Четверг, 08.12.2016, 10:54
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ от 09.10.2014 "Дело "Лисейцева и Маслов (Liseytseva and Maslov) против Российской Федерации" (Часть 5)

200. Во-вторых, Европейский Суд обращается к вопросу о праве собственника на распоряжение имуществом, переданным в хозяйственное ведение унитарного предприятия - по-видимому, распространенному вопросу во многих делах, рассмотренных арбитражными судами страны (см. §§ 80 - 81 и 111 настоящего Постановления). Европейский Суд учитывает ясную и недвусмысленную позицию, занятую высшими судами Российской Федерации с предоставлением официального толкования положений статьи 295 ГК РФ, то есть о том, что собственник не вправе изымать, сдавать в аренду или иным образом распоряжаться таким имуществом, даже с согласия предприятия (см. § 76 настоящего Постановления). Европейский Суд принимает довод властей Российской Федерации о том, что это толкование в определенной степени гарантирует независимость компании в управлении имуществом, хотя подход судов страны к возможности изъятия собственником имущества с согласия компании, по крайней мере до 2008 года, может рассматриваться как несколько противоречивый (см. для сравнения прецедентную практику, изложенную в §§ 80 и 81 настоящего Постановления, а также тест, примененный внутригосударственными судами, § 80 настоящего Постановления).

201. В то же время Европейский Суд учитывает позицию судов страны о том, что невыполнение предприятием уставных целей также составляет законное основание для изъятия имущества, переданного в его ведение (см. § 80 настоящего Постановления), и что оценка такого невыполнения относится на усмотрение собственника (см. § 67 настоящего Постановления). Кроме того, статья 295 ГК РФ предусматривает, что собственник вправе решать вопросы реорганизации или ликвидации предприятия. Обращаясь к обильной существующей прецедентной практике арбитражных судов страны по поводу субсидиарной ответственности собственников имущества муниципальных предприятий, Европейский Суд отмечает, что почти во всех подобных делах ставился вопрос об ответственности в связи с различными случаями фактического распоряжения собственниками имуществом, переданным в хозяйственное ведение предприятия-должника (см. § 111 настоящего Постановления). Внутригосударственные суды последовательно признавали реорганизацию или ликвидацию компании законным основанием для изъятия собственником имущества, а в случае реорганизации - передачи его другому юридическому лицу (см. § 80 настоящего Постановления). Данный подход был также принят судами страны в настоящих делах Лисейцевой (см. §§ 23 и 26 - 27 настоящего Постановления) и Маслова (см. § 50 настоящего Постановления). Кроме того, собственник также решает вопрос о фактическом порядке передачи имущества в таком деле (см. § 69 настоящего Постановления), как достаточно подтверждают факты настоящих двух дел: решением местной администрации имущество компаний-должниц было передано во вновь созданные компании, тогда как долги были оставлены на балансе работодателей заявителей (см. §§ 10 и 34 - 35 настоящего Постановления, а также в похожем контексте упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ершова против Российской Федерации", §§ 11 и 60).

(гамма) Дополнительный потенциал для осуществления государственного контроля в свете функций, исполняемых унитарными предприятиями

202. Наконец, Европейский Суд не может согласиться с общим объяснением властей Российской Федерации о том, что муниципальные унитарные предприятия осуществляли исключительно коммерческую деятельность и не имели публичных функций. В действительности указанная позиция плохо согласуется с Законом об унитарных предприятиях, содержащим перечень случаев, в которых может быть создано унитарное предприятие, таких, например, как необходимость осуществления деятельности в целях решения "социальных задач", использование имущества, изъятого из оборота или приватизация которого запрещена, или осуществление деятельности для обеспечения безопасности государства (см. § 56 настоящего Постановления). Несмотря на то, что целевые ограничения при учреждении этих компаний сами по себе не являются достаточным основанием для разрешения вопроса о независимости данных компаний от государства, Европейский Суд не может пренебречь тем фактом, что хотя бы в принципе такие компании должны создаваться в сферах определенной общественной значимости. Европейский Суд также учитывает, что в конце 1990-х Правительство Российской Федерации приняло политику, направленную на уменьшение количества унитарных предприятий, чтобы данная правовая форма сохранилась только для государственных компаний, действующих в сферах особой значимости для экономики (см. §§ 127 и 128 настоящего Постановления).

203. Что касается практики, Европейский Суд отмечает, что цели создания унитарных предприятий и их уставная деятельность значительно различаются. С одной стороны, такие предприятия могут действовать, например, в гостиничной индустрии (см. § 80 настоящего Постановления), тогда как данная деятельность в отсутствие дополнительной информации едва ли может квалифицироваться как "особая публичная обязанность" (см. для сравнения в соответствующей части упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Компания "Радио Франс" и другие против Франции"). С другой стороны, муниципальные унитарные предприятия могут также нести ответственность за отопление или водоснабжение определенных территорий, как в деле Маслова (см. § 29 настоящего Постановления, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ершова против Российской Федерации", § 6, и внутригосударственную прецедентную практику, изложенную в §§ 81 - 82 и 111 настоящего Постановления) или могут обеспечивать оказание жилищно-коммунальных услуг в городе. В подобных случаях институциональные связи компаний с публичной администрацией подкрепляются особым характером их деятельности, поскольку они обеспечивают публичные услуги, жизненно необходимые для населения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ершова против Российской Федерации", § 58). Имущество, переданное для таких целей, соответственно, пользуется особым статусом во внутригосударственном законодательстве (см. § 125 настоящего Постановления). К некоторым услугам, оказываемым такими компаниями, применяются тарифы, установленные собственником (см. § 33 настоящего Постановления). Таким образом, Европейский Суд склонен заключить, что степень фактического государственного контроля над муниципальными унитарными предприятиями в некоторых случаях может дополнительно увеличиться в зависимости от сферы деятельности конкретной компании.

(дельта) Заключение о правовом статусе унитарных предприятий и дополнительных критериях, применяемых в индивидуальных делах

204. С учетом вышеизложенного Европейский Суд признает, что, как утверждали власти Российской Федерации, унитарные предприятия с правом хозяйственного ведения пользуются в соответствии с внутригосударственным законодательством определенной долей правовой и экономической независимости от государства (см. § 194 настоящего Постановления). Вместе с тем Европейский Суд установил, что внутригосударственное законодательство предусматривает широкий ряд возможностей контроля за собственником такой компании ключевых аспектов его деятельности - от одобрения сделок и назначения директора компании до права реорганизации и ликвидации компании - по своему усмотрению (см. §§ 200 - 201 настоящего Постановления). Кроме того, объем фактического государственного контроля может быть дополнительно расширен с учетом функций конкретной компании (см. § 203 настоящего Постановления). Следовательно, Европейский Суд не может заключить, что существующая правовая база наделяет эти компании такой степенью институциональной и оперативной независимости, которая освобождает государство от ответственности в соответствии с Конвенцией за подобные компании.

205. Соответственно, для разрешения вопроса об оперативной и институциональной независимости данного муниципального унитарного предприятия с правом хозяйственного ведения и с учетом более ранней прецедентной практики (изложенной в §§ 186 - 192 настоящего Постановления) Европейский Суд должен рассмотреть порядок осуществления государственного контроля в конкретном деле. По мнению Европейского Суда, данный подход согласуется с толкованием Комиссией международного права статьи 8 Проекта статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния (см. § 130 настоящего Постановления).

206. При этом Европейский Суд принимает во внимание, в частности, характер функций предприятия и сферу его деятельности (см. прецедентную практику, изложенную в § 189 настоящего Постановления) для определения того, осуществляла ли компания публичные обязанности, и была ли она в силу ее функций поставлена под действительный строгий контроль властей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ершова против Российской Федерации", § 58, и § 203 настоящего Постановления). В любом случае, и особенно, если функции государственного или муниципального унитарного предприятия имеют "смешанный" характер, при сочетании конкретных публичных обязанностей и элементов коммерческой деятельности или являются "чисто коммерческими", как утверждали власти Российской Федерации во многих делах, Европейский Суд оценит степень фактического участия государственных или муниципальных органов в управлении имуществом предприятия, включая - но без ограничения - распоряжение имуществом, поведение властей в разбирательстве о ликвидации и реорганизации с учетом обязательных указаний или других обстоятельств, проявляющих фактическую степень государственного контроля в конкретном деле (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Хачатрян против Армении", § 51, Постановление Европейского Суда по делу "Чернобрывко против Украины" (Chernobryvko v. Ukraine) от 13 сентября 2005 г., жалоба N 11324/02, §§ 23 и 24, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ершова против Российской Федерации", § 60). Иными словами, для разрешения вопроса о государственной ответственности за долги унитарных предприятий Европейский Суд должен рассмотреть, осуществлялись ли властями в данном деле обширные полномочия контроля, предусмотренные внутригосударственным законодательством, и каким образом.

(ii) Несет ли государство ответственность за долги предприятий-ответчиков в настоящих двух делах

207. Европейский Суд применит вышеизложенные критерии к настоящим двум делам.

(альфа) Жалоба Маслова

208. Что касается сферы деятельности компании, власти Российской Федерации в своих объяснениях особо подчеркнули такие функции компании-должника, как транспорт, похоронные услуги, производство товаров повседневного спроса или утилизация сухого мусора (см. § 143 настоящего Постановления). Однако из выводов судов страны и объяснений заявителя, которые не оспаривались властями Российской Федерации на какой-либо стадии разбирательства, следует, что компания в действительности осуществляла водой теплоснабжение Мезенского района Архангельской области. Ее ключевые функции включали в первую очередь отопление и водоснабжение, содержание систем канализации, котельных, артезианских колодцев и связанной инфраструктуры, отопительных систем (сетей), а также содержание муниципального жилого фонда (см. § 26 настоящего Постановления).

209. Таким образом, как в деле Ершовой (упоминавшемся выше, § 58), институциональные связи компании с публичной администрацией подкреплялись в настоящем деле специальным характером ее деятельности. Она оказывала услуги, которые по своему характеру были жизненно необходимы для населения района. Имущество, предназначенное для вышеупомянутых целей, соответственно, имело особый режим на основании национального законодательства, составляя "социально значимые объекты" в значении Закона о несостоятельности (см. § 125 настоящего Постановления). Не оспаривалось, что тарифы на жилищно-коммунальные услуги, а также услуги отопления и водоснабжения, оказывавшихся компанией, устанавливались районной администрацией (см. §§ 31, 33 и 48 настоящего Постановления). В разбирательстве о субсидиарной ответственности было установлено, что тарифная политика местной администрации имела значительное влияние на финансовую ситуацию компании (см. § 48 настоящего Постановления). Европейский Суд отмечает, что отношения, связанные с управлением коммунальной инфраструктурой, Конституционный Суд Российской Федерации расценивал как имеющие публично-правовой характер (см. § 124 настоящего Постановления).

210. Таким образом, по мнению Европейского Суда, в настоящем деле ключевая деятельность компании составляла "публичные обязанности, осуществляемые под контролем властей" (см. § 206 настоящего Постановления и прецедентную практику Европейского Суда, изложенную в §§ 184 и 189 настоящего Постановления).

211. Кроме того, действительная степень государственного контроля над компанией была продемонстрирована событиями 2005 - 2006 годов. Европейский Суд отмечает, что районная администрация решила реорганизовать компанию в форме выделения (см. § 32 настоящего Постановления). В то же время в контексте реорганизации собственник распорядился имуществом компании по своему усмотрению: все имущество, кроме уставного фонда компании, а также уголь, были переданы в МУП "МТС", вновь созданное юридическое лицо, осуществляющее те же функции, что и компания-должница (см. § 34 настоящего Постановления, см. довольно похожие обстоятельства в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Ершова против Российской Федерации", § 60), тогда как долги по невыплаченной заработной плате были оставлены у работодателя заявителя (см. § 35 настоящего Постановления). Районная администрация также решила ликвидировать компанию (см. § 37 настоящего Постановления). Последняя оказалась неспособной удовлетворить требования заявителя в разбирательстве о несостоятельности за отсутствием имущества.

212. Европейский Суд также отмечает, что попытка заявителя привлечь собственника к субсидиарной ответственности оказалась бесполезной. Заслуживает внимания, что в первом разбирательстве Мезенский районный суд установил, что компания утратила способность продолжать свою деятельность в результате действий собственника, и заключил, что, таким образом, ответственность за долги компании несет государство. Однако суд кассационной инстанции отклонил вывод об ответственности государства, и во втором разбирательстве суды страны заключили, что орган-собственник действовал законно, и несостоятельность имела место не по его вине (см. §§ 50 и 53 настоящего Постановления). Европейский Суд отмечает, что вопреки объяснениям заявителя он не должен разрешать вопрос о том, были ли действия собственника законными с точки зрения гражданского законодательства страны. Вместо этого Европейский Суд примет во внимание факты, установленные судами в этом разбирательстве, как важные элементы его оценки действительной степени государственного контроля над данной компанией, а также последствий подобного контроля для перспективы исполнения национальных решений, вынесенных в пользу заявителя.

213. По мнению Европейского Суда, вышеизложенные факты ясно свидетельствуют о том, что муниципальный орган действительно осуществлял существенную степень государственного контроля над компанией-должницей в настоящем деле (см. § 206 настоящего Постановления).

214. С учетом вышеизложенного Европейский Суд заключает, что компания не имела достаточной институциональной и оперативной независимости от муниципального органа и поэтому отклоняет возражение властей Российской Федерации ratione personae. Соответственно, несмотря на статус компании как отдельного юридического лица, муниципальный орган и, следовательно, государство несет ответственность на основании Конвенции за задолженность по судебному решению, вынесенному в пользу заявителя (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ершова против Российской Федерации", § 62, с дополнительными отсылками).

(бета) Жалоба Лисейцевой

215. Что касается жалобы Лисейцевой, вопрос о том, осуществляло ли предприятие-должник публичную функцию, по мнению Европейского Суда, менее очевиден, чем в деле Маслова. Европейский Суд отмечает, что компания оказывала в регионе различные услуги в области пассажирского транспорта на коммерческой основе (см. § 7 настоящего Постановления). Можно предположить, что в отсутствие дополнительной информации эта деятельность могла считаться исключительно коммерческой, как это утверждали власти Российской Федерации.

216. Европейский Суд, во-первых, отмечает, что компания-должница в настоящем деле обязалась оказывать услуги пассажирского транспорта некоторым категориям граждан бесплатно при условии последующего возмещения стоимости этих услуг из публичных средств. Однако различные публичные органы не исполнили свое обязательство своевременно, тем самым поставив компанию в трудное финансовое положение (см. §§ 9 и 18 настоящего Постановления).

217. Во-вторых, в любом случае муниципалитет и, следовательно, государство распорядились имуществом компании по своему усмотрению. Администрация решила реорганизовать предприятие в форме выделения и передала вышеупомянутые активы вновь созданному муниципальному унитарному предприятию "Автоколонна 1126 Плюс", тогда как накопленный долг по невыплаченной заработной плате не был переведен в новое юридическое лицо (см. § 10 настоящего Постановления).

218. Этих элементов достаточно, чтобы Европейский Суд заключил, что в тот период имущество и деятельность компании фактически контролировались и управлялись государством в решающей степени (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Хачатрян против Армении", § 51).

219. С учетом вышеизложенного Европейский Суд отклоняет возражение властей Российской Федерации ratione personae и заключает, что компания не имела достаточной институциональной и оперативной независимости от муниципального органа. Соответственно, муниципалитет и, следовательно, государство несут ответственность на основании Конвенции за задолженность компании-ответчицы перед заявительницей в соответствии с окончательными судебными решениями, вынесенными в ее пользу (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ершова против Российской Федерации", § 62, с дополнительными отсылками).

(iii) Неисполнение решений, вынесенных в пользу заявителей

(альфа) Статья 6 Конвенции

220. Европейский Суд напоминает, что исполнение решения, вынесенного судом, должно рассматриваться в качестве составной части "судебного разбирательства" для целей статьи 6 Конвенции. Таким образом, необоснованно длительная задержка исполнения вступившего в силу решения может нарушить Конвенцию (см. Постановление Европейского Суда по делу "Хорнсби против Греции" (Hornsby v. Greece) от 19 марта 1997 г., § 40, Reports of Judgments and Decisions 1997-II, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Бурдов против Российской Федерации", § 37). Некоторая просрочка может быть оправдана конкретными обстоятельствами, но в любом случае она не может умалять сущности права, гарантированного пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Бурдов против Российской Федерации (N 1)", § 35). Европейский Суд напоминает, что при разрешении вопроса об оправданности задержки Европейский Суд оценивает степень сложности исполнительного производства, поведение заявителя и властей, а также природу присужденной суммы (см. Постановление Европейского Суда по делу "Райлян против Российской Федерации" (Raylyan v. Russia) от 15 февраля 2007 г., жалоба N 22000/03, § 31).

221. Решения, вынесенные в пользу заявителей, не исполнены до сих пор. С учетом вывода об ответственности государства за долги перед заявителями в настоящем деле период неисполнения должен включать период взыскания долгов в ходе конкурсного производства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Михайленко и другие против Украины", § 53). Европейскому Суду достаточно отметить, что в настоящих делах решение от 19 июня 2007 г., вынесенное в пользу Маслова, оставалось неисполненным в течение чуть более чем одного года и восьми месяцев на дату ликвидации компании-должницы. Три решения, вынесенные в пользу Лисейцевой в 2003 - 2004 годах, оставались неисполненными в течение периодов от двух лет и шести месяцев до более чем трех лет на момент, когда компания перестала существовать.

222. Подобные задержки на первый взгляд несовместимы с Конвенцией (см. в числе многих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Кошелева и другие против Российской Федерации" (Kosheleva and Others v. Russia) от 17 января 2012 г., жалоба N 9046/07, § 19). В то время как процедура ликвидации могла объективно оправдать некоторые ограниченные задержки в исполнительном производстве, продолжающееся неисполнение решений в пользу заявителей в течение нескольких лет едва ли может быть признано оправданным при любых обстоятельствах. Факты настоящего дела скорее приводят к мысли, что муниципальные органы не считали, что на них лежит обязанность погасить задолженность по заработной плате, установленную судебным решением, после принятия ими решения о ликвидации предприятий-должников и создании вместо них новых предприятий (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ершова против Российской Федерации", § 72). Подобное отношение (см. также позицию властей Российской Федерации по этому вопросу в § 147 настоящего Постановления) трудно согласовать с конвенционными обязанностями государства по исполнению внутригосударственных судебных решений в разумный срок.

223. Последовательно уклоняясь в течение нескольких лет от исполнения окончательного судебного решения в настоящем деле, власти Российской Федерации лишили положения пункта 1 статьи 6 Конвенции их полезного содержания. Следовательно, имело место нарушение требований статьи 6 Конвенции в части неисполнения окончательных решений, вынесенных в пользу заявителей.

(бета) Статья 1 Протокола N 1 к Конвенции

224. Европейский Суд также напоминает свою прецедентную практику о том, что невозможность добиться исполнения решения, вынесенного в пользу заявителя, составляет вмешательство в право на уважение собственности, предусмотренное первым предложением первого абзаца статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции (см. в числе прочих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Бурдов против Российской Федерации", § 40, и Постановление Европейского Суда от 6 марта 2003 г. по делу "Ясюнене против Литвы" ( v. Lithuania), жалоба N 41510/98, § 45). Европейский Суд находит, что, уклоняясь в течение ряда лет от принятия необходимых мер по исполнению окончательных решений, вынесенных в пользу заявителей, российские власти в течение значительного срока препятствовали заявителям в получении в полном объеме денежных средств, на которые они имели право, что составляло непропорциональное вмешательство в их право на уважение собственности (см. в числе многих других примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Хачатрян против Армении", § 69, с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда от 22 февраля 2005 г. по делу "Шаренок против Украины" (Sharenok v. Ukraine), жалоба N 35087/02, §§ 35 - 38, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Григорьев и Какаурова против Российской Федерации", § 39. Соответственно, имело место нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части неисполнения окончательных решений, вынесенных в пользу заявителей.

 

III. Иные жалобы заявителей

 

225. В своих объяснениях Лисейцева указала, по крайней мере, одно новое решение, вынесенное в ее пользу 28 марта 2005 г. против предприятия-должника, не было исполнено до настоящего времени. Как и в некоторых более ранних делах, Европейский Суд не находит целесообразным рассматривать новые вопросы, выдвинутые заявителем после того, как жалоба коммуницирована властям государства-ответчика, если они не составляют развитие первоначальной претензий заявителя, представленных в Европейский Суд (см. Постановление Европейского Суда от 19 февраля 2013 г. по делу "Ефимова против Российской Федерации" (Yefimova v. Russia) от 19 февраля 2013 г., жалоба N 39786/09 <1>, § 177, с дополнительными отсылками). Поскольку до коммуницирования жалобы и решения о рассмотрении жалобы по вопросу приемлемости и по существу одновременно претензии в связи с этим решением не выдвигались, объем настоящего дела ограничен фактами в их состоянии на дату коммуницирования. Однако Лисейцева имеет возможность подать новые жалобы в отношении последующих событий (см. Постановление Европейского Суда по делу "Рафиг Алиев против Азербайджана" (Rafig Aliyev v. Azerbaijan) от 6 декабря 2011 г., жалоба N 45875/06, § 70).

--------------------------------

<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 1/2014.

 

226. Маслов жаловался в соответствии со статьей 6 Конвенции на то, что внутригосударственное законодательство неправильно применялось в разбирательстве о субсидиарной ответственности. Принимая во внимание предоставленные материалы, и насколько предмет жалобы относится к его юрисдикции, Европейский Суд не усматривает в нем признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Отсюда следует, что эта часть жалобы является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

 

IV. Статья 41 Конвенции

 

227. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

 

A. Ущерб

 

228. Лисейцева требовала 13 226 рублей 67 копеек за невыплаченную задолженность по трем решениям, вынесенным в ее пользу, и 5 928 рублей в отношении неисполненного судебного решения от 28 марта 2005 г. Кроме того, она требовала 3 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

229. Маслов требовал 80 892 рубля 63 копейки за невыплаченную задолженность по судебному решению и 37 029 рублей 17 копеек в качестве компенсации за несвоевременную выплату заработной платы. Он также требовал 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

230. Власти Российской Федерации утверждали, что государство не несет ответственности за предполагаемые нарушения и в любом случае что требования являются необоснованными и чрезмерными.

231. Что касается Лисейцевой, Европейский Суд учитывает, что жалоба по поводу решения от 28 марта 2005 г. не относится к пределам настоящего дела (см. § 225 настоящего Постановления), и отклоняет требование в этой части. Европейский Суд удовлетворяет оставшуюся часть требований и присуждает заявительнице 338 евро в счет компенсации материального ущерба, а также любой налог, подлежащий начислению.

232. Относительно требований Маслова Европейский Суд отмечает, что вынесенное в его пользу решение осталось неисполненным. Соответственно, он присуждает ему 2 020 евро, а также любой налог, подлежащий начислению, в отношении невыплаченной задолженности по судебному решению. Что касается остальных требований, заявитель не обосновал их. Он не предоставил расчета требуемой компенсации и не разъяснил свой метод исчисления. Следовательно, эта часть требований подлежит отклонению.

233. В отношении компенсации морального вреда Европейский Суд находит разумным присудить 3 000 евро Лисейцевой и 1 500 евро Маслову, а также любой налог, начисляемый на указанные суммы, и отклоняет оставшуюся часть требований по данному основанию.

 

B. Судебные расходы и издержки

 

234. Лисейцева требовала 365 рублей 80 копеек в качестве компенсации почтовых расходов. Она представила почтовые квитанции в поддержку своих требований. Маслов требовал 20 000 рублей в качестве компенсации гонорара его адвоката. Он предоставил копии соответствующих соглашений с адвокатом, а также две расписки, подтверждающие уплату вышеупомянутой суммы двумя платежами.

235. Власти Российской Федерации оспорили эти требования, утверждая, что государство не несет ответственности за расходы.

236. Европейский Суд напоминает, что заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. Европейский Суд отмечает, что оба заявителя обосновали свои требования соответствующими документами. Европейский Суд, таким образом, удовлетворяет требования заявителей полностью и присуждает по данному основанию Лисейцевой 11 евро и Маслову 477 евро, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть на них возложена.

 

C. Процентная ставка при просрочке платежей

 

237. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

На основании изложенного Суд единогласно

 

1) решил объединить жалобы в одно производство;

2) решил исследовать при рассмотрении существа жалобы в соответствии со статьей 13 Конвенции возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты в отношении жалоб заявителей на неисполнение судебных решений и отклонил его;

3) решил исследовать при рассмотрении существа жалобы в соответствии со статьей 6 Конвенции и статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции возражение властей Российской Федерации ratione personae по поводу ответственности государства за долги муниципальных унитарных предприятий и отклонил его;

4) объявил жалобу на нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части неисполнения окончательных решений суда и на нарушение статьи 13 Конвенции приемлемой, а в остальной части - неприемлемой;

5) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в части отсутствия эффективных внутригосударственных средств правовой защиты в отношении неисполнения или несвоевременного исполнения судебных решений, вынесенных в пользу заявителей;

6) постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части неисполнения судебных решений, вынесенных в пользу заявителей;

7) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:

(i) в качестве компенсации материального ущерба:

338 евро (триста тридцать восемь евро) Лисейцевой,

2 020 евро (две тысячи двадцать евро) Маслову;

(ii) в качестве компенсации морального вреда:

3 000 евро (три тысячи евро) Лисейцевой,

1 500 евро (одну тысячу пятьсот евро) Маслову;

(iii) в качестве компенсации судебных расходов и издержек:

11 евро (одиннадцать евро) Лисейцевой,

477 евро (четыреста семьдесят семь евро) Маслову;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

8) отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

 

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 октября 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

 

Председатель Палаты Суда Изабель БЕРРО-ЛЕФЕВР

Секретарь Секции Суда Серен НИЛЬСЕН

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443 (05.10.2015)
Просмотров: 263 | Теги: европейский суд, Постановление, права человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016