Вторник, 30.05.2017, 16:02
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Законодательство. Государство и право

ИЗМЕНЕНИЕ СЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЙ НА РУБЕЖЕ XIX - XX ВЕКОВ

З.А. Медведева

Кемеровский технологический институт пищевой промышленности

ИЗМЕНЕНИЕ СЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЙ НА РУБЕЖЕ XIX - XX ВЕКОВ

 

Системный кризис российского общества носит глобальный характер и охватывает многие сферы жизни - не только экономику и политику, но и идеологию. Можно предполагать, что утрата национальной идеи, которая объ­единяла народ и придавала смысл его существованию, связана с потерями основных, базовых ценностей. Оставляя в стороне понятие ценностей, по-стараемся сосредоточить внимание на такой важной из них, как семья и се-мейные отношения.

 

Выбор хронологических г–аниц обусловлен следующими факторами, конец XIX - первая четверть XX в. начало серьёзных изменений в жизни –усской деревни (а именно крестьянство составляло основную массу народа 81,5 % всего населения в 1870 г.) [1, с. 86]. Это период модернизации страны, изменение привычного уклада и условий жизни. Именно в данное время преобразования становятся явными, об этом свидетельствует многое: успехи в промышленности, рост активности общества, утверждение рыночной экономики, изменения в социальной структуре страны, урбанизация. Таким образом, фактически осуще-ствляется переход от аграрного к индустриальному обществу.

И если на доиндустриальной стадии развития основой жизни общества были естественные факторы труда (плодородные земли, физическая сила человека, производственная кооперация, базой которой и была семья), то в новых условиях на первый план выходит иное. Мы уже отмечали, что в России неуклон-но увеличивалось количество уходивших зимой работать в город [2, с. 41].

Отхожие промыслы конца XIX в. являлись одним из источников доходов крестьян, особенно в условиях экстремального земледелия. Анализ ситуации, проводимый в это время, не смог выявить точное число уезжающих на заработ­ки, но, по данным земскостатистических исследований, в пределах европейской России в 1880-х гг. отхожими промыслами занималось не менее 5 млн человек ежегодно.

В одних губерниях отхожий промысел «захватывает от 8 % до 20 % на-личного населения, т.е. иногда почти всё мужское население (область средней полосы нечерноземной России), в черноземной полосе размеры отхода менее значительны (от 3 % до 10 %)» [1, с. 265]. Причём количество уходящих на промыслы постоянно росло, об этом свидетельствует, например, тот факт, что за 4 года (с 1893 по 1897 гг.) число паспортов, выданных в Тверской губернии увеличилось на 15,5 %. Кроме того, отмечена тенденция к увеличению срока отлучек на отхожие промыслы, за один только 1897 г. количество «годовых видов на отлучку увеличилось: мужских - на 27,5 %, женских - на 24,4 %» [Там же, с. 269]. В городах крестьян ожидала новая, иногда совсем безрадостная жизнь.

Рассмотрим ситуацию в европейской России, где плотность населения выше, чем в Сибири, на примере одного из крупнейших городов, а именно Петербурга.

Старый Петербург - город приезжих. Коренные жители, со времен первой городской переписи населения (1869 г.), составляли менее трети населения. В 1900 г., скажем, родившиеся в Петербурге составляли всего 31 % городского населения.

Между тем численность населения Петербурга росла стремительно - с 1900 по 1961 гг. увеличилась с 1,4 до 2,4 млн жителей, т.е. на 70 %. Большинство новых петербуржцев - мигранты. Подавляющее их большинство - крестьяне. «Их доля в населении города выросла с 1890 по 1910 год с 52,6 % до 68,9 %. Как правило, Петербург был первым населённым пунктом после родной де-ревни, который крестьянин видел в жизни. Всё внове: железная дорога, конка, многоэтажные дома, электрическое освещение, преобладание незнакомых людей, многолюдство, водопровод, ватерклозет. Русский север и северо-запад - основной поставщик крестьян-мигрантов в столицу - заселены редко. Дерев­ни отстояли друг от друга иногда на десятки верст. Сеть путей сообщения раз-режена, хозяйство - натуральное. Крестьянин проживал жизнь в окружении односельчан. Поездка в соседнюю деревню, на базар, в волость - события ред-кие и значительные. Опыт городской, тем более столичной, жизни представлялся в этих условиях погружением в своеобразный антимир» [3, с. 8-9].

Социальная разношёрстность, разделение труда между различными по происхождению группами горожан вели к сосуществованию в пределах одного города людей, придерживающихся различных, иногда прямо противоположных норм поведения, что сказывалось на жизненном укладе, привычках, мировоз-зрении. «Социальный контроль ослабевает. Сила мнения и принуждения дере-венской общины отсутствует. То, что прежде казалось недопустимым, может оказаться терпимым или даже обязательным. Обычное право, играющее в русской, особенно простонародной, жизни решающую роль, ставится под со­мнение или отвергается. Супружеская верность, подчинение жены и детей -мужу и отцу подвергается эрозии. Отсюда рост внебрачных сексуальных кон­тактов, незаконнорожденные дети, подростковая преступность, запойное пьян-ство, безмотивные убийства» [3, с. 10], а также разводы. Ситуация осложня-лась ещё и тем, что не было возможности роста социального статуса в про­мышленности. Даже квалифицированных рабочих администрация казённых предприятий, а особенно владельцы частных заводов - иностранцы, предпо-читали находить за границей.

Безысходность, озлобленность, отсутствие ориентиров разрушали тради­ционную мораль. Одним из показателей этого является наличие проституции. «В Петербурге официально существовало 155 домов терпимости. Проституток в городе насчитывалось по социальной статистике 6366 (одна на 52 женщины и 68 мужчин, живших в Петербурге), из них 26 % прежде были служащими или чернорабочими, 9 % белошвейками, 8 %, как Сонечка Мармеладова, жили «при родных». 14 % были моложе 20 лет, 37 % - между 20 и 25, 26 % - между 25 и 30 годами. Более трети проституток были больны венерическими болезнями. Спрос на продажную любовь был постоянно высоким, число взрослых мужчин пре-восходило число женщин на 50 %» [Там же, с. 17]. Понятно, что факт тесного соприкосновения с миром большого города постепенно влиял и на крестьян­скую семью.

 

В этих условиях сохранять прежние представления и этические нормы не представлялось возможным. Отношения в семье трансформировались. Если раньше семья - носитель традиций, основа нравственности, наставляющая на добрые дела и достойную жизнь, т.е. ориентир в жизни, позволяющий пре-одолевать трудности, то теперь она начинает деградировать. Как правило, в XIX - первой четверти XX в. типично русская семья состояла из родителей и их детей, у которых не было ещё собственных семей, хотя в некоторых регионах имелись и большие, патриархальные семьи, объединявшие несколько по­колений. Авторитет главы семьи был незыблем (женщина становилась главой семьи только в случае смерти мужа и отсутствия взрослого сына). В «Домо-строе» (сборник наставлений XVI в.) подчеркивалась необходимость послу-шания и любви к родителям. Добрые, теплые, уважительные отношения между супругами поддерживались различными средствами, в том числе и магическими, когда любовь угасала и жить в совете и согласии не получалось. Однако, когда и они не действовали, приходилось прибегать к крайним мерам - к разводу. Древнерусское бракоразводное право возникло вместе с венчальным браком и основывалось на византийской традиции. «Развод формировался на основе концепции о заключении брака на всю жизнь и в идеале его нерасторжимости» [4, с. 283].

Только в исключительных случаях после судебного разбирательства цер­ковным органом развод дозволялся. Главными причинами для него являлись прелюбодеяния, неспособность к супружеской жизни, ссылка в Сибирь, уход в монастырь, безвестное долгое отсутствие одного из супругов и близкое родство (кровное или духовное). «По официальной статистике, в период с 1841 г. по 1850 г., когда всё православное население России составляло 43 млн человек, было зарегистрировало только 770 разводов. Их количество стало увеличивать­ся во второй половине XIX в., но и тогда оно было ничтожно мало. В период с 1867 г. по 1886 г., по данным Синода, ежегодно разводилось около 847 брачных пар. Даже в первое десятилетие XX в., когда система ценностей русского наро­да начала трансформироваться, количество разводов оставалось на довольно низком уровне: 2565 брачных пар в год» [5, с. 280].

Однако уже в новое время практиковались не только официальные разводы, но и самовольные. В XVIII в. супруги, желавшие разлучиться, давали друг другу разводные письма, которые подписывали их духовные отцы или только сви-детели и власти. После этого жили отдельно друг от друга и даже заводили но-вую семью. Такого рода разводы практиковались во всех сословиях, но особен-но характерны были для крестьян, чему способствовала убыточная в эконо-мическом отношении процедура развода, кроме того, крестьяне в массе своей даже не знали о возможности развода на основании соответствующего зако­нодательства.

Развод осуждался, потому что к браку относились как к священному союзу, заключённому на небесах по воле Божьей: то, что соединено на небе, не может быть расторгнуто на земле. Кроме того, крестьянское хозяйство было делом общесемейным: каждый член семьи вносил свою лепту в семейное благо­получие, выполняя свою долю работы. Развод же вел не только к разрушению семьи, но и к её обнищанию. Общественное мнение это не одобряло.

Негативное отношение к разводу нашло своё отношение и в языке. В. Даль, например, отмечал такое значение данного слова: «расторгать, уничтожать брак, развенчать, дать разводную; по Ветхому Завету пустити, отпустити жену; у ев-

 

реев муж доселе один волен в разводе и даёт жене от себя отпускною; у христиан брак должен быть таинством нерушимым» [6, с. 699].

Сходную мысль можно обнаружить в иных источниках. В работе «Язык старой Москвы» В. Елистратов отмечает, что, судя по разнообразным мате-риалам, отношение к разводам в московском мещанстве и «низах» было крайне отрицательным. «Например, у Е. Баранова, в пересказе легенды о графе ЗА-КРЕВСКОМ и его «беспутной дочери» устами московского точильщика: «А тогда такой закон был: развод только через три года можно было дать, да и то хлопотать нужно было у митрополита и сунуть кому следует тысчонку - дру-гую… Ну, конечно, эти разводы, для богачей и дворянства, а для нашего брата какой развод? Только мать сыра земля и разводила. Это теперь хоть каждый день разводись, а раньше и в помине не было, что бы мужика с бабой развели…» [7, с. 508-509]. Показательно и значение слова «разводка» (разведённая жен-щина); употреблялось оно, вероятно, с уничижительным оттенком: «…вдова или «разводка» из губернии, везде бывает, рядится, на что живет - неизвестно…» [Там же, с. 509].

Обращает на себя внимание тот факт, что мужчина и женщина находились при разводе в неравных условиях. Например, виновницей бездетности всегда считалась жена, общественное мнение было на стороне мужа, который мог в этом случае попытаться официально расторгнуть брак, чтобы жениться вто-рично. Измена не была уважительной причиной развода - мужчине традиция предписывала «разобраться» с неверной женой, женщине же следовало сми-риться с ситуацией и дождаться того момента, когда он «набегается и уймётся», т.е. попросту пустить дело на самотёк.

Как видим, изменения в экономике и политике повлияли на семью. Однако ещё более радикальным средством явился принятый 16 декабря 1917 г. декрет по расторжению брака, по которому брак мог быть расторгнут по желанию обоих или одного из супругов без каких-либо условий религиозного характера. Процедура развода резко упростилась. Несомненно, данный акт способствовал деградации семьи. Собственно весь XX в. для семьи был очень большим испытанием. Первая мировая война, революция, гражданская война, репрес-сии против зажиточных хозяев, Вторая мировая война, вообще политика, про-водимая правительством по отношению к крестьянству, изменили лицо рус-ской деревни и русской семьи.

Статистика наших дней неутешительна. Население медленно стареет, рож-дение детей не может восполнить его естественную убыль. В обществе рас­падаются социальные связи, растёт немотивированная жестокость и количество серьёзных преступлений, в том числе и тех, что совершаются подростками. Вероятно, одной из причин данных процессов является тот факт, что тради-ционная семья, базирующаяся на обычном праве и лежащей в её основе эти­ческой нормы, ушла в прошлое и на смену ей пришла проблемная семья.

Возродить экономику, вывести Россию из тупика можно только стаби­лизировав семью, которая в новых условиях должна будет прививать детям новые идеалы и ценности, давать главные нравственно-этические принципы и ориентиры, а также восстанавливать традиционные нормы: милосердие, ува-жение к людям, честь, достоинство, любовь к родине, терпимость.

Список литературы

1. Россия: Энциклопедический словарь. - СПб., 1898. - 992 с.

 

2.   Медведева З.А., Васькина О.Э. Ценность труда в массовом сознании аграрного населения России конца XIX века // Вопросы культурологии. № 1. -М., 2011. - С. 37-42.

3.   Лурье Л. Преступления в стиле модели. - СПб.: Амфора; ТИД Амфора, 2005. - 365 с.

4.   Мищенко В.Ю. Русская семья (XI-XIX вв.): монография. - СПб.: УТД, 2004. - 608 с.

5.   Шангина И.И. Русский народ. Будни и праздники: энциклопедия. - СПб.: Азбука-классика, 2003. – 560 с.

6.   Даль В.И. Иллюстрированный толковый словарь живого великорусского языка: А-Я. - М.: ЭКСМО, 2006. - 896 с.

7.  Елистратов B.C. Язык старой Москвы: Лингвоэнциклопедический
словарь, около 7000 слов и выражений. - 2-е изд., испр. - М.: ООО «Издательство
«ACT»; ООО «Издательство Астрель»; ООО «Издательство «Русские словари»;
ООО «Транзиткино», 2004. - 795 с.

 

 

 

Категория: Законодательство. Государство и право | Добавил: x5443x (03.01.2013)
Просмотров: 702 | Теги: отношений, население, супруги, изменение, нормы, семейных, семья, XIX - XX ВЕКОВ, НА РУБЕЖЕ, верность | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь