Пятница, 20.01.2017, 06:38
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » История. Философия

ВОСТОЧНАЯ ВЕТВЬ БЕЛОЙ ЭМИГРАЦИИ

В.В.Марковчин

ВОСТОЧНАЯ ВЕТВЬ БЕЛОЙ ЭМИГРАЦИИ

АННОТАЦИЯ. В статье анализируются процессы организации очагов русской военной эмиграции на территории Китая и Монголии в 1920—1929 гг., возникшие после краха Белого движения на Дальнем Востоке и в Сибири. Рассматриваются неизвестные факты из жизни лидеров эмигрантских масс, впервые опубликованные в сборнике документов «Русская военная эмиграция 20-40-х годов. Документы и материалы». Т. 7 «Восточная ветвь».

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: русская эмиграция, Китай, Монголия, Белая гвардия, Гражданская война, чужбина.

 

Уже в конце 1917 г. в Монголию и Китай направились первые разрозненные группы граждан бывшей Российской империи, чтобы на чужой территории переждать очередную русскую смуту. Спустя еще пару лет в эти же государства начали свой стихийный отход разбитые части пяти бывших армий, объединенных под общим командованием адмирала А.В. Колчака . Расколотые на несколько неравных частей, в большинстве своем полностью деморализованные, зараженные различными эпидемиями, истребляемые непрерывными атаками революционных войск, белогвардейские отряды отступали в чужие пределы. В отличие от европейской эмиграции, здесь, в Азии, этот процесс проходил беспорядочно, и в его руководстве к тому времени не было столь авторитетного вождя, каким был генерал Врангель. Не было четкого плана эвакуации, координации и понимания первоочередных задач, не было проработанных перспектив дальнейшей вооруженной борьбы.

Весной 1920 г. тремя колоннами перешли китайскую границу части Отдельной Семиреченской армии под командованием Б.В. Анненкова, А.И. Дутова и А.С. Бакича [1]. Осенью того же года ушли в Монголию части под командованием барона Р.Ф. Унгерна, а вслед за ним ушли в Китай каппе- левские подразделения и отряды Г.М. Семенова. Предпринятые в 1921-1922 гг. попытки реанимации Белого движения на Дальнем Востоке путем концентрации и использования всех сохранившихся за кордоном воинских контингентов оказались безуспешными, в том числе и по причине проведения Советской Россией ряда контрмер. В результате проведенной военной разведкой Красной армии спецоперации был показательно убит атаман А.И. Дутов [2], нейтрализован на 2 года (посажен в китайскую тюрьму) его ближайший сподвижник - Б.В. Анненков, а при полном содействии монгольских властей взяты в плен и позднее ликвидированы не менее яркие военачальники - барон Р.Ф. Унгерн и генерал А.С. Бакич [3; 4].

К началу 1923 г. активные боевые действия в Сибири и на Дальнем Востоке закончились. Продолжавшаяся 5 лет Гражданская война завершилась полным поражением белых сил. К тому времени освободившийся из тюрьмы Б.В. Анненков в течение двух лет предпочел не участвовать в политике, занявшись сельским хозяйством на арендованной у китайцев земле. В дальнейшем он возвратился в Советский Союз (явно не по своей воле), предстал перед судом и был расстрелян летом 1927 г. в Семипалатинске. Аналогичным путем последовали на родину такие авторитетные генералы, как И.М. Зайцев, П.П. Иванов-Ринов, В.Г. Болдырев, Н.С. Анисимов Н.С. и многие другие, судьба которых сложилась впоследствии не менее трагично [5]. Как неоднократно отмечал в своих показаниях атаман Б.В. Анненков, в конечном счете на Дальнем Востоке сложилась ситуация, когда практически вся верхушка белого руководства была скомпрометирована, что отнюдь не способствовало разрешению существовавших бытовых и иных проблем, не говоря уже о возобновлении гражданской войны. Относительная боеспособность войск поддерживалась как продажей оставшегося в распоряжении имущества (в первую очередь - кораблей), так и далеко не всегда постоянной и щедрой помощью покровителей, в первую очередь японцев.

Бродивший среди руководителей русской военной эмиграции в Европе проект т.н. «Восточного дела», заключавшегося в массовой переброске на Дальний Восток воинских контингентов для продолжения гражданской войны, так и не был реализован в первую очередь по экономическим причинам, и только потом - по политическим. Проблем у Русской армии генерала Врангеля оказалось нисколько не меньше, поэтому новые планы по реанимации Белого движения в итоге успехом не увенчались.

Оказавшись на Дальнем Востоке на чужой территории, русские воинские контингенты были интернированы, практически лишены вооружения и материальных ценностей, включая остатки золотого запаса Российской империи. Не выдержав новых невзгод, часть людей возвратилась на территорию Советского Союза, на милость победителей, оставшиеся же за границей белогвардейцы и гражданские беженцы начали приспосабливаться к новым жизненным реалиям, конкурировать с китайцами на рынке рабочей силы. Приютившие белогвардейцев государства как в экономическом, так и в политическом положении были очень слабы. Данный регион на протяжении многих лет испытывал сильнейшее влияние со стороны более развитых государств - в первую очередь Японии и Великобритании. Впрочем, о своих геополитических интересах неоднократно заявляли и САСШ , и Франция.

Существовавшие в Китае иностранные концессии, тщательно курируемые посольствами, служили инструментом влияния, время от времени намекая на события т.н. «восстания боксеров», когда необходимый порядок в стране был наведен только при участии войск Альянса восьми государств . И хотя с Российской империей было покончено, практика использования русских войск, вынужденно оказавшихся на китайской территории, была продолжена. Формы этого использования были разными - от найма на работу наиболее дефицитных специалистов до использования в качестве штрейкбрехеров. И если на начальном этапе все-таки превалировала война на русской территории, то постепенно интересы изменились. Уже в 1925 г. недавние противники в общероссийской смуте встретились в одних окопах - в Китае началась собственная гражданская война, и в ней на одной стороне приняли участие советские военные советники и вчерашние белогвардейцы, поневоле ставшие наёмниками. Подобная практика продолжалась не одно десятилетие. Знакомясь с материалами уголовных дел, заведенных советскими оккупационными властями в 1945 г. в Маньчжурии, автор данной статьи неожиданно для себя увидел множество фотографий совсем молодых людей, родившихся уже за границей. Их вина заключалась в том, что они попали в советскую зону оккупации и были русскими по происхождению. Общими чертами для них стала не только военизированная униформа, но и место работы. Они служили охранниками на угольных копях, и их работой хозяева были весьма довольны.

В 2015 г. был опубликован 7-й том академического издания «Русская военная эмиграция 20-х - 40-х годов XX века. Документы и материалы» , посвященный дальневосточной части эмиграции. Он получил название «Восточная ветвь», состоит из 6 глав, в которых опубликовано 258 документов, относящихся к ноябрю 1922 - августу 1929 гг. В главе «Первые годы на чужбине» внимание привлекают материалы, раскрывающие подробности ухода дальневосточных и сибирских белогвардейских контингентов за кордон. Прежде всего, это двухнедельные разведывательные сводки и обзоры по Внутреннему фронту, подготовленные разведывательным отделом штаба Народно-революционной армии и флота Дальневосточной республики (ДВР). Довольно объемные документы, содержащие множество разделов, позволяют в динамике проследить все перемещения белогвардейских подразделений, включая мелкие отряды.

Подобные документы составлялись на основе агентурных донесений, в обилии поступавших в штаб армии, что говорит о довольно высоком уровне его оперативной работы. Об этом же говорит и довольно неплохая аналитика, проведенная по этим донесениям [6, документы 1-4, с. 21-65]. Особенно интересны статистические данные из сводных таблиц в той их части, где обозначено количество штыков, сабель, пулеметов и орудий, имевшихся в наличии у противника [6, с. 49-57].

Раскол монархического движения на сторонников великих князей Николая Николаевича и Кирилла Владимировича Романовых произошел и в этой части русской военной эмиграции. Верноподданнические отчеты и доклады, опубликованные в первой главе седьмого тома, рисуют далеко не праздную картину существования белогвардейских отрядов, разброда и шатаний в стане не только монархистов, но и всего антибольшевистского движения за Уралом[6, документы 5-14].

Определенный интерес вызывают аналитические документы, вышедшие из-под пера полковника Генерального штаба Н.В. Колесникова, который по собственной инициативе информировал белоэмигрантское руководство в Европе о развитии ситуации на Дальнем Востоке [6, документы 10, 13, 22]. Позитивных моментов в его материалах было очень мало. Из главы «Маньчжурия» видно, что русскую колонию в Китае регулярно сотрясали скандалы. Так, например, 20 апреля 1926 г. атаман Б.В. Анненков неожиданно для всех прибыл в Москву. Двумя неделями ранее, еще по пути в Советский Союз, он пишет покаянные письма: «Нужно ли бороться со своим народом и его правительством» и «Почему я перешел к большевикам» [7, с. 276284]. Казалось бы, с ним все становится ясно и понятно. Но 18 апреля (1 мая) 1926 г. в Шанхае выходит очередной номер газеты «Россия», в котором Н.В. Колесников публикует очерк «Бесы» [7, с. 285-286], рассказывающий об интригах против Б.В. Анненкова со стороны большевиков и о несгибаемой воле последнего. Спустя всего лишь 3 дня Н.В. Колесников публикует очередную статью [7, с. 287-289], направленную против всякого рода атаманов, включая и Б.В. Анненкова. В течение нескольких месяцев страницы ведущих эмигрантских газет Китая регулярно доносили до своих читателей подробности этого скандала.

4 Предыдущие 6 томов вышли в период с 1998 по 2013 гг.

Впрочем, этот пример далеко не единственный, чего только стоит, к примеру, публикация в ноябре 1926 г. в газете «За веру, царя и отечество», официальном органе «кирилловцев», статьи, содержащей открытые выпады против великого князя Николая Николаевича [6, с. 123-125]. Живое участие в локализации последствий данного инцидента приняли английское, французское и японское посольства, расценившие его как прямой удар по консолидации всех белых сил на Дальнем Востоке .

Отдельным политическим и военным деятелям дальневосточной эмиграции в «Восточной ветви» уделено особое внимание. В первую очередь это относится к генерал-лейтенанту Г.М. Семенову, в январе 1920 г. принявшему на себя руководство всей Российской Восточной окраиной. После окончания военной кампании в регионе Г.М. Семенов являлся одной из ключевых политических фигур, с которыми продолжали считаться многие заинтересованные политические силы, в том числе японцы.

В конце 1924 г. в эмигрантской дальневосточной прессе начали регулярно циркулировать слухи о сотрудничестве Г.М. Семенова с официальными представителями Советского государства. Так, например, газета «Молва», анализируя материалы японских и китайских газет, прямо обвиняет атамана в том, что он желает «принять советское подданство, при непременном условии, что советская власть представит ему место комиссара Монголии». В обмен на это, якобы, атаман готов ликвидировать всякое «белобандитское движение на Дальнем Востоке» [6, документ 22].

Публикуемые в сборнике «Восточная ветвь» документы раскрывают очередные инициативы атамана Г.М. Семенова. Прежде всего, это «Договор о дружбе и взаимной помощи по осуществлению поставленных задач тремя нижеуказанными сторонами», подписанный в г. Нагасаки 23 декабря 1924 г. Договор подписали: атаман Г.М. Семенов, «от всех Российских подданных, проживающих на территории Китайской республики, Внутренней Монголии и Монголии вообще», князь Довбань, уполномоченный населением Внутренней Монголии, и командующий 2-й армией союзных войск и Шанхайского округа генерал Чжан Юлинь [6, с. 169-171].

Характерно, что это подлинный договор, и остается лишь догадываться, каким образом он появился на Лубянке: точно известно, что спустя 2 месяца после подписания он уже был в Москве, впрочем, как и копия нового договора между Г.М. Семеновым и Чжан Юлинем о готовности первого оказать услуги Гоминдановскому правительству  в качестве верховного руководителя по военным делам [6, с. 174-176].

Примечательно, что последний договор был подписан в Шанхае 19 февраля 1925 г., а уже на следующий день Г.М. Семенов написал текст нового документа:

5 Определенная часть информированных людей считала, что сценарий данного скандала был придуман и реализован непосредственно Г.М. Семеновым в целях улучшения собственного имиджа и ликвидации конкурентов в дележке денежных средств, отпущенных на работу среди монархистов.
6 Имеется в виду образовавшееся в результате Китайской революции 1911-1913 гг. в г. Учане буржуазное Временное революционное правительство, возглавляемое представителями Гоминьдана.

____

Милостивый Государь Гражданин посол Лев Михайлович,
Я очень рад возможности засвидетельствовать Вам свое глубоко искреннее уважение в том, что я, отдав себя на служение нашему общему делу под руководством советского правительства, надеюсь ему оказать посильную пользу в деле проведения в жизнь азиатской проблемы. Ключом последней является разрешение вопроса о Монголии в целом.
Я имею все данные доказать на деле честность своей работы и буду счастлив этой возможности.
Зная ваши положительные взгляды на монгольский вопрос, в силу высокой Вашей эрудиции в нем, я счастлив свидетельствовать заранее о желании своем проводить его под Вашим руководством.
Прошу принять уверение в моей глубокой преданности.
Атаман Семенов [6, с. 177].

Это письмо свидетельствует, что газетная шумиха была основана на достаточно правдивой информации. Некоторые подробности общения атамана с послом СССР подняты в письме, написанном атаманом 9 февраля 1925 г., а также в целом ряде других документов [6, с. 183-196]. Легендарный атаман, гроза Советской власти на Дальнем Востоке, получил оперативный псевдоним «Приятель», под которым и фигурировал в материалах Иностранного отдела. Для особой убедительности в томе опубликованы воспоминания секретного сотрудника ИНО ОГПУ Э.Б. Найдиса, отличавшегося выразительным стилем повествования, не оставляющие сомнений во взаимовыгодных контактах Г.М. Семенова и советских спецслужб [6, с. 843-852].

Что же заставило Г.М. Семенова пойти на этот шаг? Скорее всего, боязнь за собственное будущее. Не исключено, что атамана ждала участь, схожая с судьбой атамана А.И. Дутова7, в связи с чем он решил лишний раз перестраховаться, «задружившись» и с советской стороной. К тому времени он уже много лет дружил с японцами, которые в 1925 г. предоставили атаману Г.М. Семенову свое подданство, а также с монголами, чьим великим князем (хутухтой) он стал еще в период Гражданской войны в России. Советская сторона была реально заинтересована в услугах Семенова, в связи с чем необходимость его физического устранения стала неактуальной. Но если для монголов атаман (реально) на протяжении определенного периода времени был защитником их национальных интересов, то для японских и советских структур - всего лишь инструментом для отстаивания собственных национальных интересов.

В главе «КВЖД и военная эмиграция» приведено 100 документов, посвященных непосредственно проблемам, связанным с Китайской Восточной железной дорогой, сыгравшей очень важную роль в жизни большого количества эмигрантов. Многие из них (несколько десятков тысяч) не только проживали в полосе отчуждения магистрали, но и служили на дороге в качестве специалистов, инженеров, охранников и т.п. Проблемные моменты, возникавшие в те годы между Советским Союзом и китайскими властями, непременно отражались на русских эмигрантах.

В зависимости от политической конъюнктуры эти отношения изменялись в пределах от «любви до ненависти». Первое заключалось, собственно, в приеме на работу, второе - в лишении этой возможности. В соответствии с приказом руководства КВЖД №94 сначала были уволены со службы специалисты-поляки, а затем перед бывшими русскими подданными был поставлен вопрос о переходе либо в китайское гражданство, либо в советское [6, с. 441-442].

Особый вес данной главе придает информация из китайских, японских, немецких военных и иных источников, которая использовалась для оповещения Москвы. Вне всякого сомнения, данные документы проливают свет на многие неизвестные штрихи в широкой палитре советско- китайских отношений XX в.

В еще одной главе («Гражданская война в Китае и участие в ней белогвардейцев») подробно рассказывается о роли, которую играли белоэмигрантские формирования в начавшихся событиях. Ведущая роль здесь отведена отрядам генерала К.П. Нечаева и полковника А.Ф. Гущина, чьи отчетные документы, которые он направлял в ИНО ОГПУ, весьма интересны по содержанию [6, с. 587-597].

Полученная из различных источников информация не оставляет сомнений в том, что в создавшихся условиях «русская карта» была разыграна китайскими властями достаточно неумело, что привело в конечном счете к закономерной гибели части военных контингентов, потере бронепоездов и окончательной утере воинского духа.

Отдельная глава сборника посвящена одной из самых крупных белоэмигрантских организаций на китайском побережье - Казачьему союзу, образованному в конце июля 1924 г. представителями Сибирского, Оренбургского, Енисейского, Забайкальского и Семиреченского казачьих войск. Согласно донесениям ИНО ОГПУ, главную роль в этом объединении играл отряд генерала Глебова, насчитывающий в своих рядах до 1000 человек. При этом часть контингентов находилась на борту пароходов, а вторая часть - на берегу. Учитывая данное обстоятельство, по предложению бывшего генерал И.М. Зайцева, было решено провести спецоперацию по уводу во Владивосток нескольких пароходов, находившихся в распоряжении отряда Глебова.

Детальную разработку операции провел опять же И.М. Зайцев [6, с. 665-666], и в апреле 1925 г. она была частично реализована - пароход «Монгугай» прибыл во Владивосток вместе с семью десятками бывших белогвардейцев. Его уход внес значительный вклад в дальнейшее разложение русских эмигрантских структур в Китае, и особую пикантность этому процессу придавало активное участие в нем бывших белых офицеров и даже генералов.

Последняя глава сборника посвящена белопартизанскому движению на Дальнем Востоке и приграничному бандитизму. В ней очень много статистических данных и сведений об активных мероприятиях, проводимых советскими властями для нейтрализации этих вооруженных выступлений.

Итак, очередной том из цикла «Русская военная эмиграция», посвященный дальневосточной военной эмиграции, проливает свет на многие события и факты, характерные для периода Гражданской войны на Дальнем Востоке. Впервые опубликованные здесь документы в других условиях так и остались бы за семью печатями в архивах спецслужб, но, к счастью, настали другие времена. Времена, дающие надежду на то, что правда о Гражданской войне почти столетней давности будет опубликована без купюр и извлечений.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Марковчин, В.В. Три атамана [Текст] / В.В. Марковчин. - М., 2003.
2. Жадобин, А.Т. «Конец атамана» [Текст] / А.Т. Жадобин, В.В. Марковчин, А.Е. Хинштейн // Московский комсомолец. - 1999.
3. Марковчин, В.В. «Воссоздать справедливость» (из истории жизни и деятельности белого генерала Бакича
A. С.) [Текст] / В.В. Марковчин, В.П. Пашин // Известия Курского государственного технического университета. - 2010. - № 3.
4. Марковчин, В.В. «Судьба и трагедия белой эмиграции» (по материалам приговора Военной Коллегии Сибирского отделения Верховного трибунала ВЦИК генерал-лейтенанту Бакичу А.С. и его штабу) [Текст] / B. В. Марковчин, В.П. Пашин // Известия ЮЗГУ. - 2012. - № 4 (43). - Ч. 1.
5. Марковчин, В.В. Бывшие люди [Текст] / В.В. Марковчин. - Курск, 2013.
6. Русская военная эмиграция 20-40-х годов XX века. Документы и материалы. - Курск, 2015. - Т. 7.
7. Марковчин, В.В. Одиссея атамана Анненкова [Текст] / В.В. Марковчин. - Курск, 2010.

Известия ВГПУ. Педагогические науки № 3 (272), 2016

Категория: История. Философия | Добавил: x5443 (07.12.2016)
Просмотров: 20 | Теги: русская эмиграция | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017