Суббота, 03.12.2016, 20:37
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ от 10.07.2012 "Дело "Вахаева (Vakhayeva) против Российской Федерации" (жалоба N 27368/07) Часть 2

Предыдущая страница

ПРАВО

 

I. Вопрос об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты

 

A. Доводы сторон

 

112. Власти Российской Федерации отмечали, что расследование по факту похищения Русланбека Вахаева все еще не завершено. В связи с жалобой на нарушение статьи 13 Конвенции они также утверждали, что заявительница могла обратиться в суд с жалобой на любые предполагаемые действия или бездействие со стороны следственных органов и что она воспользовалась этим средством правовой защиты. Кроме того, она могла подать иск о возмещении ущерба в порядке гражданского судопроизводства. Власти Российской Федерации также добавили, что, обратившись с официальной жалобой в прокуратуру почти через год после похищения, заявительница способствовала снижению эффективности расследования.

113. Заявительница оспорила утверждение властей Российской Федерации. Она указывала, что единственное эффективное средство правовой защиты - расследование по уголовному делу оказалось неэффективным.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

114. Европейский Суд рассмотрит доводы сторон в свете положений Конвенции и своей соответствующей прецедентной практики (см. их обобщенное изложение в Постановлении Европейского Суда по делу "Эстамиров и другие против Российской Федерации" (Estamirov and Others v. Russia) от 12 октября 2006 г., жалоба N 60272/00 <*>, § 73 - 74).

--------------------------------

<*> Там же. N 4/2008.

 

115. Европейский Суд отмечает, что правовая система Российской Федерации в принципе предусматривает два способа обращения за помощью к суду для потерпевших от незаконных и преступных действий государства или его представителей, а именно гражданско-правовые и уголовно-правовые средства защиты.

116. Что касается гражданского иска о компенсации вреда, причиненного незаконными действиями или противоправным поведением представителей государства, Европейский Суд уже постановил в ряде аналогичных случаев, что эта процедура сама по себе не может считаться эффективным средством правовой защиты в контексте требований, предъявляемых в рамках статьи 2 Конвенции. Рассмотрение гражданского иска в суде не предполагает проведения независимого расследования и не способно в отсутствие результатов следствия по уголовному делу привести к установлению виновных в совершении убийств или похищений людей, а тем более привлечь их к ответственности (см. Постановление Европейского Суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы N 57942/00 и 57945/00, § 119 - 121, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Эстамиров и другие против Российской Федерации", § 77). С учетом вышеуказанного Европейский Суд подтверждает, что заявительница не была обязана прибегать к гражданско-правовым средствам защиты. Таким образом, возражение властей Российской Федерации в этой связи подлежит отклонению.

117. Что касается уголовно-правовых средств правовой защиты, Европейский Суд отмечает, что после похищения Русланбека Вахаева заявительница подала жалобу в правоохранительные органы и следствие по делу продолжается с 3 ноября 2002 г. Заявительница и власти государства-ответчика разошлись во мнениях относительно эффективности расследования данного инцидента.

118. Европейский Суд полагает, что возражение властей Российской Федерации затрагивает вопросы эффективности расследования, которые тесно связаны с существом жалобы заявительницы. В связи с этим Европейский Суд принимает решение исследовать данное возражение при рассмотрении существа жалобы и считает, что этот вопрос должен быть рассмотрен ниже.

 

II. Оценка судом имеющихся доказательств и установление фактов

 

A. Доводы сторон

 

119. Заявительница утверждала, что вне всяких разумных сомнений Русланбек Вахаев был задержан военнослужащими на блокпосту и впоследствии был убит. В подтверждение своей жалобы она сослалась на тот факт, что власти Российской Федерации не оспаривают ее версию событий, а всего лишь заявили, что она не доказала, что ее сын мертв или что он был задержан представителями государства. Она указала, что многочисленные документы, содержащиеся в материалах уголовного дела, подтверждают ее предположение о том, что ее сын был задержан на блокпосту, а затем пропал (см. § 50, 64, 68, 77, 84, 85 и 88 настоящего Постановления). Она также заявила, что Русланбек Вахаев считается пропавшим без вести уже более 10 лет и что, следовательно, он может быть признан умершим, поскольку он был задержан при угрожающих для жизни обстоятельствах.

120. Власти Российской Федерации указывали, что она не доказала вне всяких обоснованных сомнений тот факт, что Русланбек Вахаев мертв или что он был похищен военнослужащими. Власти Российской Федерации отмечали, что сама заявительница не являлась свидетельницей рассматриваемых событий, ее жалоба основана "на слухах" и что расследование данного инцидента продолжается. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба заявительницы о предполагаемом похищении, несвоевременно поданная ею в правоохранительные органы, затормозила ход расследования.

 

B. Оценка обстоятельств дела Европейским Судом

 

121. Европейский Суд ссылается на ряд выработанных им общих принципов относительно установления фактов в случае спора и в особенности в случае заявлений об исчезновении в контексте статьи 2 Конвенции (краткое описание этих принципов см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia) от 27 июля 2006 г., жалоба N 69481/01 <*>, § 103 - 109). Европейский Суд также отмечает, что необходимо принимать во внимание поведение сторон при сборе доказательств (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom), § 161, Series A, N 25).

--------------------------------

<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 1/2008.

 

122. Европейский Суд отмечает, что, несмотря на его запрос о предоставлении копии материалов всего уголовного дела о похищении Русланбека Вахаева, власти Российской Федерации представили только некоторые документы, не дав каких-либо объяснений относительно непредставления остальных материалов.

123. С учетом этого обстоятельства и вышеупомянутых принципов Европейский Суд считает, что он вправе сделать выводы из поведения властей Российской Федерации в отношении обоснованности утверждений заявительницы. Таким образом, Европейский Суд переходит к рассмотрению ключевых моментов настоящего дела, которые должны быть приняты во внимание при разрешении вопроса о том, может ли сын заявительницы считаться умершим и несут ли органы государственной власти ответственность за его гибель.

124. Заявительница утверждала, что 5 октября 2001 г. ее сын Русланбек Вахаев был задержан военнослужащими на блокпосту и впоследствии он был убит. Власти Российской Федерации не оспаривали версию событий в изложении заявительницы, но и не изложили свою собственную, заявив, что утверждение заявительницы является необоснованным и в его основе лежат "слухи".

125. Европейский Суд отмечает, что заявительница представила небольшое количество доказательств, что вполне объяснимо с учетом нежелания следователей предоставить ей копии важных следственных документов. Тем не менее Европейский Суд отмечает, что утверждение заявительницы подтверждается многочисленными свидетельскими показаниями, собранными в ходе расследования (см. § 51, 59, 65 - 69, 80, 82 - 85 и 98 настоящего Постановления). Следователи также согласились с изложенным заявительницей описанием обстоятельств дела и попытались проверить, действительно ли военнослужащие задержали сына заявительницы при указанных ею обстоятельствах (см. § 52 и 77 настоящего Постановления), но при этом представляется, что их запросы о предоставлении информации были недостаточно эффективными и последовательными для того, чтобы принести ощутимые результаты.

126. Европейский Суд отмечает, что в том случае, если заявительница представляет доказательства prima facie <*>, власти государства-ответчика должны дать удовлетворительное и убедительное объяснение относительно того, каким именно образом разворачивались рассматриваемые события. Таким образом, бремя доказывания переходит к властям, и, если они не выдвинут убедительных аргументов, могут возникнуть вопросы о возможных нарушениях статьи 2 и/или статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Тоджу против Турции" ( v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба N 27601/95, § 95, Постановление Европейского Суда по делу "Аккум и другие против Турции" (Akkum and Others v. Turkey), жалоба N 21894/93, ECHR 2005-II, § 211)).

--------------------------------

<*> Prima facie (лат.) - явный, очевидный, с первого взгляда (примеч. переводчика).

 

127. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд считает установленным, что заявительница представила достаточно серьезные доказательства prima facie того, что ее сына задержали представители федеральных сил. Утверждение властей Российской Федерации о том, что следствием не установлена причастность федеральных силовых структур к похищению, является недостаточным и не освобождает власти от упомянутого выше бремени доказывания. Делая соответствующий вывод из непредставления властями Российской Федерации документов, находящихся в их исключительном владении, или каких-либо иных правдоподобных объяснений произошедших событий, Европейский Суд считает, что 5 октября 2001 г. Русланбек Вахаев был задержан военнослужащими государства-ответчика на военном блокпосту.

128. Достоверных сведений о Русланбеке Вахаеве со дня его задержания не поступало. Его имя не значится в официальных документах следственных изоляторов. Власти Российской Федерации не представили каких-либо объяснений тому, что произошло с ним после задержания.

129. Принимая во внимание ряд подобных дел, касающихся исчезновений после задержания на военном блокпосту в Чеченской Республике (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Хайдаева и другие против Российской Федерации" (Khaydayeva and Others v. Russia) от 5 февраля 2009 г., жалоба N 1848/04, Постановление Европейского Суда по делу "Садулаева против Российской Федерации" (Sadulayeva v. Russia) от 8 апреля 2010 г., жалоба N 38570/05 <*>, Постановление Европейского Суда по делу "Абаева и другие против Российской Федерации" (Abayeva and Others v. Russia) от 8 апреля 2010 г., жалоба N 37542/05 <**>, Постановление Европейского Суда по делу "Малика Алихаджиева против Российской Федерации" (Malika Alikhadzhiyeva v. Russia) от 24 мая 2011 г., жалоба N 37193/08 <***>, Постановление Европейского Суда по делу "Махарбиева и другие против Российской Федерации" (Makharbiyeva and Others v. Russia) от 21 июня 2011 г., жалоба N 26595/08 <****>, и Постановление Европейского Суда по делу "Самбиева против Российской Федерации" (Sambiyeva v. Russia) от 8 ноября 2011 г., жалоба N 20205/07 <*****>), Европейский Суд считает, что в условиях вооруженного конфликта в Чеченской Республике, если лицо задерживают неустановленные военнослужащие, а затем факт задержания не признается, это можно рассматривать как угрожающую жизни ситуацию. Отсутствие Русланбека Вахаева и каких-либо известий о нем в течение более семи лет подтверждает данное предположение.

--------------------------------

<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 1/2011.

<**> Там же.

<***> Там же. N 1/2013.

<****> Там же. N 2/2013.

<****> Там же.

 

130. Соответственно, Европейский Суд считает, что имеющиеся доказательства позволяют установить, что Русланбека Вахаева следует считать умершим после его непризнаваемого задержания военнослужащими.

 

III. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

 

131. Заявительница жаловалась, ссылаясь на статью 2 Конвенции, что ее сын был лишен жизни российскими военнослужащими и что органы государственной власти не провели эффективного расследования данного факта. Статья 2 Конвенции гласит следующее:

"1. Право каждого на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во время исполнения смертного приговора, вынесенного судом за совершенное преступление, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".

 

A. Доводы сторон

 

132. Власти Российской Федерации утверждали, что следствием не было получено доказательств смерти Русланбека Вахаева и причастности представителей государства к его похищению и предполагаемому убийству. Власти Российской Федерации заявили, что расследование по факту исчезновения сына заявительницы соответствовало требованию Конвенции об эффективности расследования.

133. Заявительница утверждала, что Русланбек Вахаев был задержан на блокпосту российскими военнослужащими и должен считаться умершим в отсутствие достоверных сведений о нем в течение более 10 лет. Заявительница также указывала, что расследование не соответствовало требованиям, установленным прецедентной практикой Европейского Суда, поскольку оно было неэффективным и длительным. Она отмечала, что следователи не выполнили некоторые крайне важные следственные мероприятия, такие, как установление личностей военнослужащих, находившихся на блокпосту в день похищения, или установление личностей свидетелей из числа местных жителей, ожидавших открытия проезда через блокпост, которые видели, как произошел рассматриваемый инцидент.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

1. Приемлемость жалобы

 

134. Европейский Суд полагает с учетом доводов сторон, что данная жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права, относящиеся к сфере действия Конвенции, разрешение которых требует рассмотрения дела по существу. Кроме того, Европейский Суд уже установил, что вопрос об эффективности расследования должен рассматриваться вместе с существом жалобы (см. § 118 настоящего Постановления). Следовательно, жалоба на нарушение статьи 2 Конвенции должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.

