Воскресенье, 11.12.2016, 12:54
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Рынок. Предпринимательство. Бизнес

МЕТОДЫ ОЦЕНКИ ВЗАИМОСВЯЗИ СТРУКТУРНОЙ ПОЛИТИКИ И ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА

К.В.Криничанский, доктор экономических наук, доцент, профессор, А.С.Лаврентьев

МЕТОДЫ ОЦЕНКИ ВЗАИМОСВЯЗИ СТРУКТУРНОЙ ПОЛИТИКИ И ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА

Изложены преимущества и проблемы вербального, теоретического и эмпирического подходов к анализу влияния структурной политики на экономический рост. Модели, основанные на теории эндогенного роста, наиболее адекватно объясняют связь структурной политики и роста, поскольку позволяют обнаружить и описать работу встроенных экономических механизмов, подстегивающих рост. Эмпирический подход позволяет визуализировать проблемы экономики, обнаружить направления проведения структурных реформ, на основе эконометрических моделей количественно оценить исследуемую взаимосвязь.

Ключевые слова: экономический рост, структурная политика, производительность, конкурентоспособность.

 
Экономический кризис, продолжающийся в России с 2008 г. и вступивший в настоящее время в более острую фазу, вне всякого сомнения, связан со структурными недостатками отечественной экономики. Несмотря на то что на всех уровнях периодически говорят о необходимости структурных преобразований, четкой программы структурных реформ в России не существует. Одна из последних попыток — Стратегия-2020 — так и не получила воплощения.

Начавшиеся дискуссии в рамках старта разработки Стратегии-2030 говорят об отсутствии консенсуса относительно ее концептуальных рамок.

Один из важнейших вопросов подготовки нового плана структурных реформ — выверенная оценка их последствий. Главным ожидаемым следствием таких реформ является долгосрочный экономический рост. В настоящей работе предлагается изложение трех методов оценки связи структурной политики (структурных реформ) и экономического роста: вербального, метода построения теоретических моделей и эмпирического.

Первым изучим вербальный метод. Он состоит в словесном, логически выдержанном описании взаимосвязи структурной политики (реформ) с мобилизацией ресурсов роста. Рассмотрим пример вербального метода. Считается, что для достижения или ускорения роста необходима интенсификация вложений в человеческий капитал или достижение более высокого качества человеческого капитала с помощью иных механизмов [2]. Инвестициями в человеческий капитал могут считаться затраты на образование (обеспечивающие получение квалификации, ее повышение и рост производительности труда), здравоохранение (обеспечивающие увеличение продолжительности и повышение качества жизни, также способствующие работоспособности и росту производительности труда), создание условий для мобильности рабочей силы и пр. Такие вложения могут осуществлять индивиды, государство, компании. Однако рост инвестиций, например, в образование, может не приводить к росту качества человеческого капитала. В частности, в России в последние годы наблюдался рост частных инвестиций в образование (главным образом через внебюджетных обучаемых в вузах), однако качество рабочей силы по меньшей мере не росло. Отсюда возник запрос на эффективную реформу в образовании.

Отобразим схематику влияния реформы образования на рост (рис. 1).

Вербальный метод, по сути, является предварительной стадией более глубокого анализа связи реформ с ростом. Его задачей может быть про- говаривание концепции реформ, формулирование идей, затрагивающих понимание аспектов работы связующего или передаточного механизма от конкретной политики к экономическому росту. Сюда же относится предварительный анализ двух групп факторов: факторов, способствующих росту, и факторов, ограничивающих рост.


 

Рис. 1. Схематика вербальной модели взаимосвязи структурных реформ и экономического роста

Интерес исследователей к факторам, ограничивающим рост, определяет популярность такого инструмента измерения общих условий ведения бизнеса и, как следствие, экономического роста в странах и на территориях, как индекс Doingbusiness Всемирного банка (см.: http://russian.doingbusiness.org). Пять из десяти его компонентов («Регистрация предприятий»; «Получение разрешений на строительство»; «Присоединение к электрическим сетям»; «Регистрация собственности» и «Обеспечение исполнения контрактов») рассчитываются на основе таких показателей, как количество, длительность и стоимость (затратность) требуемых (или отслеживаемых) процедур (процессов).

В контексте такого анализа возникает не только понимание общих направлений или сфер, требующих структурных реформ, но и необходимых инструментов и мероприятий. Так, в ходе анализа ограничений роста выявляется такая проблема, как доступ компаний, особенно малого и среднего бизнеса, к инфраструктуре естественных монополий. Отсюда вытекает решение, связанное с изменением числа требуемых процедур и нормативных сроков получения доступа к услугам (подключения к сетям и т. п.). Практика показывает, что важно учесть наличие как формальных правил и платежей, так и неформальных, мониторинг которых должен быть предварительным условием выработки рекомендаций в данной области реформ.

Следующим рассматриваемым нами методом является теоретический метод, или метод построения теоретических моделей, во многом комплементарный предыдущему. Однако в целях настоящей работы мы задаем для него дополнительное требование, которого не было выше, а именно наличие аналитических моделей (уравнений, неравенств или систем, состоящих из таких выражений) и совершаемый с их помощью анализ.

Несложно заметить, что сама логика развития теории экономического роста в последние 50 лет, отладки моделей эндогенного роста способствует пониманию того, каким может быть лучшая политика правительства.

Отправной точкой моделей роста часто считают функцию Кобба — Дугласа

 (1)

где Y — совокупный выпуск, К — физический капитал, L — труд, а — эластичность.

Прирост национального продукта в данном выражении может быть получен в результате увеличения капитала или труда. Также значение производственной функции зависит от комбинации факторов производства. В неоклассической модели, как известно, объяснение экономического роста при предпосылках убывающей предельной производительности факторов производства дается через включение экзогенного технического прогресса. Это один из больших недостатков данной модели. Соответствующая ей формула Кобба — Дугласа была записана Р. Солоу [22. Р. 85]:
 (2)

где А — технология.

Эта модель может показывать ненулевой долговременный рост, но способ объяснения таков, что вводится дополнительная необъясненная переменная — технический прогресс, — которая в этом смысле не зависит от предпочтений либо деятельности субъектов экономики или параметров государственной политики.
Одними из первых моделей, которым удалось преодолеть этот недостаток, являлись модели с обучением на собственном опыте и распространением знаний (3. Грилихес [13], П. Ромер [20], Р. Лукас [18]). Базовой моделью здесь является неоклассическая производственная функция фирмы i с трудоинтенсивной технологией:

 (3)
где Ai—уровень знаний, доступных данной фирме.

Предполагается, что: 1) обучение на собственном опыте происходит в процессе осуществления фирмами инвестиций; 2) знание каждой фирмы является товаром, который любая другая фирма может получить бесплатно, так что знания свободно распространяются в экономике. Отсюда следует замена в формуле (3) А{ на К, объем агрегированного капитала, так что каждая фирма, увеличивая объем своего капитала, увеличивает не только объем агрегированного капитала в экономике, но и сумму знаний, обеспечивающую рост производительности. Дополнив исследование анализом равновесия, авторы приходят к выводу о Парето-неоптимальности полученных результатов, что требует (для достижения общественного оптимума) вмешательства государства [1. С. 284—286]. Речь может идти о некоторых способах стимулирования инвестиций частного сектора, например об инвестиционном налоговом кредите или о способах поднять норму доходности частных инвестиций, например, через субсидирование правительством производства1.

Другой способ достигнуть эндогенности модели роста предложили X. Узава [23] и Р. Лукас [18]. Авторы сосредоточились на случае, когда образование, являясь отраслью производства человеческого капитала, интенсивно использует его же в качестве ресурса. В более общем понимании это означает предположение, что физический и человеческий капитал создаются посредством различных технологий. Производство человеческого капитала становится альтернативным технологическому прогрессу механизмом долгосрочного роста. Модель представлена двумя производственными функциями:


где А, В > 0 — параметры технологий; и — часть человеческого капитала, используемого в его производстве; Н — прирост человеческого капитала в единицу времени; 8 — коэффициент выбытия человеческого капитала в единицу времени.

1 Важной составляющей модели является также способ финансирования госрасходов на эти цели. Для достижения оптимума эти расходы должны осуществляться за счет взимания единого налога.

Динамический анализ модели показывает, что выпуск по-разному ведет себя в условиях дисбалансов, задаваемых отношением физического и человеческого капитала (w = КУН) к стационарному состоянию (и>*). Если человеческий капитал в избытке относительно физического (w < w*), по мере роста дисбаланса между физическим и человеческим капиталом будут возрастать темпы прироста потребления и выпуска. Обратная динамика обнаруживается, когда человеческого капитала не хватает относительно физического (w > w*) [1. С. 342]. Это объясняет, например, относительно быстрое восстановление экономики в условиях деградации физического капитала и угрозу низких темпов роста, когда демографическая ситуация порождает интенсивное выбытие рабочей силы. Последнее, в частности, подходит к наблюдаемой в настоящее время в России ситуации, что должно обязывать правительство действовать в направлении поиска компенсирующих механизмов роста.

Еще один результат модели Лукаса с точки зрения государственной политики изложен в работе Ю. Шараева [9. С. 113—115], где показаны два общих случая, демонстрирующих, как государство посредством экономической политики может воздействовать на формирование устойчивого роста:

1. Государство субсидирует образовательный сектор, тем самым стимулируя образование и увеличивая позитивный внешний эффект . При этом контролируется повышение производительности образования, что должно обеспечить рост его прибыльности. Тогда прямая отдачи частных вложений в образование сдвинется вверх (рис. 2), увеличив темп экономического роста и приблизив равновесный рост (точка Е) к оптимальному (точка О).

2. Тот же эффект достигается через стимулирование сбережений (рис. 3). Кривая сбережений при этом сдвигается вправо, новая точка равновесного роста Е2 оказывается ближе к точке оптимального роста О.
Указанные меры государственной политики могут комбинироваться, а эффективность каждой в отдельности зависит от дополнительных обстоятельств.

Рис. 2. Влияние субсидирования образования на темпы экономического роста
Источник: [9. С. 114].

Рис. 3. Влияние субсидирования сбережений на темпы экономического роста
Источник: [9. С. 115].

Итак, мы имеем дело с теоретической моделью связи между человеческим капиталом и социально-экономическим ростом. Эта модель основана на том, что знания и навыки, имеющиеся у людей, непосредственным образом влияют на рост производительности и усиливают способность экономики развивать и воспринимать новые технологии.

Постоянный и устойчивый рост оказывается возможен на основе накопления персонифицированного человеческого капитала. Фактором, усиливающим эндогенный рост, выступает внешний эффект. Модель определяет значимость человеческого капитала как фактора, накопление которого на основе индивидуального решения об объеме образования может быть источником постоянного роста наряду с техническим прогрессом.

Совершенно новый подход к построению моделей эндогенного роста продемонстрировал Р. Лукас [17]: в качестве главного источника роста взят обмен идеями между вовлеченными в процесс производства индивидами. Как сами идеи, так и обмен ими позволяют сдвигать технологическую границу. Базовой моделью предлагается считать формулу ВВП на душу населения следующего вида:
(6)
где z — случайная переменная, задающая производительность индивида в виде общего объема продукта, который он может произвести в единицу времени; g( -,t) — плотность функции распределения таких индивидуальных производи- тельностей (данное распределение G( •, t) как раз и рассматривается как технологическая граница).

Индивидуумы получают заданное число (а > 0) наблюдений производительности других агентов в единицу времени. Если наблюденная производительность выше их собственной, они меняют технологию на более производительную.

Этот процесс, собственно, и рассматривается как обмен идеями, определяющий распространение эффективных технологий и изменение во времени распределения производительности. Автор показывает, что обмен идеями сдвигает вправо функцию распределения G( •, t). Это означает, что ВВП на душу населения с необходимостью растет как среднее взятого распределения, что и может рассматриваться как эндогенный экономический рост.

Темп экономического роста в модели положительно определяется двумя параметрами. Один из них (а) вытекает из главного предположения модели и измеряет скорость обмена идеями, другой (0) — из свойств распределения переменной z .

Первый параметр обнаруживает связь с политикой правительства в области образования, информации и системы управления правами на интеллектуальную собственность. Ключевые посылы, определяющие более высокие темпы роста, — доступность и качество образования, легкость заимствования технологий, доступность и качество организации информационных ресурсов. Один из способов определить или доопределить этот параметр — связать его с патентной защитой. Однако нужно учесть двунаправленное влияние патентной защиты в рассматриваемой модели: усиление защиты приводит к ускорению роста, так как увеличивает стимулы к исследованиям и замедляет рост, поскольку обременяет издержками процесс распространения технологий.

Второй параметр требует некой интерпретации. Лукас предлагает считать его как изменчивость индивидуальных доходов, другими словами, речь может идти об экономическом неравенстве (в большей степени неравенство в производительности, чем в распределении доходов) . Расчеты П. Кривенко [6. С. 8] показали, что большинство стран имеют значение параметра 0, близкое к индексу Джини. В том же исследовании проводится калибровка и тестирование модели, предложенной Лукасом, а также изучается влияние миграции, образования, неравенства и патентной защиты на рост, вероятность голландской болезни.

Третьим рассматриваемым нами методом является эмпирический метод. Он, как правило, реализуется в виде проверки некой теоретической гипотезы или модели с использованием эмпирических данных. Так, одним из ключевых утверждений, определяющих сферу и направление политики государства, ориентированной на достижение целевых уровней роста, является тезис о прямой зависимости экономического роста от уровня образования. Эмпирические данные свидетельствуют, что уровень образования в стране пропорционален его богатству [16]. Простейший способ показать эту связь (а вместе с тем обосновать выбор направления структурной политики для целей экономического роста) — построить диаграмму рассеивания. На рис. 4 показано существование сильной корреляции между индексом образования и уровнем валового внутреннего продукта (ВВП) на душу населения (R2 = 0,67). Более богатые страны имеют более высокий индекс образования.

Подобные методы анализа часто используются для того, чтобы подчеркнуть важность качества институциональной среды для уровня развития стран. Богатые страны, как правило, характеризуются более развитой системой рыночных институтов, они имеют менее коррумпированное правительство, в них лучше защищены права собственности. На рис. 5 представлена диаграмма рассеяния, демонстрирующая соотношение меж- ДУ уровнем экономического развития и уровнем защиты прав собственности в стране (R2 = 0,61).

Рис. 4. Зависимость ВВП на душу населения от индекса образования, выборка стран, 2010 г.
Крупный маркер — Россия

Источник: построено авторами на основе данных ОЭСР и Всемирного банка (WDI).

Рис. 5. Связь между индексом защиты прав собственности и душевым ВВП, 2014 г.
Крупный маркер — Россия

Источник: составлено авторами на основе данных Ifo Institute (Protection of property rights) и Всемирного банка (WDI).

Важность институтов для экономического роста подтверждается большим числом эмпирических исследований. В работах П. Кифера [14], С. Нека [15] и X. Сала-и-Мартина [21] в эмпирических моделях роста для отслеживания уровня защиты прав собственности используются прок- си-переменные. С их помощью показано устойчивое негативное влияние неудовлетворительного обеспечения прав собственности на экономический рост. Авторы приходят к выводу о ключевой роли институтов, а именно защиты прав собственности, для экономического роста и инвестиций. Аналогичные результаты приводятся в коллективной работе под редакцией К. Клога [12]. Исследуя проблему влияния институтов на экономический рост и инвестиции на основе меж- странового анализа с использованием обширного массива прямых и косвенных индикаторов, авторы обнаруживают четкое негативное влияние «несовершенства» институтов, а именно прав собственности, на инвестиции и рост. Отсюда вытекает довольно частая апелляция экономистов к необходимости структурных реформ именно в виде «починки» институтов, модернизации институциональной среды.

Рассмотрим еще ряд примеров эмпирического метода анализа связи структурной политики и экономического роста. Так, JI. Н. Майорова [7] представила результаты анализа взаимосвязи развития малого предпринимательства и экономического роста, который был проведен на основании таких количественных показателей, как число малых предприятий и объем продукции, выпускаемой малыми предприятиями. Анализируемый период — 2001—2007 гг. Метод исследования — корреляционно-регрессионный анализ. Автор на основе анализа множественной регрессии и проверки с использованием метода ранговой корреляции Спирмена выявляет наличие причинной связи динамики экономического роста и развития малого предпринимательства в России. Результаты, характеризующие степень важности факторов «число малых предприятий» и «объем производства малых предприятий», полученные JI. Н. Майоровой, таковы:
— увеличение числа малых предприятий на 1 % способно вызвать рост ВВП на 0,28 %;
— увеличение объема производства малых предприятий на 1 % способно вызвать рост ВВП на 0,36 %.

Подобные выкладки, иллюстрирующие связь потенциальных институциональных реформ и экономического роста, могут ориентироваться не только на ВВП или (что много корректнее) подушевой ВВП как объясняемую переменную, но также на общую факторную производительность и ее детерминанты или составляющие.

Например, в работе В. Ф. Новиковой [8] предлагается следующая логика, объясняющая зависимость производительности в экономике от уровня человеческого капитала и измерения последнего. К инвестициям в человеческий капитал автор относит любые действия, которые повышают квалификацию и способности, или, другими словами, производительность труда занятых. Сюда можно отнести затраты на образование, обучение, а также инвестиции в основной капитал, которые, как показано в ряде трудов зарубежных исследователей, тесно связаны с патентной активностью, процессом обучения и диффузией технологий и знаний. Полученная автором модель зависимости между человеческим капиталом и производительностью труда определяет, что при изменении уровня человеческого капитала на 1 % производительность труда растет на 3—4 % [Там же].

Большое внимание проблематике роста и планирования проведения структурных реформ уделяется в работах, выполненных под эгидой Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Одной из стран, которая такие реформы проводила, и довольно успешно, но вместе с тем нуждается в новых реформах, является Италия. В работе «Италия. Структурные реформы: влияние на рост и занятость» [19] представлена оценка влияния реформ, пакет которых сформирован в 2012 г., на ключевые макроэкономические показатели. Рассчитано, что реформы могут повысить уровень ВВП на 3,4 % в течение пяти лет и на 6,3 % в течение десяти лет после начала проведения реформ. В 10-летнем горизонте около 40 % эффекта обусловлено повышением уровня занятости, в то время как оставшаяся часть связана с более высокой производительностью. Декомпозиция оценок по отдельным сферам (направлениям) реформ приведена в табл. 1. Методы эконометрической оценки последствий реформ излагаются в работе Р. Буиса с соавт. [11].

Дополнительно отметим, что, как правило, результаты, подобные представленным в табл. 1, изолируют влияние выбранного направления реформ от других факторов и событий, которые могут одновременно воздействовать на объясняемые переменные. По этой же причине полученные цифры не рассматриваются как прогноз, но только как оценка силы и направления изменения показателей роста, занятости или производительности.

Еще один пример использования эконометрического метода оценки влияния реформ на выпуск и рост покажем, рассмотрев область внешнеторговых отношений. Снижение импортных тарифов в рамках многосторонней торговой системы и рост количества региональных торговых соглашений предполагают свободную от тарифов торговлю между странами. Однако препятствием здесь выступают нетарифные барьеры (нетарифные меры), включая техническое регулирование, санитарные нормы и правила и т. п. Они ограничивают международное движение товаров и услуг, нивелируют положительные эффекты, возникающие в результате облегчения доступа на рынок, достигаемые при либерализации торговли в форме снятия тарифных ограничений.

В работе Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития [4] рассматривается эконометрическая модель, оценивающая влияние реформы, затрагивающей нетарифные меры. Методология эконометрической оценки нетарифных барьеров (НТБ) основывается на гравитационных моделях и включении в них результатов опросов компаний-экспортеров. Одной из объясняющих переменных в гравитационной модели являлся индекс нетарифных барьеров, характеризующий их ограничительное влияние на взаимную торговлю1 (рис. 6).

Модель позволила авторам рассчитать примерные издержки торговли вследствие влияния НТБ по каждому из видов деятельности в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства (ЕЭП) [3]. В среднем наибольшие издержки несет казахстанский бизнес в торговле с Беларусью (около 40 %), так же как и для белорусских предприятий влияние НТБ наиболее значимо при экспорте в Казахстан (16,3 %). Российские компании оценивают наиболее высоко издержки от НТБ в торговле с Беларусью (12,4 %).

Индекс рассчитывался по 14 видам деятельности и 16 нетарифным мерам (классификация ЮНКТАД). Применялась пятибалльная шкала на основе оценок по результатам опросов предприятий экспортеров каждой из пар стран Таможенного союза. Метод позволил получить средние баллы, характеризующие степень ограничительного влияния нетарифных мер по каждому из видов деятельности и по внешней торговле в целом.

Таблица 1
Оценка влияния структурных реформ на уровни ВВП, занятости и производительности


Источник: [19. Р. 3].

 

 

Рис. 6. Средние индексы нетарифных барьеров в рамках пар стран Таможенного союза. По результатам опросов компаний

Источник: построено на основе данных [4].

Анализ показывает, что такое направление структурной политики, как снятие (смягчение) нетарифных барьеров, весьма перспективно и может способствовать повышению темпов роста экономики стран. При этом приоритет должен отдаваться усовершенствованию не того регулирования, которое призвано обеспечить контроль качества продукции и защиту здоровья населения1, а другого, включающего меры ценового контроля, финансовые меры, влияющие на конкуренцию (институт специмпортеров, ограничения в области государственных закупок, субсидирование компаний).

В работе [4] проведены расчеты влияния снижения НТБ на ВВП и благосостояние населения стран ЕЭП на основе модели общего равновесия . Результаты представлены в табл. 2.

При расчете сценариев 2 и 3 в исследовании заложен консервативный 5%-ный (от базового уровня) уровень снижения торговых издержек, порождаемых соответствующими НТБ. Кумулятивное снижение заложено на уровне 10 %. Различия между странами влияния снижения НТБ объясняются базовым уровнем НТБ и уровнем включенности во внешнеэкономические связи.

Таблица 2
Влияние снижения нетарифных барьеров на ВВП и благосостояние населения стран ЕЭП, %

* Включают санитарный, фитосанитарный контроль.
** Включают ценовой контроль, финансовые меры, барьеры, влияющие на конкуренцию.

Источник: [4].

Таким образом, как нами показано, эмпирический метод существенно развивает вербальный и теоретический методы оценки влияния структурной политики (реформ) на экономический рост, давая возможность проверить выдвигаемые исследователями гипотезы относительно направления и силы влияния тех или иных мер, оценить предполагаемый эффект реформ на переменные роста, благосостояния, инвестиций, занятости, производительности.

Вместе с тем существуют проблемы и ограничения использования эмпирических методов. Например, как было показано выше, в модели Лукаса 2009 г. требуется использовать оценки неравенства производительности экономических агентов. Однако такой статистики не существует, почему авторы заменяют ее не вполне подходящими данными о неравенстве доходов. Вследствие этого возникают искажения в оценках, а выводы оказываются не вполне корректными.

Еще один пример проверки данной модели, показанный в работе П. А. Кривено [6], дает следующие частные результаты. Модель в нескольких различных спецификациях подтверждает положительное влияние образования на экономический рост. Однако, когда проверяется влияние образования на параметр а и через это на рост, оказывается, что образование и рост не настолько выраженно связаны, чтобы эту связь можно было выявить статистически.

Список литературы

1. Барро, Р. Дж. Экономический рост / Р. Дж. Барро, X. Сала-и-Мартин. — М. : Бином. Лаб. знаний, 2010. — 824 с.
2. Беккер, Г. С. Человеческое поведение: экономический подход : избр. тр. по экон. теории : пер. с англ. / Г. С. Беккер. — М. : ГУ-ВШЭ, 2003. — 672 с.
3. Оценка влияния нетарифных барьеров в ЕАЭС: результаты опросов предприятий / Е. Ю. Винокуров [и др.]; гл. ред. Е. Ю. Винокуров. — СПб. : ЦИИ ЕАБР, 2015. — 96 с.
4. Оценка экономических эффектов отмены нетарифных барьеров в ЕАЭС / Е. Ю. Винокуров [и др.]; гл. ред. Е. Ю. Винокуров. — СПб. : ЦИИ ЕАБР, 2015. — 72 с.
5. Анализ инструментов оценки социально-экономических последствий планируемых институциональных реформ, мониторинг и оценка эффективности их реализации, разработка предложений по созданию инструментальной базы оценки эффективности институциональных реформ : отчет о науч.-ис- след. работе (заключ.) : рук. С. М. Гуриев. — М. : Некоммерч. фонд содействия экон. развитию и соц. стабильности : Центр экон. и финанс. исслед. и разработок, 2006. — 132 с.
6. Кривенко, П. А. Обмен идеями, миграция и экономический рост : препр. WP12/2010/05 / П. А. Кри- венко. — М.: Издат. дом Гос. ун-та — Высш. шк. экономики, 2010. — 48 с.
7. Майорова, Л. Н. Влияние развития малого предпринимательства на экономический рост в России : автореф. дис. ... канд. экон. наук / Л. Н. Майорова. — М., 2008. — 21 с.

8. Новикова, В. Ф. Инвестиции в человеческий капитал в России как фактор социально-экономического развития страны / В. Ф. Новикова // Соврем, технологии упр. — 2014. — № 2 (38). — С. 506—518.
9. Шараев, Ю. В. Теория экономического роста: учеб. пособие для вузов / Ю. В. Шараев.—М.: Издат. дом ГУ ВШЭ, 2006. — 256 с.
10. Arrow, К. Economic welfare and the allocation of resources for invention / K. Arrow // The rate and direction of inventive activity: Economic and social factors : NBER. — Princeton Univ. Press, 1962. — P. 609—626.
11. The short-term effects of structural reforms: an empirical analysis / R. Bouis [et al.] // OECD Economics Dep. Working Papers (Paris) — 2012. — № 949. — 63 p.
12. Institutions and economic development: growth and governance in less-developed and post-socialist countries : ed. by Ch. Clague. — Baltimore ; London : John Hopkins Univ. Press, 1997. — 408 p.
13. Griliches, Z. Issues in assessing the contribution of research and development to productivity growth / Z. Griliches // Bell j. of economics. — 1979. — Vol. 10, iss. 1, Spring. — P. 92—116.
14. Keefer, P. Why don't poor countries catch up? A cross-national test of institutional explanation / P. Keefer, S. Knack // Economic inquiry. — 1997. — № 35, iss. 3. — P. 590—602.
15. Knack, S. Institutions and economic performance: cross-country tests using alternative institutional measures / S. Knack, P. Keefer // Economics and Politics. — 1995. — Vol. 7, № 3. — P. 207—228.
16. Krueger, A. B. Education for growth: why and for whom? / A. B. Krueger, M. Lindahl // J. of economic lit. — 2001. — Vol. 39, iss. 4. — P. 1101—1136.
17. Lucas, R. E. Ideas and growth / R. E. Lucas // Economica. — 2009. — Vol. 76, iss. 301. — P. 1—19.
18. Lucas, R. E. On the mechanics of economic development / R. E. Lucas // J. of monetary economics. — 1988. — № 22. — P. 3—42.
19. Italy. Structural reforms: impact on growth and employment. — Paris : OECD, 2015. — 15 p.
20. Romer, P. M. Increasing returns and long-run growth / P. M. Romer // The j. of political economy. — 1986. — Vol. 94, № 5. — P. 1002—1037.
21. Sala-i-Martin, X. I just ran two million regressions / X. Sala-i-Martin // American economic rev. — 1997. — Vol. 87, iss. 2. — P. 178—183.
22. Solow, R. A contribution to the theory of economic growth / R. Solow // The quart, j. of economics. — 1956. — Vol. 70, iss. 1. — P. 65—94.
23. Uzawa, H. Optimum technical change in an aggregative model of economic growth / H. Uzawa // Intern, economic rev. — 1965, Jan. — Vol. 6, № 1. — P. 18—31.

Вестник ЧелГУ № 2 (384) 2016. Экономические науки. Выпуск 52

Категория: Рынок. Предпринимательство. Бизнес | Добавил: x5443x (04.07.2016)
Просмотров: 80 | Теги: экономический рост | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016