Воскресенье, 24.09.2017, 20:39
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » История. Философия

СУБЪЕКТНОСТЬ КАК ПРЕ-ОБРАЗ ЧЕЛОВЕКА В КУЛЬТУРЕ (о со-образности принципа культуросообразности в образовании)

Е.Б.Бабошина

СУБЪЕКТНОСТЬ КАК ПРЕ-ОБРАЗ ЧЕЛОВЕКА В КУЛЬТУРЕ (о со-образности принципа культуросообразности в образовании)

Анализируется субъектность как основное свойство человека в культуре. Человек культуры определяется типом личности, развёртывающим сущность в обществе как его Субъект. Субъектность позволяет быть тождественно-динамичным, разворачивать диалог как Встречу, становиться пре-образом своего и иного бытия. Культура, пред-ставая в процессе как пред-мет для человека, пре-вращается в смысл его пре-образа. Становлению субъекта культуры способствует образование, расширяющее ценностно-смысловой от культуро-со-образного принятия культурных смыслов до их развития.

Ключевые слова: человек культуры, субъектность, пред-мет, пре-образ, идентичность, диалогичность, со-образность, рефлексия, культуросообразность, бытийствование.

 
В бытии мы выделяем «бытийствование», или переживание, вызывающее иное качество человека в особенности ситуации, оставляющее ментальный и культурный «след» как новую меру свободы его поступания, осложнённого сегодня особыми, часто противоречивыми условиями. В глобализации влияние человека одновременно и возрастает, и уменьшается, что порой зависит от одних и тех же факторов. Так, социально- информационные технологии всё более расширяют для личности её бытийные возможности, но также и могут не дать ей состояться как субъекту и индивидуальности (усиление массовости культуры). Становится особенно важно взращивание субъектности, усиление идентичности — основы индивидуальности. Для этого необходимо обращение к себе и другим как к Субъекту Поступания, возможное в освоении культуры как мире смыслов для Я. Это определяет бытийствование личности разворачиванием себя как возможности в культуре, как уникальное в общем, со-образное.

Для субъектности как возможности поступа- ния важна философия поступка или того, что не есть простое действие, но чему задан смысл. Г. Л. Тульчинский выделяет в таковом необходимость веры в то, что действие оправдано. поступок входит в «замысел» «жизни» [12. С. 71, 27]. Замысел возникает в идентификации, где и идентичность включает наследуемые мыслеобразы Мира, является одной из форм со-образности впитанного. На внешнем уровне это проявляется как направленность на со-выражение себя и мира, форма которого всегда социально-исторична. В то же время субъектность как готовность к собственному поступанию не равна некоему Общему Смыслу, но включает не-Что как не-явленное миру. Таким образом, человек культуры как явление бытийствования человека — это особое психосоциокультурное состояние человека в обществе, которому он принадлежит либо к которому он относит себя, позволяющее ему не просто про-живать (числиться) в нём, как в особом социальном пространстве на некоем качественном уровне, но становиться (про-являться). Про-явление связано и с качеством вживания в свои и другие смыслы, протекает как пере-живание пре-живания (постановка смысла впереди себя, взгляд в будущее, поступание как Движением Я в Не-что).

Пре-живание человека в культуре делает его бытийствование всё более поступающим и определяющим процессом и осмысливается как существование на уровне поиска собственной пред-метности. «Человек — принципиально предметное существо» [11. С. 30]. В то же время чем более человек раз-мечает мир и от-мечает себя в нём, тем более ему требуется отказаться от пред-метности бытия как такового, как пишет А. Б. Невелев. Философ предлагает гипотезу как «схватывание закономерности» об обратной зависимости предметной и энергийной сторон бытия [Там же. С. 33]. Предметность, стремящаяся к нулю, приводит человека к особому переживанию Духа, к точке экстаза, служит поворотом в развитии его идентичности. В пике процесса Я «идентифицируется с вобранным в себя. хаотизирующимся миром и удерживает своё бытие только с помощью предельной граничной абстракции "безотносительного не", "нетости"», хотя стремление быть «противостоит дестабилизации мира» [Там же. С. 33].

Так, пограничность переживания главного мотива «быть» определяет становление человека в культуре как одновременность мотивов к «о-пред-мечиванию» себя в мире и мира в себе, так и к «рас-предмечиванию». Ни тот, ни другой процесс как единственный не дают возможности со-стояться в отдельности. Идентичность как полная тождественность себе как пред-мету Я погружает человека в не-бытие с миром. Наоборот, неопределённость идентификации, как невозможность приятия пред-метности мира за основу Я, делает человека не-поступающим, если не учитывать «вспышек», о которых пишет учёный А. Б. Невелев [11]. Однако они тем и характерны, что не могут служить протяжённостью человека как формой его бытийствования. В то же время согласимся, что их необходимость проявляется как возможность выхода за свою и чужую пред-метность как за «размечающее» и «размечаемое» (выражения по А. Б. Невелеву). Для человека это означает возможность пре-образования себя и культуры, когда иной пре-Образ как не-Что становится новой определённостью для Я как Другого. В со-отношении Образа и Пре-Образа сбывается диалектическая закономерность — отрицание отрицания, потому обращение к качеству и форме становления человека в культуре является постоянной задачей самой культуры, а в условиях её особой сложности и её специфической части образования как намеренного со-действия этому.

Актуальность пре-образа для образования определяется во многом «мозаичностью» культуры, неясностью смыслов пребывания человека как Я в мире, где тем более сложен поиск Я для Другого — «вещи для нас». При этом именно последняя позиция является сегодня наиболее продуктивной для гуманитарного познания [15. С. 44], а также — для самопознания человека в мире.

Пути поиска смысла вновь обращают к понятию «идеал», поскольку образование не только формирует знания, но и закладывает мировоззрение. Понимание этого не мешает, однако, уже не первый десяток лет стало принято превращать образование в России в сферу услуг, что уже во многом сузило его культурно-мировоззренческую функцию. Между тем известно, что трактовка знания как «чистого» продукта познания значимо сужает его возможности, тогда и само понятие «знание» «не кажется необходимым», его «можно заменить понятием истины» (позиция Л. А. Орнатской) [8. С. 132]. Более того, ограничение проблемы знания исключительно гносеологией оставляет в тени его социальный и культурологический аспекты. В таком образовании у личности почти не возникает готовность к разворачиванию себя как образа в мире, хотя это и есть бытие человека в культуре. Пре-образование же себя в культуре может определять пре-образ самой культуры в движении к новому, что возможно для субъекта.

Однако со-образность человека в культуре может быть разной, что связано с особенностями социализации, идентификации. В этом мы согласны с Е. Н. Ярковой [16. С. 117], что тип направленности (на традиции, индивидуальность, творчество) соответствует типу общества. И в этой градации можно увидеть дополнительные измерения. Возникает вопрос, насколько общество способно понять культуру, от чего зависит содержание модели вхождения в неё в образовании. Этот вопрос ставит и философ Е. Н. Яркова, подчёркивая: от того, каково для нас значение принципа культуросообразности, «без преувеличения зависит судьба университетского образования в России» [Там же. С. 126]. Нам понятна позиция и Ю. В. Ларина о ведущем принципе образования как со-образном этапу общества [9], о чём уже нами было высказано мнение. Мы полагаем, однако, что в постиндустриализме, когда человек всё более становится заложником техногенности, испытывает дефицит идентичности, социосообразность условно противостоит природосообразности. И оба принципа нуждаются в культуросообразном «обрамлении» [4]. Мы солидарны с Е. Н. Ярковой, что в анализе проблемы нельзя забывать человека: из культуры неустранима фигура самого человека как единственного и главного её субъекта и объекта.

Это означает, что подлинное становление человека в культуре пре-вращается в процесс становления человека культуры с его главной задачей — быть субъектом себя и культуры. Однако, как подчёркивалось выше, если всмотреться в процесс, субъектность является неким выходом из идентичности как тождественности, в особенной мере, полагаем, в утилитарной, тем более креативной позициях культурации. Но это не полное выпадение из себя либо своей культуры, в противном случае разрушается идентичность как стержень индивидуальности, форма пре-бывания Я в Я. И хотя содержание идентичности непостоянно, что доказано ещё Э. Эриксоном, для субъекта культуры в нём важно ценностное основание.

Таким образом, человек культуры как форма и качество бытийствования в мире есть его «на- личествование» в мире для себя и других. Это «ключ» к измерению всего, что есть в себе и мире, содержит отношение ко всему — мету. Её поиск разворачивает Я к Другим, формируя эти- ко-эстетическую готовность к Встрече ради Мы (М. М. Бахтин, М. Бубер). Так, в субъектности, как внутренней готовности к Встрече, проявляется диалогичность как форма Вы-хода, пре-бывания в Диалоге. Как Пре-Образ Диалога она определяет позиции к приятию иного, не-Образа Я (не-Кто). Явление «Между» в отношении к другому как Пре- образу как обоюдный процесс создаёт форму сообразности. В культурном пространстве как сфере смыслов (очерченных «мет» и символов) в Выходе Я как Субъекта проявляется тот Пре-Образ, который во встрече с культурой запрашивает от неё самые тождественные ей смыслы, то есть пробуждает в ней, как и в себе, рефлексию. Так, человек культуры становится пре-образом становящейся Культуры как пред-метного пространства её Бытия. Данная возможность как реальность сбывается в условии, если человек осмысленно вводит себя в культурный контекст, если сугубо социальное бытие не заслоняет культурное пространство, если также пре-бывание человека в культуре становится формой пре-образования себя и мира (бы-тийствование). Формой общего пре-бывания для Я и Культуры выступает менталитет, или «"корневые" основания индивидуального или коллективного мировосприятия... которые сами являются производными от культуры, религии, философии, образования.», и потому «умнеющее человечество должно всматриваться в собственную мен-тальность [7. С. 33].

В ментальности личности происходит соединение индивидуального и социального. Ценностно- смысловой выбор здесь ограничен позицией свободы, её меры, которая в каждом обществе своя. Сегодня эта позиция находится в очень зыбком равновесии, а часто расширяется до необозримых границ. Идентификация личности как субъекта в нём становится не только полезна, но и вредна, потому в модель культуросообразного её становления важно заложить потребность к самоограничению как развитие собственной возможности к «культурному иммунитету» (образ контекста). Последним во многом может явиться тот самый «вкус», о котором хотя и не спорят, но чему придают нередко определяющее значение. Проблема находит выражение в идее рационального гуманизма, коэволюции. В любом случае это идентификация опирается не только на выход из Я, но и возвращение. Это направленное развитие «рамок» Я по отношению к Другому и наоборот. В процессе осуществляется ведущий нравственный мотив — альтруистический.

Человек как гуманное существо сознаёт ценность многого, определяет их значение для себя и других в мыслях и действиях. Это рефлексирование делает его Я поступательным, но не разрушительным для Я и Ты в случае неких исходных позиций, которые, по нашему мнению, сегодня должны позволять выходить личности за рамки только прагматического, утилитарного, традиционалисткого взгляда, согласуя своё видение с каждой из позиций. Новое положение человека возможно только с новым Пре-образом, но поступательность в становлении идентичности как тождественности определяет данный пре-образ опорой и истоком будущего, что не исключает «скачков» в становлении, чему помогает трансцендентальная позиция человека в обществе и его культуре. Полагаем, она поможет решить современную проблему «ускоренной подготовки» личности, о чём замечает Ю. В. Ларин [9].

Задача культуросообразного образования заключается здесь в предоставлении становящемуся человеку не просто выбора смыслов пред-метного бытия, но возможности их со-гласования в Я для Я и в Я для Другого. Такая миссия выполнима образованием как собирающим себя в Фокус культурных перемен как мета-пространства в форму культурной пред-метности. Для реализации этой функции необходимы педагоги с чертами человека культуры (субъектности, диалогичности, творческости), выходящие на культурный диалог с «открытым забралом», то есть с собственным лицом, в качестве субъекта пре-образования себя и других в становлении новой идентичности культуры как новой пред-метности. В этом случае смыслы становящейся личности будут складываться в жизненную позицию — «совокупность отношений личности к жизни» [1. С. 14].
В понимании истоков смыслов мы придерживаемся позиции наличия так называемых изначальных идей (выражение А. Моля) (Платон, Н. О. Лосский, М. Мамардашвили, др.). Полагаем, что отсутствие таковых в индивидуальном и социальном бытии рассыпало бы историю как предметность за столькие века. Наоборот, обращение к Мета-ценностям позволяло не раз предотвращать самые страшные события, придавать социальному процессу более осмысленное, позитивное направление. Субъект единицей взаимодействия с миром видит со-бытие. Это не просто восприятие мира как раздражимость (приспособление), не только внутреннее (самостное) переживание его воздействий, но ощущение со-причастности.

Для нас это неизбежность в вопросе о субъекте этической проблемы — соотношения эгоизма и альтруизма, осложнённая и массовой культурой. Сегодня существует проблема «разрыва» между социализацией личности и её культурацией, если под первой понимать развитие социальных свойств человека, а под вторым — развёртывание его потенциала в культуре. При этом только духовность человека как форма его энергийности задаёт готовность к свободному выбору как ценностному. Способность выбора встречи наряду с реальной потребностью в этом выборе позволяют человеку ощутить свободу как реализованную необходимость, при этом только духовность человека как форма его энергийности задаёт готовность к свободному выбору как ценностному. Именно через такой способ мироотношения человек становится при-частен миру культуры.

Обращение к вопросу о Человеке как цели всего Культурного процесса запрашивает не просто субъекта, но гуманного человека. По сути, такой пре-образ — это единственная возможность спасения, возможность гуманизации всех «сторон человеческой жизнедеятельности», по Э. Фромму [14. С. 217]. То же, что сегодня мы называем гуманизацией, есть процесс сложной рефлексии человека в обществе в определении смыслов существования. Внятен призыв Н. Н. Моисеева о «жизненной важности» «стратегии цивилизации» [10. С. 288]. Обращение в поиске этой стратегии человека в субъекта как пре-образа «Я для других» гуманизирует культуру его пре-быванием в ней, человеку же в новом поколении задаёт условия более определённого поиска мета позиции в отношении к себе как сущему и Миру как Вместилищу этого Сущего.