 

2. Существо жалобы

 

(a) Предполагаемое нарушение права Русланбека Вахаева на жизнь

135. Европейский Суд уже установил, что сын заявительницы должен считаться умершим после его неподтвержденного задержания представителями государства. В отсутствие каких-либо оправданий со стороны властей Российской Федерации Европейский Суд считает, что ответственность за его смерть может быть возложена на государство-ответчика и что в отношении Русланбека Вахаева было допущено нарушение статьи 2 Конвенции.

(b) Предполагаемая неадекватность расследования по факту похищения

136. Европейский Суд неоднократно указывал, что обязательство защищать право на жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции подразумевает проведение в какой-либо форме эффективного официального расследования случаев гибели людей в результате применения силы. Европейским Судом выработан ряд руководящих принципов, которые должны быть соблюдены при проведении расследования, чтобы оно соответствовало требованиям Конвенции (краткое описание этих принципов см. в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Базоркина против Российской Федерации", § 117 - 119).

137. В настоящем деле было проведено расследование по факту похищения Русланбека Вахаева. Европейский Суд должен оценить, соответствовало ли оно требованиям статьи 2 Конвенции.

138. Европейский Суд прежде всего отмечает, что власти Российской Федерации предоставили ему только часть документов, содержащихся в материалах уголовного дела.

139. Европейский Суд обращает внимание, что, как видно из решений надзирающих прокуроров и судов Российской Федерации (см. § 58, 63, 71, 73, 76, 88, 105 и 110 настоящего Постановления), следователи не выполнили ряд существенных действий, таких как установление личностей военнослужащих, находившихся на блокпосту в день похищения, установление личностей очевидцев похищения и их допрос, а также принятие мер для поиска автомобиля М.Д., который предположительно был замечен после похищения на территории военной комендатуры. Данные действия следовало осуществить немедленно или как можно скорее после начала расследования. Из предоставленных документов следует, что, несмотря на прямые распоряжения, эти крайне важные меры не были приняты следователями (см. § 88, 93 и 110 настоящего Постановления). Подобные упущения, которым в настоящем деле нет объяснений, не только демонстрируют неспособность властей действовать по собственной инициативе, но и представляют собой нарушение обязательства проявлять образцовую добросовестность и оперативность при расследовании столь серьезных преступлений (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Онерылдыз против Турции" (v. Turkey), жалоба N 48939/99, § 94, ECHR 2004-XII).

140. Европейский Суд также замечает, что, хотя заявительница была признана потерпевшей по делу о похищении сына, она получала лишь краткие эпизодические уведомления о ходе расследования (см., например, § 36, 95 - 97 и 99 настоящего Постановления), которые главным образом касались только приостановления и возобновления производства по делу. Следовательно, следствие не обеспечило необходимый уровень общественного контроля и не защитило интересы ближайшего родственника в ходе производства по делу.

141. Наконец, Европейский Суд напоминает, что расследование неоднократно приостанавливалось и возобновлялось, имели место длительные периоды бездействия со стороны органов власти, когда не производилось каких-либо следственных действий. Например, расследование приостанавливалось на период с 4 ноября 2005 г. по 9 сентября 2010 г., таким образом, почти пять лет органы государственной власти не предпринимали каких-либо серьезных следственных действий.

142. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительница добивалась судебного пересмотра решений следственных органов в рамках исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты и что она должна была продолжать использовать это средство правовой защиты. Власти Российской Федерации также полагали, что несвоевременная подача со стороны заявительницы жалобы о похищении в органы государственной власти способствовала снижению эффективности расследования.

143. Что касается судебного пересмотра решений следователей, Европейский Суд отмечает, что заявительница действительно обжаловала действия и бездействие следственных органов в судах Российской Федерации, в результате чего следователям было дано указание о принятии ряда необходимых мер (см. § 105 и 110 настоящего Постановления). Однако из предоставленных документов следует, что фактически эти распоряжения были проигнорированы следователями и поэтому не принесли каких-либо значимых результатов. Если бы заявительница продолжила подавать в суд жалобы на действия следователей, и если бы следователи действительно выполнили распоряжения судов и приняли необходимые меры, весьма сомнительно, что жалобы заявительницы принесли бы существенные результаты, поскольку некоторые меры, которые должны были быть приняты гораздо раньше, принимать уже было бесполезно. Кроме того, заявительница не была должным образом проинформирована о ходе производства по уголовному делу, и ей не был своевременно предоставлен доступ к материалам дела (см. § 140 настоящего Постановления). При таких обстоятельствах представляется сомнительным, что указанное средство правовой защиты имело бы какие-либо шансы на успех.

144. В отношении довода о предположительно несвоевременной жалобе заявительницы о похищении Европейский Суд замечает, что, хотя она, возможно, и не подала жалобу в органы государственной власти сразу после похищения (см. утверждение заявительницы об обратном в § 22 настоящего Постановления), Европейский Суд напоминает, что до подачи своей, по-видимому, первой официальной письменной жалобы в прокуратуру 27 июля 2002 г. (см. § 49 настоящего Постановления) заявительница обращалась с жалобами, касающимися указанного инцидента, в ряд органов государственной власти и в более ранний период, начиная со 2 июня 2002 г. (см. § 23 - 26 настоящего Постановления). В своих замечаниях, представленных в Европейский Суд, власти Российской Федерации не оспаривали эту информацию. Кроме того, даже если органы государственной власти узнали о похищении только в июне 2002 года, задержка, имевшая место в период после подачи письменной жалобы заявительницы от 2 июня 2002 г. до начала официального расследования 3 ноября 2002 г., составила более пяти месяцев. Подобная длительная задержка при реагировании на сообщение об опасном для жизни преступлении наряду с последующим длительным ведением производства по уголовному делу в конкретных обстоятельствах данного дела не может позволить Европейскому Суду прийти к выводу, что именно несвоевременность подачи жалобы заявительницей серьезно осложнила проведение расследования.

145. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд устанавливает, что в настоящем деле упомянутое властями Российской Федерации средство правовой защиты являлось неэффективным, и отклоняет их довод о неисчерпании заявительницей внутригосударственных средств правовой защиты в рамках расследования по уголовному делу.

146. В свете вышеизложенного Европейский Суд считает, что органы государственной власти не провели эффективного расследования обстоятельств исчезновения Русланбека Вахаева в рамках уголовного дела в нарушение процессуальной составляющей статьи 2 Конвенции.

 

IV. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

 

147. Заявительница утверждала со ссылкой на статью 3 Конвенции, что в результате похищения ее сына и уклонения государства от проведения надлежащего расследования она испытала душевные страдания, что является нарушением статьи 3 Конвенции. Статья 3 Конвенции гласит:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

 

A. Доводы сторон

 

148. Власти Российской Федерации утверждали, что органы государственной власти не подвергали заявительницу бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции.

149. Заявительница настаивала на своих доводах.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

1. Приемлемость жалобы

 

150. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба на нарушение статьи 3 Конвенции не является явно необоснованной по смыслу подпункта "а" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.

 

2. Существо жалобы

 

151. Европейский Суд по многим делам приходил к выводу о том, что в ситуации насильственного исчезновения близкие родственники могут быть признаны жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. Суть подобных нарушений заключается не столько в самом факте "исчезновения" члена семьи, но в большей степени в том, какова реакция и позиция властей на ситуацию, когда она доводится до их сведения (см. Постановление Европейского Суда по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба N 25656/94, § 358, и Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), жалоба N 7615/02 <*>, § 164, ECHR 2006-XIII (выдержки)).

--------------------------------

<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 2/2008.

 

152. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что заявительница является матерью похищенного лица. Более 10 лет она не получала о нем каких-либо известий. В течение этого периода заявительница обращалась в различные официальные органы с запросами о пропавшем сыне как лично, так и в письменной форме. Несмотря на предпринятые ею усилия, заявительница не получила убедительных объяснений или информации о том, что случилось с ним после похищения. В большинстве полученных ею ответов отрицалась ответственность представителей государства за похищение ее сына или просто сообщалось, что расследование продолжается. Непосредственное отношение к вышесказанному имеют и выводы Европейского Суда относительно процессуальной составляющей статьи 2 Конвенции.

153. Соответственно, Европейский Суд заключает, что в отношении заявительницы было допущено нарушение статьи 3 Конвенции.

 

V. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции

 

154. Заявительница также утверждала, что Русланбек Вахаев был задержан в нарушение гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции, в соответствующих частях которой говорится следующее:

"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию".

 

A. Доводы сторон

 

155. Власти Российской Федерации утверждали, что следствием не было получено каких-либо доказательств того, что Русланбек Вахаев был задержан или заключен под стражу.

156. Заявительница настаивала на своей жалобе.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

1. Приемлемость жалобы

 

157. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям, поэтому она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.

 

2. Существо жалобы

 

158. Ранее Европейский Суд уже отмечал фундаментальное значение гарантий, установленных статьей 5 Конвенции, для обеспечения в демократическом обществе права на свободу от произвольного задержания. Также Европейский Суд отмечал, что непризнаваемое властями задержание лица является полным отрицанием названных гарантий и серьезнейшим нарушением статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Чичек против Турции" (v. Turkey) от 27 февраля 2001 г., жалоба N 25704/94, § 164, и Постановление Европейского Суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации" (Luluyev and Others v. Russia), жалоба N 69480/01 <*>, § 122, ECHR 2006-XIII (выдержки)).

--------------------------------

<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 3/2008.

 

159. Европейский Суд считает установленным, что Русланбек Вахаев был задержан представителями федеральных сил 5 октября 2001 г., и с тех пор его никто не видел. Его задержание не было признано властями и не было зафиксировано в журналах регистрации лиц, содержащихся под стражей, а официальные сведения о его дальнейшем местонахождении и судьбе отсутствуют. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда сам по себе данный факт должен рассматриваться как серьезнейшее упущение, поскольку он позволяет ответственным за акт лишения свободы скрыть свою причастность к преступлению, уничтожить следы преступления и уйти от ответственности за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие записей о задержании с указанием даты, времени и места задержания, фамилии задержанного, а также причин задержания и фамилии лица, производившего задержание, следует считать несовместимым с главной целью статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey), § 371).

160. Европейский Суд также считает, что власти государства-ответчика должны были осознавать необходимость более тщательного и незамедлительного расследования жалоб заявительницы на то, что ее сын был похищен при угрожающих жизни обстоятельствах. Однако вышеприведенные выводы Европейского Суда, сделанные в рамках статьи 2 Конвенции, в частности, о характере проведения расследования, не оставляют сомнений в том, что власти Российской Федерации не приняли незамедлительных и эффективных мер по его защите от опасностей, связанных с похищением.

161. С учетом вышеизложенного Европейский Суд устанавливает, что Русланбек Вахаев был подвергнут непризнаваемому задержанию и был лишен гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции. Это является особенно серьезным нарушением права на свободу и безопасность, гарантированного статьей 5 Конвенции.

 

VI. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

 

162. Заявительница жаловалась на то, что она была лишена эффективных средств правовой защиты в связи с заявленными нарушениями, что противоречит статье 13 Конвенции, которая гласит:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

 

A. Доводы сторон

 

163. Власти Российской Федерации утверждали, что в распоряжении заявительницы имелись эффективные средства правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции, и что органы государственной власти не препятствовали ей в использовании этих средств. Заявительница имела возможность обжаловать действия или бездействие следственных органов в суд, а также могла требовать компенсации причиненного вреда в рамках гражданского судопроизводства.

164. Заявительница настаивала на своей жалобе.

 

B. Мнение Европейского Суда

 

1. Приемлемость жалобы

 

165. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.

 

2. Существо жалобы

 

166. Европейский Суд напоминает, что при таких обстоятельствах, когда, как в настоящем деле, расследование по факту исчезновения в рамках уголовного дела является неэффективным, что подрывает эффективность любых других существующих средств правовой защиты, включая гражданско-правовые, предложенные властями, государство-ответчик должно считаться нарушившим свое обязательство, вытекающее из статьи 13 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации", § 183).

167. Следовательно, по настоящему делу было допущено нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.

168. Что касается утверждений заявительницы о нарушении статей 3 и 5 Конвенции, Европейский Суд считает, что при данных обстоятельствах отдельных вопросов о нарушении статьи 13 во взаимосвязи со статьями 3 и 5 Конвенции не возникает (см. Постановление Европейского Суда по делу "Кукаев против Российской Федерации" (Kukayev v. Russia) от 15 ноября 2007 г., жалоба N 29361/02, § 119, и Постановление Европейского Суда по делу "Азиевы против Российской Федерации" (Aziyevy v. Russia) от 20 марта 2008 г., жалоба N 77626/01, § 118).

 

VII. Применение статьи 41 Конвенции

 

169. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

 

A. Материальный ущерб

 

170. Заявительница затребовала компенсацию материального ущерба в связи с утратой дохода ее сына после его задержания и последующего исчезновения. Она утверждала, что как его мать она имела бы право минимум на 30% его заработка. В общей сложности заявительница требовала присудить ей по данному основанию 679 431 рубль (около 17 550 евро).

171. Она заявила, что на момент похищения ее сын являлся безработным и что в соответствии со сложившейся практикой в подобных случаях расчет должен производиться на основании прожиточного минимума, установленного законодательством государства-ответчика. Она подсчитала его заработки за данный период с учетом среднего уровня инфляции, который составил 10%. Ее расчеты также были основаны на актуарных таблицах, изданных в 2007 году Актуарным департаментом Правительства Соединенного Королевства ("Огденские актуарные таблицы"), которые используются для оценки вреда здоровью и ущерба, причиненного при несчастных случаях со смертельным исходом.

172. Власти Российской Федерации сочли эти требования необоснованными, указав, что заявительница не предоставила документов, подтверждающих, что в их семье Русланбек Вахаев являлся кормильцем. Власти также указали на существование в законодательстве Российской Федерации порядка установления пенсии в связи с утратой кормильца.

173. Европейский Суд напоминает, что между ущербом, возмещения которого требует заявительница, и нарушением Конвенции должна существовать явная причинно-следственная связь, и что в соответствующих случаях может устанавливаться компенсация за потерю дохода. Европейский Суд считает, что понятие "потеря заработка" также применимо к пожилым родителям, поэтому разумно было предположить, что впоследствии Русланбек Вахаев имел бы какие-то доходы, которыми воспользовалась бы заявительница (см. среди других примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации", § 213). Принимая во внимание вышеизложенные выводы, Европейский Суд находит, что имеется прямая причинно-следственная связь между нарушением статьи 2 Конвенции в отношении сына заявительницы и утратой ею финансовой поддержки, которую он мог бы ей оказать. Учитывая доводы заявительницы, Европейский Суд присуждает заявительнице 12 000 евро в качестве компенсации материального ущерба плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы.

 

B. Моральный вред

 

174. Заявительница требовала 100 000 евро в качестве компенсации морального вреда за страдания, которые она испытала в результате исчезновения сына, проявленного властями государства-ответчика безразличия и отказа в предоставлении сведений о судьбе члена ее семьи.

175. Власти Российской Федерации сочли заявленную сумму завышенной.

176. Европейский Суд установил нарушение статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с непризнаваемым задержанием и исчезновением сына заявительницы. Сама заявительница была признана пострадавшей в связи с нарушением статьи 3 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд признает, что ей причинен моральный вред, который не может быть компенсирован исключительно установлением нарушения Конвенции. Европейский Суд присуждает заявительнице 60 000 евро плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы.

 

C. Судебные расходы и издержки

 

177. Интересы заявительницы представляли юристы неправительственной организации "Правовая инициатива по России". Они предоставили перечень понесенных расходов и издержек, включая расходы на исследования и интервью в Республике Ингушетия и г. Москве по ставке 50 евро в час и документов, которые были представлены в Европейский Суд и органы государственной власти, по ставке 50 евро в час для юристов "Правовой инициативы по России" и 150 евро в час для старших сотрудников указанной организации. Общая сумма требуемой компенсации в связи с судебными расходами и издержками, связанными с правовым представительством интересов заявителей, составила 6 821 евро.

178. Власти Российской Федерации не согласились с заявленной суммой. Они указали, что представители заявительницы представили свои замечания по вопросу приемлемости и по существу жалобы в едином комплекте документов, что ими были обширно процитированы формулировки, которые уже использовались ранее в замечаниях по аналогичным делам, поэтому изучение законодательства и правоприменительной практики было не настолько необходимым, как утверждают представители заявительницы.

179. Европейский Суд должен, во-первых, установить, были ли расходы и издержки, указанные представителями заявительницы, понесены ими в действительности, и, во-вторых, были ли они необходимыми (см. Постановление Европейского Суда по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom), § 220, Series A, N 324).

180. Принимая во внимание предоставленные заявительницей сведения и договор о судебном представительстве, Европейский Суд считает эти ставки разумными. Что касается вопроса о том, были ли они понесены фактически и по необходимости, то Европейский Суд отмечает, что, хотя настоящее дело требовало определенного объема правовых исследований и подготовки вследствие схожести замечаний по вопросу приемлемости и по существу настоящей жалобы с замечаниями, представленными ранее по аналогичным делам, изучение законодательства и правоприменительной практики представителями заявительницы было не настолько необходимым, как это утверждалось.

181. Принимая во внимание детали требований, выдвинутых заявительницей, Европейский Суд присуждает ей 2 500 евро плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы, которые должны быть перечислены на банковский счет ее представителей в Нидерландах, указанный заявительницей.

 

D. Процентная ставка при просрочке платежа

 

182. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1) решил исследовать возражение властей государства-ответчика о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты при рассмотрении жалобы по существу и отклонил его;

2) признал жалобу приемлемой;

3) постановил, что в данном деле было допущено нарушение материально-правовой составляющей статьи 2 Конвенции в отношении Русланбека Вахаева;

4) постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования обстоятельств исчезновения Русланбека Вахаева;

5) постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявительницы;

6) постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Русланбека Вахаева;

7) постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 13 во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции;

8) постановил, что не возникает отдельных вопросов о нарушении статьи 13 Конвенции в связи с предполагаемым нарушением статей 3 и 5 Конвенции;

9) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы в российских рублях по курсу на день выплаты за исключением оплаты расходов и издержек:

(i) 12 000 евро (двенадцать тысяч евро) включая любой налог, которым может облагаться данная сумма, в качестве компенсации заявительнице материального ущерба;

(ii) 60 000 евро (шестьдесят тысяч евро) плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы, в качестве компенсации заявительнице морального вреда;

(iii) 2 500 евро (две тысячи пятьсот евро) включая любой налог, обязанность по уплате которого может быть возложена на заявительницу, в качестве компенсации издержек и расходов, с последующим перечислением на банковский счет ее представителей в Нидерландах;

(b) по истечении указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, действующей в период невыплаты, плюс три процента;

10) отклонил оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.

 

Составлено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 10 июля 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

 

Председатель Палаты Суда

Нина ВАИЧ

 

Секретарь Секции Суда

Серен НИЛЬСЕН

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (28.10.2015)
Просмотров: 97 | Теги: рава человека, европейский суд | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016