Суббота, 10.12.2016, 00:14
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

ОСНОВЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ РОССИИ И ЕЕ НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ КАК ОБЪЕКТЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ

В.В.Мальцев, профессор кафедры уголовного права ВА МВД России, к.ю.н., профессор, заслуженный юрист Российской Федерации

ОСНОВЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ РОССИИ И ЕЕ НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ КАК ОБЪЕКТЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ

Содержание статьи можно определить и так: достаточная уголовно-правовая охрана основ конституционного строя России как гарантия ее национальной безопасности. Национальная безопасность, понимаемая как безопасность российского многонационального народа, являющегося носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации (ч. 1 ст. З Конституции России), как государственно-правовая защищенность «исторически сложившейся части человечества, объединенной устойчивой общностью языка, территории, экономической жизни и культуры»[1], безусловно должна быть гарантирована уголовным законодательством и на уровнях внешней и внутренней целостности государства, и на уровнях ее экономической и культурной самостоятельности. Поскольку проблемы – это не что иное как теоретические и практические вопросы, требующие разрешения; задачи, подлежащие исследованию[2], постольку и рассмотрению должны быть подвергнуты нерешенные или не до конца разрешенные вопросы обеспечения национальной безопасности России с точки зрения надежности охраны основ конституционного строя уголовным правом. Может показаться, что ни в теоретическом, ни в законодательном, ни в правоприменительном аспектах в уголовном праве таких вопросов попросту не существует.

Более того, глава 29 («Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства») УК PФ 1996 г. с начала века пополнилась нормами об организации экстремистского сообщества (ст. 282¹) организации деятельности экстремистской организации (ст. 282²) значительно изменены названия и содержание норм о публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280), возбуждении ненависти либо вражды, а равно унижении человеческого достоинства (ст. 282). Тем более, что по сравнению с УК РСФСР 1960г. действующий УК РФ предусмотрел ответственность как за насильственный захват власти или насильственное удержание власти (ст. 278) так и за вооруженный мятеж (ст. 279), в первом же подобных норм не было.  Тем не менее, проблемы уголовно-правовой охраны основ конституционного строя страны в немалой мере как раз и обусловлены законодательными нововведениями последнего десятилетия: размещением в гл. 29 УК РФ понятия «преступления экстремистской направленности»[3] и норм с соответствующими составами преступлений.

Под преступлениями экстремистской направленности понимаются «преступления, совершенные по мотивам политической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса» (ч.2 прим. к ст. 282¹ УК РФ). Сопоставление составов террористического акта (ст. 205 УК), захвата заложника (ст.206 УК), организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем (ст. 208 УК), угона судна воздушного или водного транспорта (ст. 211 УК), насильственного захвата власти или насильственного удержания власти (ст. 278 УК), вооруженного мятежа (ст. 279 УК), нападения на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой (ст. 360 УК), в силу ч.1 ст. 205¹ УК РФ охватываемых понятием «террористическая деятельность», позволяют квалифицировать их как посягательства на основы общественной безопасности (ст. 205, 206, 208, 211), основы конституционного строя и безопасности государства (ст.277, 278, 279), мир и безопасность человечества (ст. 360) и вполне определенно считать их высшими проявлениями экстремизма, подпадающими под действие норм уголовного права. Бесспорно, все указанные преступления фактически посягают и на основы конституционного строя Российской Федерации, хотя и относятся к разным главам УК РФ. Однако, скорее всего, этим в целом и исчерпывается перечень преступлений экстремистско-террористической направленности, по своим объективным признакам адекватных содержанию такого объекта уголовно-правовой охраны как основы конституционного строя России.

Между тем, согласно ч. 2 прим, к ст. 282¹ УК РФ к преступлениям экстремистской направленности следует отнести: убийство (п. «л» ч.2 ст. 105 УК), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (п. «е» ч.2 ст. 111 УК), умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (п. «е» ч. 2 ст. 112 УК), умышленное причинение легкого вреда здоровью (п. «б» ч. 2 ст.115 УК), побои (п. «б» ч.2 ст. 116 УК), истязание (п. «з» ч.2 ст.117 УК), хулиганство (п. «б» ч.1 ст. 213 УК), вандализм (ч.2 ст.214 УК). У всех составов преступлений в этих нормах есть свой объект, экстремистские мотивы отягчают ответственность лиц, совершающих такие преступления. Все, на этом надо ставить точку. Нет необходимости объединять столь разные по характеру и степени общественной опасности преступления в одну группу: «преступления экстремистской направленности». Эти деяния ни прямо, ни косвенно не направлены против основ конституционного строя. Кстати, вот как определен в одной из последних работ непосредственный объект преступлений, предусмотренных ст. 282¹ 282² УК: «совокупность общественных отношений по реализации конституционного запрета экстремистской деятельности»[4]. Правильно, но причем здесь основы конституционного строя? Конституционных запретов много. Ведь, предоставляя, допустим, гражданам «права и свободы» и объявляя их «высшей ценностью» (ст. 2 Конституции России), Конституция тем самым запрещает нарушать все эти права и свободы без исключения нельзя произвольно расширять объект главы 29 УК РФ, ибо это влечет за собой включение в нее неоднородных по содержанию этой главы норм, нарушение принципов справедливости и законности.

Поэтому из главы 29 УК РФ следует исключить ст. 2821 (организация экстремистского сообщества), ст. 282² (организация деятельности экстремистской организации), а названиям, диспозициям и санкциям ст. 280 и ст. 282 УК возвратить их первоначальные наименования: «Публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации», «Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды» и содержание. В этом аспекте весьма полезным было бы и использование законодательного опыта Республики Беларусь. Так, в главе 32 («Преступления против государства») УК РБ 1999 г. предусмотрено:

«Ст. 361. Призывы к свержению или изменению конституционного строя Республики Беларусь или к совершению преступлений против государства

1. Публичные призывы к насильственному захвату власти или изменению конституционного строя Республики Беларусь, или измене государству, или совершению террористического акта или диверсии либо распространение материалов, содержащих такие призывы, –

наказывается ограничением свободы сроком до трех лет или лишением свободы на тот же срок.

2. Те же действия, совершенные с использованием средств массовой информации, –

наказываются лишением свободы на срок от одного года до пяти лет»[5].

Такое решение проблемы способствовало бы и разрешению вопросов, связанных с более эффективной и адекватной непосредственным объектам охраной общественного порядка от таких посягательств как хулиганство (ст. 213 УК) и вандализм (ст.214). Ведь, упразднив Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. уголовную ответственность за невооруженное хулиганство («1. Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия»[6]) и введя наряду с этим Законом от 24 июля 2007 г. уголовную ответственность за хулиганство по экстремистским мотивам («б) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы»[7]), законодатель тем самым лишь усугубил ситуацию с самостоятельной охраной его основного объекта – общественного порядка. Законом от 8 декабря 2003 г. одновременно была усилена ответственность за причинение из хулиганских побуждений вреда здоровью (п. «а» ч. 2 ст. 115, п. «а» ч. 2 ст. 116 УК) и собственности (ч. 2 ст. 167 УК)[8]. В связи с чем, А.Г. Кибальник отмечает, что «мы имеем два совершенно разных основания для криминализации одного и того же преступления: а) объективное (наличие оружия или предмета, его заменяющего в руках хулигана) и б) субъективное (мотивация факта грубого нарушения общественного порядка). Как известно, хулиганство долгое время было «резиновой» статьей. Похоже, что это ее состояние возвращается. Продолжая тему размывания границ уголовной репрессии, можно считать, что «экстремистскими» станут, например, пьяные оскорбления фанатов одного футбольного клуба в адрес таких же фанатов другого клуба (как представителей «другой социальной группы»), даже и не переросшие в потасовку»[9]. Размывание границ уголовной ответственности за хулиганство, таким образом, происходит, во-первых, за счет максимального сужения пределов действия основного состава «бытового» хулиганства и увеличения количества смежных квалифицированных по признаку наличия хулиганских побуждений составов преступлений против здоровья и собственности. Во-вторых, посредством несправедливого уравнивания «бытового» вооруженного хулиганства с инородным по мотивам и существенно менее общественно опасным «идеологическим» хулиганством. Начало же этому процессу положило стремление законодателя резко ограничить число оценочных признаков в составе хулиганства при помощи обозначения основного непосредственного объекта – общественного порядка – через другие правоохраняемые объекты, что привело к фактической утрате его самостоятельного значения и малой уголовно-правовой защищенности.

Поскольку по постановлению № 45 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2007 г. «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» явное неуважение лица к обществу «выражается в умышленном нарушении общепризнанных норм и правил поведения, продиктованном желанием виновного противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним» включает в себя и хулиганские побуждения, характеризуемые тем, что хулиганство совершается «без какого-либо повода или с использованием незначительного повода»[10], экстремистские мотивы не сводимы к хулиганству, ибо их содержание вообще исключает как желание противопоставить себя окружающим, так и какое-либо отношение к хулиганским побуждениям. Сами же по себе оскорбительные высказывания по политическим, идеологическим, расовым, национальным или религиозным поводам при совершении хулиганства – это не более, чем свидетельства наличия в поступке виновного хулиганского мотива или деяний против чести и достоинства личности.

Экстремистские мотивы не сводимы и к вандализму, так как «осквернение зданий или иных сооружений, порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах, – это не более чем сквернословие или оскорбление по национальным и другим указанным поводам, сопровождающие акт вандализма. Таким образом, есть все основания для предложения об исключении из диспозиций части первой ст. 213 и части второй ст. 214 УК признаков составов хулиганства и вандализма, связанных с экстремистскими мотивами их совершения.

Вместе с тем исключение из уголовного законодательства и корректировка его упомянутых нововведений отнюдь не препятствует установлению самостоятельной уголовной ответственности за отдельные экстремистские проявления. УК PФ 1996 г. предусматривает ответственность лишь за воспрепятствование проведению собрания, митинга, шествия, пикетирования или участию в них (ст. 149), тогда как по УК РСФСР I960 г. существовала ответственность и за нарушение законодательства Российской Федерации о собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях (ст. 133²) и за нарушение порядка организации или проведения собрания, митинга, демонстраций, шествия и пикетирования (ст. 200¹). Почему сохранена норма охраняющая политические права и свободы граждан (ст. 31 Конституции России) и не воспроизведена норма, охранявшая порядок управления? Ведь очевидно, Россия как «федеративное правовое государство с республиканской формой правления» (ч. 1 ст. I Конституции) обязана не только обеспечить соблюдение права граждан «собираться мирно без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование» (ст. 31 Конституции), но и предоставить гарантии другим гражданам, что реализация этого права на собрания, митинги и демонстрации не будет нарушать их права и свободы (ч .3 ст. 17 Конституции). Установление соответствующего уголовно-правового запрета будет дисциплинировать митингующих в духе исполнения законов и правил общественного порядка, станет определенного рода препятствием от навязывания мнений меньшинства большинству (иногда, абсолютному, хотя и «молчаливому») населения, от провоцирования граждан на использование внеконституционных методов борьбы с властью. Поэтому есть все социальные основания ввести в УК РФ ст. 330¹ (нарушение порядка организации или проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия и пикетирования). Деяния, описанные в ст. 282¹ и 282² УК РФ, по своему содержанию в большей части направлены против порядка управления. Потому и норма, предусматривающая ответственность за их совершение должна находиться в главе 32 («Преступления против порядка управления») УК РФ.

Хотя, как уже отмечалось, нормы главы 29 УК РФ в целом надежнее охраняют основы конституционного строя и безопасности государства, нежели соответствующие нормы, имевшиеся в УК РСФСР 1960 г., в ней все же есть и пробелы. Незыблемость конституционного строя Российской Федерации должна быть полностью гарантирована уголовным законом. Огромную опасность представляют собой внеконституционное «противостояние» центральных ветвей власти, противоборство правящих и оппозиционных партий или узурпация центром конституционных прав региона и т.п. Еще один пробел в уголовном законодательстве, особенно отчетливо обнаружившийся на фоне чеченских событий, – это отсутствие специальной нормы об ответственности должностных лиц за необеспечение охраны конституционного строя. Общие нормы не отражают социальной сущности и реальной общественной опасности таких деяний и потому не могут эффективно защитить государственные интересы России УК РФ должен содержать и норму, охраняющую суверенитет народа Российской Федерации (ст. 3 Конституции), которая устанавливала бы ответственность за антиконституционные непроведение или отмену свободных выборов в органы власти, непроведение или отмену референдума.

Таким образом, для надлежащей защиты конституционного строя России в УК РФ следует включить нормы примерно такого содержания:

«Статья 279¹ Нарушение суверенитета (полновластия) народа Российской Федерации

Непроведение или отмена в нарушение Конституции Российской Федерации или иного федерального закона референдума, свободных выборов в органы власти либо запрещение иного законного волеизъявления народа Российской Федерации –

То же деяние, вызвавшее общероссийский социальный конфликт, –

называется лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет.

Статья 279² Нарушение должностным лицом конституционного устройства органов государственной, исполнительной или судебной власти»

Умышленные действия должностного лица, связанные с использованием в нарушение Конституции Российской Федерации его полномочий, выражающиеся в изменении, ограничении компетенции или прекращении деятельности органа государственной, исполнительной или судебной власти, –

наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет.

Те же действия, если при этом привлечены вооруженные формирования, –

наказываются лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет.

Статья 284¹ Неприятие мер по охране конституционного строя Российской Федерации

Неприятие обязанным по Конституции Российской Федерации должностным лицом мер по недопущению или прекращению действий, нарушающих конституционный строй России или конституционное устройство органов государственной, исполнительной или судебной власти, -

наказывается лишением свободы на срок от одного года до пяти лет или исправительными работами на срок в два года с увольнением от должности.

То же деяние, повлекшее по неосторожности тяжкие последствия, – наказывается лишением свободы на срок от трех до десяти лет».

___________________________

[1] Ушаков Д.Н. Большой толковый словарь русского языка. М., 2008. С. 368.

[2] См.: там же. С. 608.

[3] «Экстремизм- склонность, приверженность к крайним взглядам и мерам, преимущественно в политике» (Там же. С. 949).

[4]Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай и др. М., 2010. С. 585.

[5] Уголовный кодекс Республики Беларусь. Минск, 2005. С. 230.

[6] Российская газета. 2003. 16 декабря.

[7] Российская газета. 2007. 1 августа.

[8] См.: Российская газета. 2003. 16 декабря.

[9] Кибальник А. Борьба с экстремизмом и противоречивость уголовной политики // Уголовное право. 2008. № 2. С. 129-130.

[10] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. № 1. С. 3, 4.

К содержанию

Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443x (19.04.2013)
Просмотров: 1058 | Теги: национальной, конституции, преступления, безопасность, УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016