Суббота, 04.07.2020, 13:07
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту




Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ИНСТИТУТА ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ Х1Х ВЕКА

О.Н.ВОЙТЕНКО

ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ИНСТИТУТА ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ Х1Х ВЕКА

В статье изложены результаты исторического исследования процессуально-правовых основ института гражданско-правовой ответственности должностных лиц правоохранительных органов России второй половины ХХ века. Автором проведен анализ законодательных актов, регламентировавших особый порядок привлечения к имущественной ответственности чиновников, виновных в причинении вреда гражданам в результате незаконного осуждения. Результаты исследования представляют интерес с точки зрения исторического опыта, использование которого может быть весьма полезным и актуальным в сфере совершенствования системы деликтной ответственности субъектов публичной власти, осуществляющих правоохранительную деятельность в современных условиях.

Ключевые слова: Гражданско-правовая ответственность, вред, причинение вреда, имущественная ответственность, незаконные действия, правоохранительные органы, должностное лицо, вознаграждение за вред.

 

Со второй половиной XIX века связан новый этап развития в России института гражданско-правовой ответственности должностных лиц правоохранительных органов. Процесс обновления его законодательной базы был обусловлен проведением в 1864 г. судебной реформы, повлекшей кардинальные качественные преобразования в сфере судоустройства и судопроизводства. Попытка модернизировать созданную еще в период крепостного права судебную систему была продиктована стремлением власти установить качественно новый порядок в области правосудия. То, что реформа была необходима, подтверждают исторические материалы. «Старый суд! При одном воспоминании о нем волосы встают дыбом, мороз дерет по коже!» - писал русский публицист И.С. Аксаков, служивший в предреформен- ный период в уголовном департаменте Сената [1, с. 453]. Волокита и судебный произвол были типичными явлениями в процессе разбирательств по делу, оставалась низкой квалификация судей, доминировала следственная (инквизиционная) форма судопроизводства, при получении доказательств имели место случаи применения пыток, существовало множество других проблем, требующих срочного решения [2].

«Водворить суд скорый, правый, милостивый, равный для всех, дать надлежащую самостоятельность судебной власти» предстояло в рамках судебной реформы, что было установлено императором Александром II в Указе Правительствующему сенату от 20 ноября 1864 г. [3, с. 299]. Основу обновленной законодательной базы, регулирующей национальную судебную систему, составили Судебные уставы, принятые в ходе реформы . Отмечая значение данных правовых актов, Е.В. Васьковский подчеркивал, что с их принятием был создан совершенно новый процессуальный строй, заложено начало новой эры в юридическом развитии России [4, с. 10].

Уставы закрепили основополагающие принципы уголовного и гражданского судопроизводства, которые, по нашему мнению, имели важное социальное значение. Они давали определенные гарантии объективности и законности решений, принимаемых чиновниками в рамках осуществления правоохранительной деятельности. Так, в ст. 1 Устава уголовного судопроизводства говорилось: «Никто не может подлежать судебному преследованию за преступление или проступок, не быв привлечен к ответственности в порядке, определенном правилами сего Устава» [5]. Положения ст. 10 Устава обязывали судей и прокуроров незамедлительно реагировать на случаи нарушения законов в отношении задержанных лиц. Устанавливалось, что если лицо взято под стражу без соответствующего постановления, оно должно быть немедленно освобождено.

Отмеченные выше нормы обращают на себя внимание тем, что в них достаточно весомо отражена идея серьезной ответственности служителей правопорядка. Согласно закрепленным законом правилам судья отстранялся от дела, если была установлена его имущественная или иная заинтересованность в исходе данного дела. За злоупотребление властью при проведении судебного следствия и вынесение необоснованного решения судьи, прокуроры и другие чины судебного ведомства привлекались к ответственности. Судебными уставами была предусмотрена гражданская, дисциплинарная, внедисциплинарная и уголовная ответственность [6, с. 160]. О «троякого рода ответственности» судей за неправомерные действия при выполнении ими своих должностных функций писал Е.В. Васьковский [7, c. 542].

В государстве было организовано четыре вида надзора за исполнением судебных установлений: «Надзор высших судебных мест за низшими; внутренний надзор в каждом судебном месте со стороны его Председателя или Первоприсутствующего; дополнительный прокурорский надзор в каждом судебном месте и общий надзор со стороны Министра Юстиции», «... чтоб подчиненные сему надзору места и лица исполняли в точности свои обязанности, не отступая ни в чем от предписания закона» [6, с. 153]. Посредством надзора должны были предупреждаться «неправильные служебные действия»; устанавливалась необходимость принимать «соответствующие меры к восстановлению нарушенного порядка» [6, с. 153].

В рамках реформы существенное законодательное обновление получила процессуально-правовая сфера гражданского судопроизводства, что способствовало поступательному развитию института возмещения вреда, причиненного специальными субъектами при осуществлении правоохранительной деятельности. В законную силу вступили нормативно- правовые акты, определявшие новые процессуальные условия рассмотрения исковых заявлений частных лиц о вознаграждении за вред и убытки, нанесенные в ходе гражданского и уголовного судопроизводства, был установлен особый порядок привлечения к имущественной ответственности судей, прокуроров и других чинов судебного ведомства. Уставы уголовного судопроизводства и гражданского судопроизводства, Учреждения судебных постановлений от 20 ноября 1864 г., Законы гражданские от 21 марта 1851 г. и Уложения о наказаниях уголовных и исправительных в редакции 1866 г. составляли законодательную основу гражданско- правовой ответственности должностных лиц правоохранительных органов.

Принятие Устава гражданского судопроизводства представляется одним из самых прогрессивных шагов в области процессуальных преобразований в гражданском праве России того периода. В сущности, он являл собой гражданский процессуальный кодекс: в нем содержалась детальная регламентация прав и обязанностей всех сторон, участвующих в судебном разбирательстве. Особый интерес представляет структурное оформление документа. Обращает на себя внимание последовательность, системность и детальность изложения нормативного материала, тщательно скомпонованного в зависимости от сферы регулирования. Законодательный акт состоял из пяти книг, в третьей - «Изъятие из общего порядка гражданского судопроизводства» - закреплялись нормы, регулирующие вопросы вознаграждения за причиненный вред и убытки. Комплекс специальных норм, регламентировавших деликтную ответственность должностных лиц, участвующих в рассмотрении гражданских дел, содержался в ст.ст. 1331-1336 главы «О взыскании убытков с судей, прокуроров и других чинов судебного ведомства», которая размещалась во втором разделе «О взыскании вознаграждения за вред и убытки, причиненные распоряжениями должностных лиц» [8, с. 635-637].

Необходимо отметить, что правовое содержание Устава гражданского судопроизводства выстроено на принципах диспозитивности и состязательности. Судебные разбирательства по гражданским делам проводились только по инициативе истца. «Суд приступает к производству дела не иначе как по исковому прошению, которое пишется на гербовой бумаге по форме, при сем прилагаемой», - было установлено ст. 256 Устава. Главные роли в судебном процессе по гражданским делам отводились истцу и ответчику, функции суда заключались в оценке доказательств.

Таким образом, действовавший до принятия Устава следственный процесс по гражданским делам остался в прошлом, уголовное и гражданское судопроизводство были разделены, что стало важнейшим достижением в развитии гражданского процессуального права. Одной из первостепенных задач, которую должно было решить новое законодательство, являлось ограничение судебного произвола путем установления процессуального порядка в системе правосудия, действующего в интересах лиц, гражданские права которых были нарушены. Закон обязывал суды «рассматривать все заявления с соблюдением необходимых формальностей, исковые требования, хотя бы безусловно и явно неосновательные» [7, c. 558559]. Тем самым гарантировалось право частного лица, потерпевшего от незаконных действий должностных лиц, осуществляющих судебное разбирательство, получить денежную компенсацию за причиненный вред и убытки.

Наряду с предоставлением широких властных полномочий в сфере судопроизводства законодательно повышалась и ответственность чинов судебного ведомства при выполнении процессуальных функций. Это видно из содержания преамбулы главы 2 Устава «О взыскании убытков с судей, прокуроров и других чинов судебного ведомства», где говорилось: «Установление точных правил о жалобах на пристрастие судей может иметь чрезвычайно полезное влияние на ход гражданских дел: ибо судья должен быть лицом ответственным» [8, с. 635].

Отказ принять прошение или частную жалобу, необоснованное затягивание рассмотрения иска давали заявителю право на основании ст.ст. 166, 783, 784 Устава гражданского судопроизводства обращаться в высшие судебные инстанции, где рассматривались дела такого рода. Если в результате рассмотрения жалобы действия должностных лиц признавались «неправильными или пристрастными, притеснительными, предпринятыми без особого повода или основания, или же вообще недобросовестными», они могли стать предметом исковых требований со стороны потерпевшего к виновному должностному лицу о вознаграждении за причиненный вред [6, c. 160]. Исковые заявления рассматривались в порядке гражданского судопроизводства, поскольку в действиях должностных лиц отсутствовали признаки уголовно наказуемых преступлений. В таких случаях виновный мог быть подвергнут дисциплинарному наказанию (без возбуждения в отношении него уголовного дела), а взыскание вознаграждения за причиненные убытки производилось в административном порядке из специально назначенных для этого сумм [7, c. 558-559].

Уместно подчеркнуть, что нормы Устава гражданского судопроизводства, устанавливавшие вышеуказанный правовой порядок, не всегда находили применение на практике. Способствовал их ограниченному использованию и Сенат в лице Гражданского Кассационного Департамента, который полагал, что предметом рассматриваемых в этом порядке исковых требований могут быть лишь те неправильные служебные действия, которые совершены из корысти или личной выгоды. В соответствии с такой позицией исковые требования могли быть обращены к судебному чиновнику только в случае привлечения его к уголовной от- ветвенности, если убытки являлись следствием преступления. По желанию истца гражданское дело подлежало рассмотрению как в порядке уголовного, так и гражданского судопроизводства на основании ст. 1070 Устава [6, с. 160].

Таким же образом осуществлялось судебное разбирательство по делам о взыскании вознаграждения за вред и убытки, причиненные вследствие незаконного осуждения. Обращаться с иском о возмещении вреда, причиненного необоснованным привлечением к суду по уголовному делу, согласно ст.ст. 32 и 780 Устава уголовного судопроизводства, вправе был оправданный подсудимый на основании оправдательного приговора. В нормах ст. 783 предусматривалось право оправданного подсудимого требовать материальной компенсации за нанесенный ущерб с любого виновного в вынесении неправосудного решения должностного лица судебного ведомства, включая судебного следователя и прокурора, если потерпевший мог доказать, что чиновник действовал «пристрастно, притеснительно, без законного повода или основания или же вообще недобросовестно» [5].

Специальные нормы, регулирующие вопросы гражданско-правовой ответственности судей за неправомерные решения, содержались в ст.ст. 678-680 Законов гражданских. При этом особое внимание обращают на себя положения ст. 678, предусматривавшие имущественную ответственность судьи, независимо от того, был ли вынесен им окончательный незаконный приговор «умышленно или по неосмотрительности и невниманию к делу» [9, с. 73]. Данной статьей предусматривалась обязанность судьи возвратить невинно осужденного из мест заключения или ссылки за счет средств собственного бюджета и выплатить ему денежную компенсацию от ста до шестисот рублей. От десяти до шестидесяти рублей составляла выплата в том случае, если по решению суда обвиняемый был приговорен к исправительным работам. В объем денежных обязательств включалась сумма причиненного имущественного ущерба, а в случае причинения вреда здоровью еще и финансирование лечения и содержания оправданного лица в период болезни. Кроме того, судья был обязан осуществлять финансовое обеспечение семьи незаконно осужденного, если тот по состоянию здоровья не мог ее содержать. В ст. 680 Законов гражданских была предусмотрена имущественная ответственность судей за вынесение «неправильного приговора», устанавливающего «наказание сверх меры», если было доказано, что именно это наказание стало причиной болезни или материальных потерь, лишающих приговоренного средств к существованию [9, с. 73].

Рассматривая сложившуюся в результате судебной реформы структуру института гражданско-правовой ответственности должностных лиц правоохранительных органов, следует отметить правовую основу исполнения де- ликтных обязательств чиновниками полиции. К имущественной ответственности, согласно ст. 681 Законов гражданских, могли быть привлечены чиновники полиции, которые умышленно или по неосмотрительности применяли более строгое наказание - «сверх меры», - нежели то, что было определено в приговоре суда.

Стоит особо подчеркнуть, что меры имущественной ответственности были предусмотрены для любого должностного лица, участвующего в процессе судопроизводства и исполнения наказания, о чем свидетельствуют положения ст. 677 Законов гражданских: «Всякое должностное лицо, которое изъ корыстныхъ или иныхъ личныхъ видов по суду дока- занныхъ, чрезъ приняпе каких либо противо- законныхъ меръ или иныя, также противозаконным по службе дейсттая, причинить кому либо вредъ или убытки по имуществу, не только подвергается за ае наказанию, въ законахъ определенному, но обязано сверхъ того вознаградить за сш убытки и вредъ на основани правилъ, постановленных выше...». Положения, изложенные в ст.ст. 678, 680 и 681 Законов находят свое подтверждение в примечании к ст. 681, где сказано, что нормы, регулирующие вопросы денежного взыскания с судей, вынесших неправосудные приговоры, и с полицейских чиновников, незаконно применивших усиленное наказание, распространяются и на других лиц, в результате незаконных действий которых потерпевшему был причинен вред и убытки [9, с. 73].

Рассмотренные выше нормы корреспондируют со ст.ст. 426, 455, 456 Уложений о наказаниях уголовных и исправительных [10]. В ст. 426 предусматривались материальные санкции для чиновников, которые, занимаясь расследованием, по небрежности или незнанию своих обязанностей, нарушив нормы судопроизводства, вынесли обвинительный приговор в отношении невиновного лица. «И когда от сего упущения его последовали вред или убыток, - говорилось в ней, - обязан за оные вознаградить». В ст. 454 устанавливалась имущественная ответственность чиновников полиции, причинивших вред в результате небрежного исполнения судебного решения. Согласно ст. 455 «за пристрастие к одной из сторон во вред другой при исполнении судебного решения» виновный в том чиновник также был обязан «вознаградить за причиненный им вред или убыток» [10].

Анализ процессуально-правовой сферы регулирования деликтной ответственности, сложившейся в России во второй половине XIX века, позволяет сделать вывод о том, что обновление законодательной базы в рамках судебной реформы позволило сформировать качественно новый компенсационный механизм, структурная организация которого представляла собой самостоятельный институт гражданско-правовой ответственности должностных лиц правоохранительных органов с присущими ему задачами и спецификой. Особое назначение данного правового института было связано с реализацией компенсационной функции, когда объектом регулирования являлись обязательства, возникающие вследствие причинения вреда лицу, пострадавшему от неправомерных решений чиновников, осуществляющих предварительное и судебное расследование и исполнение наказания. Специфика структуры рассматриваемого института обуславливалась правовой базовой. Ее составлял комплекс специальных нормативно-правовых актов, регламентирующих правоотношения, одним из субъектов которых являлся представитель власти в сфере правоохранительной деятельности, а другим - лицо, потерпевшее от его незаконных действий.

Нельзя не отметить, что сложившаяся модель института гражданско-правовой ответственности должностных лиц отличалась более полным законодательным содержанием с точки зрения гарантий и процессуального обеспечения защиты нарушенных прав граждан, не только незаконно осужденных, но и отбывающих наказание в местах лишения свободы. Основополагающимпринципомего функционирования, судя по содержанию нормативно-правовых актов, являлся принцип беспристрастности, о чем свидетельствует преамбула главы 2 Устава гражданского судопроизводства: «Законы должны быть исполнены беспристрастно, несмотря на лица и не внимая ни чьим требованиям и предположениям» [8, с. 635].

Законодательная основа исполнения де- ликтных обязательств должностными лицами правоохранительных органов носила специальный характер и предусматривала особый порядок привлечения их к имущественной ответственности. Положения особого правового регулирования были установлены ст.ст. 13311337 главы 2 «О взыскании убытков с судей, прокуроров и других чинов судебного ведомства» Устава гражданского судопроизводства. В рамках правовых традиций вина оставалась основным условием наступления имущественной ответственности должностного лица, допустившего противоправные действия при осуществлении своих профессиональных обязанностей, повлекшие ущерб. Доказательство вины занимало несколько весьма длительных этапов. Согласно положениям Устава рассмотрение « просьбыразрешения отыскивать убытки понесенных вследствие неправильных или пристрастных действий судей, прокуроров и других чинов судебного ведомства» начиналось с предварительной проверки в Судебной палате или кассационном департаменте Правительствующего Сената в зависимости от чина должностного лица, на которое поступала жалоба. В Судебной палате готовились заключения по просьбам в отношении чинов окружного суда, кассационный департамент проверял иски в отношении председателя, членов и прокуроров высших судебных установлений [8, с. 635]. Интересно отметить нормы ст. 1332 Устава. В ней установлено, что приносить просьбу о разрешении отыскивать убытки в соответствующие судебные инстанции может исключительно поверенный, обладающий на это специальными полномочиями.

Если жалоба признавалась обоснованной, ее копия направлялась делинквенту для подготовки объяснения. Далее обсуждение проходило в закрытом заседании. Здесь на основе заключения обер-прокурора или прокурора принималось итоговое решение, которое давало право просителю обратиться с иском о возмещении вреда в назначенный Судебной палатой или Сенатом окружной суд по общим правилам [8, с. 635-637].

Изучая процессуальный порядок привлечения к имущественной ответственности чинов судебного ведомства, необходимо подчеркнуть специфику вынесения решения. К непосредственному разбирательству чиновник подключался только после предварительной проверки, когда иск проверяющими государственными инстанциями признавался обоснованным. Такой порядок, на наш взгляд, представлял определенный судейский иммунитет и обеспечивал защиту чинов, отправляющих правосудие от безосновательных жалоб, которые могли исходить от любого лица, недовольного вынесенным в отношении него судебным решением о задержании или мере наказания, даже если оно было законным и объективным. В связи с этим отвлечение судьи от работы и приглашение в Судебную палату или Сенат для дачи объяснений по каждой жалобе законодатель счел избыточным и предусмотрел проведение предварительной проверки, которая должна была осуществляться, прежде чем ставить ответственное процессуальное лицо в положение обвиняемого или ответчика. «Въ настоящемъ случае допущение такого вызова представляется неудобнымъ уже и потому, что в таком случае, по всякой жалобе судья понуждался бы оставлять свое судейское место и ехать в палату... два раза к явному ущербу всехъ прочихъ тяжущихся и подсудимых», - пояснялось в законе [8, с. 636-637].

Нельзя не подчеркнуть, что установленный в тот период особый порядок привлечения чинов судебного ведомства к гражданско-правовой ответственности в определенной степени защищал их от необоснованных обвинений, в то же время длительные и усложненные процессуальные процедуры рассмотрения исков ограничивали возможности потерпевших от судебного произвола защищать свои имущественные права. Н.И. Лазаревский совершенно справедливо считал такую процедуру рассмотрения гражданских исков выдержанным отказом в правосудии [11, с. 582].

При рассмотрении правовой основы института гражданско-правовой ответственности должностных лиц правоохранительных органов изучаемого исторического периода следует отметить весьма важную деталь: виновные должностные лица за свои неправомерные действия несли персональную материальную ответственность перед потерпевшим, в отношении которого такие действия были совершены [5, ст. 783; 9, ст.ст. 677, 678; 10, ст. 426].

Данные установления долгое время оставались предметом дискуссий. С одной стороны, нельзя отрицать, что личная ответственность являлась существенным мотивирующим фактором, непосредственно влияющим на качество работы чиновников, с другой - чины судебного ведомства выступали от имени государства, представляя его интересы. В связи с этим позиции ученых кардинально отличались. По мнению Н.Н. Розина, вознаграждение за причиненный вред является юридической обязанностью государства, поскольку, подвергая судебно-уголовному преследованию невиновного лица, оно действует неправомерно [12]. Схожей точки зрения придерживался его современник Н.И. Лазаревский, считавший несправедливым возложение обязательств по воз награждению за вред, причиненный в ходе ис полнения профессионального долга, на должностное лицо, представляющее интересы государства [13]. Были и противники ответственности государственной казны за причиненный вред. Они считали, что выплаты за счет бюджета будут затруднять правосудие, так как возможность получить вознаграждение за причиненный вред станет мотивацией запирательства и лживости, а кроме того, может благоприятствовать преступности [14, с. 12]. Подобную позицию, вероятно, занимала и власть, поскольку нормы личной имущественной ответственности должностных лиц действовали вплоть до XX века. Ситуация изменилась только в 1900 г. с вступлением в силу закона «О принятии на счет казны расходов по возвращению в прежние места жительства ссыльнокаторжных, признанных судебной властью невиновными и освобожденных от наказания, а равно членов их семейств» .

Подводя итог проведенным исследованиям, можно сделать вывод о том, что обновление законодательной базы института гражданско- правовой ответственности должностных лиц правоохранительных органов было непосредственно связано с проведением судебной реформы. Были приняты Судебные уставы, определяющие новые процессуальные условия рассмотрения исковых заявлений частных лиц о вознаграждении за вред, причиненный в ходе гражданского и уголовного судопроизводства, был установлен особый порядок привлечения к имущественной ответственности судей, прокуроров и других чинов судебного ведомства.

Определение специальных процессуальных условий гражданско-правовой ответственности имело своей целью повышение мотивации соблюдения чино- вникамизаконодательноустановленных правил, ограничение произвола в сфере вынесения судебных решений и исполнения наказания. В то же время эти правила заложили основу судейского иммунитета, что позволяло чинам судебного ведомства проявлять независимость и объективность при отправлении правосудия, что является позитивным результатом проведенных законодательных преобразований.

Вместе с тем в законодательстве не получили закрепления нормы, устанавливающие ответственность государства за убытки, причиненные должностными лицами. Чиновники исполняли денежные обязательства за счет личных средств. Такой порядок являл собой слабую сторону компенсационного механизма с точки зрения государственных гарантий перед потерпевшими от судебного произвола, так как имущественное состояние виновного не всегда могло оказаться соразмерным установленной судом сумме вознаграждения за причиненный вред. Кроме того, усложненные процессуальные процедуры рассмотрения исков ограничивали возможности потерпевших защищать свои имущественные права.

Рассмотренные нами преобразования, осуществленные во второй половине XIX века, представляют интерес с точки зрения исторического опыта, использование которого может быть весьма полезным и актуальным в сфере совершенствования системы деликтной ответственности субъектов публичной власти, осуществляющих правоохранительную деятельность в современных условиях.

Библиографический список:

1. История государства и права СССР: Учебник / Под ред. Ю.П. Титова. М., 1988.
2. Войтенко О.Н. Судебная реформу 1864 г. в системе либеральных преобразований в России: цели и мотивация // Актуальные проблемы современного российского государства и права. Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции. Калининград: КФ СПбУ МВД России, 2015. С. 50-53.
3. Хрестоматия по истории отечественного государства и права / Под ред. В. А. Томсинова. М., 1998.
4. Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 2003.
5. Устав уголовного судопроизводства от 20.11.1864 // Хрестоматия по истории государства и права России / Сост. Ю.П. Титов. М., 1997. С. 259-282.
6. Случевский В.К. Судоустройство - судопроизводство. Учебник русского уголовного процесса / 4-е изд., доп. и испр. СПб, 1913.
7. Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса: Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия. М.: Статут, 2016.
8. Устав гражданского судопроизводства // Судебные уставы от 20 ноября 1864 г.
С изложением рассуждений, на коих они основаны / Изд. Гос. канцелярией. Второе доп. изд. Ч. 1. СПб, 1867.
9. Свод Законов Российской Империи. Т. X. Свод законов гражданских и межевых. СПб, 1832.
10. Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1866 г.: с доп. по 1 янв. 1876 г. / Сост. Н.С. Таганцев; изд. 2-е перераб. и доп. СПб, 1876.
11. Лазаревский Н.И. Объяснительная записка к проекту третьей книги устава гражданского судопроизводства. СПб, 1904.
12. Розин Н.Н. О вознаграждении лиц, невинно привлеченных к уголовному суду // Журнал Министерства юстиции. 1897. № 9. С. 104-106.
13. Лазаревский Н.И. Гражданская ответственность должностных лиц // Журнал Министерства юстиции. 1901. № 7. С. 53-55.
14. Бойцова В.В., Бойцова Л.В. Реабилитация необоснованно осужденных граждан в современных правовых системах. Тверь, 1993.

Источник: Научно-теоретический журнал “Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России”. № 1 (59) 2020


Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443 (09.06.2020)
Просмотров: 24 | Теги: должностное лицо | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...
Copyright MyCorp © 2020 Обратная связь