Среда, 22.01.2020, 12:27
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » История. Философия

КТО КОГО «ПРЕДАЛ» В ФЕВРАЛЕ 1917 года?

А.Г.Данилов, доктор исторических наук

КТО КОГО «ПРЕДАЛ» В ФЕВРАЛЕ 1917 года?

Аннотация. В статье анализируется проблема: что делать военно-политической элите в ситуации, когда глава государства своей деятельностью или бездействием ведет страну и монархию к кризису и краху? Можно ли в таком случае военных и политиков, которые между Россией и императором выбрали Россию, считать предателями?

Ключевые слова: Февральская революция 1917 г. в России, император Николай II, элита, крах монархии, Первая мировая война, Совет министров, Ставка Верховного главнокомандующего.

 

На рубеже XX - XXI вв. на ТВ, в интернете, в средствах массовой информации в России широко тиражируется точка зрения, согласно которой причиной краха монархии в России в феврале 1917 г. стало предательство генералов - руководства Ставки Верховного главнокомандующего в Могилеве и командующих фронтами и флотами. При этом часто любят бездумно цитировать строки из дневника Николая II за 2 марта 1917 г., написанные им уже после отречения: «...В час ночи (3 марта - А.Д.) уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость и обман!»[1, с. 254].

Цель статьи - проанализировать, что могло быть причиной, по которой военные и политики не поддержали царя в решающую минуту.

За полтора года до отречения императора от власти известный деятель кадетской партии, депутат IV Государственной думы В.А. Маклаков задал обществу вопрос о том, что делать в ситуации, когда царь ведет Россию к катастрофе? 27 сентября 1915 г. в газете «Русские ведомости» была опубликована его статья «Трагическое положение». Автор предлагал читателям представить, что они едут в автомобиле со своей матерью по горной дороге; за рулем безумный шофер, который ни за что не хочет его отдать более умелым водителям. Вырвать руль у шофера - опасно; но что будет, если автомобиль все же сорвется в пропасть? [2]. Думающая аудитория легко поняла иносказания В.А. Маклакова: под «безумным шофером» автор понимал императора Николая II, а под матерью - Россию.

Но почти за месяц до этой публикации подобные вопросы горячо обсуждались на заседании Совета министров России.

В конце июля - начале августа 1915 г., через год после начала Первой мировой войны император Николай II принял решение сместить великого князя Николая Николаевича с поста Верховного главнокомандующего и самому встать во главе армии. В августе 1915 г. общее мнение почти всех министров, как и многих профессиональных военных, политиков, депутатов государственной думы, родственников царя - данное решение императора приведет монархию и Россию к катастрофе. Например, императрица - мать Мария Федоровна записала в своем дневнике 8 августа 1915: «Аликс (императрица Александра Федоровна - А.Д.) желала, чтобы Ники (император Николай II - А.Д.) принял участие в командовании вместо Николая (великого князя Николая Николаевича. - А.Д.). Она психически ненормальная, если она действительно думает об этом!» [3, с. 163].

Вот как характеризовали решение государя на заседаниях правительства 6 августа 1915 г. и в последующие дни. Военный министр А.А. Поливанов: «Как ни ужасно то, что происходит на фронте, есть еще одно гораздо более страшное событие, которое угрожает России... Его Величество принял решение ... лично вступить в верховное командование армией» [4, с. 52 - 53]. Министр иностранных дел С.Д. Сазонов считает решение государя «пагубным», царь своим решением «толкает Россию в бездну» [4, с. 54]. Главноуправляющий землеустройством и земледелием, фактически «теневой» премьер- министр летом 1915 г. А.В. Кривошеин: «ставится вопрос о судьбе династии, о самом троне, наносится удар монархической идее, в которой и сила, и вся будущность России». Император «делает все, чтобы еще усложнить и запутать и без того безысходное положение» России [4, с. 54 - 55]. Обер-прокурора Святейшего синода А.Д. Самарин: «перемена командования грозит величайшими непоправимыми последствиями для всей страны» ... это - «акт, губящий Россию и Монархию» [4, с. 50, 79].

В этой связи на заседаниях правительства в августовские дни обсуждался вопрос: что делать министрам, если они не согласны с решением царя? Министр - это исполнитель любых решений императора, даже если эти решения ошибочные? Или министр - это профессионал с активной гражданской позицией, чей долг не допустить реализации на практике ошибочного решения главы государства, которое может стать гибельным для миллионов людей?

Председатель правительства И.Л. Горемыкин: «Я так же, как и Военный Министр, прилагал все усилия, чтобы удержать Его Величество от окончательного решения и просил его отложить до более благоприятной обстановки». «Я человек старой школы, для меня Высочайшее повеление закон. . раз дело сделано, его не воротишь. . Остается склониться перед волею нашего Царя и помочь ему» ... «сейчас не время протестовать, а надо помочь Царю в критическую минуту» [4, с. 54, 59].

У большинства министров иная точка зрения: окончательных решений не бывает, наш долг, использовать все доступные методы, чтобы изменить мнение императора и избежать принятия ошибочного решения главы государства, которое (решение) приведет краху не только монархии, но и страны. Министр иностранных дел С.Д. Сазонов: «.бывают обстоятельства, когда обязанность верноподданного настаивать перед Царем во имя общегосударственных интересов» [4, с. 54]. Министр внутренних дел князь Н.Б. Щербатов: «осуществление решения Государя, безусловно, недопустимо и что надо всеми средствами ему противиться» [4, с. 53]. А.В. Кривошеин: «согласен с теми, которые говорят о немедленной необходимости отговорить Государя. ... Надо протестовать, умолять, настаивать, просить, словом - использовать все доступные нам способы, чтобы удержать Его Величество от бесповоротного шага» [4, с. 54 - 55]. Министр торговли князь Н.В. Шаховской: «Совету Министров следовало бы просить о Высочайшей аудиенции и умолять Государя Императора о пересмотре принятого им решения. Это и наша обязанность, и, скажу прямо, наше право» [4, с. 55]. По мнению обер-прокурора Святейшего синода А.Д. Самарина, «правительство в полном составе должно протестовать перед Государем Императором против этого ужасного шага» [4, с. 60].

Среди ряда других аргументов фактически «теневой» руководитель правительства А.В. Кривошеин на заседании Совета министров 16 августа 1915 г. рассказал об аналогичном прецеденте, который имел место в 1812 г. «У нас есть пример в истории, как поступали приближенные к престолу люди в прежние времена, весьма похожие на наши. Когда наше отступление перед Наполеоном приняло чересчур поспешный и безнадежный характер, то Аракчеев, Шишков и Левашев потребовали отъезда Александра I из армии ...» [4, с. 71]. Известно, что в 1812 г. император внял советам своих приближенных и покинул действующую армию.

На заседании правительства 19 августа вновь энергичное выступление «теневого» премьер-министра А.В. Кривошеина: «Надо откровенно сказать Государю, который не сознает окружающей обстановки и не дает себе отчета, в каком положении находится его правительство и, следовательно, все дело государственного управления. Мы должны открыть Монарху глаза на чрезвычайную остроту настоящей минуты, от того или иного разрешения которой зависит многое в судьбах нашей родины. Это наш священный долг в историческое время, нами переживаемое» ... «Мы должны быть перед Государем Императором тверды и настойчивы. Если понадобится, то мы должны не только просить, но и требовать. Пусть нам Царь головы рубит, сошлет в места отдаленные с лишением званий, чинов и орденов (к сожалению, он этого не сделает), но в случае отказа на наши представления мы должны во имя интересов родины заявить ему, что мы не в состоянии больше служить ему по совести» [4, с. 84, 85].

Почти две недели (7 - 19 августа) министры безуспешно пытались отговорить царя во время своих личных докладов ему [4, с. 53-98]. Николай II был непреклонным.

Редкий случай в практике взаимоотношений государя и управленческой элиты - министрам удалось убедить царя провести заседание правительства под его руководством, чтобы выслушать всех одновременно. Такое заседание под председательством Николая II состоялось 20 августа 1915 г. в Царском селе. Если верить воспоминаниям А.А. Вырубовой, которая как близкая подруга царской семьи провела этот день во дворце, у министров не было никаких шансов быть услышанными. В ее мемуарах читаем: накануне заседания правительства «за обедом Государь волновался, говоря, что, какие бы доводы ему ни представляли, он останется непреклонным». Вернувшись после длительного (более 2 часов - А.Д.) общения с правительством, Николай II рассказал домашним и А.А. Вырубовой некоторые детали: «Я был непреклонен ... Выслушав все длинные, скучные речи министров, я сказал приблизительно так: «Господа! Моя воля непреклонна, я уезжаю в Ставку через два дня!» Некоторые министры выглядели как в воду опущенные!» [5, с. 101]. Действия министров Николай II охарактеризовал как «забастовка» [4, с. 92].

Заседание Совета министров 20 августа 1915 г. ясно показало расхождения (конфликт) по вопросам внутренней политики между большинством министров и императором. Это следует из слов, сказанных премьером И.Л. Горемыкиным Управляющему делами Совета министров И.Н. Лодыженскому на следующий день, 21 августа: «Вчера ясно обнаружилось, что Государь Император остается правым, а в Совете Министров происходит быстрый сдвиг влево, вниз по течению» [4, с. 89].

Казалось бы, министры и император откровенно поговорили и выяснили позиции друг друга. Однако на следующий день в заседании правительства 21 августа 1915 г. полемика, что делать министрам, если царь ошибается, разгорелась с новой силой. Позиция И.Л. Горемыкина осталась прежней: «В моей совести Государь Император - Помазанник Божий, преемственный носитель верховной власти. Он олицетворяет собою Россию. . Когда воля такого человека проявилась, и путь действий бесповоротно принят, верноподданные должны подчиняться, какие бы ни были последствия. А там дальше воля Божья. Так я думаю и в таком сознании умру» [4, с. 94].

Однако морской министр И.К. Григорович высказал иное мнение: «Раз наши вчерашние уговоры и убеждения не подействовали на Государя, то наша обязанность сделать еще одну последнюю попытку - представить Его Императорскому Величеству письменный доклад с изложением нашего мнения о перемене командования, об опасности для династии и т. д.» [4, с. 91]. Его поддержали почти все министры. Министр народного просвещения граф П. Н. Игнатьев привел важный аргумент: своим письменным заявлением «мы должны снять с себя упрек в том, что мы молчали в минуту величайшей опасности для России» [4, с. 92]. Министр иностранных дел С.Д. Сазонов: мы должны «твердо и определенно заявить Его Императорскому Величеству: Вы себя и Россию ведете на гибель; нам наша совесть, наш патриотический долг не позволяют Вам помочь.» [4, с. 94]. Обер-прокурор Священного синода А.Д. Самарин: «Я тоже люблю своего Царя, глубоко предан Монархии и доказал это всей своею деятельностью. Но если Царь идет во вред России, то я не могу за ним покорно следовать» [4, с. 95]. Государственный контролер П.А. Харитонов: «Для большинства Членов Совета Министров вопрос стоит ясно: если воля Царя не отражается вредом для России, то ей надо подчиняться; но если эта воля грозит России тяжкими потрясениями и бедствиями, то надо отказаться от ее исполнения и уйти. Мы служим не только Царю, но и России». «подчинение (царю - А.Д.) должно быть не с закрытыми глазами, нельзя принимать участие в том, где мы видим начало гибели нашей родины» [4, с. 96].

На все эти и подобные высказывания большинства министров председатель И.Л. Горемыкин неоднократно отвечал в следующем ключе: «воля Царя есть воля России, что Царь и Россия неразделимы, что этой воле мы обязаны подчиняться и что русскому человеку нельзя бросать своего Царя на перепутьи, как бы лично ни было трудно» ... «воля Царя должна исполняться, как заветы Евангелия» [4, с. 96].

В тот же день, 21 августа после заседания правительства 10 министров из 14 членов правительства (фактически из 12, поскольку министр императорского двора и уделов граф В.Б. Фредерикс, который также возражал против решения императора [6, с. 209-210], практически не принимал участия в работе правительства, а министр путей сообщения С.В. Рухлов в августе 1915 г. болел) подготовили письмо на имя императора, в котором, в частности, еще раз высказали свой тезис о том, что решение императора «грозит России, Вам и династии Вашей тяжелыми последствиями». Кроме негативной оценки сложившейся ситуации в письме указывалось на «коренное разномыслие» по всем вопросам между председателем Совета министров и авторами письма. Вывод «в таких условиях мы теряем веру в возможность с сознанием пользы служить вам и родине» [7, с. 236].

Таким образом, еще летом 1915 г. пути части военно-управленческой элиты и императора разошлись. Способные думать, оценивать ситуацию и тенденции развития общества не могли не видеть, что действия императора могут привести Россию к катастрофе. К сожалению, все негативные последствия (они нами подробно проанализированы [8]), о которых предупреждали противники смены Верховного главнокомандующего летом 1915 г., наступили в 1916 - начале 1917 г. и привели монархию к краху в феврале 1917 г.

Уважаемый читатель! Как назвать тех министров, генералов и политиков, которые в августе 1915 г. отказались поддержать Николая II в его решении самому лично встать во главе армии? Предатели? Патриоты?

Через год, во второй половине 1916 - начале 1917 г. ситуация в стране и, прежде всего, в Петрограде значительно ухудшилась. Петроградское охранное отделение информировало власть о реальном положении дел, не приукрашивая: резкий рост цен практически на все предметы, рост безработицы, закрытие тысяч мелких и средних предприятий, обнищание всех слоев общества, кризис практически во всех сферах, неспособность центральной и местной власти решать нарастающие проблемы, активизация деятельности всех политических партий и движений, рост недовольства существующим строем, нарастание антивоенных настроений, и как следствие - кризис монархической формы правления, который грозит перерасти в крах самодержавия [9; 10; 11] Как показали события Февральской революции, прогнозы охранки о времени, поводе и форме народных выступлений в столице оказались точными.

В данный период почти вся военно-политическая и управленческая элита (часть военных, некоторые министры, великие князья), не говоря уже о депутатах Государственной думы, журналистах, тем более революционерах отчетливо понимали, что именно Николай II своей политикой ведет монархию и страну к краху. Приведем примеры таких взглядов.

В июле 1916 г. генерал-инспектор артиллерии при Верховном главнокомандующем великий князь Сергей Михайлович во время разговора в Ставке в Могилеве сказал своему брату, шефу русской авиации великому князю Александру Михайловичу об отсутствии у него какой-либо надежды на лучшее будущее для страны, так как в результате бездействия Николая II «приближается катастрофа» [12, с. 261].

30 октября 1916 г. начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал М.В. Алексеев сказал протопресвитеру русской армии и флота Г.И. Шавельскому: «Знаете, отец Георгий, я хочу уйти со службы! Нет смысла служить, ничего нельзя сделать, ничем нельзя помочь делу. Ну что можно сделать с этим ребёнком! (Николаем II - А.Д.) Пляшет над пропастью и спокоен. Государством же правит безумная женщина, а около неё клубок грязных червей: Распутин, Вырубова, Штюрмер, Раев, Питирим...» [13, с. 201]. Царь не согласился с оценкой ситуации, данной М.В. Алексеевым.

1 ноября 1916 г. о грозящей России катастрофе императору в Могилеве говорил великий князь, известный историк Николай Михайлович. Не ограничившись устной беседой, Николай Михайлович вручил государю письмо, в котором, в частности, читаем: «так дальше управлять Россией немыслимо». «Ты находишься накануне эры новых волнений». Если не изменить политику, «твой престол и нашу дорогую Родину» ждут «самые тяжкие и непоправимые последствия» [14, с. 145 - 147].

3 ноября 1916 г. о кризисе в стране с царем беседовал член Государственной думы В.М. Пуришкевич, 4 ноября - генерал-лейтенант А.А. Маниковский в присутствии великого князя Сергея Михайловича.

С 1 по 5 ноября 1916 г. Г.И. Шавельский, покинув Ставку, посетил Петроград для участия в заседаниях Священного Синода. У всех, с кем он общался в эти дни, а среди них были и «несколько больших государственных и общественных деятелей», «настроение было подавленное. Чувствовалась надвигающаяся страшная гроза. Близко знакомые с внутренним положением страны начинали терять всякую надежду на спасение». «Вы не можете представить, какой хаос в правительстве, - говорил мне начальник штаба Корпуса жандармов генерал В.П. Никольский. - Кажется, все делается, чтобы государственная машина остановилась . Может быть, уже никакие меры не помогут спасти нас от катастрофы» [13, с. 205]. 5 ноября 1916 г. заместитель министра внутренних дел князь В.М. Волконский просил Г.И. Шавельского передать царю: «Положение катастрофическое., а в правительстве - безумие. Как будто нарочно делается всё, чтобы ускорить развязку» [13, с. 207].

6 ноября 1916 г. протопресвитер армии и флота (он руководил всеми военными священниками) отец Георгий Шавельский в беседе с царем сообщил ему о настроениях в обществе. Протопресвитер даже осмелился сказать, что, по его мнению, Николай II «не оценивает должным образом страшной обстановки, складывающейся около него, которая может погубить и его, и Родину». «Пора, ваше величество, теперь страшная. Если разразится революционная буря, она может всё смести: и династию и, может быть, даже Россию. На вас и на вашу семью, прежде всего, обрушится народный гнев. Страшно сказать: вас с семьей могут разорвать на клочки...». Среди других царю был высказан важный и оказавшийся в будущем пророческим следующий тезис. «Гроза надвигается! Если начнутся народные волнения, . на армию не надейтесь! Я знаю ее настроение, - она может не поддержать вас. Я не хотел этого говорить, но теперь скажу: в гвардии идут серьезные разговоры о государственном перевороте, даже о смене династии» [13, с. 218-222].

8 ноября 1916 г. бывший (с августа 1914 г. по август 1915 г.) Верховный главнокомандующий русской армией, дядя царя, великий князь Николай Николаевич в продолжительном разговоре с императором с глазу на глаз среди прочего сказал: «Неужели ты не видишь, что ты теряешь корону? Опомнись пока не поздно». По итогам разговора с императором Николай Николаевич сделал важный вывод: «я понял, что все кончено, и потерял надежду на его спасение. Ясно было, что мы катимся быстро по наклонной плоскости и рано или поздно он корону потеряет» [15, запись за 9 марта 1917 г.].

9 ноября 1916 г. подобные вопросы во время аудиенции поднял член Государственного совета и глава Красного Креста в России П.М. Кауфман, 12 ноября - министр просвещения граф П.Н. Игнатьев.

Аналогичные оценки ситуации в стране в своих письмах императору дали великий князь Георгий Михайлович (письмо от 11 ноября 1916 г. с фронта из г. Бердичева) и великий князь Михаил Михайлович (письмо от 15 ноября 1916 г. из Лондона).

О том, что династия и страна идет к гибели, «о мрачном, готовом к восстанию настроении в Москве и необходимости срочных перемен» 30 ноября 1916 г. императрице Александре Федоровне говорила ее старшая сестра Елизавета Федоровна, специально приезжавшая ради предупреждения императора из Москвы.

3 декабря 1916 г великий князь Павел Александрович от имени семейного совета великих князей предложил Николаю II даровать конституцию или ответственное министерство и высказал обвинения в том, что назначения министров делаются под влиянием Г.Е. Распутина.

В наступившем 1917 г. продолжились попытки элиты изменить взгляды царя на окружающую действительность и как следствие - надежды изменить политику власти.

7 января 1917 г. о кризисе в различных сферах и приближающемся социальном взрыве императору говорил Председатель IV Государственной думы М.В. Родзянко.

Известно, что с 1898 по 1917 гг. у Николая II был независимый источник информации о реальном положении дел в стране - отставной коллежский асессор А.А. Клопов. В своем письме императору от 23 января 1917 г., анализируя бедственное положение страны и возможные пути выхода из кризиса, А.А. Клопов, в частности, писал: «.Вы разошлись с Россией, как никогда ещё не было. Неужели Вы думаете, что Россия простит Вам и Вашей династии своё поражение в этот грозный час её исторического бытия!» [16, с. 210]. 29 января 1917 г. во время разговора с автором письма император узнал еще больше информации о ситуации в России.

В начале февраля 1917 г. царь получил письмо от наиболее близкого к царской семье великого князя Александра Михайловича, в котором были и такие строки: «События показывают, что Твои советники продолжают вести Россию и Тебя к верной гибели». В тот момент, когда Россия стоит на краю пропасти, «не лучшие, а худшие силы правят Россией». Те, кто правят Россией, не понимают ее интересов и задач, стоящих перед обществом. «Приходишь в полное отчаяние, что ты не хочешь внять голосам тех, кто знает, в каком положении находится Россия, и советуют принять меры, которые должны вывести нас из хаоса, в котором мы все сегодня находимся» [14, с. 121-122]. Главный вывод письма: «как это ни странно, но правительство есть сегодня тот орган, который подготовляет революцию; народ ее не хочет, но правительство употребляет все возможные меры, чтобы сделать как можно больше недовольных, и вполне в этом успевает. Мы присутствуем при небывалом зрелище революции сверху, а не снизу» [14, с. 122]. Поскольку министров назначает лично царь, и они только выполняют его волю, фраза «правительство подготовляет революцию» означает, что именно император ведет монархию к краху.

10 февраля 1917 г. состоялась встреча Александра Михайловича с Николаем II и Александрой Федоровной. Долгий разговор выявил диаметрально противоположные взгляды обеих сторон по всем вопросам текущей жизни. Главная мысль императрицы в беседе с Александром Михайловичем - Николай II и она лучше знают положение дел в стране, чем их критики. Простой народ и в столице, и во всей России поддерживает своего императора. Николай II - самодержец и будет править так, как считает нужным.

Основной вывод от общения с царской четой Александр Михайлович сформулирован в письме к брату, великому князю Николаю Михайловичу 14 февраля 1917 г.: «Ждать добра из Царского села нельзя, и вопрос стоит так: или сидеть сложа руки и ждать гибели и позора России, или спасать Россию, приняв героические меры. Положение безвыходное, такое, в котором Россия никогда не находилась, и вот люди, любящие Россию, стоят на перепутье и думают, как поступить, первый раз в жизни приходится думать, как далеко связывает данная (императору - А.Д.) присяга» [1, с. 131]. Кроме данных строк в тексте письма есть и другие намеки о том, что у значительной части военно-политической элиты (называются конкретные фамилии, включая брата Николая II великого князя Михаила Александровича) сформировалось мнение о необходимости спасать Россию от Николая II, который ведет страну к катастрофе. Но и есть в письме и достаточно откровенно высказанный аргумент. Согласно морскому уставу командиру на корабле дана власть самодержца. Но в уставе есть статья, что «если командир сойдет с ума, то офицеры могут его арестовать. Вот Россия сегодня находится в состоянии корабля, которым командует сумасшедший» [1, с. 133].

В тот же день 10 февраля 1917 г. император выслушал немало критики в адрес власти от председателя 4-й Государственной думы М.В. Родзянко.

13 февраля 1917 г. долго и безуспешно убеждал императора даровать «ответственное министерство» генерал В.В. Гурко, временно исполнявший обязанности начальника штаба Верховного главнокомандующего в связи с болезнью М.В. Алексеева.

Это далеко не полный перечень подобных встреч и разговоров с царем, посланных ему писем во второй половине 1916 - начале 1917 г. Однако в указанный период император игнорировал знания и опыт генералов, министров, политиков, депутатов Государственной думы, даже близких родственников - великих князей. В такой ситуации многие представители элиты кто раньше, кто - позже осознали, что главным препятствием на пути развития России является государь Николай II. И осознав это, поняли, что выбор только один: «сидеть сложа руки и ждать гибели и позора России, или спасать Россию», отстранив царя от власти.

Веками общество и элиту воспитывали: император и Россия - это одно и то же. Что хорошо для императора - хорошо и для России, и наоборот. Но в истории России, как и других стран, бывали моменты, когда интересы главы государства и управляемой им страны не совпадают или даже расходятся.

Именно такая ситуация сложилась в России сначала летом 1915 г. и в еще более остром варианте на рубеже 1916/1917 г., когда наиболее политически зрелая часть военной и бюрократической элиты, способная прогнозировать ход событий, встала перед выбором: с кем она - с Россией или с монархом? Важно подчеркнуть, что ни кто иной, как сам император своей деятельностью (и бездействием) поставил военно-политическую и управленческую элиту перед выбором: спасать Россию или спасать монарха? Большинство из них выбрали спасать Россию. Можно ли за это их назвать «предателями»?

Литература

1. Дневники Николая II и императрицы Александры Федоровны. 1917 - 1918. в 2-х т. / Отв. ред., сост. В.М. Хрусталев. М.: ПРОЗАиК, 2012.
2. Маклаков В. Трагическое положение // Русские ведомости. 1915. 27 сентября.
3. Кудрина Ю.В. Императрица Мария Федоровна и Император Николай II. Мать и сын. М.: Вече, 2013.
4. Яхонтов А.Н. Тяжелые дни. Секретные заседания Совета министров 16 июля - 2 сентября 1915 г. / Архив Русской революции. Т. XVIII. Берлин, 1926. С. 5 - 136.
5. Танеева (Вырубова) А.А. Страницы моей жизни. М., 2000.
6. Графиня Клейнмихель М. Из потонувшего мира / Пер с фр. Изд-во Глагол. 1922.
7. Поливанов А.А. Из дневников и воспоминаний по должности военного министра и его помощника 1907 - 1916 гг. / Под ред. А.М. Зайончковского. Т. I. М., 1924.
8. Данилов А.Г. Николай II - Верховный главнокомандующий русской армии: последствия и уроки в контексте элитистской парадигмы // Государственное и муниципальное управление. Ученые записки. 2018. № 4. С. 151 - 156.
9. Доклад Петроградского охранного отделения особому отделу департамента полиции. Октябрь 1916 г. // Красный архив. Исторический журнал. Том четвертый (семнадцатый). 1926. М.-Л., 1926. С. 4 - 35.
10. Доклад начальника Петроградского охранного отделения К.И. Глобачева директору Департамента полиции 5 февраля 1917 г. / Глобачев К.И. Правда о русской революции: Воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения. М., 2009. С. 381 - 402.
11. Глобачев К.И. Правда о русской революции: Воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения. М., 2009.
12. Великий Князь Александр Михайлович. Воспоминания в двух книгах. М.: Захаров, 2017.
13. Шавельский Г.И. Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота. Т. II. Нью-Йорк: изд. им. Чехова, 1954.
14. Николай II и великие князья. Родственные письма к последнему царю. М.-Л.: Государственное изд-во, 1925.
15. Военный дневник великого князя Андрея Владимировича. М., 2008.
16. Письма чиновника А.А. Клопова царской семье // Вопросы истории. 1991. № 2 - 3. С. 204 - 222.

Источник: Научно-практический журнал «Северо-Кавказский юридический вестник». 2019. № 4


Категория: История. Философия | Добавил: x5443 (17.12.2019)
Просмотров: 29 | Теги: Февральская революция, Первая мировая война | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2020 Обратная связь