Пятница, 03.04.2020, 01:53
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

К вопросу о правовой оценке деятельности органов внутренних дел и органов государственной безопасности в период становления советской власти на пример

С.Н.Михеева, Г.А.Скипский

К вопросу о правовой оценке деятельности органов внутренних дел и органов государственной безопасности в период становления советской власти на примере современных научных исследований

В статье анализируются современные научные публикации, посвященные становлению органов внутренних дел и органов государственной безопасности в период революции 1917 г. и в годы Гражданской войны. Авторы делают акцент на воспроизводстве в современной научной литературе прежних политических точек зрения, которые не способствуют объективному толкованию фактов, касающихся деятельности сотрудников НКВД и ВЧК.

Ключевые слова: правовая оценка; «красный террор»; «белый террор»; саботаж; НКВД; ВЧК.
 

Сегодня общественное сознание во всем мире, а не только в России, ежедневно подвергается воздействию различных исторических мифов, природа которых обусловлена спекуляциями вокруг поиска «исторической справедливости», апелляциями к недоступности многих архивных документов. В интернет-ресурсах можно встретить самые невероятные версии нашего давнего и недавнего исторического прошлого. Большое распространение получают различные теории, которые не опираются на объективную оценку свершившихся исторических фактов. При этом следует отметить, что происходит опубликование все новых архивных документов, которые позволяют более объективно оценить прошедшие события. Например, известный российский историк Ю. Г. Фельштинский в 1995 г. опубликовал фундаментальный труд по истории советских правоохранительных органов, основанный на анализе архивных документов, ранее не введенных в научный оборот1.

Автор-составитель сборника писал о том, что в первые дни после Октябрьского переворота большевики прибегл и к на сил ию по отношению к государственным служащим, стремящимся акциями саботажа парализовать и свергнуть советскую власть в России. Он, ссылаясь на архивные документы, писал о том, что многие чиновники не являлись на службу, а чиновники кредитной канцелярии Госбанка сожгли свои записи2.

Безусловно, Ю. Г. Фельштинский справедливо указывал на жестокость практики «красного террора» в Советской России, который унес жизни миллионов людей. Но при этом нужно учитывать, что, несмотря на нелегитимность прихода к власти большевиков, последние расценивали саботаж чиновников как умышленное нанесение ущерба государству, причем в особо крупных размерах. В данном случае бывшие имперские чиновники, бойкотировавшие распоряжения Совета Народных Комиссаров, думали не о пользе России, а о том, как более эффективно нанести ущерб представителям советской власти. Нужно учесть, что последовавший весной 1918 г. финансово-экономический крах (а он был предопределен еще безответственной политикой Временного правительства) ударил не только по всему российскому обществу, но и по семьям тех самых государственных служащих, максимально способствовавших дезорганизации управления страной, которую они своей уже не считали.

1 См.: ВЧК-ГПУ: документы и материалы / сост. Ю. Г. Фельштинский. М., 1995.
2 Там же. С. 3.
3 См.: Временное правительство [Электронный ресурс]. URL: https://bigenc.ru/domestic_history/text/2333601 (дата обращения: 11 мая 2019 г.).

В качестве иллюстрации следует указать на тот факт, что к марту 1917 г. внешний и внутренний долг Российской империи составлял 34,65 млрд рублей (по золотому стандарту 1913 г.). При этом Временное правительство всего за полгода увеличило его уже до 49 млрд рублей, взяв курс на неограниченное кредитование частных компаний, выпуск новых бумажных банкнот («керенки») и увеличение внешних займов у союзников по Антанте. В результате такой политики Временного правительства покупательная способность рубля к осени 1917 г. снизилась в 4 раза3.

Безусловно, что в своем антисоветском воззвании в ноябре 1917 г. служащие Госбанка справедливо обвиняли большевиков в бесконтрольном использовании денежных средств, хранящихся в банке, считая, что требования большевиков незаконны. Но сам факт остановки работы Госбанка 14 ноября 1917 г. (по старому стилю)  спровоцировал активные действия большевиков по насильственному изъятию денежных средств, что в дальнейшем вылилось в целую серию эксцессов, получивших в советской истории название «красногвардейская атака на капитал». В ответ на акцию саботажа 17 ноября 1917 г. большевик В. Р. Менжинский с помощью отряда красногвардейцев силой заставил служащих Госбанка выдать деньги на нужды Совета Народных Комиссаров.

Следует отметить, что большевики изначально не ставили цели формирования однопартийного правительства. Еще на II Всероссийском съезде Советов В. И. Ленин призывал присоединиться к большевикам другие социалистические партии в целях реализации аграрной программы, составленной, кстати, партией эсеров. В результате в состав ВЦИК Советской Республики вошли не только большевики, но и левые эсеры, часть меньшевиков, анархисты и иные политические фракции. Но почему-то Ю. Г. Фельштинский во всех эксцессах осени 1917 г. - весны 1918 г. обвиняет только одних большевиков. Вместе с тем следует отметить, что многие государственные служащие, которые сразу после Октябрьского переворота поддержали идею саботажа распоряжений Советского правительства, вскоре осознали бесперспективность тактики бойкота и стали склоняться к конструктивному диалогу с новой властью. 2 марта 1918 г. большевики освободили всех арестованных служащих, давших подписку о прекращении контрреволюционного саботажа .

Еще одним примером противоречивого толкования Ю. Г. Фельштинским исторических фактов являются события, связанные с незаконным арестом сотрудниками ВЧК румынских дипломатов. В частности, 13 января (по старому стилю) 1918 г. В. И. Ленин приказал «арестовать немедленно всех членов румынского посольства и румынской миссии... всего состава служащих при всех учреждениях посольства, консульства и прочих официальных румынских учреждений» .

В данном случае имел место факт нарушения принципа дипломатической неприкосновенности, что не соответствовало требованиям соблюдения норм международного права. Но при этом в сборнике исторических документов автором не были указаны причины противоправных действий большевиков.
Следует отметить, что Румыния, воспользовавшись распадом Российской империи, в январе 1918 г. осуществила оккупацию бывшей российской Бессарабской губернии, где к этому времени уже была провозглашена Молдавская Народная Республика. 8 января 1918 г. (по старому стилю) румынские войска начали наступление на северные и южные районы Молдавской Народной Республики. После нескольких дней кровопролитных боев Революционный штаб Молдавской Народной Республики и подчиненные ему отряды самообороны покинули столицу республики Кишинев, который 13 января 1918 г. заняли румынские войска.

Именно на этот факт и отреагировал Совет Народных Комиссаров во главе с В. И. Лениным. В эти же дни средства массовой информации Румынии в лице печатного органа «Сфатул Цэрий» убеждали население Бессарабии в том, что «румынские войска пришли временно, лишь для борьбы с анархией и охраны железных дорог и складов»1. Но фактически бывшая российская губерния была превращена в румынскую провинцию вплоть до августа 1940 г. Следует отметить, что плебисцит среди населения Бессарабии так и не был проведен. Таким образом, румынская оккупация Бессарабии в январе 1918 г. также являлась грубым нарушением норм международного права.

Еще одним примером нарушения норм международного права Ю. Г. Фельштинский называл инцидент с американскими сотрудниками военной миссии Красного Креста. 21 декабря (по старому стилю) 1917 г. сотрудники ВЧК произвели обыски и аресты в поезде американской военной миссии Красного Креста2.

По нашему мнению, данный исторический факт, безусловно, доказывает противоправный характер деятельности большевиков. Сотрудниками ВЧК были совершены действия, явно нарушавшие принцип дипломатической неприкосновенности. В то же время следует указать, что деятельность миссии американского Красного Креста, посланной в Россию в 1917 г., была явно далека от принципов гуманизма. Фактически же работники миссии выполняли заказ финансовых кругов США, которые сами постоянно колебались в своих ставках. Часть придерживалась поддержки правительства А. Ф. Керенского, а другая часть поддерживала большевиков. При этом обе группировки преследовали единую цель - установление контроля США над всем рынком природных ресурсов России.

1 Как на самом деле жила Бессарабия в годы румынской оккупации // Комсомольская правда [Электронный ресурс]. URL: https://www.kp.md/daily/26576.4/3591322 (дата обращения: 11 мая 2019 г.).
2 См.: ВЧК-ГПУ: документы и материалы / сост. Ю. Г. Фельштинский. С. 5.

Следует отметить, что многие из членов американской миссии Красного Креста были не врачами, а юристами и финансистами. Деятельность миссии финансировал директор Федерального банка США в Нью-Йорке Уильям Б. Томпсон. Он официально числился в качестве ее комиссара и управляющего делами. Но на самом деле американская миссия в России состояла из 24, а не из 40 человек, как было официально заявлено. Причем эти «сотрудники Красного Креста» имели воинские звания от подполковника до лейтенанта армии США, и только 5 человек из всей американской миссии были врачами, а еще двое - медицинскими исследователями .

Таким образом, анализируя состав данной миссии, можно с уверенностью говорить о ее профессиональной разведывательной деятельности, явно направленной на реализацию национальных интересов США и на ликвидацию суверенитета любого государственного образования, которое могло бы образоваться на территории бывшей Российской империи после Февральской революции 1917 г. В данном случае действия большевиков фактически отстаивали суверенитет нового государственного образования от явных посягательств со стороны США.

На современном этапе никто в мировом сообществе не сомневается в ценности гражданских прав и свобод отдельной личности. Вместе с тем нельзя забывать и о том, что идеи правового государства и гражданского общества предполагают исключительно правовые методы борьбы за власть и разрешения любых политических конфликтов. Но тогда, в дни, последовавшие после Октябрьского переворота, партия кадетов, представлявшая собой основу либерального политического лагеря, уже успела утратить свой авторитет после краха военного мятежа генерала Л. Г. Корнилова в августе 1917 г.

Следует отметить, что кадеты еще до прихода к власти партии большевиков поддержали идею осуществления военного переворота в России. Вопреки своим прежним принципам парламентских способов борьбы за власть партия «Народной свободы» взяла курс на прямое вооруженное противостояние с Советским правительством. Уже 26 октября (8 ноября по старому стилю) 1917 г. члены ЦК Конституционно-демократической партии В. Д. Набоков, князь В. А. Оболенский, С. В. Панина вступили в антибольшевистский «Комитет спасения Родины и революции», образованный членами городской думы Петрограда. На следующий день ЦК партии кадетов обратился к населению с призывом не подчиняться Совету Народных Комиссаров и призвал саботировать все его распоряжения. В этих призывах нельзя было усмотреть никаких экстремистских идей. Тем не менее, уже 29 октября (по старому стилю) 1917 г. ЦК партии кадетов совместно с правыми эсерами инспирировали военный мятеж в Петрограде, в котором приняли участие юнкера Владимирского и Николаевского военных училищ . И только потом, после провала антисоветских вооруженных выступлений в Петрограде и Москве, в ноябре 1917 г. партия кадетов приняла активное участие в выборах в Учредительное собрание.

В современной российской исторической науке неоспорим тезис о том, что большевики принимали активное участие в свертывании демократических начинаний в России сразу после Октябрьского переворота и действовали в основном экстремистскими методами. В то же время в 1917 г. к политическому экстремизму были склонны все без исключения политические партии России.

Несмотря на активную антибольшевистскую деятельность, и особенно участие в вооруженных выступлениях после 25 октября 1917 г., партия кадетов была отстранена от политического процесса далеко не сразу после Октябрьского переворота. Это произошло только 28 ноября (11 декабря по новому стилю) 1917 г., когда Совет Народных Комиссаров принял декрет, объявивший партию кадетов «партией врагов народа» и предусмотрел арест ее лидеров . Следует отметить, что этот декрет стал реакцией большевиков на продолжение кадетами вооруженной борьбы в различных регионах страны.

В конкретно-исторической ситуации Российской революции 1917 г. цивилизованный способ разрешения политического конфликта был просто немыслим именно потому, что все оппоненты были неспособны на заключение любого принципиального политического соглашения. Поэтому, исследуя феномен «красного террора», проводимого большевиками, следует учитывать, что его дополнением являлся и «белый террор», масштабы которого, безусловно, были на порядок ниже, но по методам проведения «белый террор» нисколько не отличался от карательной практики большевиков в период Гражданской войны .
Необходимо признать большой вклад в развитие исторических исследований деятельности органов ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД А. Г. Теплякова , который провел большую работу по изучению архивных документов по указанной теме.

Тем не менее, не можем согласиться с заявлением А. Г. Теплякова о том, что «красный террор» не идет ни в какое сравнение с «белым террором», указывая, что, например, в Екатеринбургской губернии в 1918-1919 гг. количество жертв колчаковской контрразведки было на порядок меньше, чем 25 тыс. человек . Отмечаем, что он сравнивает эти явления сугубо по количественным показателям. Исследователем упускается из виду правовая оценка феноменов «красного» и «белого» террора в истории России в XX в. Тем самым А. Г. Тепляков непроизвольно подменяет смысловое значение понятия «террор» и дает не историческую, а политическую оценку истории Гражданской войны и процессов последующего становления органов внутренних дел и органов государственной безопасности в СССР.

Более того, восприятие процессов становления советского общества и государства в целом в 1920-х гг. как охлократического (охлос - в переводе с греческого - толпа) режима5 доказывает преобладание политических предпочтений А. Г. Теплякова в толковании им введенных в научный оборот новых исторических фактов. Тем самым исследователь отрицает конструктивные действия своих исторических предшественников по развитию местного самоуправления, модернизации страны, происходивших в крайне неблагоприятных условиях.

Подводя итоги вышесказанному, можно утверждать, что проблема преодоления политических мифов и стереотипов, воспроизводящихся в современных исторических и правовых исследованиях, посвященных событиям вековой давности, требует от ученых соблюдения принципов объективности и всестороннего анализа конкретных исторических фактов, которые нуждаются в независимой от изменений политической конъюнктуры экспертизе.

Библиографический список

1. ВЧК-ГПУ: документы и материалы / сост. Ю. Г. Фельштинский. - Москва: Издательство гуманитарной литературы, 1995. - 272 с.
2. Литвин А. Л. Красный и белый террор в России 1918-1922 / А. Л. Литвин. - Москва: Яуза; ЭКСМО, 2004. - 448 с.
3. Мельгунов С. П. Как большевики захватили власть. «Золотой немецкий ключ» к большевистской революции / С. П. Мельгунов. - Москва: Айрис-пресс, 2007. - 640 с.
4. Тепляков А. Г. Деятельность органов ВЧК-ГПУ- ОГПУ-НКВД (1917-1941 гг.): историографические и источниковедческие аспекты: монография / А. Г. Тепляков. - Новосибирск: Новосибирский государственный университет экономики и управления, 2018. - 434 с.

Научно-практический журнал "Вестник Уральского юридического института МВД России" № 4 (24), 2019


Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443 (19.03.2020)
Просмотров: 19 | Теги: ВЧК, НКВД | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2020 Обратная связь