Четверг, 23.11.2017, 12:25
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » История. Философия

ПИСЬМО П.И. ШИРОКОРАДОВА О ВОЗВРАЩЕНИИ ИЕРОМОНАХА ПАМВЫ В ДИВНОГОРСКИЙ ПЕЩЕРНЫЙ МОНАСТЫРЬ: К ХАРАКТЕРИСТИКЕ РУССКОЙ ПРОВИНЦИИ В ПОРЕФОРМЕННУ

В.В.Степкин, кандидат исторических наук, Русское географическое общество, Воронежское отделение

ПИСЬМО П.И. ШИРОКОРАДОВА О ВОЗВРАЩЕНИИ ИЕРОМОНАХА ПАМВЫ В ДИВНОГОРСКИЙ ПЕЩЕРНЫЙ МОНАСТЫРЬ: К ХАРАКТЕРИСТИКЕ РУССКОЙ ПРОВИНЦИИ В ПОРЕФОРМЕННУЮ ЭПОХУ 60-Х ГГ. XIX в.

АННОТАЦИЯ. В данной статье впервые публикуется и анализируется найденный автором в РГИА документ: «Письмо бывшего дворового человека Широкорадова о возвращении иеромонаха Памвы в Дивногорский Успенский монастырь». Он наглядно иллюстрирует воронежскую провинциальную жизнь пореформенной эпохи, отражая социальные конфликты, противоречия и проблемы. Документ затрагивает и духовную жизнь общества, вскрывая противопоставление двух течений в Русской православной церкви: внутреннего и внешнего благочестия, берущих свои истоки в знаменитых спорах сторонников Нила Сорского и Иосифа Волоцкого. Иеромонах пещерного Дивногорского монастыря Памва был носителем аскетической традиции, заложенной в Дивногорской обители в настоятельство Меркурия (Короткова).

Публикация и анализ данного источника позволяют лучше понять мотивацию народных пещерокопателей в контексте реакции на негативные процессы в Русской православной церкви и мотивацию крестьянских выступлений как реакцию на местный произвол, связанный с переделом земли.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Дивногорский пещерный монастырь, пореформенная эпоха, русская провинция, крестьянство, Русская православная церковь, Памва.

 

Вводная статья
Вниманию читателей предлагается публикация архивного документа из фонда Канцелярии обер-прокурора Синода, хранящегося в Российском государственном историческом архиве (РГИА). В составленной описи документ носит название: «Дело по письму бывшего дворового человека Широкорадова о возвращении иеромонаха Памвы в Дивногорский Успенский монастырь» [1]. Данное письмо Павел Иванов Широкорадов написал 25 мая
1864 г., проживая в слободе Колыбелка Острогожского уезда Воронежской губернии. До этого он был келейником у иеромонаха Дивногорского монастыря Памвы. В связи с арестом и заточением в Толшевский монастырь последнего, Широкорадов был вынужден также покинуть обитель. Рассматриваемое письмо было адресовано на имя Алексея Петровича Ахматова - обер-прокурора Синода с 1862 по 1865 гг. и содержало ходатайство освободить иеромонаха Памву от незаконного преследования со стороны местных духовных и светских властей и дозволить ему «перейти по прежнему из Толшевского в Дивногорский монастырь, в коем он находился много лет, где и теперь желает пребывать» [1, л. б].

Письмо Широкорадова, как и любая жалоба на произвол местных властей, в первую очередь заставляет поставить вопрос об объективности изложенного материала. В связи с отсутствием полноценной проверки по данному делу со стороны вышестоящих инстанций, мы не беремся дать однозначный ответ на этот вопрос. Заметим лишь, что сам ход дела, изложенного в письме, с неоднократным переквалифицированием обвинений свидетельствует о наличии административного заказа на арест иеромонаха. Кроме того, даже в случае субъективности взгляд П.И. Широкорадова на происходившие в российской глубинке события заслуживает самого пристального внимания, показывая восприятие пореформенной России глазами одного из ее обывателей, что является важным аспектом оценки общественных настроений.

Судя по материалам дела, изначальным поводом для преследования иеромонаха Памвы послужил конфликт интересов между временнообязанными крестьянами села Воскресенского Острогожского уезда (ныне с. Средне-Воскресенское Острогожского района Воронежской области) и помещицей - баронессой Боде (с 1875 г. Боде-Колычевой), урожденной Александрой Ивановной Чертковой (18271898), родной сестрой воронежского губернатора М.И. Черткова [2, с. 133].

Краевед А. Халимонов в 1977 г. отмечал по этому поводу следующее: «После отмены крепостного права в 1861 году средне- воскресенские крестьяне сделали попытку отказаться от заключения выкупной сделки на землю, которую им выделила <...> баронесса Боде-Колычева. Они собрались на сход и вынесли приговор, в котором заявили, что отказываются от наделов баронессы и требуют наделов из казенных земель. Однако их заставили подписать сделку, по которой баронесса оставила себе 1574 десятины пахотной земли, 67 десятин леса и 416 десятин неудобий, а на крестьянские дворы выделила 269 десятин земли. В это время в Средне-воскресенском уже было 54 двора с населением 321 ревизская душа (158 мужчин и 163 женщины). Так что это общество оказалось самым малоземельным в уезде, и поэтому волей- неволей приходилось брать землю в аренду у той же баронессы, выплачивать ей арендную плату» [3].

Будучи недовольными существующим положением вещей, крестьяне стали писать жалобы на имя императора Александра II, понимая, что на уровне губернии существующий конфликт интересов разрешить не удастся.
Описанная в селе Воскресенском ситуация вольно или невольно бросала тень на Воронежского губернатора, генерал-майора Михаила Ивановича Черткова (1829-1905), родного брата баронессы Боде. Пикантность ситуации состояла также и в том, что его назначение воронежским губернатором совпало с реформой по отмене крепостного права 1861 г., и в обязанность Черткова как раз и было вменено, в частности, ее проведение на новой должности. Естественно, новый губернатор был заинтересован в прекращении потока жалоб в столицу, но, к сожалению, выбранная им для этого стратегия, если верить Широкорадову, оказалась не только антиобщественной, но и криминальной. Вместо того, чтобы попытаться если не решить, то хотя бы сгладить конфликт между крестьянами с. Воскресенского и баронессой Боде, губернатор решил при помощи административного ресурса скрыть наличие проблемы. А поскольку изначально в качестве человека, помогающего писать письма крестьянам, ему был представлен иеромонах Памва, то и деятельность административного механизма оказалась направлена против него.

Но почему именно иеромонах Памва оказался в ненужное время в ненужном месте? Для ответа на этот вопрос необходимо сделать небольшой экскурс в историю Дивногорского монастыря, насельником которого он являлся. Дивногорский Успенский монастырь, возникнув в середине XVII в., ко второй половине XIX столетия имел широкую известность не только в Воронежском крае, но и далеко за его пределами. Особым почитанием паломников пользовалась его святыня - чудотворная Сицилийская икона Божией Матери, на празднование которой стекалось множество людей [4, с. 39]. Во внутреннем устройстве обители проявились две тенденции, хорошо известные в Русской православной церкви еще с рубежа XV-XVI в., когда сторонники Нила Сорского предлагали делать больший акцент на духовном развитии монашества, а последователи Иосифа Волоцкого - на внешнем благоустройстве монастырей как центров духовно-просветительской деятельности.

С одной стороны, в Дивногорском монастыре в 60-е гг. XIX в. шла активная деятельность по внешнему благоустройству обители. В этот процесс включился назначенный 22 января 1860 г. на должность строителя Дивногорского монастыря иеромонах Толшевской обители Анфим (Владимиров). Выбор его жизненного служения был определен семейной традицией. Будучи сыном священника, он поступил и окончил Воронежскую семинарию. «12 июня 1845 г. был рукоположен во диакона к Покровской церкви бывшего города Костенска. 31 марта 1846 года, по вдовству, определен в число братства Митрофанова монастыря. 8 января 1848 года пострижен в монашество. 21 сентября 1850 года посвящен в иеромонахи. В Митрофановом монастыре Анфим проходил должность письмоводителя архиерейской канцелярии (с 1850 г.) и благочинного монастыря (с 31 мая 1857 г.). 5 августа 1857 г. определен в строители Толшевского монастыря. 28 ноября 1859 г. ему была объявлена епархиальным начальством признательность за благоустройство монастыря. 22 января 1860 года иеромонах Анфим определен строителем Дивногорского монастыря. Уже в следующем году (5 ноября 1861 г.) была отмечена полезная деятельность нового строителя. "По вниманию к примерной его деятельности, как по прежнему его Толшевскому, так и по Дивногорскому монастырю" преосвященный Иосиф 5 ноября 1861 г. произвел его в игумены» [4, с. 35]. «Главная заслуга этого настоятеля - в постройке нового каменного храма в Дивногорском монастыре во имя Успения Пресвятой Богородицы» [5, с. 22].

С другой стороны, в Дивногорском монастыре в это время получает развитие старчество и аскетическое направление монашеской жизни как проявление общероссийской тенденции, вызванной реакцией на обмирщение иноческой жизни.

В XVIII- XIX вв. русское монашество в развитии аскетического и мистического предания Восточной Церкви переживало духовный ренессанс, произрастая внутри таких обителей, как Оптина, Саровская, Санаксарская, Площанская пустыни [6, с. 322, 351]. В Дивногорском монастыре подвижником благочестия, развивающим данное направление монашеской жизни, по праву можно считать одного из предшественников игумена Анфима (Владимирова) иеромонаха Меркурия (Короткова), из отставных штабс- капитанов. Для него как ученика святителя Антония Смирницкого была характерна забота о внутреннем благоустройстве обители, где он был «руководителем, отцом и воспитателем иноков» [5, с. 20].

П.В. Никольский так пишет о нем: «В монашество пострижен в 1840 г. Он управлял монастырем 12 S лет <...>, отличался своим благочестием. Див- ногорский монастырь привлекал его своими пещерами: настоятель не только чтил эти памятники древнего благочестия, но и сам подъял на себя труд пещерокопательства. Переведенный в 1853 году на должность настоятеля Донецкого монастыря, он и там не забывал Дивногорья. Через четыре года настоятельства там, он снова возвратился в Дивногорский монастырь и пожелал принять здесь схиму. <...>. Пострижение в схиму было совершено 2 марта 1858 года, причем Меркурий принял имя Марса- лия. Два года после того прожил схимник (скончался 12 марта 1860 года)» [4, с. 33-34].

Судя по письму Широкорадова, иеромонах Памва был последователем духовных старческих традиций, произраставших в Дивногорском монастыре в настоятельство Меркурия (Короткова), и пользовался большим авторитетом среди местного населения. В этом контексте можно представить конфликт вновь прибывшего в обитель Анфима (Владимирова) с иеромонахом Памвой как столкновение двух течений в Русской православной церкви: внешнего и внутреннего благочестия. А поскольку иеромонаха Памва посещали как старца многочисленные жители округи, то его и обвинили, как человека образованного и сочувствующего простым крестьянам, в организации жалоб, что послужило поводом для его устранения иеромонаха Памвы.

В Дивногорских внутримонастырских событиях показательна позиция правящего архиерея Иосифа (Богословского), архиепископа Воронежского и Задонского, занимавшего кафедру с 1853 по 1864 гг. [7, с. 15]. Примечательно, что его увольнение с кафедры в 1864 г. в связи с потерей зрения совпало по времени с рассматриваемыми в статье событиями. В дальнейшем, уволившись на покой, архиепископ Иосиф, судя по материалам прессы, «жил слепцом в течение 28 лет при Митрофановом монастыре, пользуясь известностью подвижника- молитвенника» [8, с. 86-87]. Судя по письму Широкорадова, архиепископ Иосиф, опираясь на мнение приближенных к нему людей и под давлением губернского начальства, занял в конфликте сторону игумена Анфима (Владимирова).

Чем закончилось синодальное дело «по письму бывшего дворового человека Широкорадова о возвращение иеромонаха Памвы в Дивногорский Успенский монастырь»? 21 мая 1866 г. в Синоде по предложению обер-прокурора от 25 августа 1864 г. за №5389 состоялось рассмотрение обращения П.И. Широкорадова. Надо заметить, что существовавшая на тот момент времени практика слушания подобных дел предполагала предварительное обращение по жалобам на существующие в епархиях проблемы к правящему архиерею, на основании отзыва которого и принималось решение. Получался замкнутый круг.

В объяснительном рапорте Воронежского и Задонского правящего архиерея от 30 июля 1865 г. за №7519 отмечалось, что «бывший дворовый человек Воронежской губернии Павел Широкорадов епархиальному начальству совершенно неизвестен и в число послушников Дивногорского монастыря никогда определяем не был, а если он и проживал в том монастыре у иеромонаха Памвы в качестве послушника и келейника, то без ведома о том епархиального начальства, по допущению самого Памвы, почему и притеснений со стороны епархиального начальства ему, Широкорадову, никаких делаемо не было и чинимо быть не могло, и что иеромонах Памва перемещен по распоряжению епархиального начальства из Дивногорского монастыря в Толшевский монастырь под строжайший надзор настоятеля сего монастыря в 1861 году по представленным на него оговорам в разных предосудительных поступках» [1, л. 13-14].

То есть мы видим в контексте смены правящего архиерея обычную отписку епархиального аппарата, не пытавшегося вникнуть в суть человеческой судьбы. На основании полученного из Воронежско- Задонской епархии рапорта Синод вынес решение: «...всеподданнейшее прошение Широкорадова оставить без последствий и <...> взыскать <...> с него в казну денег за употребленную на производство по его делу в Святейшем Синоде простую бумагу, вместо гербовой третьего разбора, в Воронежское губернское правление послать указ» [1, л. 14 об. 15]. То есть, по сложившейся в России недоброй традиции, жалоба упала на голову самого жалобщика в виде штрафа за поданное в Синод прошение на обычной бумаге, а не гербовой, как формально предписывалось делопроизводственной практикой.

Что же касается крестьян села, принадлежавшего когда-то баронессе Боде, то в последующих поколениях они активно включились в революционные процессы, а когда началась Гражданская война, то почти все мужчины Средне-воскресенского ушли добровольцами в Красную армию [3].

Текст документа

Письмо бывшего дворового человека Широкорадова о возвращении иеромонаха Памвы в Дивногорский Успенский монастырь

Ваше Превосходительство Алексей Петрович !
Его императорскому Величеству , были подаваемы прошения от временнообязанных крестьян, Воронежской губернии Острогожского уезда села Воскресенского, баронессы Боде, урожденной Чертковой , о разных обидах и притеснениях их, со стороны владельцев и управляющего имением крестьянина того же села Семена Фурчакова.
Крестьяне эти совершенно почти все неграмотные и весьма вежливо и справедливо поступили в искательстве <...>. Г. начальник губернии Чертков  был родной брат баронессе Боде <...>. Это самое приводило губернатора, уездное начальство и управляющего имением <...> Семена Фурчакова в бешенство <...>, в удивление приводило их и <...> то, кто <...> крестьян со всем безграмотных наставляет, что дело ведут они законным и прямым порядком.
Управляющий Фурчаков ведал, что в Дивногорском Успенском монастыре находится иеромонах Памва , человек весьма благоразумный, сведущий закон Божий и закон гражданский, проводящий жизнь святую, и в прозорливости своего благоразумия, могущий предугадывать даже будущее, а по благодати, подаваемой от Господа, исцелял даже больных и вразумлял смущенных вражескими искушениями, и отступающих от православной веры, даже староверов возвращал к православной вере. Фурчаков замечал, что к Памве некоторые крестьяне и городские жители прибегают иногда для наставления и вразумления в душевных скорбях.

Свидетельствую я сам как живший при нем келейником, что многие больные получали через него исцеление, в моем виду от святой воды, одним его словом и молитвою и от прикосновения его руки, - и приходили к нему после с благодарением; но он говорил им, что я недостойный, чтобы через меня вы получали исцеление и всячески себя осуждал, чтобы к нему люди не ходили, но они на это не смотрели, а ходили беспрестанно, и