Понедельник, 05.12.2016, 07:25
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Гражданское право

Постановление ЕСПЧ Дело "Щиборщ и Кузьмина против Российской Федерации"(Часть 4)

Продолжение

ПРАВО

 

I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции в части смерти Кирилла Щиборща

 

200. Заявители жаловались в соответствии со статьей 2 Конвенции на то, что милиция несет ответственность за смерть их сына. В частности, хотя милиционеры были вызваны к психически больному, они не были подготовлены к такой ситуации, а также их не сопровождал специалист, такой как психиатр, избыточное и неоправданное применение силы повлекло смерть Щиборща. Статья 2 Конвенции предусматривает следующее:

"1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".

201. Власти Российской Федерации оспорили это утверждение. Со ссылкой на Постановление Европейского суда от 9 октября 1997 г. по делу "Андронику и Константину против Кипра" (Andronicou and Constantinou v. Cyprus), § 171, Reports of Judgments and Decisions 1997-VI) они утверждали, что применение силы милицией было совместимым со статьей 2 Конвенции, которая допускает применение силы, способное повлечь неумышленное лишение жизни. Оно также соответствовало статье 14 Закона о милиции, который разрешал милиции применять силу и специальные средства в определенных случаях. Как было установлено, в период происшествия Щиборщ представлял реальную угрозу для себя и других и сопротивлялся законным требованиям милиции, поэтому применение силы было оправданным. Кроме того, также было установлено, что ряд травм, включая повлекшую его смерть, были причинены им самим умышленно или по неосторожности вследствие действий, определявшихся его психическим состоянием.

202. Заявители не согласились с властями Российской Федерации. Во-первых, они утверждали, что операция в целом проводилась не таким способом, который позволял бы свести к минимуму угрозу для жизни Щиборща. Операция не была хорошо спланированной или контролируемой. В то время как в соответствии с применимым законодательством недобровольная госпитализация должна проводиться психиатрическим персоналом, которому сотрудники милиции оказывают помощь при необходимости, в данном случае милиция действовала самостоятельно. Кроме того, ОМОН штурмовал кухню в отсутствие каких-либо оснований для применения столь решительной меры и опять-таки в отсутствие психиатрической помощи, которая еще не прибыла. Кроме того, поскольку Щиборщ не впервые подвергался недобровольной госпитализации, милиция могла предвидеть его реакцию и спланировать операцию таким образом, чтобы сделать ее менее травматичной, что не было сделано. Во-вторых, применение силы было непропорциональным. Несмотря на то, что Щиборщ был вооружен ножом, он только пытался спрятаться в квартире и не стремился напасть на кого-либо. Кроме того, имея стройное телосложение и будучи истощенным своим состоянием, он едва ли мог представлять реальную угрозу сотрудникам милиции, носившим пуленепробиваемые жилеты, каски и кевларовые перчатки и имевшим щиты. Заявители также подчеркнули, что ни сотрудники милиции, ни омоновцы не были подготовлены для действий в отношении психически неустойчивых лиц и, таким образом, не могли действовать адекватно в ситуации, особенно в отсутствие квалифицированного медицинского персонала. Заявители также утверждали, что применение резиновых палок милицией было незаконным. В то же время милиция даже не рассматривала возможность применения иных специальных средств, таких как электрошок или слезоточивый газ, которые могли свести к минимуму травмы, нанесенные Щиборщу. В частности не имеется данных о том, что действительно проверяли возможность применения слезоточивого газа. В целом, по мнению заявителей, государство несло ответственность за смерть их сына.

 

A. Приемлемость жалобы

 

203. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

 

B. Существо жалобы

 

1. Общие принципы

 

204. Статья 2 Конвенции, гарантирующая право на жизнь и раскрывающая обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправданным, относится к числу наиболее фундаментальных положений Конвенции, не допускающих каких бы то ни было отступлений. Совместно со статьей 3 Конвенции она воплощает одну из базовых ценностей демократических обществ, объединяемых в Совете Европы. Поэтому обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправданным, допускают лишь буквальное толкование. Объект и цель Конвенции как инструмента защиты отдельных лиц также требуют толкования и применения статьи 2 Конвенции таким образом, чтобы эти гарантии были практическими и эффективными (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Андронику и Константину против Кипра", § 171, и Постановление Европейского суда от 13 марта 2007 г. по делу "Хуохванайнен против Финляндии" (Huohvanainen v. Finland), жалоба N 57389/00, § 92).

205. Текст статьи 2 Конвенции в совокупности показывает, что она охватывает не только умышленные убийства, но также случаи, допускающие "применение силы", которое в качестве непреднамеренного исхода может повлечь лишение жизни. Любое использование силы должно быть не более чем "абсолютно необходимым" для достижения одной или нескольких целей, изложенных в подпунктах "a" - "c". Такая формулировка свидетельствует, что проверка необходимости должна быть более строгой и нуждается в более убедительных доводах, чем при обычной проверке, применяемой при оценке того, являются ли действия государства "необходимыми в демократическом обществе" в соответствии с пунктами 2 статей 8 - 11 Конвенции. Соответственно, применение силы должно быть строго соразмерным достижению допустимых целей (см. Постановление Европейского суда от 4 мая 2001 г. по делу "Келли и другие против Соединенного Королевства" (Kelly and Others v. United Kingdom), жалоба N 30054/96, § 93).

206. С учетом значения статьи 2 Конвенции в демократическом обществе Европейский суд в своей оценке обязан подвергать лишение жизни наиболее тщательной проверке, особенно когда летальная сила применяется умышленно, принимая во внимание не только действия государственных представителей, но и все сопутствующие обстоятельства, включая такие вопросы, как планирование и контроль рассматриваемых действий. Когда власти применяют летальную силу в рамках "полицейской операции", сложно отделить негативные обязательства государства от его позитивных обязательств. В этих случаях Европейский суд обычно проверяет, планировалась и контролировалась ли полицейская операция властями таким образом, чтобы минимизировать, насколько это возможно, применение летальной силы и человеческие жертвы, и все ли возможные меры предосторожности в выборе средств и приемов при проведении спецоперации были приняты (см. Постановление Европейского суда от 27 сентября 1995 г. по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom), Series A, N 324, § 146 - 150, § 194, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Андронику и Константину против Кипра", § 171, 181, 186, 192 и 193, Постановление Европейского суда от 28 июля 1998 г. по делу "Эрги против Турции" (Ergi v. Turkey), Reports 1998-IV, § 79, Постановление Европейского суда по делу "Хью Джордан против Соединенного Королевства" (Hugh Jordan v. United Kingdom), жалоба N 24746/95, § 102 - 104, ECHR 2001-III, Постановление Большой палаты по делу "Макарадзис против Греции" (Makaratzis v. Greece), жалоба N 50385/99, § 56 - 59, ECHR 2004-XI, и Постановление Европейского суда по делу "Финогенов и другие против Российской Федерации" (Finogenov and Others v. Russia), жалобы N 18299/03 и 27311/03, § 208, ECHR 2011 (извлечения)).

 

2. Применение в настоящем деле

 

a) Проведение операции: установление фактов

207. Щиборщ находился под медицинским наблюдением с 2002 года, и у него была диагностирована параноидная шизофрения с бредовыми синдромами. В последующие четыре года его состояние ухудшилось, и он был несколько раз госпитализирован для стационарного лечения в недобровольном порядке. Всякий раз он сопротивлялся госпитализации. В 2006 году его состояние стало хуже после того, как он прекратил принимать лекарства (см. § 30 - 31 и 47 настоящего Постановления).

208. 7 июля 2006 г. первый заявитель обратился в ОВД "Нагатинский Затон" за содействием в недобровольной госпитализации Кирилла Щиборща, ранее получив направление из Психоневрологического диспансера N 10. Между 11.20 и 12.40 7 июля 2006 г. первый заявитель совместно с сотрудниками милиции Г., Л. и Д. направился по месту жительства Щиборща (см. § 18, 22 и 23 настоящего Постановления). По прибытии сотрудники милиции надели бронежилеты и спрятались на лестничной площадке шестого этажа. Первый заявитель позвонил в дверь. Щиборщ открыл дверь. Находясь в бредовом состоянии, он не узнал отца, а когда он увидел милиционеров, он принял их за взломщиков. В его руке находился кухонный нож, и он стал им размахивать, пытаясь прогнать их. Он нанес Г. ножевое ранение в грудь и порезал ему палец. Сотрудники милиции пытались объяснить, что хотят доставить его в больницу. Попытка переговоров, которая продолжалась несколько минут, оказалась бесполезной. Щиборщ по-прежнему считал, что милиционеры - это взломщики, и выкрикивал требования о том, чтобы они удалились. В какой-то момент он начал бросать в них фекалиями. Милиционеры безуспешно пытались выбить нож из его руки с помощью резиновых палок и приклада автомата. Использование последнего подтверждалось показаниями первого заявителя, Л. и Г. (см. § 68, 72 и 79 настоящего Постановления). Милиционеры также использовали детскую коляску, которую нашли в коридоре, чтобы защититься от попыток заколоть их или попытаться выбить нож из руки Кирилла Щиборща (см. § 26, 39, 68, 77, 78, 80 и 102).

209. Щиборщ продолжал размахивать ножом и побежал на кухню. Он забаррикадировался внутри, блокировав кухонную дверь мебелью. Поскольку Щиборщ скрылся на кухню, Г. предложил Л. зарядить свой автомат и стрелять на поражение, если Щиборщ попытается скрыться или напасть на сотрудников милиции (см. § 26, 68 и 70 настоящего Постановления). Однако огонь не был открыт (см. § 71 настоящего Постановления).

210. Находясь на кухне, Щиборщ вызвал "скорую помощь" и милицию, утверждая, что взломщики вторглись в его квартиру и ранили его. В то же время сотрудники милиции позвонили в ОВД, прося о поддержке и о вызове "скорой помощи" для Г. По их требованию им на помощь был направлен ОМОН, и через 15 - 20 минут "скорая помощь" отвезла Г. в больницу. Р., начальник ОВД "Нагатинский Затон" также прибыл на место происшествия и вызвал скорую психиатрическую помощь (см. § 27, 104 и 109).

211. Сотрудники ОМОН Х., Б., Д-н. и С. прибыли примерно в 14.35 (см. § 19 настоящего Постановления). Первый заявитель, который все еще находился в коридоре, пояснил, что его сын психически ненормальный, ведет себя неадекватно и может представлять угрозу для себя и других. Все это время Щиборщ оставался забаррикадированным на кухне. Д-н. первым поднялся на шестой этаж, чтобы выяснить обстановку. Остальным трем сотрудникам было предложено подняться примерно через 15 минут. Д-н. сообщил им, что Щиборщ угрожал убить их, утверждая, что кухонная дверь находится под электрическим током. Щиборщ кричал, что он уже "уложил" одного, и то же самое случится с остальными (см. § 19 настоящего Постановления). Когда они еще находились в коридоре, сотрудники ОМОНа услышали шум на кухне, а затем стекло кухонной двери разбилось. Они могли видеть Кирилла Щиборща через проем двери. В обеих его руках находились ножи. Сотрудники милиции представились и просили его положить ножи. Переговоры вел в основном Д-н., и они продолжались 10 - 15 минут (см. § 21 настоящего Постановления). Щиборщ не реагировал на требование бросить нож и сдаться и продолжал нападать на сотрудников ОМОН. Последние надели пуленепробиваемые жилеты и приготовились штурмовать кухню. Неясно, когда и как было принято решение штурмовать (см. § 23, 37, 39, 53, 91, 104, 109 и 148 настоящего Постановления). Б. попытался давить на дверь своим щитом, закрывая Д-н. и С. (см. § 19 и 91 настоящего Постановления).

212. Когда ОМОНу удалось приоткрыть дверь, Б. протянул сквозь нее руку, и Щиборщ ранил его в правую ладонь. Б. отступил, и Х. занял его место. Когда последний протиснулся в проем, Щиборщ ранил его в правое плечо. Х. отступил, и Д-н. проводил его до врача в коридоре. Х. больше не принимал участия в операции. Б. вновь занял позицию перед дверью, а С. стоял позади него. Когда Д-н. возвратился из коридора, он стоял позади С. Они продолжали толкать дверь, а Щиборщ давил на нее изнутри. Через какое-то время милиция сильно толкнула дверь, и с другой стороны послышался шум. Они увидели, что Щиборщ отступает к балкону. Поскольку он побежал к балкону, согласно С. он дважды споткнулся о фрагменты баррикады и упал (см. § 91 настоящего Постановления). Когда он находился на балконе, милиция расчистила баррикаду и вошла на кухню. Затем Щиборщ начал бросать в них предметы через окна между кухней и балконом, разбивая стекла.

213. С. и Б. подошли к балконной двери, тогда как Б. закрывал их щитом, и Д-н. подошел к окну балкона. Щиборщ бросался на них с ножом, и Д-н. пытался выбить нож резиновой палкой или сломанной ножкой стола, или каким-то другим длинным твердым предметом (см. § 91, 93, 104 и 106 настоящего Постановления). Щиборщ продолжал перемещаться и биться головой и плечами о разбитое стекло, остававшееся в оконных рамах (см. § 91 настоящего Постановления). Когда Д-н. выбил нож из левой руки Кирилла Щиборща, последний продолжал грозить правой. С. схватил его за запястье и другой рукой, в перчатке, взялся за лезвие ножа. Щиборщ попытался освободиться и потащил С. к себе. С. потерял равновесие и упал на пол балкона с Щиборщем, перенеся весь свой вес на последнего. Хотя нельзя утверждать определенно, нельзя исключать, что милиционеры пинали Кирилла Щиборща (см. § 65, 115 и 128 настоящего Постановления). Д-н. затем надел на него наручники, и милиционеры доставили его на кухню и уложили там на пол. Представляется, что у него было сильное кровотечение. Врачи сделали ему некоторые инъекции и доставили в комнату. Его положили на одеяло и отнесли в "скорую помощь", которая доставила его в Городскую больницу N 7. Он прибыл в больницу в коматозном состоянии и скончался в 16.15, не приходя в сознание.

b) Причинная связь между применением силы милицией и смертью Кирилла Щиборща

214. С 7 по 10 июля 2006 г. проводилась судебно-медицинская экспертиза Щиборща. Ее выводы отражены в заключении N 1262. В ходе расследования были проведены дополнительные судебно-медицинские экспертизы по медицинским документам. Заявители также самостоятельно получили экспертные заключения, также основанные на медицинских документах.

i) Травмы, полученные Щиборщем

215. Согласно результатам судебно-медицинских экспертиз на теле Щиборща обнаружены следующие травмы (см. § 13, 65, 115 и 128 настоящего Постановления):

- открытая непроникающая черепно-мозговая травма;

- колото-резаная рана левой стороны шеи, затронувшая левую внутреннюю яремную вену, длина 3 см;

- закрытые переломы шестого, восьмого, девятого, десятого и одиннадцатого ребер;

- кровоподтеки на правой скуле;

- множественные кровоподтеки, царапины и подкожные кровоизлияния на лице, руках, плечах, грудной клетке и ногах;

- многочисленные поверхностные резаные раны на лице, грудной клетке, плечевых суставах и ладонях.

ii) Тяжесть и причина травм

216. Черепно-мозговая травма и резаная рана шеи являлись тяжелыми травмами. Черепно-мозговая травма была причинена множественными ударами твердыми тупыми предметами с широкой ограниченной поверхностью (см. § 13 и 52 настоящего Постановления). Судебно-медицинские экспертизы не смогли определенно установить предмет, которым она была причинена (см. § 52, 112 и 128 настоящего Постановления), хотя нельзя исключать, что они объяснялись пинками (см. § 65, 115 и 128 настоящего Постановления). Заключения экспертиз разошлись в вопросе о том, была ли травма причинена падением Щиборща. В одном заключении утверждалось, что это было невозможно (см. § 58 настоящего Постановления), в другом - указывалось, что нельзя исключать того, что травма была следствием падения на выступающий предмет или удара головой об этот предмет (см. § 132 настоящего Постановления), а еще одно полагало, что более вероятно ее причинение, по крайней мере, двумя ударами по голове, чем падением (см. § 146 настоящего Постановления).

217. Резаная рана шеи была причинена острым предметом (см. § 13 и 52 настоящего Постановления). Она могла быть причинена ножом, который Щиборщ держал 7 июля 2006 г. (см. § 52 настоящего Постановления). Заключения экспертиз, по-видимому, сходились в том, что она могла быть причинена неподвижным осколком стекла, который выступал из оконной рамы или балконной двери или был зажат между другими предметами на полу (см. § 52, 65 и 115 - 117).

218. Переломы ребер, кровоподтеки на правой скуле, кровоподтеки на голове, теле и конечностях причинены ударами твердых тупых предметов, а царапины - соприкосновением с твердым тупым предметом или предметами. Многочисленные поверхностные резаные раны были причинены режущим предметом или предметами (см. § 13, 52, 65 и 115 настоящего Постановления). Переломы ребер квалифицировались как вред здоровью средней тяжести, а кровоподтеки и ссадины не считались вредом здоровью (см. § 13 настоящего Постановления).

iii) Причина смерти

219. Хотя заключения экспертиз и мнения совпадали в части травм, перенесенных Кириллом Щиборщем, их выводы по поводу причины смерти расходились.

220. Согласно первому заключению экспертизы N 1262 смерть Щиборща была причинена сочетанием черепно-мозговой травмы и резаной раны шеи, осложненной отеком мозга и кровопотерей (см. § 13 настоящего Постановления). Этот вывод поддержало заключение N 169/08 дополнительной судебно-медицинской экспертизы (см. § 128 настоящего Постановления).

221. Заключения экспертиз N 628, 40/08 и 122/08 предполагали, что смерть была причинена резаной раной шеи, которая влекла кровопотерю, в то время как черепно-мозговая травма была осложняющим фактором (см. § 52, 115 - 116 и 131 настоящего Постановления).

222. В то же время заключения экспертиз N 4/07 и 232/09 (N 232/09 было последним) утверждали, что смерть была причинена черепно-мозговой травмой, тогда как кровопотеря была осложняющим фактором (см. § 65 и 146 настоящего Постановления).

223. Однако все заключения экспертиз сходились в том, что иные травмы не могли повлечь смерть.

iv) Была ли смерть Кирилла Щиборща вызвана применением силы со стороны милиции

224. С учетом вышеизложенного Европейский суд отмечает, что ввиду противоречивых выводов судебно-медицинских экспертиз нельзя определенно установить, была ли смерть Щиборща причинена черепно-мозговой травмой или резаной раной шеи. Однако на основании заключений экспертиз Европейский суд находит возможным полагать, что каждая из этих травм была угрожающей жизни, и их сочетание повлекло летальный исход.

225. Европейский суд также учитывает, что в § 208 настоящего Постановления он установил, что сотрудники отдела милиции, принимавшие участие в операции, использовали резиновые палки и приклад автомата, чтобы выбить нож из руки Щиборща. Они также использовали детскую коляску, которую они нашли в коридоре, чтобы защититься от ударов ножа или чтобы выбить нож из его руки. Сотрудники ОМОНа использовали щиты и резиновую палку или сломанную ножку стола, или иной длинный твердый предмет, чтобы выбить нож из руки Щиборща. Как утверждает сотрудник милиции С., Щиборщ дважды споткнулся о фрагменты баррикады на кухне и упал, когда бежал к балкону. Находясь на балконе, он бросал предметы в милиционеров, разбив стекла в окнах и балконной двери. Наконец С. схватил его за запястье, и вместе они упали на пол балкона, причем вес С. пришелся на Щиборща (см. § 213 настоящего Постановления). Нельзя ни установить, ни опровергнуть, что милиция пинала Щиборща. На него надели наручники, доставили на кухню и уложили там на пол.

226. Европейский суд отмечает, что, хотя судебно-медицинские эксперты согласились в том, что черепно-мозговая травма была причинена множественными ударами твердыми тупыми предметами, они не могли указать, какими именно предметами. Кроме того, хотя некоторые заключения находили маловероятным, что она была причинена падением Щиборща, другие не исключали такой возможности. Также не исключено, что она могла быть причинена пинками. Соответственно, нельзя окончательно установить, что черепно-мозговая травма была причинена специальными средствами или другими предметами, использованными милицией. Точно также нельзя установить, была ли она причинена падением Щиборща на кухне или на полу балкона совместно с С.

227. Что касается раны шеи, судебно-медицинские эксперты согласились в том, что она была причинена неподвижным осколком стекла. Таким образом, Европейский суд находит, что она могла быть причинена осколком стекла, оставшимся в оконных рамах балкона или балконной двери, или осколком стекла на полу, зажатым между другими предметами, на который Щиборщ мог упасть. В любом случае недостаточно доказательств для заключения о том, что ранение было непосредственно причинено милицией. Европейский суд не имеет достаточно данных, которые могли бы позволить ему отступить от выводов национальных властей в этом отношении (см. § 151 - 152 настоящего Постановления).

228. Соответственно, на основании представленных ему материалов Европейский суд не может сделать вывод о том, что смерть Кирилла Щиборща была непосредственно вызвана применением силы со стороны милиции.

c) Планирование и контроль операции

229. Европейский суд учитывает, что статья 29 Закона о психиатрической помощи предусматривает, что лицо может подвергнуться недобровольной госпитализации до судебного решения, если его лечение возможно только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает: (i) его непосредственную опасность для себя или окружающих или (ii) его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или (iii) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи. В соответствии пунктом 1.7 Инструкции об организации взаимодействия органов здравоохранения и органов внутренних дел Российской Федерации по предупреждению общественно опасных действий лиц, страдающих психическими расстройствами, недобровольная госпитализация возлагается на работников психиатрической службы, тогда как сотрудники милиции осуществляют розыск и оказывают содействие в задержании лиц, подлежащих госпитализации, обеспечивают охрану общественного порядка, безопасные условия для доступа к госпитализируемому лицу и его осмотра, пресекают противоправные действия граждан, препятствующих госпитализации (см. § 195 - 198 настоящего Постановления).

230. Ввиду ухудшения состояния Кирилла Щиборща первый заявитель получил направление из Психоневрологического диспансера N 10 для недобровольной госпитализации его сына. Таким образом, Европейский суд признает, что имелись основания для недобровольной госпитализации Щиборща в психиатрическую больницу.

231. С 11.20 до 12.40 7 июля 2006 г. первый заявитель направился с сотрудниками милиции Г., Л. и Д. по месту жительства Щиборща и позвонил в дверь (см. § 208 настоящего Постановления). Когда Щиборщ открыл дверь в коридор, он держал нож. Он был явно в бредовом состоянии, не узнал первого заявителя и принял милиционеров за взломщиков. Тем не менее сотрудники милиции представились и попытались убедить его следовать за ними.

232. Европейский суд также учитывает, что в ходе допроса 25 августа 2006 г. Г. показал, что милиционеры не имели специальной подготовки для задержания психически больных и что при проведении операции они следовали общим правилам задержания вооруженных нарушителей. Он также отмечает, что согласно пункту 3 статьи 30 Закона о психиатрической помощи сотрудники милиции обязаны оказывать содействие медицинским работникам при осуществлении недобровольной госпитализации и обеспечивать безопасные условия для доступа к госпитализируемому лицу и его осмотра. Однако медицинский персонал на месте происшествия отсутствовал, и милиция действовала совершенно самостоятельно.

233. Европейский суд отмечает, что действия относительно психически больных требуют специальной подготовки, отсутствие которой с большой долей вероятности делает бесполезными любые попытки переговоров с психически больными со столь тяжелым психическим расстройством, как у Щиборща. Это отражено в пункте 3 статьи 30 Закона о психиатрической помощи, который обязывает сотрудников милиции только оказывать содействие медицинским работникам при осуществлении недобровольной госпитализации и не дает им право действовать самостоятельно. Европейскому суду не было представлено объяснение относительно того, почему милиция приняла меры, направленные на недобровольную госпитализацию Щиборщ, без сопровождения квалифицированным медицинским персоналом.

234. Когда Щиборщ отказался подчиниться требованиям сотрудников милиции и напал на них с ножом, полагая, что они являются взломщиками, милиция попыталась выбить нож из его руки с использованием резиновых палок, приклада автомата и, возможно, детской коляски, которую они нашли в коридоре.

235. Согласно пункту 22 статьи 10 Закона о милиции по представлениям учреждений здравоохранения, санкционированным судом, милиция должна осуществлять для оказания медицинской помощи привод уклоняющихся от явки по вызову лиц, страдающих заболеваниями и представляющих непосредственную опасность для себя или окружающих. Статья 14 содержала перечень специальных средств, который включал резиновые палки, наручники и слезоточивый газ. Специальные средства могли использоваться милицией для отражения нападения на граждан и сотрудников милиции и для пресечения оказываемого сотруднику милиции сопротивления. Однако она запрещала применение специальных средств против инвалидов, кроме случаев оказания ими вооруженного сопротивления или нападения с их стороны, представляющего угрозу для жизни и здоровью других лиц (см. § 186 - 192 настоящего Постановления).

236. Европейский суд испытывает сомнение по поводу того, что при использовании специальных средств или других предметов действия сотрудников милиции соответствовали национальному законодательству. Однако даже если оставить этот вопрос открытым, Европейский суд находит, что применение специальных средств при таких обстоятельствах не соответствовало обязанности милиции сводить к минимуму угрозы для жизни и здоровья Кирилла Щиборща. Хотя Европейский суд признал, что имелись основания для недобровольной госпитализации Щиборща, не было доказано, что он представлял столь непосредственную угрозу для себя или других, чтобы это требовало принятия экстренных мер. Что касается угрозы для сотрудников милиции, угроз применения к ним ножа и имевшего место травмирования сотрудников милиции Б., Д-н., Г. и Х., Европейский суд полагает, что это было обусловлено собственными действиями милиции. Как подтверждено заключением психиатра, Щиборщ оказывал вооруженное сопротивление милиции, пытаясь защитить себя от "взломщиков" в бредовом и возбужденном состоянии, когда он не сознавал значение своих действий и не мог ими руководить (см. § 59 и 208 настоящего Постановления). Это дополнительно подтверждается телефонными звонками Щиборща в милицию и "скорую помощь", просьбами о помощи в связи с тем, что взломщики в милицейской форме вторглись в его квартиру. Европейский суд напоминает, что милиция не должна была даже начинать недобровольную госпитализацию в отсутствие квалифицированного медицинского персонала. Тем более, когда они, тем не менее, начали действовать самостоятельно и столкнулись с тем фактом, что Щиборщ находился в бредовом состоянии и потому не мог понимать, кем они являются, или их требования, единственным адекватным решением было прекратить все попытки задержать его до прибытия психиатрической помощи. Тем не менее они упорствовали в своих попытках задержать его, как если бы имели дело с обычным вооруженным нарушителем. Европейский суд особенно удивлен приказом Г. стрелять в случае, если Щиборщ попытается скрыться или напасть на милицию (см. § 26, 68, 70 и 209 настоящего Постановления), который, хотя и не был исполнен, по мнению Европейского суда, был явно избыточным и демонстрировал неспособность сотрудников милиции оценить ситуацию и адекватно реагировать.

237. Европейский суд также отмечает, что скорая психиатрическая помощь была вызвана только после того, как милиция безуспешно пыталась задержать Щиборща самостоятельно (см. § 27 и 209 настоящего Постановления). Европейскому суду не представлено объяснение такой задержки. Кроме того, в то же время на помощь был вызван ОМОН. Европейский суд учитывает, что ОМОНу вменяется широкий круг обязанностей, в частности, обеспечение правопорядка и общественной безопасности в общественных местах, в том числе при чрезвычайных ситуациях, участие в предотвращении и раскрытии преступлений и борьба с терроризмом (см. § 193 настоящего Постановления). Содействие в недобровольной госпитализации прямо не указано в числе их задач и функций, и Европейскому суду не представлены данные о том, что сотрудники ОМОН имели специальную подготовку в этом отношении. Следовательно, по причинам, изложенным в предыдущем параграфе, Европейский суд полагает, что попытки ОМОН задержать Щиборща в отсутствие квалифицированного медицинского персонала не соответствовали их обязанности свести к минимуму угрозы его жизни и здоровью. Европейский суд отмечает в этом отношении, что после прибытия ОМОНа переговоры с Кириллом Щиборщем проводил Д-н., который являлся снайпером по специальности (см. § 55 настоящего Постановления) и, таким образом, не имел ни соответствующей подготовки, ни опыта действий в отношении психически больных. Европейский суд находит особенно сложным понять, почему ОМОН действовал самостоятельно, когда скорая психиатрическая помощь уже была вызвана, и Щиборщ оставался забаррикадированным на своей кухне, где он не представлял непосредственной угрозы для кого-либо.

238. Европейский суд учитывает, что после того, как переговоры Д-н. с Щиборщем не дали результата, ОМОН "штурмовал" кухню в целях его задержания. Из представленных ему материалов Европейский суд извлек лишь бессвязные сведения о том, как было принято решение о штурме. Представляется, что милиционеры не получали распоряжений об этом, когда они отправлялись на операцию, и решение было принято несколько поспешно, когда они находились в квартире Щиборща, и он отказывался сдаться (см. § 36, 91 и 104 настоящего Постановления). Европейский суд признает, что в некоторых случаях милиция может быть вынуждена принимать решение о применении силы очень быстро, в частности, когда имеются основания полагать, что для их жизни или жизни других лиц существует непосредственная угроза (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Андронику и Константину против Кипра", § 191 - 193). Однако Европейский суд не находит, что такая ситуация существовала в настоящем деле. Щиборщ оставался забаррикадированным на своей кухне в течение часов, где пытался защититься от милиционеров, которых он принимал за взломщиков. Он не нападал на них, пока они к нему не приближались, не представлял непосредственной угрозы для других лиц, и скорая психиатрическая помощь уже была вызвана. Таким образом, Европейский суд не находит неотложных обстоятельств, которые могли бы потребовать экстренных мер со стороны милиции. Вместе с тем не имеется данных о том, что штурм был следствием предварительного планирования и анализа. Ничто не свидетельствует о том, что предстоявшее прибытие скорой психиатрической помощи принималось во внимание - представляется, что Д-н. даже не знал об этом (см. § 104 настоящего Постановления), что рассматривалось применение менее насильственных способов задержания Щиборщ или что применение силы предварительно рассматривалось и оценивалось.

239. Европейский суд отмечает в этой связи, что Щиборщ ранее подвергался недобровольной госпитализации при содействии милиции, и всякий раз он сопротивлялся помещению в больницу (см. § 23, 27, 30, 31, 50 и 207 настоящего Постановления). Таким образом, ситуация не была для милиционеров новой, и они должны были предвидеть, что они столкнутся с сопротивлением с его стороны, и подготовиться соответственно.

240. В § 228 настоящего Постановления Европейский суд не нашел достаточных данных для заключения о том, что смерть Кирилла Щиборща была прямо причинена применением силы со стороны милиции. Однако даже если предположить, что смертельные травмы являлись следствием его собственных действий, Европейский суд находит это результатом способа проведения операции по недобровольной госпитализации, в частности: (i) скорая психиатрическая помощь была вызвана с необъяснимой задержкой; (ii) сотрудники обоих милицейских подразделений, не имевших специальной подготовки в обращении с психически больными, действовали самостоятельно в отсутствие квалифицированного медицинского персонала, вопреки национальному законодательству; (iii) милиция применила силу, как если бы имела дело с любым вооруженным нарушителем и без учета бредового состояния Щиборща или того факта, что он не представлял непосредственной угрозы для себя или других; (iv) штурм кухни, в которой забаррикадировался Щиборщ, в ходе которого он претерпел травмы, оказавшиеся смертельными, не был предварительно запланирован или оценен, но решение о нем было поспешно принято на месте происшествия в отсутствие необходимости экстренных мер. Принимая во внимание все эти обстоятельства, Европейский суд вынужден заключить, что милицейская операция в настоящем деле проводилась бесконтрольным и необдуманным образом и что меры, принятые милицией, не характеризовались той степенью осторожности, которую следует ожидать от сотрудников правоохранительных органов в демократическом обществе (см. Постановление Европейского суда от 17 декабря 2009 г. по делу "Голубева против Российской Федерации" (Golubeva v. Russia), жалоба N 1062/03, § 110).

241. Из вышеизложенного следует, что недобровольная госпитализация не была организована так, чтобы свести к минимуму, насколько это возможно, угрозы жизни и здоровью Кирилла Щиборща (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Финогенов и другие против Российской Федерации", § 208). Соответственно, имело место нарушение требований статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте.

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5

Категория: Гражданское право | Добавил: x5443x (22.01.2016)
Просмотров: 101 | Теги: ЕСПЧ, Европейский Суд по правам человека | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016