Четверг, 26.04.2018, 22:27
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » История. Философия

РАЗВИТИЕ ТОПОЛОГИЧЕСКИХ ВОЗЗРЕНИЙ В НЕДРАХ АКТОРНО-СЕТЕВОЙ ТЕОРИИ

Р.А.Заякина, кандидат философских наук, доцент кафедры конституционного и международного права, Новосибирский государственный технический университет

РАЗВИТИЕ ТОПОЛОГИЧЕСКИХ ВОЗЗРЕНИЙ В НЕДРАХ АКТОРНО-СЕТЕВОЙ ТЕОРИИ

Аннотация. В статье выявляются теоретические основания возникновения и развития топологической концепции Джона Ло и его последователей. Идея пространственной множественности, включающая в себя понятие пересечения пространств регионов, сетей и потоков раскрывается в контексте особого онтологического осмысления сложноустроенного социального объекта и уникальной методологии, разрабатываемой приверженцами теории «актор-сеть». Доказывается, что топологические взгляды представителей акторно-сетевой теории имплицитно содержат предпосылки для объединения двух выделяемых нами направлений социальной топологии: топологии пространства и топологии формы. Оба направления с разной степенью активности разрабатываются в науках об обществе и человеке как относительно обособленные, фиксирующие различные грани бытия социального объекта.

Первое, следуя за Куртом Левиным и Пьером Бурдье, фокусируется на связях, отношениях и символических позициях объекта в пространстве. Второе, восходя к работам Рене Тома, акцентирует внимание на объектных формах, изоморфных процессах, фигуральности и эквивалентности объектных моделей. Намечающийся в акторно-сетевой теории синтез теоретических позиций двух направлений топологии определяется как действенный способ понимания онтологии объектов сетевой природы и наиболее продуктивный методологический путь их топологического конструирования.

Ключевые слова: топологическая концепция Джона Ло, изменчивость, гомеоморфность, формы пространственности, объекты в пространстве и «пространственные» объекты, аналитический инструментарий акторно-сетевой теории.

 
Активно развивающаяся в современных науках о человеке и обществе сетевая теория демонстрирует сегодня неоднородность как онтологических оснований, так и используемого ей методологического аппарата. В самом общем виде она распадается на три основных направления: сетевой анализ, реляционную сетевую теорию и теорию «актор-сеть» [11]. И если аналитики и реляционисты, расходясь по ключевым вопросам сетевой семантичности, все же исходят из весьма близких представлений о сети как о некоем каталоге сетевых отношений связанных между собой социальных акторов, то акторно-сетевая теория (Actor-network theory, ANT) идет в деле осмысления сетевой проблематики совсем иной дорогой.

Посылки к возникновению ANT можно датировать рубежом 70-80-х гг. прошлого века. Опираясь на достижения семиотики (существенное влияние оказали идеи Альгирдаса Греймаса), Брюно Латуром предпринимается попытка согласовать в рамках социологии науки и техники природу и общество [12]. На протяжении 80-х гг. (помимо Латура, теоретической разработкой активно заняты Мишель Каллон, Джон Ло, Мадлен Акриш) формируется глоссарий, основные идеи «социологии перевода» и ирредукционистская методологическая установка. Последняя содержит прямой запрет определять акторов и их характеристики путем проведения различений «от противного» (деятельное/пассивное, живое/неживое, микро/макро и т. д.), ибо ничто не сводимо к чему-то другому [19, p. 158].

Позже прорабатывается язык и детализируется методология, апробируемая на многочисленных объектах. Современная акторно-сете- вая теория представлена двумя крупными научными школами: Парижской, объединенной вокруг Латура и Каллона, и Ланкастерской, центральной фигурой которой остается Джон Ло. Первая сосредоточена на фундировании предельных оснований теории, вторую в большей степени интересуют семиотические и собственно топологические изыскания.

Сеть в проекции ANT предстает как «связанный ряд действий, каждый участник которых рассматривается как полноценный посредник» [9, с. 181]. Здесь важно подчеркнуть две мысли: во-первых, «действия» подразумеваются в особом, авторском понимании Латура и его последователей. Во-вторых, участниками этого действия, как известно, могут быть любые объекты - люди, тексты, предметы и технологии... Этот список открыт. Заметим, что тезис о равноправности «людей» и «не-людей» долгое время (покуда не прослыл постулатом ANT) являлся наиболее дерзким, если не сказать больше «скандальным», местом теории. Акторы (люди) и актанты (не-люди) участвуют в единых процессах, уподобляясь друг другу в глазах исследователя. При этом традиционная концепция действия представляется несостоятельной. Сама процедура уравнивания участников, каждый из которых включается в действие, строится на понимании обмена их свойствами. «Когда один действует, другие переходят к действию. Отсюда невозможность редуцирования актора к силовым полям или к структуре. Можно только участвовать в действии, разделять его с другими актантами. Это относится как к «производству» действия, так и к «манипуляции» им» [8, с. 189].

Для Латура принципиально было преодолеть бытующую в социальной теории дихотомию людей и вещей, живого как «деятельного» и неживого как «пассивного». Сам автор пишет об этом так: «Оба монстра родились в одно и то же время и по одной и той же причине: природа собирает не-человеков в отрыве от людей; общество же собирает людей в отрыве от не-человеков. Как я везде и всегда показывал, оба они - уродцы- близнецы, созданные, чтобы задушить саму возможность правильного собирания коллектива» [9, с. 230]. Коллективы/гетерогенные ансамбли/сети выступают у Латура, очевидно, как синонимы. При этом и люди, и не-люди одинаково способны быть сетевыми медиаторами. Важно, что последнему отводится независимая роль не только транслятора, но и креативной сущности [24, S. 313].

Пресловутая «лаборатория Латура» стала своеобразной социологической притчей и наглядным пособием в понимании сетевого посредничества, произведя ее автора в классики современной социологии. Возьмем на себя смелость утверждать, что, пожалуй, и из самой идеи агентности материального выросла и расцвела увлеченность акторно-сетевой теорией (о «точках роста» ANT и результативности такой работы в отечественной социологии см., например: [5]), хотя она, безусловно, много сложнее и вбирает в себя множество смелых идей. Именно подобная научная смелость дает мощный толчок для развития целого спектра уточнений, углубленных интерпретаций и сюжетных разворотов.

Прежде всего следует отметить особый метод, используемый исследователями данного направления. Он опирается на известное латуровское предписание, ставшее своеобразным девизом его последователей. «Следуйте за акторами, - призывает основатель акторно-сетевой теории, - просто описывайте наличное состояние дел» [9, с. 201]. Основывается метод на процедурах прослеживания социальных связей, так называемых «сборках» (конечно, имеются ввиду связи в оригинальной трактовке ANT). «Нам надо научиться останавливаться на каждом шагу», - советует классик [9, с. 32], однако из всего нагромождения предметов следует выбирать только те, что соизмеримы с социальными связями. При этом «мы должны одновременно принимать во внимание обе стороны, внося в свой список, каким бы длинным и неоднородным он ни получался, всех, кто принимает участие в работе» [9, с. 398]. Собранное формируется в отчет, главное требование к которому - быть точным, достоверным, интересным и объективным. Сами отчеты так же встроены в социальное, как и прочие артефакты. «Может ли материальность отчета, сделанного на бумаге, история или даже фикция - нет необходимости отказываться от слова, которое так близко к фабрикации фактов, - распространить исследование социальных связей чуть дальше? За движением посредников нужно следовать все время - до последнего описания, поскольку цепь настолько слаба, насколько слабо ее последнее звено. Если социальное - это след, то его можно проследить; если это сборка, то ее можно пересобрать» [7, с. 180].

Одним из способов понимания, «прослеживания и пересборки» социальных объектов является топологическая концепция Джона Ло, в оформленном варианте увидевшая свет в конце двадцатого века. Отметим, что топологический взгляд с разной степенью активности развивается в социальных науках с середины прошлого столетия, демонстрируя при этом весьма разнородные теоретические основания. Условно можно выделить два магистральных направления, названных нами топологией пространства (пространственной топологией) и топологией формы.

Первое, наиболее востребованное сегодня, стоит на позициях, заложенных работами Курта Левина (например: [23]) и Пьера Бурдье [1]. Ее основным интересом является прослеживание и понимание связей, отношений и символических позиций исследуемого объекта в пространстве социального. В сетевой теории данная позиция получила наибольшее распространение в рамках направления, использующего особый метод графического наглядно-пространственного изображения взаимодействия акторов и получившего название «анализ социальных сетей» (social network analysis, SNA).

Второе в своем основании опирается на примеры переноса автором теории катастроф (восходящей, в свою очередь, к теориям бифуркаций и динамических систем) Рене Томом достижений математической топологии в нематематические области (точнее, в биологию и лингвистику) [15; 16]. Выделяемые модели биологических форм и морфологии - архетипы - снабжены Томом внутренней размерностью, позволяющей мыслить их как топологические пространства и производить аналитические операции, основанные на изоморфных процессах, фигуральности и эквивалентности. Такой подход существенно расширил не только области затронутых наук, но и предопределил изыскания в других нематематических областях, указав возможный путь разрешения общефилософских проблем качественной оценки объектов сложной, неоднородной природы. В сетевой теории подобный способ понимания пространственных деформаций форм, их моделей и изменчивостей наиболее близко перекликается именно с топологическими взглядами Джона Ло.

По словам исследователя, основная цель его работы - это «денатурализация сетевого пространства и сетевых объектов как созданных, производных и фокусировка на топологически множественных объектах, существующих в качестве пересечений или точек интерференции различных пространств - регионов, сетей и потоков» [10, с. 241]. Толкуя объекты в духе ANT как «неизменные мобильности», как производные некоторых устойчивых множеств или сетей отношений [10, с. 223], Ло идет по пути топологического осмысления различных форм пространственно- сти, от которых в конечном счете зависит гомеоморфность объектов [3, с. 27-28]. Раздвигая сложившийся в социологии пространственно-топологический способ мышления, Ло описывает сетевую пространственность посредством мыслительного пересечения различных пространственных систем. Достаточно при этом лишь ввести «внутренние координаты» для описания состояний тех или иных «актантов», и «можно найти пространственную интерпретацию для практически любых выражений» [16, с. 218].

Фактически Ло концептуализирует не объекты в пространстве, а «пространственные объекты». «Акторно-сетевая теория настаивает на пространственном понимании объектов и объектном понимании пространств, населенных и созданных этими объектами» [10, с. 240]. На растиражированном примере испанского галеона автор объясняет пространственность объекта, когда последний онтологически возможен только благодаря устойчивым и неразрывным связям как внутри себя, так и с другими объектами [4, с. 25]. Само производство объектов имеет пространственные следствия, а использование оформленных объектов - пространственные возможности. Иными словами, пространство выступает теперь не только как продукт отношений людей и вещей, но и как способ их организации.

Однако бытие объекта не ограничивается одним пространством: Джон Ло постулирует пространственную множественность. Объект существует, прежде всего, в географическом пространстве регионов, но также в пространстве сетей и в пространстве потоков [10, с. 223-244]. При этом, имея возможность передвижения в первом, он неизменен во втором и необходимо изменчив в третьем [3, с. 27-28]. Пространство регионов нам понятно и очевидно перекликается с идеями пространственной топологии, с двумя другими следует разобраться подробнее. Любой рассматриваемый объект, по утверждению Ло, может представлять из себя сеть. И он остается таковым, сохраняя свою гомеоморфность, только если внутрисетевые отношения устойчивы и «все сохраняется на своих местах» [10, с. 227].

Весьма любопытен пример Ло с австралийскими аборигенами, изгоняемыми со своих земель, которые они никогда не возделывали, но и не разоряли. Фактически, на взгляд европейца, они просто там «были», следовательно, эти земли можно было считать пустыми. Но аборигены видели мир иначе. Их космология не включает в себя землю как пространство, занятое и узурпированное людьми. Напротив, это - просто объективная данность. Мир, в том числе люди, но и то, что европейцы потом назовут топографическими особенностями: растения, животные, ритуалы и родовые тотемы, - они все необходимые участники процесса непрерывного созидания [22]. Таким образом, благодаря ансамблю отношений достигается сетевое единство объекта, названного «аборигенами».

Другой понятный нам пример: попробуйте оторвать рыбака от реки или земледельца от его участка земли. Всегда это - разрушение связей, в результате которых рыбак перестает быть рыбаком, а земледелец - земледельцем. Зачастую - скорая физическая смерть. Почему? Прежде всего, потому, что «рыбак» - это не только указание на определенный промысел, это и совокупность определенных ритуалов, связь с природными объектами, зависимость от погодных условий, единение со множеством людей и сопутствующих вещей, наконец, жизненная философия, заключенная в особые пространственно-временные координаты. Описанная сеть, являясь объектной сущностью, не может разорваться, подобное будет означать гибель, конец существования объекта, ведь абориген, рыбак или земледелец - не синоним человека, он - человек-в-собственном-мире. Но наличествует еще и сеть отношений с другими объектами, и мы понимаем, что «объекты, соединенные семиотическими отношениями, организуют особое материально-семиотическое пространство» [13, с. 39]. Так, весьма пропедевтически можно представить и объяснить, как создается сетевая простран- ственность.

Однако существует и совсем иное пространство, названное пространством потоков. Ло объясняет его смысл и содержание на примере зимбабвийского втулочного насоса как феномена нестабильной техники. Насос изготавливается в виде комплекта, который будет установлен только после того, как жителями - будущими потребителями воды - проведены необходимые работы (рытье земли и бетонирование). Идея состоит в том, что сельские жители должны организоваться в коллектив и взять на себя ответственность за установку и последующее техническое обслуживание насоса. Так насос, будучи техническим сооружением, становится одновременно еще и инструментом социальной инженерии.

Автором подчеркивается неспособность объекта существовать без множества сопутствующих условий: пробуренной скважины, необходимых измерений, инструкций и проб, местного сообщества, поддерживающего его работоспособность и т. д. «Короче говоря, эта текучесть, способность к изменению формы и переделыванию под ситуацию и является ключом к его успеху. Вывод состоит в том, что текучесть, изменчивость формы на самом деле не проблема сама по себе» [21, p. 81]. Более того, и это главное, «изменчивость насоса, его «нефиксированность» оказывается важным условием его эффективности: устройство легко трансформируется, приспосабливаясь к местным условиям». И «никакой фиксированной структуры, никакого жесткого определения» [10, с. 234-235]. Здесь изменение жизненно необходимо, ведь в случае стабилизации объект утратит гомеоморфность: в пространстве потоков распад объекта есть отсутствие его трансформаций.

Потоки, в свою очередь, способны сталкиваться, постепенно формируя сети, и, наконец, даже регионы. Здесь показательно исследование Николая Руденко, анализирующего эти процессы, и в конечном счете формирование «пространства знания» на примере культурного феномена Всемирных выставок XIX века. «Неисчислимое множество разно- природных объектов (актантов): экспонаты, люди, идеи, практики, социальные институты, документы - все они создавали хрупкую и подвижную вселенную Всемирных выставок <...>. Выставки порождались столкновением многочисленных потоков, постепенно формировавших сети и, наконец, регионы, оставшиеся в памяти людей в качестве одного из главных символов XIX века» [13, с. 47].

Подчеркнем, что регионы - единственные, находящиеся в евклидовом пространстве, - при таком топологическом анализе не имеют никакого приоритета, никакой первичности. Более того, указанный пример говорит об обратном: зачастую сами регионы оформляются посредством взаимодействия сетей и потоков. Скажем еще больше, ссылаясь на удачное высказывание Аннмари Мол: «акторно-сетевой подход представляет собой средство для борьбы с регионами» [10, с. 233]. Джон Ло уточняет при этом, что само «производство объектов всегда носит мультитопологический характер, своей "непрерывностью" объекты обязаны пересечению различных пространств» [10, с. 234]. Иными словами, все неизменно участвует в создании всего, держится на всем и невозможно без всего.

Нельзя не отметить, что топологическая концепция Ло оказалась необычайно плодотворной, породив огромное количество эмпирических исследований. Только в России с привлечением описанного топологического инструментария анализируются, например, специфика высоких технологий [6], «различительные способности» университетов [14], указанный ранее феномен Всемирных выставок [13], работа общественного транспорта [17], катастрофы организации [18] и многое другое. И, конечно, обособленно стоит корпус работ Виктора Семеновича Вахштайна, вносящего неоценимый вклад в дело популяризации и продвижения идей Джона Ло для русскоязычного научного сообщества.

Вслед за ним можно смело утверждать, что и сам «пафос акторно-сетевого подхода заключен в переходе от «логики сети» к «логике потока», от неизменности к изменчивости. Значение материальных вещей именно в том, что, активно участвуя в человеческом взаимодействии, они способны изменять свои функции, преобразовываться во что-то другое, превращая пространственную мобильность в уайтхедовский процесс, в поток событий» [2, с. 113].

Из изложенного заключаем, что труды Джона Ло и его последователей представляют собой единственную на сегодняшний день, органично выстроенную и глубоко проработанную топологическую концепцию, имплицитно содержащую в себе посылки для синтеза двух топологических взглядов: топологии пространства и топологии формы.

Полагаем, что подобный синтез не только возможен, но и неизбежен как наиболее продуктивный путь теоретико-топологического конструирования образов объектов сетевой природы. Конечно, в строгом смысле ни топология Ло, ни сама акторно-сетевая теория не являются теориями, менее всего претендуя на статус законченного учения. «Короче говоря, теория актор-сеть не вероучение или догма и в лучшем случае степень смирения является одним из ее интеллектуальных лейтмотивов» [20]. Сам Джон Ло, например, предпочитает называть направление, которое он развивает, «материальной семиотикой», что позволяет уловить ее открытость, разнонаправленность, настроенность на проекты различных по тематике исследований, с привлечением множества практик, мест, способов и ресурсов, указывающих на материальные знаки социального. Тем не менее именно акторно-сетевая теория впервые подошла к изучению сети в ее действии, «разворачивании», а не в качестве снятого конструкта или комплекса интерсубъективных смыслов. Кроме того, через собственное понимание концепции действия ANT вывела на новый уровень значимость «другого», определяющего любого участника сетевого отношения как действующего. А ирре- дукционистская установка, «обнуляя» онтологический статус действующих акторов, продемонстрировала ранее неизвестный взгляд на социальное мироустройство, раскрыла мощный потенциал исследовательских возможностей и породила уникальный аналитический инструментарий.

ПРИМЕЧАНИЕ
1 Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта N° 16-06-00087 «Социальная сеть: топологическая интерпретация социальной реальности»

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Бурдье, П. Социология социального пространства / П. Бурдье. - СПб. : Алетейя, 2007. - 288 с.
2. Вахштайн, В. С. Возвращение материального. «Пространства», «сети», «потоки» в акторно- сетевой теории / В. С. Вахштайн // Социологическое обозрение. - 2005. - Т. 4, № 1. - С. 94-115.
3. Вахштайн, В. С. Джон Ло: Социология между семиотикой и топологией / В. С. Вахштайн // Социологическое обозрение. - 2009. - Т. 5, № 1. - С. 24-29.
4. Вахштайн, В. С. Пересборка города: между языком и пространством / В. С. Вахштайн // Социология власти. - 2014. - № 2. - С. 9-38.
5. Вахштайн, В. С. «Поворот к материальному»: тридцать лет спустя / В. С. Вахштайн // Социология власти. - 2015. - Т. 27, № 1. - С. 8-16.
6. Дедюлина, М. А. Высокие технологии и социальная топология / М. А. Дедюлина // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. - 2011. - № 2. - С. 80-85.
7. Латур, Б. Наука в действии: следуя за учеными и инженерами внутри общества / Б. Латур. - СПб. : Изд-во Европ. ун-та в Санкт-Петербурге, 2013.- 414 с.
8. Латур, Б. Об интеробъективности / Б. Ла- тур // Социология вещей. - М. : Территория будущего, 2006. - С. 169-198.
9. Латур, Б. Пересборка социального: введение в акторно-сетевую теорию / Б. Латур. - М. : Изд. дом Высшей школы экономики, 2014. - 384 с.
10. Ло, Дж. Объекты и пространства / Дж. Ло // Социология вещей : сб. ст. / под ред. В. Вахштай- на. - М. : Территория будущего, 2006. - С. 223-243.
11. Мальцева, Д. В. Сетевой подход в социологии: генезис идей, современное состояние и возможности применения : дис. ... канд. социол. наук / Мальцева Дарья Васильевна. - М., 2014. - 177 с.
12. Напреенко, И. В. Семиотический поворот в STS: теория референта Бруно Латура / И. В. Напреенко // Социология власти. - 2013. - № 1-2. - С. 75-98.
13. Руденко, Н. И. Сети, знание и реальность: проблематика социальной топологии в концепции Джона Ло / Н. И. Руденко // Социология Власти. - 2012. - № 6-7 (1). - С. 38-51.
14. Степанцов, П. М. Как «видят» университеты: от теории организаций к социальной топологии / П. М. Степанцов // Социология власти. - 2012.- № 4-5 (1). - С. 77-95.
15. Том, Р. Структурная устойчивость и морфогенез / Р. Том. - М. : Логос, 2002. - 288 с.
16. Том, Р. Топология и лингвистика / Р. Том // Успехи математических наук. - 1975. - Т. 30, вып. 1 (181). - С. 199-221.
17. Шайтанова, Л. А. Социальная топология общественного транспорта: территория, сети, потоки (случай г. Волгограда) / Л. А. Шайтанова // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 9, Исследования молодых ученых. - 2014. - № 12. - С. 65-66.
18. Щекотин, Е. В. Катастрофы организации: топологическая метафора / Е. В. Щекотин // Gaudeamus Igitur. - 2015. - № 4. - С. 54-59.
19. Latour, B. The Pasteurization of France / B. Latour. - Cambridge : Harvard University Press, 1988. - 292 p.
20. Law, J. Actor Network Theory and Material Semiotics / J. Law. - Electronic text data. - Mode of access: http://www.heterogeneities.net/publications /Law2007ANTandMaterialSemiotics.pdf (date of access: 15.11.2016). - Title from screen.
21. Law, J. After Method: Mess in Social Science Research / J. Law. - Routledge : Taylor and Francis Group, 2004. - 188 p.
22. Law, J. What's Wrong with a One-World World / J. Law. - Electronic text data. - Mode of access: http://heterogeneities. net/publications/ Law2011WhatsWrongWithAOneWorldWorld.pdf (date of access: 01.11.2016). - Title from screen.
23. Lewin, K. Principles of topological psychology / K. Lewin. - N. Y. ; London : McGraw-Hill book company, 1936. - 360 р.
24. Passoth, J.-H. Aktanten, Assoziationen, Mediatoren: Wie die ANT das Soziale neu zusammenbaut / J.-H. Passoth // Dimensionen und Konzeptionen von Sozialitat. - Wiesbaden : VS, 2010. - S. 309-317.

Вестник ВолГУ. Серия 7. Философия. Социология и социальные технологии. 2017. Том 16. № 1

Категория: История. Философия | Добавил: x5443x (13.04.2018)
Просмотров: 20 | Теги: Топологическая, актор | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2018 Обратная связь