Вторник, 22.08.2017, 02:54
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Культура. Общество. Психология

КУЛЬТУРА И РЕЛИГИЯ

Н.В.Серов, доктор культурологии, профессор

КУЛЬТУРА И РЕЛИГИЯ

Представлен хроматический анализ современного состояния мировой культуры, в котором особой строкой вписываются действия исламистов. Показано, что учет богословско-ритуальных цветов мировых религий позволяет дать культурологическую характеристику религиозной духовности каждой конфессии. Сопоставление полученных характеристик ислама и христианства привело к выводу об их взаимодополнительной оппонентности, без которой не может существовать мировая культура.

Ключевые слова: метаязыки хроматизма, териальное в культуре, ислам и исламизм.

 

Как считал Людвиг Витгенштейн, культура - своего рода орденский устав, во всяком случае, она предполагает некие правила. И само собой, проблемы жизни не решаемы на поверхности, их решение - лишь в глубине. В поверхностных размерностях они неразрешимы [2]. В хроматизме положение этой неразрешимости и/или неопределенности было достаточно подробно исследовано, что и позволило сформулировать цель настоящей работы, связанную с актуальным вопросом известной неопределенности религиозной идентификации в общетеоретических рамках культурологии XXI в.

Преодоление этой неопределенности, как отмечает В. И. Ионесов, - это, прежде всего, лиминальный шок, справиться с которым невозможно без имагинативно-символических и соционормативных установок, которые служат своего рода способом маркирования границ, привнесения смысла, разграничения и доопределения культуры [5]. Особенно актуальным этот шок становится после разрушения памятников мировой культуры талибами, после объявления войны цивилизованному миру так называемым «Исламским государством» и, в оппонентность, онтологически идеальное и мачастности, после изуверств, учиненных исламистами в редакции французского журнала «Шарли Эбдо». Обратим внимание: везде под эгидой Аллаха осуществляются некие ритуализированные действа, направленные на единомыслие, которое полностью элиминирует многотысячелетнее развитие культуры.

Цель нашего исследования - построение образно-концептуальной модели религий и/ или религиозности с непременным учетом граничных условий. В хроматизме все условия существования общества, конфессии и/или личности подразделяются на нормальные - N (то есть социальные, обыденные, обыкновенные, привычные) и экстремальные - E (то есть вне-/асоциальные, непривычные, трансовые, сновидные). Одним из критериев выявления граничных условий является временной: N - более 75 % общего интервала времени (быт, работа, питание, отдых и др.) и E - менее 25 % (праздники, игры, секс, свадьбы, рождения, похороны, алкоголь, матерная речь, войны, коррупция, природные катаклизмы и др.), при которых и наблюдается измененное состояние интеллекта с релевантным перераспределением доминант. Ибо, как говорил И. В. Гете, «наши состояния мы приписываем то Богу, то черту, и в обоих случаях ошибаемся: в нас самих лежит загадка, в нас порождения двух миров. Так и с цветом: то его ищут в свете, то снаружи, во вселенной, и не могут найти его только в его собственном доме» [3. С. 153]. Или, как утверждают сегодня психологи, в ритуальном взаимодействии цвета с человеком.

Учтем, что в стремлении преобразовать конфликтующий мир именно ритуалу с его цветовыми маркерами, канонами и/или историческими памятниками лучше всего удается сочетать ориентацию на сохранение и обновление культурных ценностей посредством механизма «ломки традиций в рамках самой традиции». Поэтому обратимся к теории хроматизма, где цвет является адекватной информационной моделью для таких онтологически идеальных предикатов, как культура, духовность и/или религиозность.

Принципы духовности и религиозности

Если цвет является мощным информационным маркером сложных (саморазвивающихся) систем, то для моделирования ареалов их онтологически идеальных предикатов в хроматизме используется именно цветовая семантика, которая связывает отдельные знаки зависимостью от заданных факторов (N-E условия, гендер, время и др.), где непременным условием является предъявление цветовых данных [13] в соответствии с логически-рациональными критериями научной идеализации. Здесь мы встречаемся с серьезной альтернативой. С одной стороны, по Карлу Попперу, способ убедиться в правильности цепочки логических рассуждений состоит в преобразовании этой цепочки в форму, в которой она наиболее легко проверяема. То есть мы разбиваем эту цепочку на множество мелких шагов, каждый из которых легко проверить любому человеку, владеющему логическим методом преобразования предложений. Если же и после этого у кого-нибудь еще останутся сомнения, то можно попросить его указать ошибку в каком-либо из шагов доказательства или поразмыслить надо всем этим еще раз [17].

Мы уже не раз обращали внимание на принцип оппонентности, который в хроматических системах наблюдается как проявление одним и тем же объектом (в различных условиях наблюдения) своего рода несовместимых, взаимоисключающих друг друга качеств, так что элемент одной пары оказывается в триаде связующим элементом обеих диад: серый цвет относительно белого кажется черным, но относительно черного - белым.

Если же мы и далее будем абсолютизировать (противопоставлять), к примеру, «белый» или «черный» [12], то вряд ли когда обратим внимание на их относительный детерминизм, с которым прекрасно знакомы историки, этнологи, искусствоведы: существует не их противопоставление, а сочетание «черного» и/ или «белого», то есть именно триада «незаметного» (нашим теоретикам) гризайля (то есть креатива) в «черном» и/или в «белом», из-за идеационного наличия которого нам нередко и приходится исправлять пресловутую абсолютизацию Джона Харви [16]. Аналогичные свойства и соотношения во времени и пространстве (одновременный и последовательный цветовые контрасты) проявляют и другие цвета хроматических систем.

Поэтому мы никоим образом не «умножаем сущности» ни во внешнем мире, ни в предикатах интеллекта. Наоборот, в хроматизме все сущности сводятся к триадам цветов и/ или хром-планов, что было обосновано в «Цвете культуры». Отсюда видно, что хроматизм включает в себя относительно друг друга и детерминистические, и номиналистические позиции. Ибо мы не можем изучать универсалии на реальном человеке, но можем выявлять их по воспроизводимости, к примеру, канонов. Именно благодаря этой воспроизводимости и удалось создать информационную модель реального человека, то есть «атомарную» модель интеллекта (АМИ) и/или АМИ с гендерной оппонентностью (АМИГО) в реальном пространстве, моделируемом цветом и системой размерности [LIT] с сущностными характеристиками бытия (пространство [L], информация [I] и время [T]).

По У. Оккаму, действительным существованием обладают лишь единичные вещи, которые интуитивное познание фиксирует в их реальном бытии. Абстрактное же мышление выясняет универсальные отношение между именами этих вещей как терминами, которые теперь замещают предметы и выступают в роли сугубо сознательных понятий о предметах. Поэтому в хроматизме онтологизация универсалий связана не с единичными вещами множеств и не с их абстракциями, а с документами, которые репрезентативно воспроизводились мировой культурой, то есть создавались не абстрактным мышлением индивидов, а, по Юнгу, архетипическими предикатами коллективного бессознательного, то есть по существу «идеальным». Или найдется на земле хоть один человек, который осмелится назвать «Великую Мать» абстракцией? И, разумеется, как этот, так и многие другие архетипические образ-концепты никогда ни один философ не сможет абстрагировать так, чтобы результаты его работы были признаны хоть кем-то, помимо формальных логиков.
И, наконец, еще раз вспомним о сугубо оп- понентном характере цветовой модальности, резко отличающейся этим от всех остальных. Так, если сумма двух контрастных цветов дает «бесцветные» белый и/или серый цвет, то никакая сумма противоположных предикатов других модальностей не может дать их взаимного «уничтожения». К примеру, сладкий вкус в сумме с горьким никогда не даст «безвкусного», несмотря на их «оппонентность», громкий звук в сумме с тихим не приведут к тишине и так далее.

О чем это говорит? По-видимому, цвет является принципиально обобщенным кодом интеллекта, благодаря которому человек может судить не только о реальных свойствах внешней среды, но и о достаточно умозрительных и/или абстрактных вербальных образованиях. Хроматическая же аналогия же (др. греч. - пропорция, соответствие, соразмерность) и является тем предикатом хром-планов, который позволяет устанавливать семантические связи между разнородными данными на базе размерностного [LIT] критерия истины как метаязыка второго порядка.

Семантическая теория истины А. Тарского, не подкрепленная никакими иными критериями истины, легко ведет к разрушению идеи «соответствия реальности». Согласно этой теории, высказывание является истинным, если выполнены определенные условия его истинности. Например, предложение «Снег бел» истинно, если и только снег бел. Но вспомним рассуждения Анаксагора: Снег есть затвердевшая вода, а вода черна, следовательно, и снег черен. Поэтому в теории А. Тарского важную роль играет различение объектного языка и метаязыка: предложение, истинность которого устанавливается, формулируется в объектном языке, а его условия истинности формулируются в метаязыке.

Соответственно, возникает вопрос и об истинности предложений метаязыка, то для ответа на этот вопрос строится еще один метаязык, для которого первый метаязык выступает в качестве объектного и так далее [7]. Практически этот же принцип используется в теории хроматизма, где цвета представляют собой объектный язык (несмотря на их субъективность), хром-планы - метаязык, а [LIT] система размерностей - метаязык второго порядка для выяснения истинности высказываний хром-планов, который уже становится объектным языком.

В самом деле, можно ли рационализировать, например, идиому «покраснел от стыда»? Значение фразеологизма можно вывести из составляющих его компонентов, когда они являются мотивированными полностью или частично (то есть используются в прямом или переносном значении). Если же цветовой компонент приобретает совершенно новое значение в контексте идиомы, то становится немотивированным [10].

Отсюда налицо и когнитивистское суждение современной цивилизации как о доминантности и/или «зрелости» левого (формально-логического, «вербального») полушария, так и о принципиальном пренебрежении образами «незрелого» правого (образно-логического). Впрочем, это и возвращает нас собственно к человеку в его традиционной оппонентности по отношению к самому себе. Ибо, как заметил Р. Музиль, достаточно принять всерьез какую-либо из идей, оказывающих влияние на нашу жизнь, притом так, чтобы не существовало абсолютно ничего противоречащего ей, чтобы наша цивилизация не была больше нашей цивилизацией.

Таблица 1
Схематическое представление систем отношений

Примечания к табл. 1:
* Характеристические предикаты вербального языка подразделяются на фемининный (f) и маскулинный (m), согласно воспроизводимым данным традиционных культур.
** Знаки > (больше) и < (меньше) используются для формальной записи отношений доминирования релевантных компонентов интеллекта.

Поскольку обращение с текстами, речами, рассуждениями к самому себе - существенный факт не только психологии, но и истории культуры, то из рис. 1 непосредственно следует, что для достижения цели нашей работы желательно было бы обратить внимание именно на «свершающееся» между С- и Ид-планами АМИ, а не обсуждать исключительно «абстрактные идеи» Мт-плана.

Например, при бытовом уровне обмена информацией (рис. 1а) происходит своеобразная смена ее акцентов, или, строго говоря, содержательных планов контекста, то есть получается система постоянно конвертируемых отношений между представлением С-плана (формой, заложенной в концепте) и образом (содержанием предмета сообщения, отвечающего данному концепту в Ид-плане). В «Хроматизме мифа» Ид-план обозначал именно этот аспект контекста: многозначный, индивидуальный, правополушарный подсознательный; а к Мт-плану, соответственно, стали относиться однозначные, обыкновенные, левополушарные понятия, полученные путем трансформации контекста С-плана.

Иначе говоря, феномен «духовности» можно представить как отношение «духа» к релевантным предикатам социума/обстоятельств, N-Е условий и т. п. Тогда, к примеру, так называемый «религиозный гнев мусульман» может быть представлен в виде отношения вербального воздействия имама на бессознательную веру прихожан в его слова и т. п. Или, как говорит И. В. Гете, «здесь спрашивается не о причинах, а об условиях, при которых являются феномены» [3. С. 115].

Легко видеть, что почти любое понятие Мт- плана может включать посредником и С-, и Ид- планы, но не всякий образ Ид-плана подлежит пониманию в Мт-плане. Иначе говоря, понятия Ид-плана, взятые вне контекста, для Мт-плана из-за индивидуальности переработки информации правым полушарием могут оказаться на уровне образов, но не понятий, тогда как понятия полученные путем переработки информации С-планом окажутся именно понятиями в силу их семантической близости с Мт-планом.

Культурологические характеристики религий

В самом деле, и религия, и духовность, и цвет являются онтологически идеальными информационными предикатами друг друга, что и создает адекватные возможности моделирования духовных объектов религиоведения. Для этого обратим внимание на частотность (отдельно среди ахромных и полихромных) цветов, что позволило нам не только выделить их максимумы в табл. 2, но и получить обобщенные сведения о доминирующем цвете как для аксиолого-темпоральной шкалы (белый-черный), так и для хроматической характеристики каждой конфессии:

Строго говоря, в табл. 2 мировые религии оказались связанными с определенной семантикой цвета, включаюшей их смысл оппонирования в цветовом теле/круге при учете граничных условий, откуда, с одной стороны, появилась возможность представлять их и в синхронном, и в диахронном аспектах, а с другой, «снять» ограничения на операционализацию понятий «духовность», «религиозность» и др.

Таблица 2
Цветовая частотность в Священных писаниях

Примечания к табл. 2:

1. Приведены цветообозначения, которые встречаются в писаниях. Выделены доминантные цвета в ахромной и полихромной группе цветообозначений каждой конфессии.
2. Слева - Махабхарата, справа - Рамаяна. [Махабхарата. Рамаяна. - М.: Худ. лит., 1974. - 607 с.; РАМАЯНА. - М.: Наука, 2006. - 890 с.].
3. Слева - И Цзин, справа - Лунь Юй [Щуцкий, Ю. К. Китайская классическая «КНИГА ПЕРЕМЕН» / Ю. К. Щуцкий. - М.: Наука, 2003. - 606 с.; Переломов, Л. С. Конфуций. Лунь Юй / Л. С. Переломов. - М.: Вост. лит., 2001. - 588 с.
4. и 5. Книги Священного писания Ветхого и Нового завета. - М.: Республика, 1991. - 1222 с.
6. Коран. - М.: Трекингтур, 1990. - 728 с. (В скобках: Коран: пер. Э. Р. Кулиев. - М.: Эжаев,
2010. - 688 с.) Обратим внимание на эпистемологическую абсолютизацию именно черного и зеленого цветов в трактатах Кубры, Рази, Семнани и других суфистов.

Рис. 1. Хром-схемы бытового (а), формального (б) и творческого (в) мышления

Показательно, что выявленные доминанты цветовых частотностей в Священных писаниях оказались релевантными не только образам ритуальной практики, но и цветовым канонам, которые тысячелетиями воспроизводились мировой культурой. Если же эти доминанты отобразить в «цветовом круге и/или теле, то появляется весьма перспективная идея представлять все без исключения религиозные движения и/или течения как в синхронном, так и в диахронном аспектах исследования. И даже в  новых и/или новейших религиозных течениях это правило оказалось работающим.

Если же к религиозным движениям можно отнести и многие утопические (коммунистические, например) идеологии, то благодаря цветовому телу можно промоделировать и основные атрибуты бытия. Согласно данным табл. 1-2, на рис. 2 схематически представлено, что религия не только входит в содержание культуры, но и определяет гармоничное сочетание природы и цивилизации в их противоречивых (цветовых) контрастах.


Рис. 2. Моделирование цветовым телом (а) атрибутов бытия (б)

И, по-видимому, далеко не случайно рассмотренные нами выше конфессиональные атрибуты бытия воспроизводились в образ-концептах цветового тела и/или круга. Ибо без общеизвестных образов ни один социум обычно не выживал. И сегодня все чаще вспоминают, что религия способствует сплоченности коллективов и в канонах, и в символах. Многие ученые допускают, что религия может стимулировать людей к «просоциальному» поведению (то есть к заботе об общем благе, в том числе, и с ущербом для себя). Действительно, большинство религиозных систем открыто поощряет просоциальное поведение. Поэтому мысль о том, что религия могла возникнуть как адаптация, повышающая приспособленность (репродуктивный успех) индивидов, живущих большими коллективами, кажется вполне правдоподобной [15].

И здесь, в частности, можно полагать, что при ясном представлении человеком самого себя и/или своего Я и Я-другого ислам и христианство могут быть промоделированы через вполне представимые культурологические конфигурации. Быть может, именно их взаимодополняющая оппонентность и поможет нам приобрести наконец-то и самосознание, и правосознание обеих культур в их единстве, ибо, впитав в себя все без исключения каноны мировых религий, можно будет говорить и о единых ценностных представлениях человечества.

Хроматические характеристики ислама/ исламизма

Вместе с тем среди глобальных проблем современности сегодня все чаще упоминается «Исламское государство». И как отмечал еще Ю. В. Максимов, мусульманская антихристианская полемика должна встречать не молчание, а блестящую апологетику [11]. Но, как мы видим, такой апологетики не было, нет, и не может быть, так как нет у нас адекватной теории и/или модели ни в богословии, ни в науке. Ибо до хроматизма не существовало информационных моделей ни человека, ни религии, ни культуры. Если же нам надо говорить о выработке совместного проекта будущего, общей стратегии дальнейшего развития человечества, то «способны ли на это оба мира - секулярный и исламский - центральный вопрос» А. Косиченко [6], на который мы и ответили созданием мировой иконики религиозности (МИР).

И здесь вслед за А. Косиченко учтем, что, к примеру, цитаты из Корана, вырванные из контекста, в условиях, когда заинтересованные лица как угодно их интерпретируют, могут стать основанием для выражения протеста против социальной несправедливости. Таким образом, экстремисты, опираясь на тексты Корана, вызывают протест населения, и дело сводится лишь к тому, как оформить этот протестный потенциал. Ибо «в настоящее время становится необходимым хотя бы кратко ознакомить население <...> с основами религиозных учений, которые обладают значительным гуманистическим содержанием.

Это имманентное нравственное и гуманистическое содержание религии способно удержать широкие слои населения от проявлений агрессии, к которой его призывают от имени религии экстремистки настроенные проповедники».

С другой стороны, власти иногда пытаются найти «экстремизм» в Коране, хотя чаще (или из страха?) закрывают глаза на то, что Коран декларирует: «Пусть же сражаются на пути Аллаха те, которые покупают за ближайшую жизнь будущую! И если кто сражается на пути Аллаха и будет убит или победит, Мы дадим ему великую награду» (4: 76(74)). «О пророк! Побуждай верующих к сражению» (8: 66(65)). «О вы, которые уверовали! Сражайтесь с теми из неверных, которые близки к вам. И пусть они найдут в вас суровость» (9:124). «А когда вы встретите тех, которые не уверовали, то - удар мечом по шее; а когда произведете великое избиение их, то укрепляйте узы» (47:4).

И нас уже не удивляют исламские богословы, которые после очередного теракта утверждают, что в Коране нет места ни убийству людей, ни его оправданию Аллахом. Ибо здесь налицо единственная - среди известных Священных писаний - проекция абсолютной «хитрости» на Аллаха. Коран: 3:47(54): «И хитрили они, и хитрил Аллах, a Аллах - лучший из хитрецов». 7:97(99): ««Разве ж они в безопасности от хитрости Аллаха? B безопасности от хитрости Аллаха - только люди, потерпевшие убыток!». 7:182(183): «Я даю им отсрочку: ведь Моя хитрость - прочна». 10:22(21): «А когда Мы дали вкусить людям милость после зла, которое коснулось их, вот, - у них ухищрение против Наших знамений. Скажи: «Аллах быстрее хитростью», - ведь Наши посланники записывают ваши хитрости». 13:42: «Ухитрились те, которые были до них, но у Аллаха - вся хитрость». 14: 47(46): «У Аллаха вся их хитрость, хотя бы от хитрости их и горы двигались».

И здесь-то все более актуальным становится необходимость проведения демаркации между историцизмом и аксиологией веры. Так, уже сегодня группа исламских богословов из университета Анкары, работающая под покровительством управления по делам религии Турции, завершает работу над проектом по либерализации некоторых доктрин ислама: «Суть работы теологов состоит в написании 5-томного современного толкования Корана» [4].

В хроматизме одной из взаимосвязанных областей изучения является гендерная проблема. С позиций ее модельного разрешения ислам оказывается религиозным направлением, в котором патриархальность общества доведена до своего логического предела. То есть того предела, когда, по Э. Фромму, высшая цель религии не правильная вера, а правильное действие в рабской любви к отцовскому божеству.

Вместе с тем религиозность характеризуется не только по формальному признаку. Так, если «долларизм» США первоначально возник как идеал ни во что не верящих мужчин, готовых ради бизнеса нарушать и законы общества и религиозную этику, то и сегодня зеленый цвет религии доллара отвечает чисто мужской психологии процветающего бизнесмена США [14]. Однако «зеленый архетип» бизнеса для мужчин всегда осуществлялся в условиях нормального существования общества, то есть на когнитивном уровне представлений, тогда как религиозность «зеленого архетипа» ислама - в экстремальных условиях аффективного возбуждения исламистами.

Верующие практически всех конфессий так склоняют тело и голову в молитвах, что, по Джеймсу, самораскрытие и самопознание, иначе именуемое молитвой, является вполне определенным и реальным процессом. Так, по его предположению, чем бы ни было в потустороннем то «нечто», общение с которым мы переживаем в религиозном опыте, по эту сторону оно является подсознательным продолжением нашей сознательной жизни. Исходя, таким образом, от признанного психологией факта как от основания, мы не рвем нить, связующую нас с «наукой, - нить, которую обыкновенно выпускает из рук теология. Наряду с этим, однако, оправдывается утверждение теологии, что религиозный человек вдохновляем и руководим внешней силой, так как одним из свойств подсознательной жизни, вторгающейся в область сознательного, является ее способность казаться чем-то объективным и внушать человеку представление о себе как о внешней силе».

Показательно, что в исламе доминирует оппозиционный к пурпуру христианства «священный патриархально-зеленый цвет», который «переворачивает» семантику цветового круга для экстремальных условий существования, что подтверждает и экстремальный цвет одежд: с XVII в. мусульманкам было предписано надевать черные (темные) одежды в нормальных условиях и белые в экстремальных [14], так как в обычных условиях мужчины носили белые одежды, которые практически во всех мифологиях и ритуалах приписывались им исключительно в экстремальных состояниях. Обратим внимание и на тот факт, что Запад следовал естественно-природным и/или мифологическим традициям, то есть женщины в нормальных условиях носили белые одежды и в экстремальных - черные.

Собственно Коран (32: 6-8) выделяет в человеке две сущности: телесную и духовную. При этом все ужасы посмертного устрашения в исламе провозглашаются преимущественно для телесной сущности по сравнению с духовной (47: 29; 56: 42: 82: 14 и др.). С позиций этого подразделения на духовное и телесное, то есть на «верх» и «низ», по М. Бахтину, кратко сопоставим схематическое положение тел в ритуалах моления. Во всех мировых конфессиях такие культурологические категории как «верх» и «низ» соответствуют их семантике, и процесс обращения к Богу осуществляется снизу вверх. При этом эмоционально-аффективная составляющая молитвы трансформируется в гипоталамической области подкорки головного мозга в информационно-энергетическую, которая в идеальном случае и воспринимается Богом (ноосферой, по В. И. Вернадскому).

В исламских же ритуалах моления осуществляется инверсия этих категорий, то есть информационно-энергетическая составляющая «верховной» молитвы трансформируется в сугубо энергетическую составляющую доминантного «низа», что также позволяет соотнести эту религию с экстремальным состоянием интеллекта, при котором переворачивается не только человеческое тело, но и цветовое. То есть черное становится белым и наоборот. Сопоставление семантики «низа» и «черного» позволяет полагать, что хроматические исследования исламской культуры могут выявить корреляции между микропроявлениями «черного» метамера генной логики и «поведением» их носителей в социуме. Коран (15: 74-75): «И обратили Мы верх этого в низ и пролили на них дождь камней из глины. Поистине, в этом - знамения для присматривающихся к знакам!».

Рис. 3. Хроматическое сопоставление христианской (а, б) и мусульманской (в) традиции.

Примечание к рис. 3: а) Колмогорова, А. Четырехчастная религиозная модель вертикального членения мира в модели мира, репрезентируемой русским языком / О двух видах «черных мыслей» в русском языковом сознании / А. Колмогорова // Text Processing and Cognitive Technologies. - 2005. - № 12. - P. 65-70;
в) Идрис Шах. Суфии. - М.: Эннеагон, 2005. - URL: http://www.sunhome.ru/books/n.idris_shah. - Дата обращения: 19.12.2014;
с) Корбен, А. Световой человек в иранском суфизме / А. Корбен. - М.: Дизайн, 2009. - URL: http://www.w3.org/1999/xlink. - Дата обращения: 19.12.2014.

На мой взгляд, информационная модель представления религий могла бы сыграть весьма важную роль и в деле обучения не только религиоведов, но и школьников. Так, например, и цвет одежд, и перевернутость их традиционной семантики позволяет легко провести хроматическое сопоставление маркеров двух конфессий для внешней среды (рис. 3):

В буквальном переводе с арабского слово «ислам» - покорность, которая при доминанте «низа» над «верхом» и позволяет муллам исламизма (в отличие от священников ислама) полностью завладевать поведением правоверных, направляя покорных прихожан на любое преступление с помощью аффективных состояний гнева и т. п. Ибо, согласно Джеймсу, ничто не уничтожает с такой неудержимостью действия запретов, как гнев, потому что его сущностью является разрушение. Именно разрушения мы и видим в действиях исламистов, направленных, с одной стороны, на абсолютизацию исламистского гнева «низов», а с другой - на подрыв отношений с Западом по принципу «разделяй и властвуй». Так, с позиций доминирующего «низа» любое преступление может казаться социально приемлемым. Маловероятно, чтобы кто-либо стал отрицать тот факт, что Запад воспринимает божественность с позиций доминирующего «верха», тогда как исламистами проповедовалась доминанта «низа», которая осуществляется в молитвах правоверных, и покорностью, которой пользуются до сих пор проповедники терроризма.

Прагматично осознаваемая исламистскими лидерами манипуляция упомянутыми положениями Корана в совокупности с событиями «Арабской весны» и их последствиями свидетельствуют о том, что для уммы и мирового сообщества в целом создание новой социокультурной парадигмы мусульманской модернизации становится насущной необходимостью. Человечеству же все больше необходимы усилия, направленные на полноту использования всего исторического духовного богатства, но никак не забвение одних духовных традиций во имя гегемонии других, не их антагонистичное противопоставление [18].

С другой стороны, необходимость «играть на одном поле» с исламистами вынуждает мусульманские элиты содействовать укреплению «этнического (или традиционного) ислама».

Поставленная цель достигается за счет лоббирования идей национализма, пантюркизма, панарабизма, что, по мнению К. Маликова, в значительной мере усложняет прогрессивное развитие ислама, особенно в рамках диалога светского государства и религии [9]. Если же этот диалог можно представить на модели хром-круга, в которой использованы доминантные цвета из табл. 1, то можно вплотную приблизиться и к разрешению одной из глобальных проблем современности, а именно исламизма.

«Великий халифат» - традиционалистская элиминация оппонентности между мировыми религиями - как бы предполагает «оппонентность» между шиитской и суннитской традициями. Однако они являются «внутренними противоречиями» в системе Ислама, что ни в коей мере не позволяет предполагать устойчивость этого «халифата». Данные выводы могут быть основаны и на гетеанской теории гармонии идеальных систем, и на гегельянской теории развития, согласно которым оппонентность (противоречие и/или контраст) является, если можно так сказать, «напряженным» взаимным притяжением двух, казалось бы, несоединимо-оппозиционных начал. Тем не менее, своим «отрицанием» друг друга они выявляют индивидуальные характерные предикаты каждого знаком бесконечности (да), который описывает обе (оппонентные) стороны периметра хром-круга.

Именно это позволяет представить информационную модель исторического процесса, в котором возникновение и развитие каждой из мировых религий моделируется цветом, релевантным его доминирующей частотности в соответствующем Священном писании по табл. 1. Обратим внимание, что в процессе обращения вокруг периметра хром-круга направление движения меняет знак в «нулевой точке» серого цвета независимо от левой (гетеанской) или правой (ньютонианской) схемы построения цветового круга. Понятно, что данная схема при детальном представлении развития преображается в континуум взаимопереходящих друг в друга знаков да, формальное отображение которых может быть получено интегрированием частных производных обеих систем с заданием релевантных граничных условий.

Итак, все это позволяет завершить настоящее сообщение словами Г. Бейтсона: «наша иконическая коммуникация обслуживает функции, полностью отличные от функций языка, и, очевидно, выполняет функции, для выполнения которых вербальный язык непригоден» [1. С. 376]. Показательно, что этот тезис иконики полностью совпадает с заключением Фатиха Орума об истоках исламизма: «игнорирование гносеологии ведет к деформации собственно Откровения и, как следствие, возможности полного отказа от него: Слово Всевышнего подменяется словом человека. Это и называется «религией», к которой Слово никакого отношения не имеет» [11]. Впрочем, об этом задумывался еще И. В. Гете: «трудно не ставить знака на место вещи, все время не упускать из глаз живого существа и не убивать его словом!» [3. С. 20].

Список литературы

1. Бейтсон, Г. Экология разума: Избранные статьи по антропологии, психиатрии и эпистемологии / Г. Бейтсон. - М.: Смысл, 2000. - 476 с.
2. Витгенштейн, Л. Философские работы / Л. Витгенштейн. - М.: Гнозис, 1994. - Ч. 1. - 612 с.
3. Гете, И. В. Учение о цвете. Теория познания / И. В. Гете. - М.: Либроком, 2013. - 200 с. - С. 153.
4. Зайферт, А. Секуляризм и Ислам в совместном государстве / А. Зайферт // Секуля- ризм и Ислам в современном государстве: что их объединяет? - Алматы: КИСИ при Президенте РК, 2008. - C. 15-24.
5. Ионесов, В. И. Культура как организованный миропорядок: символические формы и метафоры трансформации / В. И. Ионесов // Вестн. Челяб. гос. ун-та. - 2014. - № 25 (354). С. 7-13.
6. Косиченко, А. Социально-политические и духовно-культурные аспекты взаимодействия / А. Косиченко // Секуляризм и Ислам. - Алматы: КИСИ при Президенте РК, 2008. - C. 126-150.
7. Макеева, Л. Б. Научный реализм и проблема истины / Л. Б. Макеева // История философии. - М.: ИФ РАН, 2008. - Вып. 13. - С.3-25.
8. Максимов, Ю. В. Почему из христианства переходят в ислам? / Ю. В. Максимов. - URL: http://www.um-islam.nm.ru/whyislam. htm. - Дата обращения: 19.12.2014.
9. Маликов, К. Западная модель демократии через призму ислама / К. Маликов. - URL: http://www.easttime.ru/reganalitic/2/104.html. - Дата обращения:16.12.2014.
10.Матвеева, А. С. Мотивированность фразеологических единиц с компонентом цветообозначения / А. С. Матвеева, Н. В. Малышева // Междунар. журнал экспериментам. образования. - 2011. - № 8.- С. 125-128.
11.Орум, Ф. Коран и понятие «религия» / Ф. Орум // ЕВРАЗИЯ: духов. традиции народов. - 2012. - № 3. - С. 62.
12. Харви, Дж. Люди в черном / Дж. Харви. - М.: НЛО, 2010. - 304 с.
13. Elie, M. Couleurs & theories / M. Elie. - Nice: Ovadia, 2010. - 230 р.; Forman, Y. (Red.) La couleur: nature, histoire et decoration / Y. Forman. - P.: Le Temps Apprivoise, 1993. - 256 р.; Pastoureau, M. Bleu / M. Pastoureau. - P.: Seuil, 2004. - 224 р.
14. Forman, Y. La couleur: nature, histoire et decoration / Y. Forman. - P.: Le Temps Apprivoise, 1993. - 256 р.
15. Norenzayan, A. The origin and evolution of religious prosociality / A. Norenzayan, A. F. Shariff // Science. - 2008. - Vol. 322. - P. 58-62.
16. Pastoureau, M. NOIR. Histoire d'une couleur / M. Pastoureau. - P.: Seuil, 2008. - 212 р.
17. Popper, U. Conjectures and refutations / U. Popper. - L.: Rontledge, 1972. - 224 р.
18.Shils, E. Tradition / E. Shils. - Chicago: University of Chicago Press. - 1981. - 342 р.

Вестник Челябинского государственного университета
Философия Социология Культурология Выпуск 37. № 19 (374) 2015

Категория: Культура. Общество. Психология | Добавил: x5443x (06.07.2017)
Просмотров: 22 | Теги: хроматизм, метаязык | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь