Воскресенье, 28.05.2017, 00:29
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ Дело "Щиборщ и Кузьмина против Российской Федерации"(Часть 5)

Продолжение

II. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции в части отсутствия эффективного расследования

 

242. Заявители также жаловались в соответствии со статьей 2 Конвенции на отсутствие эффективного расследования насильственной смерти их сына.

243. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование было эффективным, что подтверждается многочисленными следственными мерами и судебно-медицинскими экспертизами.

244. Заявители полагали, что расследование смерти Щиборща не было эффективным. Во-первых, оно было начато с задержкой почти в месяц. Во-вторых, оно приостанавливалось и прекращалось несколько раз, а затем возобновлялось по жалобам заявителей. По их мнению, это доказывало, что затягивание расследования властями было умышленным. В-третьих, некоторые следственные меры не были приняты. В частности, требования заявителей об анализе ДНК сломанной ножки стола и допросе некоторых экспертов были отклонены. В-четвертых, власти не расследовали вопрос о том, почему милиция начала операцию до прибытия скорой психиатрической помощи. Расследование также не установило, кто приказал милиции штурмовать квартиру. В-пятых, по мнению заявителей, расследование чрезмерно руководствовалось показаниями сотрудников милиции. В-шестых, расследование не было достаточно быстрым. Участники событий были известны с самого начала, и все требуемые экспертизы могли быть проведены сразу после начала расследования, вместо того чтобы назначать многочисленные дополнительные экспертизы. Соответственно, общая длительность расследования в течение трех лет и девяти месяцев не могла считаться оправданной.

 

A. Приемлемость жалобы

 

245. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

 

B. Существо жалобы

 

1. Общие принципы

 

246. Европейский суд напоминает, что статья 2 Конвенции содержит позитивное обязательство процессуального характера: оно подразумевает проведение некой формы эффективного официального расследования гибели в результате применения силы властями (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства", § 161, и Постановление Европейского суда от 19 февраля 1998 г. по делу "Кая против Турции" (Kaya v. Turkey), Reports 1998-I, § 105).

247. Европейский суд отмечает, что не каждое расследование должно обязательно быть успешным или приводить к заключениям, совпадающим с оценкой событий заявителя, тем не менее оно в принципе должно вести к установлению фактов дела и, если доводы жалобы подтверждаются, к установлению и наказанию виновных (см. Постановление Европейского суда по делу "Махмут Кая против Турции" (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба N 22535/93, § 124, ECHR 2000-III, и Постановление Европейского суда по делу "Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства" (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба N 46477/99, § 71, ECHR 2002-II).

248. Чтобы быть "эффективным", расследование должно соответствовать нескольким основным требованиям, сформулированным в прецедентной практике Европейского суда по статьям 2 и 3 Конвенции: оно должно быть тщательным (см. Постановление Европейского суда от 28 октября 1998 г. по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria), § 103 и последующие, Reports 1998-VIII, см. также, с необходимыми изменениями, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу "Салман против Турции", § 106, ECHR 2000-VII, Постановление Большой палаты по делу "Танрыкулу против Турции" ( v. Turkey), жалоба N 23763/94, § 104 и последующие, ECHR 1999-IV, и Постановление Европейского суда от 14 декабря 2000 г. по делу "Гюль против Турции" ( v. Turkey), жалоба N 22676/93, § 89), оперативным (см. Постановление Европейского суда от 9 июня 1998 г. по делу "Текин против Турции" (Tekin v. Turkey), § 67, Reports 1998-IV, Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Турции" (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, § 133 и последующие, ECHR 2000-IV, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Тимурташ против Турции", § 89, и Постановление Европейского суда от 18 октября 2001 г. по делу "Инделикато против Италии" (Indelicato v. Italy), жалоба N 31143/96, § 37), и независимым (см. Постановление Европейского суда от 27 июля 1998 г. по делу "Гюлеч против Турции" ( v. Turkey), § 80 - 82, Reports 1998-IV, Постановление Большой палаты по делу "Оур против Турции" ( v. Turkey), жалоба N 21954/93, § 91 - 92, ECHR 1999-III, и Постановление Европейского суда от 20 июля 2004 г. по делу "Мехмет Эммин Юксел против Турции" (Mehmet Emin  v. Turkey), жалоба N 40154/98, § 37), и материалы, и выводы расследования должны быть достаточно доступными для родственников потерпевших в той мере, в какой это не умаляет его эффективности (см. Постановление Большой палаты по делу "Оур против Турции" ( v. Turkey), жалоба N 21594/93, § 92, ECHR 1999-III, и Постановление Европейского суда от 6 ноября 2008 г. по делу "Хаджиалиев и другие против Российской Федерации" (Khadzhialiyev and Others v. Russia), жалоба N 3013/04, § 106).

249. Конкретно, требование "тщательного расследования" означает, что власти должны всегда предпринимать серьезные попытки выяснить, что произошло, и не должны ссылаться на поспешные или необоснованные выводы с целью прекращения расследования или в качестве основы для своих решений. Они должны принять все доступные им разумные меры для обеспечения доказательств, связанных с происшествием, включая, в частности, показания очевидцев, заключения судебно-медицинской экспертизы и так далее. Любой недостаток в расследовании, умаляющий возможность установления причины травм или личности виновного, может не соответствовать этому стандарту (см. в числе многих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Ассенов и другие против Болгарии", § 102 и последующие, Постановление Европейского суда от 26 января 2006 г. по делу "Михеев против Российской Федерации" (Mikheyev v. Russia), жалоба N 77617/01, § 107 и последующие).

250. Наконец, выводы следствия должны основываться на тщательном, объективном и беспристрастном анализе всех относимых элементов. Уклонение от следования очевидной линии проверки в значительной степени умаляет способность следствия установить обстоятельства дела и виновных (см. Постановление Европейского суда от 5 ноября 2009 г. по делу "Колевы против Болгарии" (Kolevi v. Bulgaria), жалоба N 1108/02, § 201). Тем не менее природа и мера тщательности, которая соответствует минимальному порогу эффективности расследования, зависит от обстоятельств конкретного дела. Они должны быть оценены на основании относимых фактов и с учетом практических реалий следственной деятельности (см. Постановление Европейского суда от 1 декабря 2009 г. по делу "Велча и Мазэре против Румынии" (Velcea and  v. Romania), жалоба N 64301/01, § 105).

 

2. Применение в настоящем деле

 

251. Европейский суд учитывает, что в дату смерти Кирилла Щиборща, 7 июля 2006 г., власти назначили судебно-медицинскую экспертизу его тела. Заключение экспертизы датировано 10 июля 2006 г., и оно дополнялось анализами крови и ткани, выполненными 13 и 24 июля 2006 г. (см. § 13 - 14 настоящего Постановления).

252. После первоначального отказа в возбуждении уголовного дела 17 июля 2006 г. власти начали расследование 3 августа 2006 г. (см. § 15 - 17 настоящего Постановления). Поскольку в это время проводились судебно-медицинская экспертиза и анализы, Европейский суд не находит, что такая задержка умаляла эффективность последующего расследования.

253. В августе 2006 г. следственные органы допросили всех сотрудников милиции, непосредственно причастных к операции, и первого заявителя. В сентябре - октябре 2006 г. следственные органы осмотрели квартиру Щиборща, допросили вторую заявительницу, психиатров, которые могли сообщить информацию о состоянии Кирилла Щиборща, и ряд других свидетелей. Они также изъяли его медицинские карты. В ноябре - декабре 2006 г. следственные органы допросили некоторых косвенных свидетелей, провели экспертизу ножа, найденного в квартире Щиборщ, изъяли его куртку и назначили некоторые дополнительные судебно-медицинские экспертизы (см. § 18 - 50 настоящего Постановления).

254. Европейский суд также отмечает, что в 2007 году следственные органы вновь допросили прямых свидетелей и некоторых других свидетелей и экспертов, провели дополнительные судебно-медицинские экспертизы, исследовали аудиозаписи телефонных переговоров Щиборщ с милицией и провели реконструкции событий с участием сотрудников милиции Л. и Г. Первый заявитель участвовал в очной ставке с сотрудниками милиции Л., Д. и Г. (см. § 51 - 100 настоящего Постановления). В 2008 году следственные органы провели реконструкции событий с участием сотрудников ОМОНа С. и Д-н. и еще одну - с участием Г., изъяли сломанную ножку стола из квартиры Щиборща по требованию второй заявительницы и исследовали ее, провели еще один осмотр квартиры, допросили некоторых дополнительных свидетелей и экспертов и получили заключение дополнительной экспертизы (см. § 101 - 130 настоящего Постановления). В 2009 году они провели дополнительные судебно-медицинские экспертизы (см. § 131 - 145 настоящего Постановления).

255. Расследование было прекращено 17 апреля 2010 г. на том основании, что действия сотрудников милиции являлись законными, и применение ими силы соответствовало Закону о милиции и что ввиду противоречивых выводов заключений экспертиз по поводу причины смерти не имелось достаточных данных для привлечения милиционеров к ответственности (см. § 148 - 152 настоящего Постановления).

256. Европейский суд находит, что следственные органы безотлагательно приняли ряд существенных следственных мер, таких как судебно-медицинские экспертизы и допрос основных свидетелей. Хотя расследование продолжалось больше трех лет и восьми месяцев и приостанавливалось и возобновлялось несколько раз, Европейский суд не усматривает длительных периодов бездействия, которые могли рассматриваться как затягивание со стороны следственных органов. Именно судебно-медицинские экспертизы породили противоречивые заключения относительно причины смерти Кирилла Щиборща. Европейский суд находит правомерным, что для устранения противоречий следственные органы назначали дополнительные экспертизы и реконструкции, а также вызывали ряд свидетелей для дополнительного допроса. Таким образом, Европейский суд находит, что расследование было достаточно быстрым.

257. Европейский суд также отмечает, что расследование было, в конце концов, прекращено на том основании, что не имелось достаточных оснований полагать, что смертельные травмы были причинены Щиборщу сотрудниками милиции, участвовавшими в операции. Европейский суд пришел к тому же выводу в § 228 настоящего Постановления.

258. Однако Европейский суд отмечает, что следственные органы не рассматривали вопрос планирования и контроля операции. В частности они не расследовали, почему милиция действовала самостоятельно в отсутствие квалифицированного медицинского персонала, в нарушение Закона о психиатрической помощи и Инструкции об организации взаимодействия органов здравоохранения и органов внутренних дел по предупреждению общественно опасных действий лиц, страдающих психическими расстройствами. В то время как расследование дало оценку применению силы и специальных средств, в частности, как и сотрудники милиции, следственные органы, по-видимому, рассматривали ситуацию, как если бы в ней участвовал обычный вооруженный нарушитель, без учета психического состояния Кирилла Щиборща. Кроме того, следственные органы не оценивали способ принятия решения о штурме квартиры.

259. С учетом уклонения следствия от рассмотрения столь важных пунктов, несмотря на огромный объем принятых следственных мер, Европейский суд полагает, что оно не являлось "тщательным", как того требует статья 2 Конвенции.

260. Соответственно, имело место нарушение требований статьи 2 Конвенции в части процессуального обязательства государства.

 

III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в части обращения, которому подвергся Щиборщ перед смертью

 

261. Заявители также жаловались в соответствии со статьей 3 Конвенции на то, что Щиборщ подвергся жестокому обращению, повлекшему его смерть. Они ссылались на заключения экспертизы, которые показали, что в ходе милицейской операции он претерпел 70 травм, включая черепно-мозговую мультитравму, колотые и резаные раны шеи и перелом нескольких ребер. Они также утверждали, что расследование в этом отношении не было эффективным. Статья 3 Конвенции предусматривает следующее:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

262. Власти Российской Федерации подчеркнули, что расследование не установило, что Щиборщ подвергся обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции.

263. Заявители поддержали свою жалобу.

264. Европейский суд отмечает, что жалоба в этой части затрагивает те же вопросы, которые рассмотрены в § 207 - 241 и 251 - 260 настоящего Постановления в соответствии со статьей 2 Конвенции. Таким образом, она должна быть объявлена приемлемой. Однако с учетом выводов, сделанных ранее в соответствии со статьей 2 Конвенции, Европейский суд не находит необходимым обособленное рассмотрение этих вопросов в соответствии со статьей 3 Конвенции.

 

IV. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в части страданий заявителей

 

265. Заявители также жаловались в соответствии со статьей 3 Конвенции, что они сами перенесли сильное нравственное страдание вследствие наблюдения жестокого обращения с их сыном и уклонения государства от проведения эффективного расследования в этом отношении.

266. Власти Российской Федерации оспорили это утверждение. Они полагали, что заявители не подвергались обращению, противоречащему статье 3 Конвенции, поскольку расследование смерти их сына было эффективным, и органы власти проявляли сочувствие по отношению к страданиям заявителей.

267. Заявители поддержали жалобу. Они утверждали, что они ощутили опустошенность по случаю смерти их единственного сына, который был талантливым человеком и автором более чем 100 публикаций. Они надеялись, что он выздоровеет от своей болезни и возобновит работу над очередной книгой. Первый заявитель страдал от чувства тяжелой вины, поскольку он вызвал милицию для содействия в госпитализации. Вторая заявительница страдала от депрессии после осмотра тела ее сына с множественными тяжелыми травмами на его похоронах. Их страдание усугублялось неэффективностью расследования происшествия и безразличием со стороны властей. Тот факт, что оба заявителя страдают от депрессии, вызванной смертью их сына, подтверждался заключениями психиатра от 21 и 23 декабря 2009 г.

 

A. Приемлемость жалобы

 

268. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

 

B. Существо жалобы

 

269. Европейский суд отмечал в ряде дел, что родственники исчезнувшего лица сами являлись жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. Такой вывод основывался на состоянии неопределенности, которое родственники должны были претерпевать вследствие невозможности установления судьбы родича и уклонения властей от принятия надлежащих мер по их запросам (см. в числе других примеров Постановление Европейского суда от 18 июня 2002 г. по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey), жалоба N 25656/94, § 359 - 360, и Постановление Европейского суда от 15 ноября 2007 г. по делу "Хамила Исаева против Российской Федерации" (Khamila Isayeva v. Russia), жалоба N 6846/02, § 143 - 146).

270. Европейский суд отмечает, что настоящее дело существенно отличается от них, поскольку затрагивает не исчезновение, а смерть сына заявителя после милицейской операции. Таким образом, Европейский суд полагает, что в настоящем деле не возникают иные вопросы в соответствии с этим конвенционным положением, помимо тех, которые уже рассмотрены в соответствии со статьей 2 Конвенции (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского суда от 5 июля 2011 г. по делу "Велхиев и другие против Российской Федерации" (Velkhiyev and Others v. Russia), жалоба N 34085/06, § 135 - 138).

271. При таких обстоятельствах, хотя Европейский суд не сомневается в том, что смерть их сына причинила заявителям глубокое страдание, не имеется оснований для установления отдельного нарушения требований статьи 3 Конвенции в этом контексте.

 

V. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

 

272. Наконец, заявители жаловались на то, что не располагали эффективными средствами правовой защиты в отношении их жалоб на нарушение статей 2 и 3 Конвенции вопреки статье 13 Конвенции. В частности они полагали, что не имели реальной возможности требования компенсации в рамках гражданско-правового разбирательства. Статья 13 Конвенции предусматривает следующее:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

273. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители располагали эффективными средствами правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции. В частности не только пределы расследования соответствовали требованиям национального законодательства и требованиям Конвенции, но и многочисленные жалобы заявителей были рассмотрены судами, и многие из них были удовлетворены.

274. Заявители полагали, что их жалобы на следствие не были рассмотрены полно и своевременно. Кроме того, поскольку расследование не установило, кто несет ответственность за смерть их сына, они были лишены возможности требования компенсации. Хотя теоретически суды по гражданским делам могли давать независимую оценку фактов, на практике они всегда придают большое значение исходу уголовного расследования. Соответственно, их право требования компенсации являлось иллюзорным.

 

A. Приемлемость жалобы

 

275. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

 

B. Существо жалобы

 

276. Европейский суд напоминает, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на уровне страны средства правовой защиты, направленного на обеспечение предусмотренных Конвенцией прав и свобод, в какой бы форме они ни были закреплены в национальном правопорядке. Таким образом, статья 13 Конвенции требует наличия внутренних средств правовой защиты для рассмотрения по существу "доказуемой жалобы" в соответствии с Конвенцией и предоставления соответствующего возмещения, хотя государства-участники наделены определенной свободой усмотрения при определении способа реализации конвенционных обязательств, предусмотренных названной статьей. Объем обязательств по статье 13 Конвенции различен в зависимости от характера жалобы заявителя в соответствии с Конвенцией. Тем не менее средство правовой защиты, предусмотренное статьей 13 Конвенции, должно быть "эффективным" как практически, так и на законодательном уровне (см. Постановление Европейского суда по делу "Ангуэлова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria), жалоба N 38361/97, § 161 - 162, ECHR 2002-IV, и Постановление Европейского суда от 24 мая 2005 г. по делу "Сюхейла Айдын против Турции" ( v. Turkey), жалоба N 25660/94, § 208, и Постановление Европейского суда от 26 июля 2007 г. по делу "Кобзару против Румынии" (Cobzaru v. Romania), жалоба N 48254/99, § 80 - 82).

277. Европейский суд уже установил нарушение требований статьи 2 Конвенции в части неудовлетворительно спланированной и контролируемой операции, которая повлекла смерть Кирилла Щиборща. Таким образом, заявители выдвинули "доказуемую жалобу" для целей статьи 13 Конвенции, и власти были обязаны провести эффективное расследование их обвинений против сотрудников милиции. По причинам, изложенным выше, проведенное уголовное расследование не могло считаться эффективным для целей статьи 13 Конвенции, требования которой шире, чем обязанность расследования, предусмотренного статьей 2 Конвенции (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу "Танрыкулу против Турции", § 119, Постановление Европейского суда от 20 апреля 2004 г. по делу "Булдан против Турции" (Buldan v. Turkey), жалоба N 28298/95, § 105, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Кобзару против Румынии", § 83).

278. Кроме того, что касается доступности гражданско-правового средства правовой защиты, Европейский суд отмечает, что уголовное разбирательство было прекращено на основании отсутствия состава преступления в действиях сотрудников милиции. Европейский суд напоминает, что он уже неоднократно устанавливал, что в прецедентной практике отсутствуют примеры того, чтобы российские суды по гражданским делам могли в отсутствие признания виновности по уголовному делу рассматривать по существу гражданские требования в отношении предполагаемых тяжких преступлений. Европейский суд учитывал, что, хотя российские суды по гражданским делам теоретически имеют право на независимую оценку вопросов факта и права, на практике значение предшествующего уголовного разбирательства столь велико, что даже самые убедительные доказательства обратного, представленные истцом, будут отклонены, и такое средство правовой защиты окажется теоретическим и иллюзорным, а не практическим и эффективным, как того требует Конвенция (см. Постановление Европейского суда от 9 марта 2006 г. по делу "Менешева против Российской Федерации" (Menesheva v. Russia), жалоба N 59261/00, § 77, ECHR 2006-III, Постановление Европейского суда по делу "Чембер против Российской Федерации" (Chember v. Russia), жалоба N 7188/03, § 71, ECHR 2008, Постановление Европейского суда от 17 декабря 2009 г. по делу "Денис Васильев против Российской Федерации" (Denis Vasilyev v. Russia), жалоба N 32704/04, § 136). В делах, в которых уголовное преследование публичных должностных лиц прекращалось на стадии предварительного следствия или оканчивалось оправданием, любые другие средства правовой защиты, доступные заявителю, включая требование о возмещении ущерба, имели ограниченные перспективы успеха и не могли рассматриваться как обеспечивающие возмещение заявителю (см. Постановление Европейского суда по делу "Тарариева против Российской Федерации" (Tarariyeva v. Russia), жалоба N 4353/03, § 101, ECHR 2006-... (извлечения), Постановление Европейского суда от 15 мая 2008 г. по делу "Дедовский и другие против Российской Федерации" (Dedovskiy and Others v. Russia), жалоба N 7178/03, § 101, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Денис Васильев против Российской Федерации", § 136). В настоящем деле власти Российской Федерации не представили Европейскому суду примеров национальной практики или иных данных, которые позволили бы отступить от этого вывода.

279. Таким образом, Европейский суд находит, что заявители не располагали эффективным средством правовой защиты в отношении их претензий о нарушении статьи 2 Конвенции. Соответственно, имело место нарушение требований статьи 13 Конвенции.

 

VI. Применение статьи 41 Конвенции

 

280. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

 

A. Материальный ущерб

 

281. Заявители требовали 103212 рублей, или 2550 евро в качестве компенсации материального ущерба, состоявшего в расходах на похороны их сына (со ссылкой на Постановление Большой палаты по делу "Енерылдыз против Турции" ( v. Turkey), жалоба N 48939/99, § 167, ECHR 2004-XII). Они подкрепили свое требование счетами за похоронные услуги.

282. Власти Российской Федерации отметили, что заявители не представили все подтверждающие документы.

283. Европейский суд находит, что заявители надлежащим образом представили документы, подкрепляющие их требование. Он полагает, что это требование не является неразумным, поскольку заявителям пришлось хоронить своего сына. Соответственно, он присуждает им полную сумму, требуемую по данному основанию, а именно 2550 евро.

 

B. Моральный вред

 

284. Первый заявитель требовал 50000 евро, а вторая заявительница - 40000 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного смертью их единственного сына вследствие грубого применения силы милицией и отсутствия эффективного расследования в этом отношении. Они показали, что они опустошены происшествием и до сих пор испытывают посттравматическую депрессию, что подтвердило заключение психиатра. Первый заявитель требовал большую сумму, поскольку он являлся свидетелем происшествия и винил себя в вызове милиции для содействия.

285. Власти Российской Федерации нашли требуемую сумму чрезмерной.

286. Европейский суд напоминает свои выводы о том, что российские власти не планировали и не проводили операцию по недобровольной госпитализации относительно сына заявителей таким образом, чтобы свести к минимуму угрозы его жизни. Власти также не исполнили свою обязанность эффективного расследования недостатков этой операции. Это происшествие должно было причинить заявителям страдания, разочарование, чувства несправедливости и длительную неопределенность, которые требуют присуждения компенсации морального вреда (см. Постановление Большой палаты от 18 сентября 2009 г. по делу "Варнава и другие против Турции" (Varnava and Others v. Turkey), жалобы N 16064/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 и 16073/90, § 224, с дополнительными отсылками). Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителям совместно 45000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму.

 

C. Судебные расходы и издержки

 

287. Заявители также требовали 50000 рублей, или 1235 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных при разбирательстве дела национальными органами. Они подкрепили свое требование соглашением об оказании юридической помощи и счетами.

288. Власти Российской Федерации отметили, что заявители не представили все подтверждающие документы, и указывали на недоказанность того, что данные расходы являлись необходимыми и разумными.

289. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру (см. Постановление Большой палаты по делу "Ротару против Румынии" (Rotaru v. Romania), жалоба N 28341/95, § 86, ECHR 2000-V). Европейский суд находит, что заявители надлежащим образом представили документы, подкрепляющие их требование. С учетом представленных документов и вышеизложенных критериев Европейский суд находит разумным присудить 1235 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных при разбирательстве дела национальными органами.

 

D. Процентная ставка при просрочке платежей

 

290. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1) признал жалобу приемлемой;

2) постановил, что имело место нарушение требований статьи 2 Конвенции в части отсутствия планирования и контроля операции по недобровольной госпитализации в отношении Щиборща;

3) постановил, что имело место нарушение требований статьи 2 Конвенции в части уклонения от проведения эффективного расследования происшествия, повлекшего смерть Щиборща;

4) постановил, что отсутствует необходимость рассмотрения жалобы в соответствии со статьей 3 Конвенции относительно Щиборща;

5) постановил, что отсутствуют обособленные вопросы в соответствии со статьей 3 Конвенции относительно заявителей;

6) постановил, что имело место нарушение требований статьи 13 Конвенции;

7) постановил, что:

a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любой налог, подлежащий начислению на указанные суммы:

i) 2550 евро (две тысячи пятьсот пятьдесят евро) в качестве компенсации материального ущерба;

ii) 45000 евро (сорок пять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда;

iii) 1235 евро (одну тысячу двести тридцать пять евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

8) отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

 

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 16 января 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

 

Секретарь Секции Суда

СЕРЕН НИЛЬСЕН

Председатель Палаты Суда

ИЗАБЕЛЬ БЕРРО-ЛЕФЕВР

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (22.01.2016)
Просмотров: 216 | Теги: ЕСПЧ, Европейский Суд по правам человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь