Суббота, 03.12.2016, 03:23
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ от 09.10.2014 "Дело "Лисейцева и Маслов (Liseytseva and Maslov) против Российской Федерации" (Часть 3)

G. Соответствующее внутригосударственное законодательство о средствах правовой защиты в связи с неисполнением судебных решений, на которое ссылались стороны

 

1. Применимость Федерального закона о компенсации от 30 апреля 2010 г.

 

116. Пункт 1 статьи 1 Федерального закона от 30 апреля 2010 г. N 68-ФЗ (действующий с 4 мая 2010 г.) о компенсации за нарушение права на судебное разбирательство в разумный срок или на исполнение вступившего в силу решения (далее - Закон о компенсации) позволяет заинтересованному лицу предъявить иск о компенсации за нарушение права на судебное разбирательство в разумный срок или права на исполнение судебного акта, предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, в разумный срок.

 

Примечание.

В тексте документа, видимо, допущена опечатка: вместо "N 130/64" следует читать "N 30/64".

 

117. В Постановлении от 23 декабря 2010 г. N 130/64 Пленум Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указал, что Закон о компенсации не применяется к требованиям о компенсации за несвоевременное исполнение решений против частных лиц или организаций, не являющихся получателями бюджетных средств.

118. Статья 6 БК РФ содержит перечень получателей бюджетных средств. Перечень включает, в частности, казенные учреждения, но не упоминает унитарные предприятия.

 

2. Обжалование действий судебных приставов

 

119. Решения судебных приставов могут быть обжалованы в суд (статья 121 Закона об исполнительном производстве 2007 года, статья 24 Закона об исполнительном производстве 1997 года и статья 441 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) со ссылкой на главу 25 Кодекса). В соответствии с главой 25 ГПК РФ, которая регулирует обжалование действий или бездействия государственных органов, суд, признав заявление обоснованным, принимает решение об обязанности соответствующего органа государственной власти устранить в полном объеме допущенное нарушение.

 

3. Споры с участием конкурсного управляющего

 

120. Согласно статье 60 Закона о несостоятельности кредиторы несостоятельной компании вправе обжаловать в арбитражный суд действия или бездействие конкурсного управляющего в рамках дела о банкротстве. Заявления и жалобы, поданные лицами, не имеющими права на обжалование, либо с нарушением установленного настоящей статьей порядка, подлежат возвращению без рассмотрения (пункт 4 статьи 60 Закона).

 

4. Требование об обращении взыскания на имущество, незаконно полученное третьими лицами

 

121. Пункт 11 статьи 142 Закона о несостоятельности предусматривает, что кредиторы, требования которых не были удовлетворены в полном объеме в ходе конкурсного производства, имеют право требовать обращения взыскания на имущество должника, незаконно полученное третьими лицами.

 

5. Возмещение вреда (глава 59 ГК РФ)

 

122. Глава 59 ГК РФ ("Обязательства вследствие причинения вреда") содержит условия о возмещении вреда и морального вреда. Вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению за счет соответственно казны Российской Федерации или казны субъекта Российской Федерации (статья 1069). Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, возмещается в полном объеме независимо от вины соответствующих должностных лиц в порядке, установленном законом. Вред, причиненный при осуществлении правосудия, подлежит возмещению, если вина судьи установлена вступившим в силу приговором суда (пункты 1 и 2 статьи 1070 ГК РФ).

123. Если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (статья 151 и пункт 1 статьи 1099 ГК РФ). Моральный вред, причиненный действиями, нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации только в случаях, предусмотренных законом (пункт 2 статьи 1099 ГК РФ). Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина, вред причинен гражданину в результате его незаконного уголовного преследования, вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, и в иных случаях, предусмотренных законом (статья 1100 ГК РФ).

 

H. "Социально значимые объекты"

 

124. Закон о несостоятельности от 8 января 1998 г. содержал особые положения об "объектах коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимых для региона". В случае несостоятельности юридического лица подобные объекты передавались муниципальному органу (пункт 4 статьи 104) по фактическому состоянию без дополнительных условий. Проверяя соответствие этих положений Конституции Российской Федерации, Конституционный Суд указал в Постановлении от 16 мая 2000 г. N 8-П (краткий обзор Постановления см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Ершова против Российской Федерации" (Yershova v. Russia) от 8 апреля 2010 г., жалоба N 1387/04 <1>, §§ 42 и 43), в частности:

--------------------------------

<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 10/2010.

 

"...4. [...] Объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, как объекты недвижимости, входящие в имущество должника-собственника, используются не только в его частных интересах, но и в интересах населения, подлежащих защите со стороны государства. Поэтому отношения, связанные с обеспечением функционирования и сохранения целевого назначения указанных объектов, носят публично-правовой характер...".

125. Закон о несостоятельности заменил это понятием "социально значимых объектов" (статья 132). Они включают образовательные и медицинские учреждения и коммунальную инфраструктуру, относящуюся к системам жизнеобеспечения, такую как объекты водо-, тепло-, газо- и энергоснабжения, водоотведения, очистки сточных вод, объектов, предназначенных для освещения территорий городских поселений, необходимые для жизнеобеспечения граждан (см. пункт 4 статьи 132 Закона о несостоятельности, действовавшего до 30 декабря 2008 г. и пункт 6 статьи 129 Закона после изменений от 30 декабря 2008 г.). Они не включаются в конкурсную массу (статья 132) и продаются с торгов при условии, что покупатель обязуется обеспечивать содержание и использование указанных объектов в соответствии с их целевым назначением (пункт 4 статьи 132). Если они не проданы со вторых торгов, они передаются в муниципальную собственность (пункт 5 статьи 132). Жилищный фонд социального использования передается собственнику (см. там же).

 

I. Изменения в подходе к унитарным предприятиям, изложенные в соответствующих "Концепциях"

 

1. Концепция управления государственным имуществом и приватизации 1999 года

 

126. Согласно Концепции управления государственным имуществом и приватизации в Российской Федерации (далее - Концепция 1999 года), утвержденной Постановлением Правительства от 9 сентября 1999 г. N 1024, которая определяет основные направления и принципы реформы в сфере управления государственным сектором экономики, в период, относящийся к обстоятельствам дела, в Российской Федерации действовали 13 786 унитарных предприятий. Это количество было признано избыточным. Право хозяйственного ведения критиковалось в Концепции 1999 года как предоставляющее юридическому лицу, осуществляющему это право, почти неограниченные возможности управления имуществом, в то время как перечень прав собственника ограничен. Директора компаний не связаны необходимостью согласовывать свои решения с собственником имущества, за исключением вопросов распоряжения недвижимым имуществом. Вмешательство государственных органов в деятельность унитарных предприятий вне установленного круга полномочий является неправомерным. Полномочия собственника, предусмотренные действующим законодательством, в ряде случаев не дают ему возможности не только требовать от руководителей унитарных предприятий достижения определенных качественных показателей в деятельности предприятий, но даже и определять эти показатели, отсутствует система аудита, а правовая база, определяющая цели деятельности таких компаний, недостаточна.

 

2. Концепция развития гражданского законодательства 2009 года

 

127. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (далее - Концепция 2009 года, принятая 7 октября 2009 г. Советом при Президенте Российской Федерации по кодификации и развитию гражданского законодательства) характеризует унитарное предприятие как "единственный вид коммерческой организации, не являющейся собственником своего имущества и обладающей строго целевой (ограниченной) правоспособностью". Указывается, что такие компании не вправе совершать большинство сделок без предварительного согласия собственника. При этом унитарные предприятия могут распоряжаться имуществом, только если сделки не выходят за пределы, лишающие его возможности осуществлять деятельность в соответствии с целями. В противном случае сделки могут быть признаны ничтожными (пункт 3 статьи 18 Закона об унитарных предприятиях). В результате этого контрагенты данных юридических лиц находятся под постоянной угрозой оспаривания действий унитарных предприятий со стороны их собственников, а последние в большинстве случаев не несут никакой имущественной ответственности за результаты своего "управления". Само понимание "предприятия" является следствием сохранения институтов прежнего, советского гражданского права, основанного на плановой экономике. Изложенное свидетельствует о бесперспективности унитарных предприятий и желательности их постепенной замены другими видами коммерческих организаций. Представляется допустимым сохранение в перспективе лишь федеральных казенных предприятий с правом оперативного управления для некоторых особо важных сфер экономики.

 

III. Соответствующие международные материалы

 

128. Проект статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния, принятый Комиссией международного права в 2001 году (Ежегодник Комиссии международного права, 2001, том II, часть 2), и комментарий к нему кодифицировали принципы, выработанные в современном международном праве в отношении ответственности государств за международно-противоправные деяния. Соответствующие положения статей предусматривают следующее:

"...Статья 5. Поведение лиц или образований, осуществляющих элементы государственной власти

Поведение лица или образования, не являющегося органом государства в соответствии со статьей 4, но уполномоченного правом этого государства осуществлять элементы государственной власти, рассматривается как деяние этого государства по международному праву, при условии, что в данном случае это лицо или образование действует в этом качестве...

Статья 8. Поведение под руководством или контролем государства

Поведение лица или группы лиц рассматривается как деяние государства по международному праву, если это лицо или группа лиц фактически действует по указаниям либо под руководством или контролем этого государства при осуществлении такого поведения...".

129. В комментарии к статье 8 Комиссия международного права указала:

"...Более сложные вопросы возникают при определении того, осуществлялось ли поведение "под руководством или контролем" государства. Данное поведение может быть вменено государству, только если оно руководило и контролировало конкретную операцию, и обжалуемое поведение составляло неотъемлемую часть этой операции. Принцип не распространяется на поведение, которое лишь случайно или периферически связано с операцией и которое ускользнуло от руководства или контроля государства... [§ 3 комментария к статье 8]... В любом случае это вопрос оценки в каждом деле, осуществлялось ли конкретное поведение под контролем государства в такой степени, что контролируемое поведение должно быть приписано ему [§ 5 комментария к статье 8]... Возникают вопросы в отношении поведения компаний или предприятий, которые находятся в собственности государства и контролируются им. Если эти корпорации действуют несовместимо с международными обязательствами данного государства, возникает вопрос о том, может ли подобное поведение быть приписано государству. При обсуждении этого вопроса необходимо напомнить, что международное право признает общую обособленность юридических лиц на национальном уровне, кроме случаев, когда "корпоративная вуаль" только средство или движущая сила для обмана или уклонения. Тот факт, что государство первоначально создало юридическое лицо, особым законом или иным образом, не является достаточной основой для присвоения государству последующего поведения этого лица [§ 6 комментария к статье 8]...".

130. Краткий обзор других применимых положений Проекта статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния с комментариями см. в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу "Котов против Российской Федерации" (Kotov v. Russia) от 3 апреля 2012 г., жалоба N 54522/00 <1>, §§ 30 - 32).

--------------------------------

<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 6/2010.

 

ПРАВО

 

I. Объединение жалоб в одно производство

 

131. В соответствии с пунктом 1 правила 42 Регламента Суда Европейский Суд решил объединить жалобы в одно производство, поскольку они затрагивают сходные вопросы с точки зрения Конвенции.

 

II. Предполагаемое нарушение статей 6 и 13 Конвенции, статьи 1 Протокола N 1 к конвенции

 

132. Заявители, ссылаясь на статью 6 Конвенции и статью 1 Протокола N 1 к Конвенции, жаловались на неисполнение судебных решений, вынесенных в их пользу. Эти положения в соответствующих частях предусматривают следующее:

"...Статья 6 Конвенции

Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...

Статья 1 Протокола N 1 к Конвенции

Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов".

133. Заявители также жаловались на отсутствие эффективных внутригосударственных средств правовой защиты в связи с неисполнением решений, вынесенных в их пользу. Статья 13 Конвенции предусматривает следующее:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

 

A. Доводы сторон

 

1. Власти Российской Федерации

 

134. Власти Российской Федерации не согласились с требованиями заявителей по следующим основаниям.

 

(a) Что касается совместимости ratione personae <2>

--------------------------------

<2> Ratione personae (лат.) - "ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, о котором идет речь", критерий, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (примеч. переводчика).

 

135. Власти Российской Федерации утверждали, что унитарные предприятия-ответчики находились в собственности соответствующих муниципалитетов, которые не являлись "государственными органами" в конвенционном значении.

136. Они также указали, что ответственность за долги муниципальных унитарных предприятий не может быть возложена на государство. Сославшись на Проект статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния, принятый Комиссией международного права, власти Российской Федерации отметили, что поведение частных лиц в принципе не может быть приписано государству. Со ссылкой на прецедентную практику Европейского Суда они также кратко изложили применимые критерии ответственности государства за компанию следующим образом: (1) право собственности государства на компанию, (2) степень государственного контроля, оставляющего компании недостаточную институциональную и оперативную независимость, и (3) публичная функция, - и утверждали, что муниципальные унитарные предприятия с правом хозяйственного ведения не удовлетворяют этим критериям по следующим причинам.

(i) Правовой статус унитарных предприятий с правом хозяйственного ведения

137. В отличие от подобных юридических лиц в Европе государственные и муниципальные унитарные предприятия в Российской Федерации являются (a) самостоятельными юридическими лицами и (b) "направлены на производство общественного продукта" в сфере производства и услуг. Муниципальные унитарные предприятия с правом хозяйственного ведения не являются получателями бюджетных средств (см. § 120 настоящего Постановления) и не подлежат строгому регулированию бюджетным законодательством в отличие от лиц, финансируемых из государственного бюджета (бюджетных учреждений). Они осуществляют чисто коммерческую деятельность и руководствуются актами компаний. Право собственника на часть прибыли компании (см. § 65 настоящего Постановления) типично для любой коммерческой организации.

138. Обращаясь к сущности права хозяйственного ведения, власти Российской Федерации утверждали следующее. Когда имущество передается в хозяйственное ведение компании, оно изымается из фактического владения собственника. Например, обращение взыскания на имущество унитарного предприятия в деле о несостоятельности осуществляется независимо от согласия собственника, как подтверждено внутригосударственным решением от 15 марта 2006 г. (см. § 105 настоящего Постановления). Хотя муниципальные унитарные предприятия в соответствии со статьей 295 ГК РФ не могут совершать сделки, влекущие обременение или отчуждение недвижимого имущества, они пользуются достаточной независимостью в широком диапазоне их деятельности. Они могут владеть, пользоваться и распоряжаться движимым имуществом без каких-либо ограничений. Кроме того, согласно выводам Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21 апреля 1998 г., если недвижимость приобретена унитарным предприятием в результате его хозяйственной деятельности, согласие собственника на сделку в отношении такой недвижимости также не требуется (см. § 78 настоящего Постановления). С другой стороны, собственнику формально запрещено распоряжаться имуществом, переданным в хозяйственное ведение унитарного предприятия, и данная сделка является ничтожной (см. § 76 настоящего Постановления). Унитарное предприятие имеет право предъявлять судебные иски по защите своего имущества против собственника (см. § 77 настоящего Постановления).

139. Таким образом, власти Российской Федерации заключили, что собственник был "настолько отчужден от имущества, переданного предприятию на праве хозяйственного ведения", что контроль собственника, а именно определение целей деятельности компании, ее реорганизация или ликвидация, назначение ее руководителя и осуществление права на часть его прибыли, составлял "единственное средство сохранения своего титула на это имущество".

140. С учетом вышеизложенного - и как убедительно продемонстрировала Концепция 1999 года (см. § 126 настоящего Постановления) - муниципальные унитарные предприятия с правом хозяйственного ведения пользуются почти полной независимостью от государства, как и руководители таких компаний в управлении их имуществом и финансами. В свете значительных трудностей контроля деятельности этих компаний уже в 1990-х годах правительство приняло политику, направленную на уменьшение количества унитарных предприятий.

141. Независимость унитарных предприятий с правом хозяйственного ведения дополнительно укрепляется правилами ответственности. Данные компании несут ответственность за свои долги всем своим имуществом. Уставный фонд муниципального унитарного предприятия устанавливается для обеспечения требований кредиторов. Компания не несет ответственности за долги собственника. Точно так же собственник не несет ответственности за долги компании, кроме случаев, когда он вызвал несостоятельность компании, как предусмотрено пунктом 3 статьи 56 ГК РФ, установившим правило субсидиарной ответственности (см. §§ 92 - 94 настоящего Постановления). Как утверждают власти Российской Федерации, разбирательство о субсидиарной ответственности в соответствии с этим положением могло быть возбуждено только конкурсным управляющим в рамках дела о несостоятельности (см. прецедентную практику, на которую они ссылались, в § 106 настоящего Постановления).

(ii) Доводы относительно компаний-должниц в настоящих двух делах

142. Что касается компании-должницы в деле Лисейцевой, власти Российской Федерации утверждали, что она не имела публичных функций, и ее деятельность была исключительно коммерческой. Местная администрация не могла быть привлечена к субсидиарной ответственности, поскольку собственник не был виноват в несостоятельности компании. В частности, он "не давал каких-либо обязательных указаний или иным образом не определял действия компании".

143. Точно так же, что касается компании-должницы в деле Маслова, власти Российской Федерации перечислили некоторые ее уставные виды деятельности, такие как транспортные, похоронные услуги, производство товаров повседневного спроса и утилизация сухого мусора, и заключили, что компания не имела государственных полномочий. Ее несостоятельность не была вызвана действиями собственника, а являлась результатом внешних экономических факторов, включая накопление долгов компании.

144. Власти Российской Федерации пришли к заключению, что государство в настоящих двух делах не несло ответственности за долги унитарных предприятий. Решения, вынесенные в пользу заявителей, касались частных должников и не могли быть исполнены вследствие несостоятельности компаний. Власти оказали необходимое содействие заявителям в их попытках добиться исполнения судебных решений.

(b) Что касается исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты

145. Власти Российской Федерации также утверждали, что заявители не исчерпали эффективные средства правовой защиты, доступные им на внутригосударственном уровне. Лисейцева не обжаловала бездействие судебных приставов в соответствии со статьей 121 Закона об исполнительном производстве и статьей 441 ГПК РФ, которые установили порядок оспаривания решений службы судебных приставов. Они также ссылались без указания дополнительных подробностей на пункт 11 статьи 142 Закона о несостоятельности, который предусматривает право кредитора требовать обращения взыскания на имущество должника, находящееся в незаконном владении третьих лиц (см. § 121 настоящего Постановления). Маслов не использовал процедуру исполнительного производства. Хотя исполнительное производство подлежало прекращению с началом конкурсного производства, он не был освобожден от обязанности представить свои требования в арбитражный суд для целей пункта 1 статьи 142 Закона о несостоятельности (см. краткий обзор соответствующей части Постановления Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 июля 2009 г. N 59 в § 115 настоящего Постановления). Тем не менее он не подал заявление в арбитражный суд о включении его требований в реестр кредиторов или не обжаловал действия конкурсного управляющего. Вместе с тем он мог требовать возмещения вреда в соответствии со статьями 1069 и 1070 ГК РФ, а также морального вреда в соответствии со статьей 151 ГК РФ или предъявить иск к судебным приставам, но не сделал это.

146. В ответ на конкретный вопрос Европейского Суда они указали, что Закон о компенсации (см. § 116 настоящего Постановления) не применим к делам, в которых внутригосударственное решение вынесено против государственного или муниципального унитарного предприятия с правом хозяйственного ведения.

(c) Другие доводы, выдвинутые властями Российской Федерации

147. Наконец, в деле Лисейцевой власти Российской Федерации утверждали, что два решения в ее пользу были вынесены, когда разбирательство о несостоятельности еще продолжалось. Таким образом, она полностью сознавала финансовую ситуацию компании-должницы и не могла иметь законного ожидания исполнения решений. Кроме того, она не предъявила исполнительный лист, выданный на основании решения суда от 25 ноября 2003 г. судебным приставам-исполнителям.

 

2. Заявители

 

148. Лисейцева утверждала, что компания-должница по сути являлась государственным предприятием, контролируемым местной администрацией. Во-первых, неисполнением своих обязательств по соглашениям, действовавшим между компанией и различными государственными органами (см. § 9 настоящего Постановления), государство способствовало несостоятельности компании в решающей степени. Во-вторых, ликвидация компании была предпринята властями. Администрация передала имущество компании во вновь созданное МУП "Автоколонна 1126 Плюс", которое исполняло точно такие же функции, причем новое предприятие получило имущество должника, тогда как совокупный долг перед сотрудниками остался у работодателя. Таким образом, местная администрация несла ответственность за долги компании. Она представила копии исполнительных листов в отношении трех решений, вынесенных в ее пользу, которые содержали отметки конкурсного управляющего и данные о суммах, выплаченных по этим документам.

149. Маслов утверждал, что районная администрация "контролировала" компанию, являвшуюся его работодателем, в значении пункта 4 статьи 10 Закона о несостоятельности (см. § 100 настоящего Постановления). Решение администрации о ликвидации компании являлось единственной причиной неисполнения решения, вынесенного в его пользу. Местный орган не доказал в суде, что действовал разумно и в интересах компании, как того требует то же положение. Следовательно, он нес ответственность за долги компании. Что касается возражения властей Российской Федерации относительно его уклонения от подачи заявления в суд о включении его требований в реестр кредиторов согласно пункту 1 статьи 142 Закона о несостоятельности, он утверждал, что его требования прежде всего касались "текущих платежей", которые в принципе не включались в соответствующий реестр и он не мог быть стороной конкурсного производства (см. соответствующие положения Закона о несостоятельности, §§ 90 - 91 настоящего Постановления). В любом случае его требования были в какой-то момент включены в реестр кредиторов (см. § 42 настоящего Постановления).

150. Заявители также подчеркивали, что разбирательство о субсидиарной ответственности, возбужденное ими, оказалось неэффективным. Маслов утверждал со ссылкой на статью 10 Закона о несостоятельности, действовавшую в период, относящийся к обстоятельствам дела, что на него не могла быть возложена обязанность доказывания вины собственника в рамках разбирательства о субсидиарной ответственности. Как утверждают заявители, хотя соответствующие факты были установлены судами страны, в каждом деле они пришли к выводу о том, что несостоятельность должников вызвана не по вине собственников.

 

B. Приемлемость жалобы

 

1. Совместимость ratione personae (муниципалитеты как публичные органы)

 

151. Европейский Суд ранее неоднократно устанавливал, что муниципальные органы являются "публичными органами" в конвенционном значении, и Европейский Суд обладает компетенцией ratione personae для рассмотрения их действий (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу "Салиев против Российской Федерации" (Saliyev v. Russia) от 21 октября 2010 г., жалоба N 35016/03 <1>, §§ 69 - 70, и Постановление Европейского Суда по делу "Дзугаева против Российской Федерации" (Dzugayeva v. Russia) от 12 февраля 2013 г., жалоба N 44971/04 <2>, § 17). Европейский Суд не видит оснований для иного заключения в настоящем деле и отклоняет возражение властей Российской Федерации.

--------------------------------

<1> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 4/2011.

<2> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 2/2014.

 

2. Совместимость ratione personae (может ли ответственность за долги предприятий-ответчиков быть возложена на государство-ответчика в значении Конвенции)

 

152. Европейский Суд полагает, что вопрос исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты тесно связан с существом жалобы заявителей на неисполнение решений. Таким образом, Европейский Суд находит необходимым отложить возражение властей Российской Федерации до рассмотрения существа жалобы на нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.

 

3. Вопрос об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты

 

153. Власти Российской Федерации выдвинули возражение о неисчерпании заявителями внутригосударственных средств правовой защиты. Европейский Суд полагает, что этот вопрос тесно связан с существом жалобы заявителей на то, что они не располагали эффективным средством правовой защиты для обжалования неисполнения решений. В связи с этим Европейский Суд находит необходимым отложить рассмотрение возражения властей Российской Федерации до рассмотрения существа жалобы на нарушение статьи 13 Конвенции (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу "Решетняк против Российской Федерации" (Reshetnyak v. Russia) от 8 января 2013 г., жалоба N 56027/10 <3>, § 54, и Постановление Европейского Суда по делу "Ананьев и другие против Российской Федерации" (Ananyev and Others v. Russia) от 10 января 2012 г., жалобы N 42525/07 и 60800/08 <4>, § 70).

--------------------------------

<3> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 11/2013.

<4> Там же. N 8/2012.

 

4. Заключение

 

154. Европейский Суд также отмечает, что жалобы заявителей на нарушение статей 6 и 13 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции не являются явно необоснованными в значении подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции и не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Следовательно, они должны быть объявлены приемлемыми.

 

C. Существо жалобы

 

155. Европейский Суд напоминает, что жалобы, признанные приемлемыми выше, касаются, с одной стороны, ответственности государства за долги унитарных предприятий и, с другой стороны, вопроса о том, исчерпали ли заявители внутригосударственные средства правовой защиты или соответствовали ли использованные средства правовой защиты требованиям статьи 13 Конвенции. Хотя вывод по одному пункту может в определенной степени "предрешать" вывод по другому, Европейский Суд считает целесообразным при обстоятельствах настоящих дел начать с рассмотрения вопросов, относящихся к исчерпанию и предполагаемому нарушению статьи 13 Конвенции.

 

1. Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты и предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

 

(a) Общие принципы

156. Европейский Суд напоминает, что, когда рассматривается вопрос о наличии внутригосударственных средств правовой защиты в порядке применения пункта 1 статьи 35 Конвенции, бремя доказывания возлагается на государство-ответчика. Государство-ответчик должно продемонстрировать, что средства являлись эффективными, доступными, могли обеспечить возмещение и позволяли разумно рассчитывать на успех (см. с соответствующими изменениями Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сельмуни против Франции" (Selmouni v. France), жалоба N 25803/94, § 76, ECHR 1999-V).

157. Европейский Суд напоминает, что статья 13 Конвенции прямо указывает на обязанность государств, закрепленную в статье 1 Конвенции, по защите прав человека прежде всего и главным образом в рамках своей правовой системы. Она, следовательно, требует обеспечения государствами наличия внутригосударственных средств правовой защиты в отношении существа "доказуемой жалобы" в соответствии с Конвенцией и предоставления соответствующего возмещения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кудла против Польши" ( v. Poland), жалоба N 30210/96, §§ 152, ECHR 2000-XI). Таким образом, статья 13 Конвенции требует наличия внутригосударственных средств правовой защиты для рассмотрения по существу "доказуемой жалобы" в соответствии с Конвенцией и предоставления соответствующего возмещения, хотя государства-участники наделены определенной свободой усмотрения при определении способа реализации конвенционных обязательств, предусмотренных названной статьей (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "T.P. и K.M. против Соединенного Королевства" (T.P. and K.M. v. United Kingdom), жалоба N 28945/95, § 107, ECHR 2001-V (извлечения)). Объем обязательств государств-участников в соответствии со статьей 13 Конвенции колеблется в зависимости от характера жалобы заявителя. "Эффективность" "средства правовой защиты" в значении статьи 13 Конвенции не зависит от определенности благоприятного исхода для заявителя. В то же время средство правовой защиты, предусмотренное статьей 13 Конвенции, должно быть эффективным как на практике, так и в законодательстве в смысле воспрепятствования предполагаемому нарушению или сохранению оспариваемого положения дел или предоставления адекватного возмещения за любое нарушение, которое уже случилось. Если одно из средств правовой защиты в отдельности не удовлетворяет требованиям статьи 13 Конвенции, совокупность средств правовой защиты, предусмотренных внутригосударственным законодательством, может им отвечать (см. Постановление Европейского Суда по делу "Бурдов против Российской Федерации (N 2)" (Burdov v. Russia) (N 2), жалоба N 33509/04 <1>, §§ 96 - 97, ECHR 2009, с дополнительными отсылками).

--------------------------------

<1> Опубликовано в "Путеводителе по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека за 2002 год".

 

158. В частности, если такое компенсаторное средство доступно во внутригосударственной правовой системе, Европейский Суд признает за государством широкие пределы усмотрения в части организации средства способом, совместимым с его правовой системой и традициями и соответствующим уровню жизни в данной стране. Тем не менее Европейский Суд должен удостовериться в том, что способ толкования внутригосударственного законодательства и последствия применяемых процедур согласуются с принципами Конвенции, истолкованными в свете прецедентной практики Европейского Суда (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Скордино против Италии (N 1)" (Scordino v. Italy) (N 1), жалоба N 36813/97, §§ 187 - 191, ECHR 2006-V, § 1). Европейский Суд установил ключевые критерии для проверки эффективности компенсаторного средства правовой защиты в отношения чрезмерной длительности судебного разбирательства. Эти критерии, которые применялись Европейским Судом, в частности, в делах о неисполнении решений, вынесенных против государства (см. Постановление Европейского Суда по делу "Вассерман против Российской Федерации (N 2)" (Wasserman v. Russia) (N 2) от 10 апреля 2008 г., жалоба N 21071/05 <2>, §§ 49 и 51), таковы:

--------------------------------

<2> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 6/2005.

 

- требование о компенсации должно быть рассмотрено в разумный срок (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Скордино против Италии", заключительная часть § 195);

- компенсация должна быть выплачена безотлагательно и, как правило, не позднее шести месяцев с даты, в которую решение о присуждении компенсации вступило в силу (там же, § 198);

- процессуальные правила, регулирующие иск о взыскании компенсации, должны соответствовать принципу справедливости, гарантированной статьей 6 Конвенции (там же, § 200);

- правила относительно юридических издержек не должны создавать чрезмерное бремя для сторон в случае, когда иск является обоснованным (там же, § 201);

- размер компенсации не должен быть неразумным в сравнении с компенсациями, присуждаемыми Европейским Судом в аналогичных делах (там же, §§ 202 - 206 и 213).

(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

159. Заявители утверждали, что государство несет ответственность за долги компаний. К моменту вступления решений в силу против предприятий-ответчиков начались разбирательства о несостоятельности в связи с их неспособностью удовлетворить требования кредиторов. Оба ответчика были признаны несостоятельными и прекратили существование, оставив решения неисполненными. Европейский Суд рассмотрит вопрос о том, были ли доступны заявителям внутригосударственные способы правовой защиты в этом конкретном контексте.

(i) Требование о представлении исполнительного листа судебным приставам (Лисейцева)

160. Власти Российской Федерации подчеркнули, что Лисейцева не предъявила исполнительный лист, выданный на основании решения суда от 25 ноября 2003 г. судебным приставам-исполнителям. В деле Гаджиханова и Саукова Европейский Суд решил, что, если заявитель по каким-либо причинам сам получает из суда исполнительный лист, кажется логичным потребовать, чтобы он представил его в компетентные органы. Власти в этом деле не могли нести ответственность за необъяснимое несоблюдение заявителями внутригосударственной процедуры принудительного исполнения и, в частности, за их преднамеренный и продолжительный отказ от представления исполнительных листов (см. Постановление Европейского Суда по делу "Гаджиханов и Сауков против Российской Федерации" (Gadzhikhanov and Saukov v. Russia) от 31 января 2012 г., жалобы N 10511/08 и 5866/09, §§ 27 - 31). Однако настоящее дело отличается в двух отношениях: во-первых, когда второе решение, вынесенное в пользу заявительницы, вступило в силу, разбирательство о несостоятельности уже началось, и, соответственно, исполнительное производство подлежало приостановлению, как того требует статья 22 Закона об исполнительном производстве 1997 года (действовавшая в период, относящийся к обстоятельствам дела, см. § 112 настоящего Постановления). Следовательно, представляется, что уже не служба судебных приставов, а конкурсный управляющий нес ответственность за исполнение решения. Во-вторых, как ясно видно из копии исполнительного листа по данному решению, в какой-то момент конкурсный управляющий получил его и сделал на нем отметку относительно его исполнительного статуса (см. §§ 19 - 20 настоящего Постановления). Таким образом, Европейский Суд полагает, что заявительница выполнила свою обязанность сотрудничества представлением исполнительного листа компетентному лицу, и отклоняет возражение властей Российской Федерации.

(ii) Жалобы в службу судебных приставов (Маслов) и в суд на судебных приставов (Маслов, Лисейцева)

161. Что касается жалоб в службу судебных приставов и в суд на бездействие судебных приставов как потенциальных средств правовой защиты для претензий заявителей (см. обзор применимых положений внутригосударственного законодательства в §§ 112 и 119 настоящего Постановления), Европейский Суд полагает, что эффективность предложенных средств правовой защиты должна оцениваться в контексте конкретных рассматриваемых дел. Он отмечает, что первое решение в пользу Лисейцевой вступило в силу за шесть дней до начала конкурсного производства в отношении должника (см. §§ 11 и 13 настоящего Постановления), и все остальные решения в пользу обоих заявителей были вынесены, когда конкурсное производство в отношении компаний-должниц продолжалось. В этой ситуации обязанность судебных приставов сводилась к своевременной передаче исполнительных листов конкурсному управляющему (см. §§ 17 и 41 настоящего Постановления). В своих жалобах в Европейский Суд заявители не утверждали, что судебные приставы безосновательно задержали передачу исполнительных документов, или, например, уклонились от проверки правильности исполнения, как того требует пункт 6 статьи 96 Закона об исполнительном производстве 2007 года (см. § 114 настоящего Постановления), или исполняли обязанности ненадлежащим образом в иных отношениях. Суть жалоб заявителей заключается в неспособности компаний-должниц удовлетворить их соответствующие требования, которые были подтверждены окончательными решениями, вынесенными в их пользу. Европейский Суд учитывает, что к этому времени заявители были внесены в списки кредиторов соответствующих компаний и были уведомлены об этом конкурсными управляющими, разбирательство о несостоятельности в отношении предприятий-должников началось в обоих делах, и компании-должницы уже были не способны удовлетворить требования кредиторов в течение некоторого времени. Европейский Суд заключает, что при таких обстоятельствах жалобы в службу судебных приставов или в суд на судебных приставов не приблизили бы заявителей к их цели, то есть к выплате задолженности по судебному решению (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ершова против Российской Федерации", § 65, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Григорьев и Какаурова против Российской Федерации", § 29).

 

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443 (05.10.2015)
Просмотров: 206 | Теги: европейский суд, Постановление, права человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016