Здесь важна активность как преобразующая, не подавляющая сила, как форма раскрытия своего и другого потенциала: «Нет более короткого с психологической точки зрения способа найти выход из кризиса тождественности, кроме фундаментального преобразования отчуждённого человека в человека жизнеутверждающего» [13. С. 282]. Образование сегодня может быть целостным и влиятельным ментальным «организмом», чему способствуют его длительность, совпадение с периодом активного личностного становления, собственно познавательно-развивающая функция. Однако не нацеленное на метакультурный процесс оно перестаёт быть раз-мечающим и не становится пре-образом для развёртывания сущности человека, не задаёт его бытийствование как гармонию формы и содержания. Тогда Диалог с Культурой становится невозможен. Иллюстрированию позиции служит данный текст: «В "Записях бесед и высказываний Линь-цзи" имеется множество парадоксальных и энигматических высказываний — тем для чаньских диалогов и медитаций. Вот образчик одного из них. "Однажды Линь-цзи, обращаясь к монахам, сказал: 'Существует некий истинный Человек Без Места, который скрывается за вашей розовой плотью. Он постоянно входит и выходит через органы чувств каждого человека. Если вы ещё не обнаружили его, то смотрите! Смотрите!' Один из монахов выступил вперёд и спросил: 'Кто этот истинный человек без места?' Тогда Линь-цзи схватил монаха за грудки и закричал: 'Говори! Говори!' Монах замешкался, а Линь-цзи оттолкнул его и быстро пошёл в свои покои со следующими словами: 'Этот истинный Человек Без Места годится только на то, чтобы быть палочкой-подтиркой!'"» [2. С. 207].

 
Список литературы

1. Абульханова-Славская, К. А. Стратегия жизни / К. А. Абульханова-Славская. — М. : Мысль, 1991. — 304 с.
2. Альбедиль, М. Ф. Зеркало традиций: человек в духовных традициях Востока / М. Ф. Альбедиль. — СПб. : Азбука-классика, 2003. — 288 с.
3. Бабошина, Е. Б. Культура в «зеркале» образования / Е. Б. Бабошина // Образование и наука. —2001. — № 5 (11). — С. 14-27.
4. Бабошина, Е. Б. Образование: в поисках смысла / Е. Б. Бабошина // Философия образования. — 2016. — № 2 (65). — С. 36-43.
5. Бахтин, М. М. К философии поступка / М. М. Бахтин // Философия и социология науки и техники. 1984-1985. — М., 1986. — 130 с.
6. Демидова, Е. В. Отсутствие Другого в философии поступка М. М. Бахтина / Е. В. Демидова // Этическая мысль. — Вып. 14. — М., 2014. — С. 271-289.
7. Гершунский, Б. С. Россия и США на пороге третьего тысячелетия: опыт экспертного исследования российского и американского менталитетов / Б. С. Гершунский. — М. : Флинта, 1999. — 604 с.
8. Гуманитарное знание. Сущность и функции : межвуз. сб. / под ред. Г. А. Подкорытова. — СПб., 1991. — 152 с.
9. Ларин, Ю. В. Образование в поисках сообразности / Ю. В. Ларин // Образование и наука. — 2014. — № 1. — С. 3-18.
10. Моисеев, Н. Н. Расставание с простотой / Н. Н. Моисеев. — М. : Аграф, 1998. — 480 с.
11. Невелев, А. Б. Бытие человека: диалектика предметности и энергийности / А. Б. Невелев // Вестн. Челяб. гос. ун-та. — 2012. — № 15 (269). Философия. Социология. Культурология. Вып. 24. — С. 30-34.
12. Тульчинский, Г. Л. Разум, воля, успех: о философии поступка / Г. Л. Тульчинский. — Л. : Изд-во Ленингр. ун-та, 1990. — 216 с.
13. Фромм, Э. Иметь или быть? / Э. Фромм. — М. : Прогресс, 1990. — 336 с.
14. Фромм, Э. Психоанализ и этика / Э. Фромм. — М. : Республика, 1993. — 415 с.
15. Щербинин, М. Н. Свобода и необходимость в рациональности гуманитарного познания как выражение её возможностей и пределов / М. Н. Щербинин // Вестн. Тюмен. гос. ун-та. — 2013. — № 10. — С. 37-46.
16. Яркова, Е. Н. Образование и культура (к проблеме поиска принципа сообразности образования) / Е. Н. Яркова // Образование и наука. — 2015. — № 6. — С. 116-126.

Вестник Челябинского государственногоуниверситета. 2016. № 10 (392).
Философские науки. Вып. 42.

Категория: История. Философия | Добавил: x5443 (05.06.2017)
Просмотров: 55 | Теги: субъектность | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь