметом необоснованных обвинений, исходящих от государств с отличными политическими убеждениями. В связи с этим он пришел к выводу, что государственный иммунитет применим.

--------------------------------

<14> Чиивли (Chieveley) - населенный пункт в графстве Беркшир, Англия (примеч. переводчика).

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5   Часть 6   Часть 7

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (26.11.2015)
Просмотров: 252 | Теги: ЕСПЧ, европейский суд, права человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь