Воскресенье, 04.12.2016, 17:12
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ от 03.04.2014 "Дело "Артемов (Artemov) против Российской Федерации" (жалоба N 14945/03). Часть 2

C. Условия содержания под стражей и перевозки

 

1. Условия содержания под стражей

 

53. В своем формуляре жалобы от 25 апреля 2003 г. заявитель указал, что с момента своего задержания 30 августа до 16 сентября 2002 г. он находился в изоляторе временного содержания Отдела внутренних дел "Выхино" г. Москвы <4> и содержался в одиночном заключении. Согласно его объяснениям он получал питание с интервалами в один - три дня. Он спал на деревянных досках без матраса, в камере отсутствовало санитарное оборудование. Впоследствии он содержался в Следственном изоляторе N ИЗ-77/1 <5> г. Москвы.

--------------------------------

<4> Так в оригинале. Точнее, изолятор временного содержания Отдела внутренних дел "Выхино" Юго-Восточного округа г. Москвы (примеч. редактора).

<5> Так в оригинале. Точнее, Федеральное казенное учреждение "Следственный изолятор N 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний г. Москвы" (известен также как "Матросская тишина") (примеч. редактора).

 

2. Условия перевозки

 

54. В своем формуляре жалобы от 25 августа 2005 г. заявитель указывал на условия перевозки, которые имели место 40 раз, когда его доставляли в судебные заседания с 31 августа 2002 г. по 11 октября 2004 г. Он утверждал, что в дни заседаний его выводили из камеры примерно в 5.00 и доставляли в переполненную камеру предварительного приема. Примерно с 9.00 до 11.00 заключенных размещали в тюремном фургоне, который был настолько переполнен, что половина заключенных не могла сидеть. По данным заявителя, лица, болевшие туберкулезом или имевшие вшей, перевозились в том же фургоне, что и другие заключенные. Фургоны, используемые для перевозки заявителя, не имели окон или вентиляции. Каждая поездка в суд занимала два - три часа. Обратная перевозка обычно продолжалась три - пять часов в связи с интенсивностью уличного движения. На предварительной стадии разбирательства таких поездок было примерно 40.

 

3. Условия содержания в здании суда

 

55. В своем формуляре жалобы от 25 августа 2005 г. заявитель утверждал, что в дни судебных заседаний он содержался в камерах районного суда и городского суда, рассчитанных на двух человек. Из-за нехватки камер власти помещали в каждую камеру по три - четыре человека. Он отмечал, что несколько раз с 31 августа 2002 г. по 11 октября 2004 г. он находился в камере весь день.

 

II. Соответствующее внутригосударственное законодательство

 

A. Законодательство о применении мер пресечения во время судебного разбирательства

 

56. С 1 июля 2002 г. уголовно-правовые вопросы <6> регулируются УПК РФ (Федеральный закон от 18 декабря 2001 г. N 174-ФЗ).

--------------------------------

<6> Так в оригинале. По-видимому, имеются в виду вопросы уголовного судопроизводства (примеч. переводчика).

 

57. "Меры пресечения" включают подписку о невыезде, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 98 УПК РФ). При необходимости подозреваемому или обвиняемому может быть предложено дать обязательство о явке (статья 112 УПК РФ).

58. Избирая меру пресечения, компетентный орган должен установить, имеются ли "достаточные основания полагать", что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует установлению истины (статья 97 УПК РФ). Также должны учитываться тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, род занятий, его возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 99 УПК РФ).

59. Заключение под стражу применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (часть первая статьи 108 УПК РФ).

60. После задержания подозреваемый помещается под стражу "на период предварительного следствия". Максимальный срок содержания под стражей "в период предварительного следствия" составляет два месяца, но он может быть продлен до 18 месяцев "в исключительных случаях" (части первая - третья статьи 109 УПК РФ). Срок содержания под стражей "в период предварительного следствия" исчисляется до направления прокурором уголовного дела в суд (часть девятая статьи 109 УПК РФ).

61. С момента направления прокурором дела в суд обвиняемый считался содержащимся под стражей "за судом" (или "в ходе судебного разбирательства"). Срок содержания под стражей "за судом" (в период судебного разбирательства) исчисляется с даты поступления дела в суд до даты вынесения приговора. Как правило, он не может превышать шести месяцев, но по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях суд может продлить его каждый раз не более чем на три месяца (части вторая и третья статьи 255 УПК РФ).

 

B. Законодательство о рассмотрении жалоб

 

62. Статья 174 <7> УПК РФ предусматривает, что суд кассационной инстанции начинает рассмотрение уголовного дела в течение месяца после его поступления.

--------------------------------

<7> Статья 174 УПК РФ регулирует составление протокола допроса обвиняемого. Вероятно, Европейский Суд подразумевал утратившие силу положения УПК о порядке рассмотрения кассационных жалоб (примеч. переводчика).

 

63. Если осужденный желает участвовать в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, то об этом указывается в его кассационной жалобе (часть вторая статьи 375 УПК РФ).

64. При поступлении уголовного дела с кассационной жалобой судья назначает дату, время и место судебного заседания. О дате, времени и месте рассмотрения уголовного дела судом кассационной инстанции стороны должны быть извещены не позднее 14 суток до дня судебного заседания. Суд разрешает вопрос о доставлении в судебное заседание лица, содержащегося под стражей. Осужденный, содержащийся под стражей, заявивший о своем желании присутствовать при рассмотрении жалобы, вправе участвовать в судебном заседании непосредственно либо изложить свою позицию путем использования систем видеоконференц-связи. Суд разрешает вопрос о порядке участия заключенного в судебном заседании. Если лица, своевременно уведомленные о месте и времени рассмотрения жалобы, не явились, это не препятствует суду в рассмотрении жалобы (статья 376 УПК РФ).

 

C. Законодательство о закрытых судебных разбирательствах

 

65. Часть первая статьи 241 УПК РФ предусматривает, что разбирательство уголовных дел во всех судах открытое, за исключением случаев, предусмотренных данной статьей. Закрытое судебное разбирательство допускается на основании определения или постановления суда в случаях, когда: (i) разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны, (ii) рассматриваются уголовные дела о преступлениях, совершенных лицами, не достигшими возраста 16 лет, (iii) рассмотрение уголовных дел о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности и других преступлениях может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни участников уголовного судопроизводства либо сведений, унижающих их честь и достоинство, (iv) этого требуют интересы обеспечения безопасности участников судебного разбирательства, их близких родственников, родственников или близких лиц.

66. В соответствии с частью второй статьи 241 УПК РФ в определении или постановлении суда о проведении закрытого разбирательства должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых суд принял данное решение.

 

ПРАВО

 

I. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции

 

67. Заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 3 статьи 5 Конвенции, что его содержание под стражей в период судебного разбирательства было чрезмерно длительным в отсутствие достаточного обоснования. Указанная статья Конвенции в соответствующей части предусматривает:

"Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд".

 

A. Приемлемость жалобы

 

68. Европейский Суд также отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

 

B. Существо жалобы

 

1. Доводы сторон

 

69. Власти Российской Федерации утверждали, что решения о содержании под стражей в отношении заявителя были основаны на относимых и достаточных соображениях. Они указывали, что тяжесть преступления, в котором обвинялся заявитель, была не единственной причиной продления срока его содержания под стражей. Суды страны также отмечали, что заявитель мог скрыться, оказать давление на свидетелей или иным образом воспрепятствовать отправлению правосудия. Власти Российской Федерации указали, что заявитель оказывал давление на свидетелей, в связи с чем обеспокоенность следователя в этом отношении оказалась правомерной. Наконец, они утверждали, что дело заявителя было особенно сложным, поэтому требовало времени для рассмотрения.

70. Заявитель не согласился с этим и утверждал, что его содержание под стражей, которое продолжалось более 25 месяцев, было чрезмерно длительным. Постановления о содержании под стражей были недостаточно мотивированы, являлись необоснованными и были сформулированы в слишком общих выражениях.

 

2. Мнение Европейского Суда

 

(a) Общие принципы

71. Европейский Суд напоминает, что вопрос о том, какой период предварительного заключения может считаться разумным, нельзя разрешать отвлеченно. Является ли разумным содержание обвиняемого под стражей, должно быть оценено на основании обстоятельств каждого дела в соответствии с его конкретными обстоятельствами. Продолжительное содержание под стражей в конкретном деле может быть оправдано только в том случае, если существуют действительные признаки реального требования публичного интереса, который, несмотря на презумпцию невиновности, перевешивает принцип уважения личной свободы, заложенный в статье 5 Конвенции (см., в частности, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кудла против Польши" ( v. Poland), жалоба N 30210/96, ECHR 2000-XI, §§ 110 и последующие).

72. Наличие и сохранение обоснованного подозрения о том, что задержанный совершил преступление, являются определяющим условием законности содержания под стражей. Однако по прошествии времени оно перестает быть достаточным. Европейский Суд должен в этих случаях установить, оправдывают ли продолжение лишения свободы другие основания, приведенные судебными органами. Если такие основания являются "относимыми" и "достаточными", Европейский Суд должен убедиться также, что компетентные внутригосударственные органы проявили "особую тщательность" в проведении разбирательства (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, §§ 152 - 153, ECHR 2000-IV). Власти обязаны обеспечить убедительное обоснование любого периода содержания под стражей, каким бы коротким он ни был (см. Постановление Европейского Суда по делу "Шишков против Болгарии" (Shishkov v. Bulgaria), жалоба N 38822/97, § 66, ECHR 2003-I (извлечения)). При решении вопроса об освобождении лица или его заключении под стражу власти имеют обязательство рассмотрения альтернативных мер обеспечения его явки в суд (см. Постановление Европейского Суда по делу "Яблоньский против Польши" ( v. Poland) от 21 декабря 2000 г., жалоба N 33492/96, § 83).

73. В первую очередь внутригосударственные судебные органы должны обеспечить, чтобы в конкретном деле предварительное заключение обвиняемого не превышало разумного срока. В этих целях они должны, уделяя достаточное внимание принципу презумпции невиновности, исследовать все доводы, свидетельствующие в пользу или против существования публичного интереса, оправдывающего отход от правила статьи 5 Конвенции, и должны указать их в своих решениях по ходатайствам об освобождении. Прежде всего на основании мотивов, приведенных в этих решениях, и реальных фактов, указанных заявителем в своих жалобах, Европейский Суд призван установить наличие или отсутствие нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Маккей против Соединенного Королевства" (McKay v. United Kingdom), жалоба N 543/03, § 43, ECHR 2006-X).

(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

74. Европейский Суд отмечает, что содержание заявителя под стражей в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции длилось с 30 августа 2002 г., дня его задержания, до 11 октября 2004 г., дня его осуждения районным судом. Таким образом, он провел в заключении под стражей в период судебного разбирательства два года, один месяц и 12 дней. Длительность содержания заявителя под стражей является предметом озабоченности Европейского Суда. При наличии презумпции в пользу освобождения внутригосударственные власти должны были привести весьма веские причины для содержания заявителя под стражей в течение столь длительного срока.

75. Европейский Суд признает, что содержание заявителя вначале могло быть обусловлено разумным подозрением в том, что он совершил преступления: похищение человека и вымогательстве. Однако по прошествии времени значение такого основания постепенно уменьшалось. Соответственно, Европейский Суд должен установить, оправдывают ли продолжение лишения свободы другие основания, приведенные судебными органами (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Лабита против Италии", §§ 152 и 153). Соответственно, он рассмотрит причины, на которые ссылались внутригосударственные суды в течение периода содержания заявителя под стражей.

(альфа) Тяжесть и характер обвинений

76. При продлении срока предварительного заключения заявителя суды страны неоднократно ссылались на тяжесть предъявленных ему обвинений и отмечали, что он обвиняется в преступлениях, совершенных организованной группой (см. §§ 10, 11, 14, 16, 20, 24, 28, 30, 27, 37 и 31 <8> настоящего Постановления).

--------------------------------

<8> Такая последовательность в оригинале (примеч. редактора).

 

77. Европейский Суд напоминает, что, хотя тяжесть предъявленных обвинений и тяжесть приговора имеют значение при оценке риска того, что обвиняемый скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует производству по уголовному делу, они не могут сами по себе оправдывать длительное содержание под стражей (см. Постановление Европейского Суда по делу "Илийков против Болгарии" (Ilijkov v. Bulgaria) от 26 июля 2001 г., жалоба N 33977/96, §§ 80 и 81). Это особенно существенно для правовой системы Российской Федерации, в которой правовая квалификация фактов - и, следовательно, наказание, грозящее заявителю, - определяется стороной обвинения в отсутствие судебной проверки того, подкрепляют ли собранные доказательства обоснованное подозрение в том, что предполагаемое преступление совершено заявителем (см. Постановление Европейского Суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба N 6847/02 <9>, § 180, ECHR 2005-X (извлечения)).

--------------------------------

<9> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 7/2006.

 

78. Суды придавали особое значение организованному характеру предполагаемой преступной деятельности. Действительно, заявитель обвинялся в похищении человека, совершенном организованной группой. Как ранее указывал Европейский Суд, наличие общего риска, следующего из организованного характера преступной деятельности, может быть принято за основу содержания под стражей на начальных стадиях разбирательства (см. Постановление Европейского Суда по делу "Целеевский против Польши" (Celejewski v. Poland) от 4 мая 2006 г., жалоба N 17584/04, §§ 37 - 38, и Постановление Европейского Суда по делу "Кучера против Словакии" ( v. Slovakia), жалоба N 48666/99, § 95, ECHR 2007 (извлечения)). Тем не менее Европейский Суд не может согласиться с тем, что характер такой деятельности мог обусловить вынесение постановлений о содержании под стражей на последующей стадии разбирательства. Европейскому Суду также не предоставлены доказательства, подтверждающие объяснения властей Российской Федерации по данному пункту. Таким образом, вышеизложенные обстоятельства сами по себе не создают достаточной основы для содержания заявителя в течение столь длительного периода.

(бета) Угроза воспрепятствования отправлению правосудия

79. Что касается выводов судов страны о том, что заявитель может воспрепятствовать правосудию, в частности, путем оказания давления на свидетелей, Европейский Суд отмечает, что на начальных стадиях расследования угроза того, что обвиняемый может воспрепятствовать правосудию, может оправдывать его содержание под стражей. Однако после того, как доказательства собраны, это основание становится менее значимым. В частности, что касается угрозы давления на свидетелей, Европейский Суд напоминает, что суды страны должны продемонстрировать наличие существенного риска сговора и продолжение его существования на протяжении всего периода содержания заявителя под стражей. Ссылка на абстрактную угрозу, не подкрепленная доказательствами, не является достаточной. Суды должны были проанализировать иные существующие факторы, такие как состояние расследования или судебного разбирательства, особенности личности заявителя, его поведение до и после задержания и любые иные конкретные обстоятельства, оправдывающие опасение того, что он может злоупотреблять возвращенной ему свободой путем совершения действий, направленных на фальсификацию или уничтожение доказательств или воздействие на свидетелей (см. Постановление Европейского Суда по делу "W. против Швейцарии (W. v. Switzerland) от 26 января 1993 г., § 36, Series A, N 254-A).

80. Европейский Суд не убежден, что выводы внутригосударственных властей о том, что он мог воспрепятствовать правосудию, оказывать давление на свидетелей или иных участников уголовного судопроизводства или уничтожить доказательства, имели под собой фактические основания. Европейский Суд отмечает, что непредставление внутригосударственными властями пояснений относительно того, какие из этих действий мог совершить заявитель, составляло вмешательство в правосудие. Мотивируя необходимость содержания под стражей в период судебного разбирательства для сведения этой угрозы к минимуму, суды не ссылались на конкретные вопросы, позволявшие сделать такой вывод (см. §§ 24, 30, 31 и 37 настоящего Постановления). Власти Российской Федерации также не указали на какие-либо примеры попыток заявителя воспрепятствовать осуществлению правосудия. В любом случае представляется, что внутригосударственные власти имели достаточное время для получения заявлений свидетелей способом, исключавшим сомнения в их достоверности, что устранило бы необходимость продолжения лишения заявителя свободы по этому основанию. Европейский Суд, соответственно, полагает, что внутригосударственные власти не имели права рассматривать обстоятельства дела как оправдание для использования риска воспрепятствования правосудию в качестве основания для содержания заявителя под стражей (аналогичную мотивировку см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Соловьев против Российской Федерации" (Solovyev v. Russia) от 24 мая 2007 г., жалоба N 2708/02 <10>, § 115, и Постановлении Европейского Суда по делу "Горовой против Российской Федерации" (Gorovoy v. Russia) от 27 июня 2013 г., жалоба N 54655/07, § 66).

--------------------------------

<10> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 12/2007.

 

(гамма) Риск того, что обвиняемый скроется

81. Что касается угрозы того, что обвиняемый скроется, он должен оцениваться с учетом ряда других значимых факторов, особенно относящихся к личности конкретного лица, его морали, жилища, занятия, имущества, семейных связей и любых видов связей со страной, в которой он преследуется (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ноймейстер против Австрии" (Neumeister v. Austria) от 27 июня 1968 г., § 10, Series A, N 8).

82. В настоящем деле, помимо указания на тяжесть обвинений, суды не ссылались на другие основания полагать, что заявитель может скрыться. Из их решений можно сделать вывод о том, что не учитывались и не оценивались ни стадия разбирательства, ни доводы заявителя, например, о том, что он прибыл в отдел милиции <11> по вызову и что он имел семью, работу и постоянное место жительства в г. Москве (см. §§ 24, 30, 31 и 37 настоящего Постановления). В материалах, предоставленных Европейскому Суду, отсутствовали указания на существование реальной угрозы того, что заявитель скроется. Поэтому Европейский Суд полагает, что ссылка внутригосударственных судов на вышеупомянутые мотивы не была оправданной (аналогичную мотивировку см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Михаил Гришин против Российской Федерации" (Mikhail Grishin v. Russia) от 24 июля 2012 г., жалоба N 14807/08 <12>, § 144).

--------------------------------

<11> Ранее, в § 5 настоящего Постановления, указывалось, что заявитель был вызван в московскую межрайонную прокуратуру, где и был задержан (примеч. переводчика).

<12> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 8/2013.

 

(дельта) Необходимость производства дополнительных следственных действий и обеспечения ознакомления заявителя с материалами его дела

83. Европейский Суд отмечает, что на поздних стадиях разбирательства следственные органы и суды указывали, что срок содержания заявителя под стражей должен быть продлен в связи с необходимостью производства следственных действий и обеспечения ознакомления заявителя с материалами его дела.

84. В постановлении от 24 октября 2002 г. районный суд указал, что продление срока содержания под стражей оправдано, в частности, необходимостью вручения обвинительного заключения заявителю и обеспечения его ознакомления с материалами дела (см. §§ 30, 34, 37 и 39 настоящего Постановления). В постановлениях от 26 ноября и 24 декабря 2002 г. районный суд отмечал, что продление срока содержания заявителя под стражей обусловлено необходимостью проверки алиби его сообвиняемых (см. §§ 13 и 14 настоящего Постановления). В последующих постановлениях, в частности, в постановлениях от 15 августа и 17 ноября 2003 г., а также 17 февраля 2004 г., районный суд указывал на необходимость продления срока содержания под стражей, поскольку следственные органы должны завершить расследование, выполнить ряд следственных действий, таких как опознание и реконструкция и дать заявителю возможность ознакомиться с материалами дела (см. §§ 30, 34 и 37 настоящего Постановления).

85. Европейский Суд не может согласиться с тем, что причины, приведенные внутригосударственными судами, имели значение для продления срока содержания заявителя под стражей, поскольку упомянутые следственные действия проводились в отношении сообвиняемых заявителя. Эти следственные действия не затрагивали заявителя.

86. Что касается необходимости обеспечить ознакомление заявителя с материалами дела, Европейский Суд связывает это с многократными решениями следователя о возобновлении следственной стадии разбирательства (см. §§ 22, 26, 27, 31 и 35 настоящего Постановления). Ни районный суд, ни городской суд не дали оценки старательности следственных органов в производстве предварительного расследования.

87. В итоге Европейский Суд заключает, что имелись относимые и достаточные основания для продолжительного содержания заявителя под стражей на начальной стадии расследования. Однако они не были достаточны для содержания заявителя под стражей в период судебного разбирательства.

(c) Заключение Европейского Суда

88. Хотя Европейский Суд не склонен недооценивать угрозу организованной преступности, особенно если она выражается в похищении человека при отягчающих вину обстоятельствах, он не может не заключить, что длительность содержания под стражей, а также уклонение внутригосударственных властей от объяснений и надлежащего обоснования своих решений по столь важному вопросу, как личная свобода, повлекли нарушение требований пункта 3 статьи 5 Конвенции.

 

II. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции

 

89. В своем формуляре жалобы от 25 апреля 2004 г. заявитель жаловался в соответствии со статьей 5 Конвенции на то, что его жалобы на постановления суда о его содержании под стражей от 24 октября 2002 г. и 27 февраля 2003 г. были рассмотрены судом с задержками. В своем формуляре жалобы от 25 апреля 2004 г. и последующих объяснениях он утверждал, что все жалобы рассматривались в его отсутствие. Слушания 19 марта 2003 г., 8 января, 20 и 27 апреля 2004 г. предположительно проводились в отсутствие его адвоката. Европейский Суд рассмотрит эти доводы с точки зрения пункта 4 статьи 5 Конвенции, который предусматривает следующее:

"Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным".

 

A. Приемлемость жалобы

 

90. Что касается жалоб заявителя по поводу чрезмерно длительного разбирательства по жалобе на постановления о содержании под стражей от 24 октября 2002 г. и 27 февраля 2003 г., Европейский Суд учитывает, что они были выдвинуты по существу 25 апреля 2004 г. Имея в виду требование о шестимесячном сроке, содержащееся в пункте 1 статьи 35 Конвенции, Европейский Суд полагает, что не имеет юрисдикции для рассмотрения жалобы в этой части (тот же подход см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Низомхон Джураев против Российской Федерации" (Nizomkhon Dzhurayev v. Russia) от 3 октября 2013 г., жалоба N 31890/11, § 159, и Решении Европейского Суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба N 6847/02, ECHR). Соответственно, вышеупомянутая часть жалобы подлежит отклонению как поданная за пределами срока.

91. Что касается жалоб о нарушении процессуальных гарантий во время разбирательств по жалобам 25 ноября 2002 г., 19 марта, 29 мая, 25 августа и 21 октября 2003 г., Европейский Суд отмечает, что они были впервые выдвинуты 25 апреля 2004 г. Соответственно, они должны быть также отклонены как поданные за пределами срока (тот же подход см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Соловьевы против Российской Федерации" (Solovyevy v. Russia) от 24 апреля 2012 г., жалоба N 918/02 <13>, § 129).

--------------------------------

<13> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 10/2013.

 

92. Европейский Суд далее отмечает, что жалоба заявителя на проведение заседаний суда кассационной инстанции от 8 января, 20 и 27 апреля 2004 г. в его отсутствие и в отсутствие его защитника не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

 

B. Существо жалобы

 

1. Доводы сторон

 

93. Власти Российской Федерации признали, что необеспечение компетентными органами присутствия заявителя и его защитника в заседаниях суда кассационной инстанции 8 января, 20 и 27 апреля 2004 г. противоречило пункту 4 статьи 5 Конвенции. Они полагали, что остальные жалобы заявителя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции являются безосновательными.

94. Заявитель настаивал на своей жалобе.

 

2. Мнение Европейского Суда

 

95. Европейский Суд отмечает, что ни заявитель, ни его адвокаты не могли участвовать в слушаниях 8 января, 20 и 27 апреля 2004 г. (см. §§ 36, 38 и 40 настоящего Постановления). Он также отмечает, что власти Российской Федерации не оспаривали утверждений заявителя о его и его адвоката неуведомлении об этих слушаниях (см. § 93 настоящего Постановления).

96. Европейский Суд часто устанавливал нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции в делах, затрагивавших те же вопросы, что и в настоящем деле (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Идалов против Российской Федерации" (Idalov v. Russia) от 22 мая 2012 г., жалоба N 5826/03 <14>, §§ 161 - 164, Постановление Европейского Суда по делу "Пятков против Российской Федерации" (Pyatkov v. Russia) от 13 ноября 2012 г., жалоба N 61767/08, §§ 128 - 133, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Соловьевы против Российской Федерации", §§ 134 - 138, и Постановление Европейского Суда по делу "Королева против Российской Федерации" (Koroleva v. Russia) от 13 ноября 2012 г., жалоба N 1600/09, §§ 107 - 110).

--------------------------------

<14> Там же. N 5/2013.

 

97. Принимая во внимание прецедентную практику по данному вопросу и признание нарушения властями Российской Федерации, Европейский Суд не усматривает оснований для иного заключения. Соответственно, он приходит к выводу, что имело место нарушение требований пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с уклонением компетентных органов от уведомления заявителя и его адвоката о слушаниях по его жалобам 8 января, 20 и 27 апреля 2004 г. и обеспечения их участия в этих слушаниях.

 

III. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции в части отсутствия права на публичное разбирательство дела

 

98. Заявитель жаловался на то, что решение о рассмотрении его дела в закрытом судебном заседании нарушило его право на публичное разбирательство дела, гарантированное статьей 6 Конвенции, которая предусматривает:

"Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела... Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или, в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия...".

 

A. Приемлемость жалобы

 

99. Европейский Суд отмечает, что в этой части жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

 

B. Существо жалобы

 

1. Доводы сторон

 

100. Власти Российской Федерации утверждали, что требования, предусмотренные статьей 6 Конвенции, не были нарушены. Они указывали, что решение о рассмотрении его дела в закрытом судебном заседании было направлено на обеспечение безопасности потерпевшего от преступления, совершенного заявителем, и являлось оправданным ввиду тяжести обвинений, предъявленных заявителю. Они также отметили, что приговор был оглашен публично.

101. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он утверждал, что ходатайство прокурора о рассмотрении его дела в закрытом судебном заседании было необоснованным. Он также утверждал, что суд первой инстанции не рассмотрел объяснения Р. и не приобщил их к материалам дела. Кроме того, он отметил, что, хотя Р. дал свои показания в судебном заседании в июне 2004 года, районный суд продолжал проводить закрытые судебные заседания до октября 2004 года.

 

2. Мнение Европейского Суда

 

(a) Общие принципы

102. Европейский Суд напоминает, что организация публичного судебного разбирательства представляет собой фундаментальный принцип, закрепленный в пункте 1 статьи 6 Конвенции. Публичный характер разбирательства защищает стороны от тайного отправления правосудия в отсутствие общественного контроля. Вместе с тем это одно из средств поддержания доверия к суду. Законность отправления правосудия, в том числе судебного процесса, вытекает из его публичного характера. Делая отправление правосудия транспарентным, публичность содействует достижению цели пункта 1 статьи 6 Конвенции, а именно справедливого судебного разбирательства, гарантия которого является одним из фундаментальных принципов демократического общества в значении Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Готрен и другие против Франции" (Gautrin and Others v. France) от 20 мая 1998 г., Reports of Judgments и Decisions 1998-III, § 42, и Постановление Европейского Суда по делу "Претто и другие против Италии" (Pretto and Others v. Italy) от 8 декабря 1983 г., Series A N 71, § 21). Публичность особенно требуется в общеуголовных разбирательствах с участием опасных лиц, несмотря на сопутствующие проблемы безопасности (см. Постановление Европейского Суда "Кемпбелл и Фелл против Соединенного Королевства" (Campbell and Fell v. United Kingdom) от 28 июня 1984 г., Series A, N 80, § 87).

103. Требование о публичном судебном разбирательстве может иметь исключения. Это следует из текста пункта 1 статьи 6 Конвенции, который устанавливает, что "пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе... или - в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо - при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия". Таким образом, иногда может быть необходимо в соответствии со статьей 6 Конвенции ограничить открытый и публичный характер судебных разбирательств, например, в целях защиты безопасности или частной жизни свидетелей или обеспечения свободного обмена информации и мнениями при осуществлении правосудия (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мартини против Франции" (Martinie v. France), жалоба N 58675/00, § 40, ECHR 2006, и Постановление Европейского Суда по делу "B. и P. против Соединенного Королевства" (B. and P. v. United Kingdom), жалобы N 36337/97 и 35974/97, § 37, ECHR 2006-III, с дальнейшими ссылками).

(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

104. Европейский Суд отмечает, что решение суда первой инстанции о рассмотрении его дела в закрытом судебном заседании было основано только на ходатайстве прокурора. Ни районный, ни городской суд не рассматривали объяснения Р. и не приобщили их к материалам дела. Внутригосударственные суды не пытались сопоставить значение открытого разбирательства с проблемой личной безопасности Р., и заявитель не имел возможности оспорить или опровергнуть утверждения Р. (см. § 46 настоящего Постановления).

105. По мнению Европейского Суда, не было убедительно установлено, что угрозы в отношении Р. были реальными и что они могли служить достаточной основой для решения о рассмотрении дела в закрытом заседании. Европейский Суд не согласен с выводами государственного органа о том, что ходатайство прокурора само по себе составляет достаточное основание для рассмотрения его дела в закрытом судебном заседании, в отсутствие подробной проверки объяснений, сопоставления значения открытого разбирательства с проблемой безопасности Р. и предоставления заявителю возможности изложить свою позицию по данному вопросу.

106. Европейский Суд считает, что объяснения Р. должны были быть представлены заявителю для открытого обсуждения данного вопроса (см. Постановление Европейского Суда по делу "Волков против Российской Федерации" (Volkov v. Russia) от 4 декабря 2007 г., жалоба N 64056/00 <15>, § 31). Их следовало также приобщить к материалам дела, чтобы вышестоящий суд и участники разбирательства могли ознакомиться с ними. Кроме того, внутригосударственным органам необходимо было внимательно исследовать доказательства и подробно пояснить, почему предполагаемые угрозы в отношении Р. считались реальной и действительной угрозой его безопасности. Было бы целесообразно также разъяснить, почему забота о безопасности Р. перевешивает требование публичности процесса (см. Постановление Европейского Суда по делу "Порубова против Российской Федерации" (Porubova v. Russia) от 8 октября 2009 г., жалоба N 8237/03 <16>, § 34).

--------------------------------

<15> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 11/2006.

<16> Там же. N 4/2010.

 

107. Что касается довода властей Российской Федерации по поводу тяжести предъявленных заявителю обвинений, Европейский Суд ранее подчеркивал, что одна лишь тяжесть предъявленных обвинений не может оправдывать ограничения такого фундаментального принципа судебного разбирательства, как его открытость для публики. Европейский Суд также отмечает, что угроза, которую подсудимый может представлять для других участников разбирательства, не должна оцениваться исключительно в соответствии с тяжестью обвинений и суровостью грозящего наказания. Она должна оцениваться с учетом многих других относимых факторов, которые могут подтверждать существование опасности, оправдывающей удаление публики (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ракс против Российской Федерации" (Raks v. Russia) от 11 октября 2011 г., жалоба N 20702/04 <17>, § 49, и Постановление Европейского Суда по делу "Невская против Российской Федерации" (Nevskaya v. Russia) от 11 октября 2011 г., жалоба N 24273/04 <18>, § 41). В настоящем деле решение внутригосударственного суда о рассмотрении дела в закрытом судебном заседании не было убедительным. Ходатайство прокурора, представленное со ссылкой на нераскрытые угрозы и опасения по поводу давления на Р., которое не было надлежащим образом рассмотрено районным судом, не может считаться фактором, составляющим достаточное подтверждение наличия угрозы для Р.

--------------------------------

<17> Там же. N 3/2013.

<18> Там же. N 4/2013.

 

108. Важно отметить, что, даже если бы Европейский Суд был убежден в наличии серьезной угрозы для безопасности Р., он не видит оснований для проведения закрытых заседаний после того, как Р. дал свои показания в суде.

109. Что касается довода властей Российской Федерации о том, что публичное оглашение приговора устраняло предполагаемое нарушение, Европейский Суд отмечает, что статья 6 Конвенции гарантирует два различных права: право на публичное разбирательство дела и право на публичное провозглашение решения (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "B. и P. против Соединенного Королевства", §§ 32 - 49). Тот факт, что одно из этих прав не нарушено, не может обусловить вывод Европейского Суда о том, что и второе право не затронуто. Соответственно, публичное провозглашение приговора не может отменить неоправданное рассмотрение дела в закрытом судебном заседании.

110. С учетом этих соображений Европейский Суд заключает, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с отсутствием публичного разбирательства дела заявителя.

 

IV. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в части отсутствия справедливого судебного разбирательства

 

111. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 6 Конвенции на постановления следователя о возобновлении расследования по его делу и предположительно сомнительный приговор, основанный на противоречивых свидетельских показаниях и неправильном ведении протокола судом первой инстанции. В своем формуляре жалобы от 25 апреля 2003 г. он также утверждал, что несвоевременное вручение обвинительного заключения нарушило его права, предусмотренные Конвенцией. В соответствующих частях статья 6 Конвенции предусматривает:

"1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела...

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

a) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения;

b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты...".

112. Европейский Суд учитывает, что, несмотря на установление им нарушения статьи 6 Конвенции в части решения о рассмотрении дела в закрытом судебном заседании, он не освобождается от обязанности рассмотрения других жалоб заявителя о нарушении той же статьи, поскольку они затрагивают другой аспект статьи 6 Конвенции по поводу справедливости разбирательства (подобный подход см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Лубох против Польши" (Luboch v. Poland) от 15 января 2008 г., жалоба N 37469/05, и Постановлении Европейского Суда по делу "Храброва против Российской Федерации" (Khrabrova v. Russia) от 2 октября 2012 г., жалоба N 18498/04).

113. Что касается предполагаемого несвоевременного вручения обвинительного заключения, Европейский Суд отметил, что в настоящем деле обвинения против заявителя были впервые выдвинуты 6 сентября 2002 г., а задержан он был 30 августа 2002 г. (см. §§ 5 и 9 настоящего Постановления). Европейский Суд также отмечает, что заявитель не жаловался на это внутригосударственным органам. Даже допуская в интересах заявителя, что он не располагал средствами правовой защиты, подлежащими исчерпанию, Европейский Суд должен отклонить данную жалобу в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции как поданную за пределами срока.

114. Что касается жалобы заявителя по поводу решений следователя о возобновлении расследования его дела, Европейский Суд учитывает, что заявитель уведомлялся об этих решениях каждый раз. После производства дополнительных следственных действий ему предоставлялась возможность ознакомления с материалами дела (см. § 41 настоящего Постановления). Такие действия со стороны государственных органов не могут рассматриваться как ограничивающие общую справедливость разбирательства или право заявителя на защиту.

115. Что касается объяснений заявителя по поводу противоречий в свидетельских показаниях и сомнительного характера приговора, Европейский Суд напоминает, что в то время как статья 6 Конвенции гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, она не устанавливает каких-либо правил допустимости доказательств, которые относятся прежде всего к предмету регулирования национального законодательства (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Яллох против Германии" (Jalloh v. Germany), жалоба N 54810/00, § 94, ECHR 2006-IX). Вопрос, требующий ответа, касается справедливости разбирательства в целом. Что касается статьи 6 Конвенции, в задачу Европейского Суда не входят принятие на себя функции апелляционного суда "четвертой инстанции" и оспаривание исхода внутригосударственного разбирательства.

116. Рассмотрев все имеющиеся материалы, Европейский Суд полагает, что осуждение заявителя не было основано на доказательствах, полученных с нарушением его прав, гарантированных Конвенцией. Следует также отметить, что заявитель имел возможность оспорить допустимость и достоверность свидетельских показаний в судах двух инстанций, и его доводы были надлежащим образом рассмотрены судом кассационной инстанции. Суды страны в принципе находятся в лучшем положении, чтобы оценить достоверность показаний дополнительных свидетелей и точность следственных протоколов, как и формальное соблюдение национального законодательства. При таких обстоятельствах Европейский Суд не видит оснований для оспаривания решения внутригосударственных судов о принятии в качестве доказательства свидетельских показаний. Отсюда следует, что в этой части жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом "a" пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

117. Что касается утверждений заявителя о неправильном отражении и сокращении свидетельских показаний в протоколе судебного заседания первой инстанции, Европейский Суд обычно применяет принцип "доказывание возлагается на утверждающего". В данном случае заявитель не предоставил аудиозаписи судебных заседаний, свою версию протоколов или любые доказательства, обосновывающие его утверждения. В настоящем деле отсутствуют обстоятельства, способные освободить заявителя от предоставления таких доказательств. Европейский Суд заключает, что жалоба в данной части является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

 

V. Иные предполагаемые нарушения Конвенции

 

A. Жалобы на основании статьи 3 Конвенции

 

118. Европейский Суд отмечает, что жалоба заявителя на условия его содержания под стражей с 30 августа по 16 сентября 2002 г. была представлена в Европейский Суд в его формуляре жалобы от 25 апреля 2003 г. Жалобы по поводу примерно 40 случаев перевозки заявителя в суд и из суда с 31 августа 2002 г. по 11 октября 2004 г. и его содержания под стражей в здании районного суда в тот же период были сформулированы и представлены впервые в формуляре жалобы от 25 августа 2005 г.

119. С учетом шестимесячного срока для обжалования условий содержания под стражей и перевозки, который начинает течь с окончания содержания под стражей и перевозки в неудовлетворительных условиях (см. Решение Европейского Суда по делу "Новицкий против Российской Федерации" (Novitskiy v. Russia), жалоба N 11982/02, § 100, и Постановление Европейского Суда по делу "Ананьев и другие против Российской Федерации" (Ananyev and Others v. Russia) от 10 января 2012 г., жалобы N 42525/07 и 60800/08 <19>, § 76), Европейский Суд заключает, что жалоба заявителя на нарушение статьи 3 Конвенции подана несвоевременно.

--------------------------------

<19> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 8/2012.

 

120. Следовательно, жалоба в данной части является неприемлемой из-за несоблюдения правила шестимесячного срока, установленного пунктом 1 статьи 35 Конвенции, и подлежит отклонению на основании пункта 4 статьи 35 Конвенции.

 

B. Жалобы на основании подпункта "c" пункта 1

статьи 5 Конвенции

 

121. В письме от 25 апреля 2005 г. заявитель указал, что его содержание под стражей с 7 по 11 октября 2004 г. не было санкционировано и не имело правовой основы. В объяснениях, поданных 20 декабря 2008 г., заявитель утверждал, что внутригосударственные власти не установили сроки его содержания под стражей в апреле 2004 года.

122. Европейский Суд отмечает, что жалоба заявителя на содержание под стражей в апреле и октябре 2004 года была представлена в Европейский Суд письмами от 25 апреля 2005 г. и 20 декабря 2008 г. соответственно, что выходит за рамки шести месяцев после истечения обжалуемых периодов содержания под стражей (см. Постановление Европейского Суда по делу "Чумаков против Российской Федерации" (Chumakov v. Russia) от 24 апреля 2012 г., жалоба N 41794/04, § 123).

123. Отсюда следует, что эта часть жалобы является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

 

VI. Применение статьи 41 Конвенции

 

124. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

 

A. Ущерб

 

125. Заявитель требовал 25000 евро в качестве компенсации морального вреда.

126. Власти Российской Федерации полагали, что требуемая сумма компенсации морального вреда была чрезмерной.

127. Европейский Суд принимает довод властей Российской Федерации о том, что требуемая заявителем сумма выглядит чрезмерной. Тем не менее он считает, что моральный вред, который был причинен заявителю, не может быть в достаточной степени компенсирован одним лишь установлением факта нарушения Конвенции. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский Суд присуждает заявителю 4400 евро в качестве компенсации морального вреда.

 

B. Судебные расходы и издержки

 

128. Заявитель также требовал 3000 евро в качестве возмещения расходов и издержек, понесенных при разбирательстве дела Европейским Судом.

129. Власти Российской Федерации возражали против этого требования.

130. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, учитывая документы, имеющиеся в его распоряжении, и указанные критерии, Европейский Суд считает разумным присудить заявителю 2 000 евро в отношении всех видов издержек.

 

C. Процентная ставка при просрочке платежей

 

131. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1) признал жалобу приемлемой в части длительности предварительного заключения, недостатков слушаний 8 января, 20 и 27 апреля 2004 г. по вопросу продления срока содержания заявителя под стражей и решения о рассмотрении дела в закрытом заседании, а в остальной части - неприемлемой;

2) постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в части длительности предварительного заключения заявителя;

3) постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в части проведения слушаний 8 января, 20 и 27 апреля 2004 г. в отсутствие заявителя и его адвоката;

4) постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции в части решения о рассмотрении дела в закрытом заседании;

5) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты:

(i) 4400 евро (четыре тысячи четыреста евро) в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму;

(ii) 2000 евро (две тысячи евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявителя в связи с указанной суммой;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

6) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

 

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 3 апреля 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

 

Председатель Палаты Суда

Изабель БЕРРО-ЛЕФЕВР

 

Секретарь Секции Суда

Серен НИЛЬСЕН

Часть 1   Часть 2

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (25.11.2015)
Просмотров: 173 | Теги: ЕСПЧ, европейский суд, права человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016