Вторник, 23.04.2019, 23:46
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » История. Философия

Невымышленная самобытность дореформенного уголовного процесса и место в нём залога

Ю.В.Царёва

Невымышленная самобытность дореформенного уголовного процесса и место в нём залога

В настоящей статье автором исследуются уникальные исторические факты и события, характеризующие дореформенное процедурное уголовно-процессуальное право, повлиявшие на смену исторических форм национального уголовного процесса, переход в его развитии от розыскных (обвинительных) истоков к состязательным (смешанным) началам. Автор стремится показать преобладание задатков современного уголовного процесса в условиях ретро-эпохи, насколько возможно, сохранившей и способен ствовавшей пониманию и восприятию уголовного процесса исключительно как состязательной модели отношений обвинителя и обвиняемого. Для этого с опорой на первоисточник проанализированы положения крупнейшего дореформенного исторического памятника времён императрицы Екатерины II, содержащие предпосылки для появления мер пресечения, сильно отдалившихся от физической расправы и к самосуда, таких как залог.

Ключевые слова: историческая эпоха, самобытность, розыскной уголовный процесс, судебная реформа, состязательная модель, залог как мера пресечения.

 

Уголовный процесс до и после Великой судебной реформы 1864 г. - это два абсолютно разных типа отечественного судопроизводства и судоустройства. Для начала определимся с особенностями того и другого.

Уголовный процесс, предшествовавший 1864 г., можно называть розыскным, следственным, обвинительным, инквизиционным. Попытаемся разобраться в особенностях указанных типов процесса. Наш современник К.Б. Калиновский розыскным процессом считает порядок производства по уголовным делам, при котором три основные функции уголовно-процессуальной деятельности сосредоточены в руках одного государственного органа. К разновидностям указанного типа он относит и инквизиционный, и следственный (курсив мой - Ю.В.) уголовный процесс [1].

Ю. Глазер, наоборот, придерживается точки зрения, что розыскной процесс по целому ряду признаков противопоставляется обвинительному, и первый, едва ли способен вобрать в себя все черты второго типа. Перечислим выделенные им отличительные особенности каждого: обвинительный процесс носит состязательный характер, его начало зависит от волеизъявления обвинителя, и ему всё же свойственно разделение функций обвинения и принятия решения по существу. Розыскному типу данные характеристики не присущи. В обвинительном процессе судья связан притязаниями обвинителя, в розыскном он может принять решение по собственному убеждению, к которому пришёл в результате следствия. При обвинительном типе процесса истину доказывает обвинитель, при розыскном это прерогатива судьи. В обвинительном процессе решение принимается в пользу одной из сторон и носит конкретный характер, в розыскном процессе допустимы неопределённые, оставляющие сомнения решения суда [2, с. 27-29].

По мнению М.В. Духовского, дореформенный уголовный процесс характеризовался: многосложной организацией суда, напрямую зависевшей от сословия, к которому принадлежал подсудимый (существовало около 30 видов производств); выполнением судом единолично всех трёх функций - обвинения, защиты и разрешения дела; тайным, негласным характером судоустройства, основанного на инквизиционных, следственных началах, не обеспечивавших каких-либо гарантий участникам процесса; опорой доказательств на формальную систему и проч. Главным доказательством считалось собственное признание, получаемое нередко путём физической либо нравственной пытки. Имевшее место смешение власти приводило к абсолютной, безграничной власти помещиков. Это выражалось в применявшихся ими в отношении крестьян бесконтрольных домашних мерах, например, ссылках в смирительные дома, в Сибирь [3, с. 18-19]. Существовавшие меры пресечения едва ли составляли некую систему, включая лишь тюремное заключение и отдачу на поруки. Иными словами, их строение было слишком далёким от известной нам процессуальной модели, декларируемой современным законом.

1864 г. ознаменовал начало новой вехи в развитии уголовного процесса. С изданием 20 ноября Устава уголовного судопроизводства [4, с. 118-384] (далее - Устав УС) судебная власть приобрела концептуально новый, противоположный существовавшему статус полной независимости, отделившись от власти исполнительной, законодательной и административной, а сам уголовный процесс стал гласным и состязательным. Тогда же в процесс правоприменения внедрилась новая мера пресечения - залог, впервые в истории российского государства и права закреплённая на уровне законодательном. Она представляла собой имущественную меру обеспечения обязательств, принятых на себя обвиняемым (подозреваемым), и по большей части конкурировала с предварительным заключением. Это во многом повлияло на движение уголовного процесса к его современным состязательно-смешанным основам, характеризующимся гарантированной защитой прав и интересов участников, вовлечённых в него, в т.ч. не по своей воле.

Однако учитывая, что институциональные основы современного уголовно-процессуального права заложены именно Уставом УС, больший интерес для нас представляет буквальное (курсив мой - Ю.В.) рассмотрение особенностей, присущих столь далёкому от наших дней дореформенному уголовному судопроизводству. Стремление приоткрыть завесу познания интересных, овеянных ореолом загадки и тайны исторических фактов не обошло нас стороной.

Но одновременно объясняя преобладание в ту эпоху ареста (тюремного заключения) как единственного способа обеспечить нормальный ход производства по уголовному делу, отметим, что назначавшиеся за совершение умышленных преступлений наказания носили характер индивидуальной физической расправы над людьми [5, с. 141]. Поэтому предпосылки для появления тогда более «совершенных» мер пресечения, далёких от карательных основ и самосуда, таких, как имущественный залог, отсутствовали. Тем не менее мы нашли упоминания о залоге, несмотря на давнюю историческую смуту тех времён. Но об этом несколько позже.

Так, например, в те времена приговор достаточно часто оканчивался оставлением в подозрении (87,5 % случаев от общего количества рассмотренных судами уголовных дел), а жалоба на приговор могла быть принесена после его исполнения [3, с. 18-19].

При этом периоды правления отдельных российских императоров характеризовались своими, важными для «жизни» уголовного процесса событиями.

Так, при Екатерине II (1762-1796 гг.) успешно работали учреждённые ею совестные суды, которые ведали уголовными делами, где источником преступления была не сознательная воля преступника, а либо несчастие, либо физический или нравственный недостаток, малолетство, слабоумие, фанатизм, суеверие. Эти же суды рассматривали жалобы на неправильное задержание лица. В тот же период предполагалось отменить наказания, которыми можно изуродовать человека, но свершилось это гораздо позднее.

При Николае I (1825-1855 гг.) были приняты е меры к скорейшему разрешению арестантских дел, а в период царствования Александра II (1856-1881 гг.) г отменена пытка, ограничено наложения цепей, оков и колодок на арестантов, введены мероприятия по ускорению производства уголовных дел [6, с. 361]. Далее в ходе предпринятого нами экскурса обратимся к одному из капитальнейших источников для истории своей эпохи, продолжавшейся до 1812 г., - Наказу императрицы Екатерины II [7] (далее - Наказ), адресованному в 1767 г. Уложенной комиссии для подготовки проекта нового свода законов взамен Соборного Уложения [8], и чуть подробнее рассмотрим его положения. Последние мы условно разделим на две части. Вначале мы обратим внимание на те, которые, с нашей точки зрения, имеют определённое сходство с действующим уголовно-процессуальным законом. Затем процитируем статьи, содержание которых на сегодняшний день наоборот кажется наиболее противоестественным и даже в какой-то степени невероятным, а значит, и более интересным. Отдельно в этой связи обратимся к залогу, и посмотрим, какое место уделялось ему в ту давно минувшую историческую эпоху.

Надлежит оговориться, что данный Наказ никогда не имел силы действующего закона, являлся своего рода трактатом философско-юридического значения, излагавшим взгляды императрицы на будущее законодательство и устройство России.

Автор приводит текст источника дословно.

Итак, первое положение, на наш взгляд, свидетельствует о появлении задатков состязательности в уголовном процессе:

«По здравому разсуждению требуются два свидетеля, ибо один свидетель, утверждающий дело, и ответчик, отрицающий от того, составляют две равные части, ради того должно быть ещё третьей для опровержения ответчика, если не будет кроме того других неоспоримых доказательств, или общая ссылка на одного» (статья 120).

На следующий постулат рассматриваемого исторического памятника мы предлагаем взглянуть под углом наличествующей аналогии с современным институтом отвода судей в уголовном судопроизводстве:

«Надлежит, чтобы судимые в великих винах с согласия законов избирали себе судей, или по крайне мере могли бы отрешить из них толикое число чтоб оставшиеся казались быть в суде по выбору судимых преступников» (статья 122).

А в этих утверждениях мы увидели былое олицетворение современного принципа законности:
«Приговоры должны быть, сколь возможно, ясны и тверды, даже до того, чтоб они самые точные слова закона в себе содержали. Если же они будут заключать в себе особенное мнение судьи, то люди будут жить в обществе, не зная точно взаимных в той державе друг к другу обязательств» (статья 129).

«Хорошие законы самой точной середины держатся: они не всегда деньгами налагают наказание, и не всегда так же подвергают и наказанию телесному...» (статья 96).

«Так же бы надлежало нескольким из судей быть чина по гражданству такого же, какого и ответчик, то к есть: ему равным, чтоб он не мог подумать, будто бы он попался в руки таких людей, которые в его деле насильство во вред ему употребить могут. Сему уже примеры есть в законах военных» (статья 127).

Следующая теза объясняет природу возникновения широко распространённого в то время выражения: «О делах судили по лицам, а о лицах по чинам».

«Законы, осуждающие человека по выслушании одного свидетеля суть пагубны вольности. Есть закон во время наследников Константина I изданный, по которому свидетельство человека в знатном каком чине находящегося приемлется за достаточное а вины доказательство и других по тому делу свидетелей больше уже слушать не повелевается оным законом. Волею сего законодавца расправу чинили очень скоро и очень странно. О делах судили по лицам, а о лицам по чинам» (статья 119).

Ниже мы приводим тезис о том, насколько различными были способы вынесения приговоров: 

«Есть царства единоначальные, где судьи поступают на подобие производящих суд третейский. Они разсуждают вместе; сообщают друг другу свои мысли; соглашаются между собою; умеряют мнение своё, чтобы сделать оное сходственным со мнением другаго, и ищут соглашать голоса» (статья 131).

«Следуют разные образы, коими делаются приговоры. В некоторых землях запирают судей, и не дают им ни пить ни есть до тех пор, покамест единогласно не будет окончан приговор» (статья 130).

О допустимости судейских подарков:

«Достойный хулы сей закон Римский, который дозволял судьям брать малые подарки, лишь бы они во весь год не больше как до ста ефимков простиралися. Те, которым ничего не дают, не желают ничего; а которым дают мало, те желают тотчас немного поболее, и потом много.» (статья 140).

Способ закончить распри и тяжбы:

«В Турецких странах, где очень мало смотрят на стяжания, на жизнь и на честь подданных, оканчивают скоро все распри таким или иным образом. Способов, как оныя кончить, у них не разбирают, лишь бы только распри были кончены. Баша, незапно ставши просвещенным, велит по своему мечтанию палками по пятам бить имеющих тяжбу, и отпускает их домой» (статья 113).

А вот положения, признанные юридическими ростками к появлению уголовно-процессуального залога как средства обеспечения производства по уголовному делу:

«Судья должен входить в тонкости и в подробности тем больше, чем больший у него хранится залог и чем важнее вещь, о которой он принимает решение» (статья 103).

Попытаемся проникнуть в суть заключительной идеи. Сложность установления правовой природы залога в уголовном процессе не случайна. Она объяснима его регулированием дополнительной отраслью права (гражданского), вероятно, занимавшего отдельную юридическую область в рассматриваемом нами периоде. Однако, повествуя о залоге как
самостоятельно оформившемся институте, необходимом элементе системы уголовно-процессуального принуждения, мы не можем отрицать огромного влияния, которое оказывало на происхождение, развитие и популярность применения залога в разные исторические периоды множество сторонних факторов и механизмов, к которым в первую очередь относится тип уголовного процесса. Ведь именно он предопределяет генезис всех внутренних компонентов и подсистем.

Так, в уголовно-процессуальном законодательстве России периода, предшествовавшего принятию судебных установлений 1864 г., отмечалось ярое противоборство государственных и личных интересов. Пиком развития процесса розыскного типа стало усиление принудительных средств. Это выражалось в использовании наиболее жёстких мер пресечения, сводившихся к лишению свободы, что было свойственно и княжескому периоду властеначалия, и царской эпохе [6, с. 361]. Период действия Соборного уложения 1649 г. характеризовался чрезмерным, в какой-то степени бесконтрольным применением арестов не только по отношению к обвиняемым, но и их ближайшим родственникам. В этом наблюдался экстенсивный характер принудительного воздействия органов уголовной власти. Использование полицией всех мер пресечения и отсутствие любых форм обжалования данных решений у задержанных и заключённых в тюрьму вело розыскное судопроизводство к своему расцвету. И многочисленные попытки, предпринятые разными правителями, оптимизировать судопроизводство и судоустройство, свести их начала к защите личности от государственного произвола, не возымели положительного результата до тех пор, пока не появился проект новых судебных установлений. В его обсуждении приняли участие около 500 специалистов: государственные служащие, профессора ведущих российских и зарубежных университетов и другие выдающиеся представители науки и общественности. Таким образом, положения Устава УС вобрали в себя положительный опыт развития европейского законодательства и отечественную правоприменительную практику.

С момента проведения величайшей судебной реформы середины XIX в. залог из отечественного уголовно-процессуального закона не исключался, несмотря на то, что за это ратовали некоторые видные деятели науки [9, с. 30]. На наш взгляд, это важное свидетельство того, что отведённое залогу место в системе мер уголовно-процессуального пресечения всегда было весьма значимым. Залог до сих пор занимает полезную нишу, которой необходимо с повышенным упорством заполнять область правоприменения.

Рассмотрев в настоящей статье минувшие события, самобытность и уникальность которых очевидна современному поколению учёных-процессуалистов, обратившись непосредственно к историческому источнику, мы обнаружили скрытые предпосылки смены исторических типов уголовного судопроизводства, переход в его развитии от доминирования розыскных (следственных) элементов к состязательным началам, пронизанным заботой о правах личности, подарившим процессуальную жизнь более гуманным средствам принуждения, таким как мера пресечения - залог [10, с. 716].

Список литературы

1. Калиновский, К. Б., Смирнов, А. В. Уголовный процесс : пособие по подготовке к экзамену. - СПб.: т Питер, 2003. - 160 с. [Электронный ресурс] // Сайт Константина Калиновского «Уголовный процесс». - URL: U http://kalinovsky-k.narod.ru/p/lecture_notes/2.html (дата обращения: 21.12.2017).
2. Глазер, Ю. Руководство по уголовному процессу (сочинение). - Т. 1. - СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1884. - 381 с.
3. Духовской, М. В. Русский уголовный процесс. - М.: Склад издания в книжном складе М.В. Клюкина, д 1910. - 448 с.
4. Устав уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 года // Российское законодательство X-XX веков. - Т. 8. Судебная реформа. - М.: Юридическая литература, 1991. - 496 с.
5. Михайлов, В. А. Меры пресечения в советском уголовном судопроизводстве : учебное пособие. - М.: К Академия МВД СССР, 1991. - 188 с.
6. Розин, Н. Н. Уголовное судопроизводство : пособие к лекциям / изд. 3-е, пересм. - Петроград: Издание юридического книжного склада «Право», 1916. - 591 с.
7. Наказ 1767 года императрицы Екатерины II, адресованный Уложенной комиссии для подготовки проекта нового Уложения [Электронный ресурс] // Сайт «Президентская библиотека - Presidential library». - URL: www.prlib.ru (дата обращения: 21.12.2017).
8. Соборное Уложение Царя Алексея Михайловича 1649 года: Издание Историко-филологического факультета Императорского Московского университета. - М.: Печатня А.И. Снегиревой, 1907. - 196 с.
9. Строгович, М. С. Избранные труды : в 3 т. - Т. 2. Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве. - М.: Наука, 1992. - 278 с.
10. Царева, Ю. В. Коллизии уголовно-процессуального закона, связанные с отдельными аспектами применения залога // Юридическая техника. – 2017. – № 11. – С. 716–718.

Источник: Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 1 (77) январь - март 2018 г.


Категория: История. Философия | Добавил: x5443 (22.03.2019)
Просмотров: 21 | Теги: залог, уголовный процесс | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2019 Обратная связь