Понедельник, 18.11.2019, 22:33
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » История. Философия

ПАРАДИГМАЛЬНЫИ СДВИГ: ОТ КЛАССИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ «ИНТЕРПРЕТАЦИИ» К ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ «ПОНИМАНИЯ»

Л.Г.Пугачева, доктор философских наук, профессор кафедры философии факультета государственной культурной политики Московского государственного института культуры

ПАРАДИГМАЛЬНЫИ СДВИГ: ОТ КЛАССИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ «ИНТЕРПРЕТАЦИИ» К ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ «ПОНИМАНИЯ»

Развитие культуры XX и XXI веков тесно связано с изменением представления о том, что такое разум и каковы пределы знаний и возможного опыта. В современных науках о человеке проблемы сознания, понимания и интерпретации находятся на переднем крае актуальных исследований. Научное мышление XX-XXI веков как часть общекультурного мышления особенно открыто новому опыту, что определяет огромные возможности в расширении взгляда на сознание (процессы понимания и интерпретации) и создании новой парадигмы понимания сознания и мышления. Современные синкретические научные направления рассматривают эти проблемы в связи с языком, когнитивными процессами, физиологией, нейрологией, социальной коммуникативной и инструментально-деятельностной природой человека, базовой телесностью человека как отдельного живого существа. Автор рассматривает связь телесности и процессов понимания и интерпретации с целью описания индивидуального измерения сознания, поскольку индивид, как атом жизни и сознания, стоит у истоков познания, саморазвития и жизни. Индивид, используя телесность, идентифицирует реальность на основе процесса понимания, которую потом дифференцирует интеллект при помощи процесса интерпретации, производя концептуализацию опыта.

Ключевые слова: сознание, понимание, интерпретация, новая парадигма мышления, онтология от «первого лица», психофизическая проблема (the mind-body problem), тело, телесность, индивид.

 

Современная культура в её эпистемологическом измерении характеризуется определённого рода фазовым переходом: от долгого, практически 2,5-тысячелетнего периода ориентации на Текст как основного механизма развития и передачи знания - к чему-то новому, учитывающему в качестве познавательного инструмента специфический аспект телесности индивида, связанный с мышлением. Классические корни современной культуры всегда служили и служат развитию массовых социально-культурных практик. Это значит, что в массе, на уровне социума, человек классической культуры переживает безусловный успех. Он развивается и продолжается во времени: население Земли растёт. Однако сегодня достигнут определённого рода порог такого текстоориентированного способа бытия. В структуре знания уже происходят изменения - прорисовывается новая конфигурация. А именно: индивид - не как определённая смысловая структура или концепция в рамках гуманитарных наук, а как конкретный живой человек - выходит на арену истории благодаря массовым изменениям самого способа мыслить мир.

Развитие культуры в ХХ и XXI веках тесно связано с изменением представления человека о том, что такое разум и каковы границы познания и возможного опыта. Новое понимание отношений между знанием, языком, вещами, смыслами и мышлением отличают открытость и высокая степень подвижности. Изобразительное искусство, танец, театр, кино, музыка, литература, философия - эти и другие формы духовного поиска в Новейшее время устремляются за пределы обыденного переживания и описания мира, чьи границы в большой степени остаются определёнными в рамках классической идеи разума и соответствующей логики, заложенных ещё эпохой Просвещения.

Возникает исторически новая ситуация - современный образованный человек, «среднестатистический» интеллектуал, заинтересованный (как и во все времена) в поддержании культуры, оказывается жителем двух миров: в достаточной мере предсказуемого мира обыденности и фантастического, непредсказуемого мира современной высокотехнологической и с возрастающей скоростью меняющейся культуры. Невольно восприятие современного человека начинает работать как многофокусная оптика, соединяющая в соответствии с принципом дополнительности Н. Бора несовместимые по своей внутренней логике описания реальности.

Таким образом, не онтология (то есть не фундаментальные представления об устройстве мира, как было в «классические» времена) определяет ценности и цели человека и культуры, но спонтанно возникающие из практической жизни задачи для своего скорейшего решения заставляют формироваться новые онтологии и целые культурные миры (примером может служить растущее многообразие субкультур XXI века, в которых реализуют свои потребности современные творческие люди всех возрастов и социальных слоёв).

З. Фрейд, К.-Г. Юнг, А. Адлер, А. Кор- жибский, Гр. Бейтсон, Н. Винер, Н. Xомский, Ю. Кристева, Д. Джойс, Д. Xармс, С. Дали, П. Пикассо, М. Шагал, О. Xаксли, К. Кастанеда, Л. Бунюэль, Д. Линч, М. Фуко, Ф. Гваттари, Ж. Делёз, Ж. Деррида, Р. Лабан, М. Грэхем, М. Каннигем - эти и другие философы и деятели культуры подготовили почву для тектонического сдвига в культуре: от попыток построить совершенную модель реальности - к смирению жить в потоке становления, в мире, чье постоянство состоит в тотальной непредсказуемости и изменчивости. После культурных экспериментов и исследований горизонтов возможного в XX веке XXI век с его высокой технологичностью и практической направленностью, на наш взгляд, демонстрирует рост уровня рефлексии и ответственности: современный человек в повседневном мире не просто использует открывающиеся возможности, но он хочет понимать, каковы условия и куда направлено развитие - его и культуры в целом.

Чтобы ответить на вопросы, связанные с пониманием, естественно, необходимо исследовать возможности самого понимания, настроить инструмент понимания и определить пути его совершенствования.

Очевидно, чтобы говорить о понимании, нужно обозначить границы самого феномена. В данном случае к вопросу о том, что такое понимание, мы подойдем с двух сторон.

Во-первых, рассмотрим понимание как феномен в сфере языка, имеющий диалогическую (и, что то же самое в данном случае, принципиально интерпретационную), следовательно, социальную природу. Во-вторых, обратимся к связи понимания и модальностей восприятия индивида, чтобы прояснить роль телесности человека в этом процессе как того обстоятельства, благодаря которому индивид проявляется во времени и пространстве. Итак, мы коснёмся понимания в двух аспектах: социально-коммуникативном (понимаемом в духе прагматики языка как раздела семиотики (Ч. У. Моррис)) и индивидуально-телесном (когнитивном).

Начнём с социального пласта понимания - естественным образом погружённого в язык. В сложноорганизованном семио- тико-семантическом пространстве культуры, философии и науки XX века благодаря усилиям интроспекции (философской рефлексии) выявляется, как никогда до этого, механизм образования реальности на основе феномена понимания. Абстрактные идеи благодаря массовому «пониманию» преодолевают свою умозрительную замкнутость и переходят по принципу положительной обратной связи в социально-культурные практики.

Живой пример - психологические идеи XX века, развивавшиеся в рамках экзистенциально-феноменологической культур
ной парадигмы. Широко известны случаи массового изменения поведения и состояния людей в соответствии с новомодными на какой-то момент теориями: истерия по З. Фрейду и расстройство множественной личности - популярная культурная идея 50-90-х годов ХХ века, в XXI веке становится отчасти даже культурной нормой. В современном культурном пространстве имеют место многочисленные флэш- и смартмобы, когда запущенная кем-то мысль благодаря информационным сетям начинает работать как аттрактор, вокруг которого самоорганизуется социально-культурный процесс. Вспомним, например, массовый флеш- моб, занесённый в книгу рекордов Гиннеса. Он состоялся 8 сентября 2009 года в Чикаго на шоу Опры Уинфри с музыкальной группой "Black Eyed Peas", исполнявшей песню "I Gotta Feeling" . Если пытаться описать смысл флешмоба, который сегодня каждый может увидеть в Интернете, то это, конечно, радость, любовь, свобода, подлинное единство - проявления истинной природы человека в самом чистом и первоначальном смысле слова. Именно личностное, индивидуальное понимание и свободное решение участвовать - именно оно, а не команда сверху - создаёт культурно-социальную практику флешмоба. При всей своей кажущейся простоте подобные практики требуют от индивида философского осознания своей позиции в мире, выходящего за рамки конфликта индивидуальных интересов в область универсальной онтологии, которая, в свою очередь, выходит за рамки дискурса (уровня речи), за рамки индивидуальных или групповых интерпретаций, которые всегда будут сохранять различия, но не за рамки понимания-переживания индивидом своей причастности к ней (уровень онтологии).

В данном случае при разнице интерпретаций (ответов на вопрос, почему я принимаю участие в данном флешмобе) участники обладают единым и объединяющим их пониманием - принятием данной ситуации, что выражается в совместном действии. В этом смысле подобные социально-культурные практики современности самим своим существованием выходят за рамки позиции П. Рикёра, когда именно конфликт объявляется основой и интерпретации, и понимания: «только в конфликте соперничающих друг с другом герменевтик мы оказываемся способными выявлять те или иные грани интерпретированного бытия: унифицированная онтология так же недоступна нашему методу, как и онтология обособленная» [3, с. 52].

Современность, уставшая от практик, основанных на конфликте, изобретает способ преодоления его (а не ухода или избегания): для этого человек должен перейти на уровень глубоко личного понимания, осоз- навания реальности. На этом уровне обнаруживается чистая внутренняя свобода человека, его метафизическая независимость от внешних рамок и границ (источников конфликта), и, как следствие этого, радость, единство, любовь становятся естественным выражением состояния человека. Ещё одним хорошим примером самоорганизации на основе понимания и свободы выбора может служить неконфликтное по своей сути движение (возможно, даже субкультура) «митьков», последователей художника Дмитрия Шагина, с их программным лозунгом «Митьки никого не хотят победить».

Таким образом, благодаря феномену понимания как личностного и свободного акта индивидуальности умозрительные идеи, приходящие с социального (речевого) уровня, выходят в область личной (индивидуальной) философии и практики - в потоке самоорганизации бытия, свободно осознаваемого вовлечённым в него индивидом. Индивид в качестве онтологического уровня, обладающего социальной по своей природе способностью «речи», становится центром особого - знаково-символического - вида проявленности, фундированной вне- речевым, но не внеразумным личностным феноменом понимания.

Но сам «эмпирический» индивид остаётся жителем двух миров: семиотического мира и телесного мира. Он обитает на границе речи, у самой поверхности текста, состоящей из ячеек как классических, так и постнеклассических (фрактально-, ризома-, номадоподобных) методологий и социальных практик (мир семиотики), сквозь которые уникальное событие бытия проваливается в иную реальность (мир телесного), где описания молчат, но именно там разворачивается феномен понимания. Там же, в области молчания, присутствует смысл во всей своей полноте, поскольку присутствует само «воплощённое бытие» - индивид (как «тело-объект», которое должно умереть в соответствии с родовым «надо» [4, с. 499], и как «тело-субъект» (умение быть субъектом вменения [4, с. 504] - П. Рикёр)). Но о теле и телесности как индивидуальном измерении человека и как оно связано с пониманием поговорим немного ниже.

Надо заметить, что индивид в его истории взаимоотношений с глубокой реальностью не впервые оказывается «наедине» со смыслом - вне поддержки социума через инструмент текста (неоплатонизм, апофа- тическое богословие, исихазм, суфизм, дзог- чен (буддизм), даосизм и т.д.). Но впервые в современности эта ситуация имеет такое масштабное - парадигмальное - выражение. Новизна ситуации в том, что индивид впервые входит в неё необратимо осознанно, на уровне общекультурной нормы.

Это выражается, во-первых, в масштабном кризисе прежних экзистенциальных убежищ индивида - многообразных идеологий, порождений осевого времени культуры (по К. Ясперсу): политических, религиозных, художественных. И во-вторых - в масштабном же развитии всевозможных культурных форм, опирающихся на индивидуальность человека, например в области искусства, когда личность становится частью или даже самим произведением искусства (всевозможные перформансы и хеппенинги). В более широком контексте данное явление известно как массовый индивидуализм современного человека, когда «я», «индивидуальное», «личность» и «собственная точка зрения» становятся едва ли не ведущей ценностью.

Другими словами, эту ситуацию можно охарактеризовать как первый массовый, общекультурный - со времён установления классической культуры Текста с большой буквы - кризис Концептуального и попытку Живого остаться живым. В том смысле живым, если под «жизнью» понимать свободу индивида, как её атома, изменяться и спонтанно расти, перерастая любые рамки. Б. Гройс в книге «В потоке» [2] описывает современное искусство как торжество акционизма, когда произведение искусства не объект и не предмет, а процесс, который инициирован потребностью конкретных индивидов выразить себя, сыграть роль живых - в качестве деятелей-производителей искусства. Очевидно, что это невозможно вне феномена понимания как личностного действия каждого участника процесса творчества.

П. Рикёр рассматривает понимание как отправной пункт взаимоотношений человека и мира, изначально обнаруживаемых
в поле осознавания. Интерпретация у него включает два полюса: понимание и объяснение, причём только второй методоло- гичен. Первый же свидетельствует о «нашей принадлежности бытию, оно предшествует субъект-объектному отношению» и, по сути, стимулирует объяснение (И. С. Вдовина) [3, с. 28] и, тем самым, проявленное, воплощённое, феноменальное существование мира.

Чтобы состояться, мир, как пространство интеракций между живыми участниками процесса (субъектами вменения, по П. Рикёру), требует объяснения - так же, как язык требует перевода. По сути, это одна и та же проблема в онтологической и герменевтической развёртке. Но при всей очевидной важности интерпретации понимание остаётся её необходимой базой, которая принадлежит живому - телесному индивиду.

Чем же является понимание во внутреннем измерении сознания индивида как телесного существа? В рамках системы, выстраиваемой в данной работе, с опорой на сопряжённые оппозиции «социальное - индивидуальное» и «речь - тело», логичным будет представить тело как среду, в которой проявляется феномен понимания индивида, или инструмент, с помощью которого понимание, имеющее, в отличие от интерпретации, индивидуальную природу, осуществляется. Понимание, таким образом, не принадлежит полностью как смысловому полю «социального - индивидуального», так и другому смысловому полю - «речевому - телесному», хотя обеспечивает и то, и другое. Понимание является феноменом сферы разума, принадлежит области сознания, которая не может быть сведена ни к знаковым, ни к телесным, ни к коммуникативным явлениям, но служит областью чистой открытости, пустым пространством, из которого появляются и куда уходят любые явления и процессы, культурные формы. Построить онтологию понимания не представляется возможным, но в свете сказанного выше, логично предположить, что понимание является спонтанным самообнаруживаемым присутствием в ситуации, на основе которого развиваются культурные смыслы и любые их интерпретации. Вероятно, данная позиция в определённой степени соответствует идеям Р. Декарта, Э. Гуссерля, Ж.-П. Сартра; Ч. Трунгпы Ринпоче, И. Мингьюра Ринпоче, Н. Норбу Ринпоче (буддистская традиция). Но это тема другой статьи.

В завершение темы проясним немного подробнее, что же понимается здесь под «телом» и «телесностью». Речь идёт не о той телесности, которую можно увидеть глазами или пощупать (тело-объект в мире форм в измерении пространства), а о той, которая существует исключительно для индивида в его онтологии первого лица: телесности как осознаваемом потоке ощущений (тело как форма, переживаемая изнутри, в потоке субъективного времени - через боль, удовольствие, безразличие, ясность понимания и т.д.).

Теперь определим, что такое понимание само по себе, в отличие от его отношения к некоему содержанию. Этот вопрос и ответ на него сродни гуссерлевскому или сартровскому вопросу о сознании. В этом смысле очевидно, что понимание не означает никакого конкретного образа или ощущения, но является качеством акта осознавания чего-либо вне зависимости от содержания. В терминах буддистской философии в этом случае, имея в виду понимание, принято говорить о переживании ясности. В логике западной психологии (в частности, нейролингвистического программирования [1]) речь идёт о переживании состояния внутренней конгруэнтности, противоположного замешательству (неконгруэнтности). Конгруэнтное состояние - оно же состояние понимания - делает человека (в данном случае психолога-специалиста по работе с людьми) свободным, открытым для информации и способным на любые действия, необходимые в контексте происходящего. Другими словами, понимание - не являясь ни ощущением, ни конкретным смыслом, ни состоянием, но условием всего этого - освобождает. Оно выводит человека из зависимого состояния в независимое. Разумеется, внутренне независимое. Очевидно, что понимание - это единственное явление в сфере сознания, которое не проходит. Невозможно перестать понимать что-либо, если ты это уже понял однажды. Таким образом, понимание может служить критерием развития человека. Но это тоже тема отдельной работы.

В заключение необходимо сказать несколько слов о специфике современного научного мышления. Она такова, что позволяет рассматривать по большому счёту практически любые модели реальности и модели сознания, модели понимания - вне идеологической цензуры.

В современной культуре достигнуто состояние, когда европейская (и, возможно, даже глобальная) идея толерантности, при всей её политической сложности и практической неоднозначности, приносит неожиданные плоды в сфере науки. Система науки (в той части, которая занимается проблемой сознания - а это целый комплекс чело- векоразмерных концепций и прилегающих к ним технологий) находится сегодня в неравновесном состоянии накануне и даже уже в момент проявления ключевых параметров новой парадигмы. Современная общекультурная ситуация плодотворна и полезна научному мышлению и должна быть им использована для прорыва в области исследования сознания и феномена понимания и распространения полученных результатов за пределы науки - в открытый мир культуры, повседневного знания и практической жизни. В самом общем виде процесс, который сейчас наблюдается в культуре, можно охарактеризовать (и это уже делается в течение ряда лет) как парадигмаль- ный сдвиг.

Классическая культура, основанная на единстве интерпретации священного текста (от текста Библии до произведений Маркса и любой другой идеологии), постепенно дрейфует к опоре на единое понимание при многообразии интерпретаций происходящего каждым человеком индивидуально, чему способствует высокая технологиза- ция коммуникативного пространства. Она обеспечивает публичность понимания и его самоорганизацию вокруг определённых смысловых доминант. Единство понимания обеспечивает совместную деятельность, а разница интерпретаций позволяет сохранить её свободное саморазвитие.

Очевидно, что это крайне непростая ситуация, поскольку культура переживает па- радигмальный сдвиг: от внешнего контроля, обеспечиваемого единством интерпретации (например, этические нормы как своего рода интерпретация божественных заповедей), она переходит к внутреннему контролю каждым участником взаимодействия своего поведения на основе общего понимания. Примером второго может служить понимание необходимости сохранения добрососедских отношений между странами и народами без чётких правил, как это делать в конкретных культурно-исторических обстоятельствах. Проблема заключается в том, что общее понимание достигается участниками процесса изнутри и в одиночку, его нельзя обеспечить извне. И только когда все участники уже «там» - оно становится единым.

И также очевидно, что гарантом успеха в постнеклассическом мире, где каждый имеет право на собственную точку зрения (собственную интерпретацию), может выступать уровень развития каждого человека, степень его внутренней зрелости и человечности, которая достигается благодаря глубокому пониманию ценности окружающих его людей и мира в целом. Понимание как необратимое состояние человека (в отличие от эмоций или поворотов интерпретационной деятельности интеллекта) служит и мерой развития человека, и его абсолютной внутренней опорой, поскольку, один раз поняв что-то, человек не может вернуться назад и перестать видеть то, что ему открылось.

Примечания

1. Бэндлер Р. Используйте свой мозг для изменения / под ред. К. Андреас, С. Андреаса ; пер. [с англ.]
Л. Миникеса, Г. Сгонник. Воронеж : МОДЭК, 1998. 224 с.
2. Гройс Б. Е. В потоке / пер. А. Фоменко. Москва : Ад Маргинем Пресс, 2018. 206 с.
3. Рикёр П. Память, история, забвение / пер. : И. И. Блауберг, И. С. Вдовина, О. И. Мачульская,
Г. М. Тавризян. Москва : Издательство гуманитарной литературы, 2004. 728 с.
4. Рикёр П. Конфликт интерпретаций: очерки о герменевтике / перевод И. С. Вдовиной. Москва :
Канон-пресс, Кучково поле, 2002. 272 с.

Научный журнал "Вестник Московского государственного университета культуры и искусств". 2019. № 1 (87)


Категория: История. Философия | Добавил: x5443 (21.10.2019)
Просмотров: 26 | Теги: Понимание, интерпретация, сознание | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2019 Обратная связь