Четверг, 09.07.2020, 11:33
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту




Главная » Статьи » Культура. Общество. Психология

ОБРАЗ АРИСТОТЕЛЯ В ДРЕВНЕРУССКОЙ КУЛЬТУРЕ

С.Н.Астапов, доктор философских наук

ОБРАЗ АРИСТОТЕЛЯ В ДРЕВНЕРУССКОЙ КУЛЬТУРЕ

В статье на основе анализа древнерусских текстов реконструирован образ Аристотеля, созданный русскими книжниками XI-XVII веков. Определены две разновидности этого образа: 1) языческий философ, мудрость которого тщетна; 2) совершенный мудрец и учитель. Показана зависимость формирования указанных разновидностей образа от специфики той социальной среды, в которой создавались тексты, а также от ценностей, доминировавших в русской культуре на определённом этапе её исторического развития. Первая разновидность - носитель бесполезной мудрости - была сформирована в монашеской среде и служила для назидания совершенствоваться в аскетических, а не риторических упражнениях. Вторая - совершенный мудрец - имела место в основном в «отречённых», то есть еретических книгах, недопустимых, с точки зрения церкви, для чтения благочестивому человеку, но ставших популярными в русской культуре XVI века. В XVII веке в России происходит смена культурных доминант, и, в связи с организацией образования по опыту европейских коллегий и переводом европейских учебников, образ Аристотеля как мудреца сменяется образом великого учёного, основоположника всех наук.

Ключевые слова: Аристотель, древнерусская культура, книжность, мудрец, образ, философ.

 
Литературные памятники Древней Руси содержат много разнообразных сведений о древнегреческих философах. Это является свидетельством рецепции античной философии древнерусской культурой, а то, как осуществлялась эта рецепция, служит предметом интереса для разных исследователей. Но сосредоточенность исследований на рецепции философии оставляет в тени образы философов, сложившиеся из представлений об античных мыслителях не только как авторах тех или иных рассуждений, но и как о литературных персонажах, изречения и действия которых получали оценку древнерусских книжников. Это замечание относится, прежде всего, к образу Аристотеля, автора, чьих сочинений на Руси до середины XVII века не переводили и не читали даже в сколько-нибудь значительных фрагментах, но о нём самом знали как о великом философе - «редко (почти никогда) какой-либо сборник изречений или историческое сочинение обходилось без упоминания его имени» [12, с. 248].

Такая ситуация - отсутствие в древнерусской книжности рецепции философского учения Аристотеля при известности его имени - объясняется тем, что для средневековой культуры Аристотель - прежде всего автор «Органона», изучение которого вырабатывает умения правильно строить рассуждения, обосновывать свои идеи, доказывать, вести учёный спор. Эти умения были важны для западноевропейских мыслителей, так как в Западной Европе философия была рациональным инструментом построения и обоснования теологической доктрины, - для них философия Аристотеля являлась своего рода каноном и основанием теоретического конструирования вероучительных положений. Но эти умения не были востребованы древнерусской мыслью, в которой доминировало нравственно-эстетическое отношение к знанию, а не дискур- сивно-логическое. Нравственно-созерцательный характер православного богословия, соединившийся с мифопоэтическим мировосприятием славян, имевшим корни в вытесненной христианством их языческой культуре, дал тот тип мышления, где «рацио не исключается, но включается в систему всеохватывающего интуитивно-эмоционального познания мира как необходимая, но не высшая форма его постижения» [2, с. 59]. Для такого мышления нужен был не логический органон, а образ, который бы соединял благое и прекрасное, полезное и возвышенное, причём, в силу того, что основой культуры являлось христианство, этот образ должен был служить идеалу достижения Царства Небесного.

Образ Аристотеля такому идеалу не соответствовал - по крайней мере, в основной массе древнерусской литературы до середины XVI века. Подавляющее большинство произведений этого времени, упоминающих имя Аристотеля, - сочинения, написанные византийскими и переведённые русскими монахами для «душеполезного чтения». В этом массиве литературы Аристотель представлен как языческий мудрец, чья мудрость совсем бесполезна для спасения души. С XI по XVI век, когда доминировал в сознании теоцентризм [11, с. 220221], русские книжники внушают читателям мысль: языческая мудрость, образцом и вершиной которой была мудрость Аристотеля, губительна для христианской веры, потому что для признания истинным какого-либо положения она требует строгих логических доказательств, а недоказанное не считает истинным. Особенно ярко об этом пишет Максим Грек в «Слове обличительном, отчасти, против латинского злове- рия» (XVI век): «Ибо всякое значение имеет у вас Аристотель, который завлёк вас или, лучше сказать, потопил вас перипатетическими силлогизмами и хитрословиями, не дозволяя вам удобно соглашаться с тем, что сказали пророки и апостолы таинственно о Троице» [7, с. 279].

Заблуждающимся изображён Аристотель и в «Хронике Георгия Амартола», переводном произведении XII века: «Аристотель блудник, живу сущю и ещё Платону, яве и бестудно исполчишася и бес- студнаго прият брань, ни учительства его почте, юже честно прея ... гордо и неусты- деся омрачён нань противоуста, не лучь- ши оного, но болма хужьших приим предания, ибо ведати души оного изглаголати тридневным и бессмертныи же и богообра- зен, Аристотель ре умершю истле» [4, с. 75]. Автор осуждает Аристотеля за то, что тот выступил против своего учителя Платона с ложным учением о том, что после смерти и душа полежит тлению. Для византийского автора и для древнерусского переводчика ложна вся языческая философия, потому что она, по словам апостола Павла, - «по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу» (Кол. 2, 8). В этом смысле для них и Платон ничем не лучше Аристотеля. Яркое свидетельство тому можно обнаружить опять же у Максима Грека: «Напрасно ты, Людовик, приводишь в качестве достоверных свидетелей для доказательства счастия и рока Платона, Аристотеля, Плотина и некоторых других нечестивых эллинов, ничего истинного и угодного Богу не мудрствовавших и в большинстве случаев противоречащих друг другу» [5, с. 135].

Но с XII века, по книгам не религиозного содержания, известен и другой образ Аристотеля - мудрого учителя великого правителя. Так, в «Александрии» Аристотель представлен как наставник Александра Македонского, сформировавший своим преподавательским искусством лучшие качества великого царя, - «великий философ и учитель дивный» [1]. Преданность Александра Аристотелю и в этой книге, и в других древнерусских сочинениях осмысливалась ещё и как любовь «образцового» правителя к мудрости. Несмотря на то, что эта мудрость не христианская, а «внешняя», но она не уводит от спасения души, а потому полезна и наставительна и для управления государством, и для добропорядочной жизни.

Например, в «Пчеле», сборнике поучений, первые русские переводы которого относятся также к XII веку, Аристотель - автор ряда назидательных изречений. В тексте «Пчелы» по новгородскому списку XIV века (текст этого памятника в разных рукописях имеет вариативное содержание) Аристотелю приписываются следующие афоризмы: «Бог может сотворить, сколько захочет, человек же хорош тот, кто пользу принесёт»; «Советы не что иное, как оскудение ума. Ибо не зная, что делать, а что - нет, оттого и просим совета; мненье другого не даёт нам решить, как следует»; «Твёрже тот, кто побеждает желания, а не вои
нов. Лишь тот смел и храбр, кто сам себя одолеет»; «Богатство нужно приобретать ради друга, но не друзей ради богатства» [9, с. 489, 491, 493]. Заметно, что направленность этих афоризмов не религиозная, а нравственно-практическая.

С XV века на Руси становятся известными так называемые отречённые книги - тексты, связанные с ересью жидовствующих, в основном переводы средневековых еврейских и арабских текстов. Эти книги пришли на Русь из Польши и в скором времени стали здесь весьма популярными, о чём свидетельствуют и переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским, и письма царя Алексея Михайловича, и Соборное уложение 1649 года. Наиболее известными из «отречённых книг» являются «Тайная Тайных» (в другом названии «Врата Аристотелевы»), «Логика Авиасафа» (извлечения из Аль-Газали) и «Книга, глаголемая Логика, сиречь Словесница» (извлечения из Маймонида). В этих книгах Аристотель предстаёт как носитель истинной мудрости и некоего тайного знания. По причине популярности этих книг в древнерусской культуре происходит трансформация образа Аристотеля - теперь древнегреческий философ уже не автор тщетного мудрствования, а пророк, посланный Богом наставлять язычников истинной мудрости.

«Тайная Тайных», псевдоаристотелевский трактат, автором которого считают аль-Харизи, содержит (или сопровождается им - в зависимости от списка) «Сказание о еллинском философе, о Премудром Аристотеле, представляющее собой очень сокращённый перевод жизнеописания Аристотеля по Диогену Лаэртскому. В «Сказании» Аристотель представлен как истинный мудрец и по образу мысли, и по образу жизни: «Он говорил и писал в книгах своих так: "Бесконечно существо Божье, бытие которого не имеет начала, а силой слова его все крепкое происходит", и прочее. И другие многие умные вещи он написал и о недугах внутренних разъяснил» [10].

Здесь же, в «Сказании», встречается единственное для древнерусской литературы описание внешности Аристотеля: «Роста он был среднего, голова у него была небольшой, голос высокий, глаза маленькие, ноги худые; а носил он разноцветную и хорошую одежду. Любил он носить перстни и цепи золотые» [10].

И описанная внешность, и образ Аристотеля, как совершенного мудреца, пророка язычников, получили живописное воплощение на фреске Богоявленского собора Московского Кремля «Древо Иессеево» (середина XVI века). На ней Аристотель изображён в ряду не библейских пророков, человеком среднего роста с длинными волосами и бородой, в одеждах разного цвета и венце, символизирующем высочайший статус Аристотеля среди античных мудрецов. В руке он держит свиток со словами, утверждающими первенство Бога .

В. В. Мильков, анализируя названные «отречённые книги», по поводу сочинения «Книга, глаголемая Логика, сиречь Словесница» пишет: «Весьма необычным для древнерусской традиции является отношение автора трактата к философам и философии. Это видно по тому, что Аристотель, как высоко почитаемая фигура в арабо-еврейском мире, ставится в "Логике" в один ряд с мудрецами израилевыми. Он - "голова всем философам, первым и последним, подлуг смыслу мудрецов израилевых". По сути, античный философ приравнивается к пророку, а его знания отождествляются с пророческими: "равен в пророческих фундаментах, занеже невозможно есть, абы пророк не полон был в седми мудростях"» [8, с. 285]. Но фреска «Древо Иессеево» свидетельствует об уже произошедшей трансформации традиции в XVI веке - эта фреска живописными средствами передаёт отношение к Аристотелю, словесно выраженное в «Логике», демонстрируя, что к середине XVI века отмеченное В. В. Мильковым отношение становится обычным, поскольку на смену теоцентризму приходит антропоцентризм [11, с. 221]. На произошедшую трансформацию указывает и Ю. Н. Звезди- на, отводя ключевую роль в ней другому тексту - «Пророчествам еллинских мудрецов» [3]. В этом тексте Аристотель отвергает божественность Аполлона и предсказывает Боговоплощение.

Сложившийся позитивный образ Аристотеля использует в полемике с «звёздо- блюстителями» Максим Грек. Несмотря на то, что он считал мирскую мудрость суетной, распространявшемуся на Руси увлечению астрологией он счёл возможным противопоставить среди прочих аргументов и авторитет языческих философов: «Ни Сократ, ни Платон, ни Аристотель, эти наиболее уважаемые и истиннолюбивейшие из числа еллинских философов, никогда не склонялись к согласию с обманчивым гаданием по движению звёзд, как это ясно видно из их сочинений. Аристотель, уразумев, что это обман, и что понапрасну гадание это пользуется у них наименованием науки, осудил оное, признал презренным и ложным, сказав негде в своих сочинениях относительно предсказаний о будущих событиях, что это не есть окончательная истина, и что об этом нет ни видения, ни науки» [6, с. 251].

С 40-х годов XVII века начинается секуляризация в русской книжности [11, с. 193], а в русской культуре происходит смена культурных доминант. Европейская культура Нового времени в это время активно проникает на Русь. В этой культуре преимущество имело знание о мире, а не о спасении души. Более важным был образ учёного- исследователя, а не созерцательного мудреца. Традиционный для древнерусской книжности образ Аристотеля как мудреца с отрицательной («лукаво мудрствующий») или положительной («превзошедший премудростью») коннотацией сменяется образом великого учёного, основоположника всех наук.

Во многом такой смене способствовало пришедшее на Русь европейское образование. Так, в Киевской коллегии (Киево-Моги- лянской академии) образование, по образцу иезуитских коллегий, велось по комментированным, точнее интерпретированным схоластической традицией, сочинениям Аристотеля: и натурфилософским, и этическим, и политическим. Но основными в этой системе образования были логические и риторические трактаты Аристотеля. Безотносительно к тому, сколько в учебниках было текста самого Аристотеля, а сколько псевдоаристотелевских фрагментов и текста интерпретаторов, все они были освящены авторитетом самого Аристотеля, и у обучавшихся формировали образ Аристотеля именно как основателя научного знания. Схожий образ Аристотеля формировали и книги, по которым стали вести обучение в московской Славяно-греко-латинской академии. Это уже был образ не мудреца, а автора трактатов по различным отраслям «естественного» (в отличие от богословского «сверхъестественного») знания.

Примечания

1. Александрия [Электронный ресурс] / подг. текста, пер. и комм. Е. И. Ванеевой // Институт русской литературы (Пушкинский Дом) : [веб-сайт]. Электрон. дан. UR: http://lib.pushkinskijdom.ru/ Default.aspx?tabid=512 6
2. Громов М. Н. Вечные ценности русской культуры: к интерпретации отечественной философии // Вопросы философии. 1994. № 1. С. 54-61.
3. Звездина Ю. Н. Образ Аристотеля в России середины XVI и второй половины XVII века // Аристотелевское наследие как конституирующий элемент европейской рациональности : московская международная конференция, 17-19 октября 2016 года, Институт философии РАН : материалы к докладам / Институт философии РАН [и др. ; отв. ред. В. В. Петров]. Москва : Аквилон, 2016. С. 467-476.
4. Истрин В. М. «Книгы временныя и образныя Георгия Мниха». Хроника Георгия Амартола в древнем славянорусском переводе. Текст, исследование и словарь. Том 1. Текст. Петроград : Российская государственная академическая типография, 1920. 634 с.
5. Максим Грек. Возражения против Иоанна Людовика, толкователя священной книги блаженного Августина, епископа Иппонского // Сочинения преподобного Максима Грека в русском переводе : в 3 частях. [Сергиев Посад] : Свято-Троицкая Сергиева лавра, собственная тип., 1910-1911. Часть 3. С. 135-149.
6. Максим Грек. Против тех, которые усиливаются посредством рассматривания звёзд предсказывать будущее, и о свободной воле человека // Сочинения преподобного Максима Грека в русском переводе : в 3 частях. [Сергиев Посад] : Свято-Троицкая Сергиева лавра, собственная тип., 19101911. Часть 2. С. 239-262.
7. Максим Грек. Слово обличительное, отчасти против латинского зловерия, здесь же и против «Альманаха», который возвелеречил, что будет всемирный потоп более гибельный, чем упоминаемый когда-либо // Сочинения преподобного Максима Грека в русском переводе : в 3 частях. [Сергиев Посад] : Свято-Троицкая Сергиева лавра, собственная тип., 1910-1911. Часть 2. С. 276-293.
8. Мильков В. В. Переводные философские сочинения в русской книжности конца XV - середины XVI веков: еврейские и арабские влияния // Историко-философский ежегодник. 2016. С. 269-295.
9. Пчела / подг. текста, пер. и комм. В. В. Колесова // Памятники литературы Древней Руси : XIII век / вступительная статья Д. С. Лихачева ; составление и общая редакция: Лев Александрович Дмитриев, Дмитрий Сергеевич Лихачев; оформление художника В. Вагина. Москва : Художественная литература, 1981. С. 486-519.
10. Сказание об Аристотеле [Электронный ресурс] / подг. текста, пер. и комм. Д. М. Буланина // Институт русской литературы (Пушкинский Дом) : [веб-сайт]. Электрон. дан. URL: http://lib. pushkinskij dom.ru/Default. aspx?tabid=5114
11. Ужанков А. Н. Стадиальное развитие русской литературы XI - первой трети XVIII века. Теория литературных формаций : монография. Москва : Издательство Литературного института имени А. М. Горького. 2008. 528 с.
12. Чумакова Т. В. К вопросу о рецепции Аристотеля в древнерусской культуре // Вече. Альманах русской философии и культуры. Санкт-Петербург : Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 2004. Вып. 16. С. 243-256.

Источник: Астапов С. Н. Образ Аристотеля в древнерусской культуре // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2019. № 3 (89). С. 23-29.


Категория: Культура. Общество. Психология | Добавил: x5443 (02.03.2020)
Просмотров: 56 | Теги: Аристотель | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...
Copyright MyCorp © 2020 Обратная связь