Суббота, 03.12.2016, 07:39
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » История. Философия

КРИЗИС ИДЕНТИЧНОСТИ И ПОИСКИ ПОДЛИННОГО «Я»: КРОСС-КУЛЬТУРНЫЙ ДИАЛОГ В ГЛОБАЛЬНОМ ИНФОРМАЦИОННОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Г.М.Кириллов, А.А.Орешкина, Н.А.Терина. Вестник Челябинского государственногоуниверситета. 2016. № 8 (390).
Философские науки. Вып. 41. С. 7-12.

КРИЗИС ИДЕНТИЧНОСТИ И ПОИСКИ ПОДЛИННОГО «Я»: КРОСС-КУЛЬТУРНЫЙ ДИАЛОГ В ГЛОБАЛЬНОМ ИНФОРМАЦИОННОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Исследуется проблема кризиса идентичности, выражающаяся в растущей неустойчивости образа человека в современном, стремительно меняющемся мире. Отмечается важность присутствия фигуры Другого в онтогенезе личности, анализируются различные формы самоотчуждения в ситуации кросс- культурной коммуникации глобализирующегося общества. Сделан вывод о важности интерсубъективных отношений для процесса самоактуализации личности, а также фасилитирущей роли общества.

Ключевые слова: кризис идентичности, самоотчуждение, значимыгй Другой, трансгуманизм, я-позиция, онтогенез, кросс-кулътурныгй подход.

 
Сколько существует человек, столько он бьётся над вопросом о том, кто он такой и каково его истинное предназначение в мире. Оказывается, познать самого себя не такая простая задача. Вот как об этой проблеме писал гуманист Д. Пико делла Мирандола: «Тогда принял Бог человека как творение неопределённого образа и, поставив его в центре мира, сказал: "Не даём мы тебе, о Адам, ни определённого места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению"» [1. С. 319].

В самом деле, человек оказывается единственным существом в мире, не тождественным самому себе. Рождаясь, он не обретает собственной сущности, как все остальные земные творенья. Ему самому предстоит выбрать себя. Он, по выражению Ж.-П. Сартра, «прежде всего проект» самого себя [5. С. 323]. И, видимо, осмелимся добавить от себя, до конца не реализованный проект.

В эпоху античности и средневековья человеку было проще: перед ним была готовая модель совершенного героя—например, героя гомеровского эпоса полубога Ахилла, или открывалась возможность стать пусть и несовершенным, но «образом и подобием» Бога. Всё изменилось в Новое время, когда человеку пришлось самому, на свой страх и риск, осуществлять задачу самоопределения, причём риск этот возрастал по мере открывающихся перед человеком новых возможностей. Наличие социального идеала в советское время было неплохой гарантией того, что человек обретёт некую идентичность (за образец могли быть приняты герои гражданской или Великой Отечественной войн).

В настоящее время человек живёт в мире, где стиль жизни, идеология, мораль, культура—всё стремительно и динамично меняется. Люди порой испытывают прилив энтузиазма, а иногда погружаются в хаос и бессмыслицу «неподлинного» бытия.

Такое состояние в философии и психологии называют кризисом самоидентичности.

Слово «идентичность» (identitas) происходит от латинского idem, что означает «тот же самый». Человек как субъект культуры формируется тоже не сразу. Собственно идентичность—форма соответствия человека и культуры, в которой личностный смысл, в конечном счёте, должен совпасть с общественным идеалом.

Понятие «кризиса идентичности» предложил известный американский психолог Эрик Эриксон. Он использовал его для обозначения недуга, которым страдали некоторые подростки. В том значении, которое вкладывал в слово «самоидентичность» Эриксон, оно обозначает компромисс между тем, кем человек хочет быть, и тем, чем мир позволяет ему быть [3. С. 36].

Единственной исходной точкой обретения самого себя является индивидуальность человека. Тем не менее Эриксон убеждён, что «идентичность нуждается в поддержке» [8. С. 98]. Невозможно сформировать самого себя, не имея перед глазами подходящих образцов. Наряду с понятием идентичности Эриксон выделяет понятие псевдоидентичности, которое навязывает индивиду всепроникающая масскультура.

Сегодня человека ожидают всё новые вызовы, угрожающие его целостности. Для самоощущения индивида всё более характерным оказывается состояние, которое английский психиатр Лэнг охарактеризовал как онтологическую неуверенность. Состояние это можно квалифицировать как своеобразную бытийственную недостаточность. Ещё на заре информационной эры Лэнг предостерегал: «Индивидуум при обычных условиях жизни может ощущать себя скорее нереальным, чем реальным; в буквальном смысле слова скорее мёртвым, чем живым; рискованно отличающимся от остального мира... Ему может не хватать переживания собственной временной непрерывности. Он может не обладать ощущением личностной согласованности и связности, чувствовать себя скорее несубстанциональным, чем субстанциональным. может ощущать своё "я" частично отлучённым от его тела» [3. С. 36].

Критически важным для процесса онтогенеза личности является присутствие «значимого Другого». Термин «значимый Другой» (англ. significant other) был предложен американским психиатром Гарри Стэк Салливаном (Sullivan, 1892-1949) в 1930-х гг. Он полагал, что значимым Другим может быть человек, чьё мнение важно с точки зрения индивида, и в силу этого оно оказывает влияние на его поведение. Таким образом, значимым может стать только авторитетное в глазах индивида лицо, которое является транслятором социальных норм и формирует образ «я». Здесь важен выбор ценностных приоритетов личности, определяющих для себя «значимых Других».

Французский феноменолог М. Мерло-Понти в своём труде, посвящённом роли зеркального образа в генезисе самосознания, отмечает, что опыт становления картезианского Cogito—это опыт самообъективации: индивид открывает своё «я» в зеркале только тогда, когда отождествляет себя с телом-образом, который он там видит отдельно от себя. При этом он представляет свой телесный образ там и ощущает свой собственный образ бифурцированным (раздвоенным), и это ощущение оказывается в дальнейшем основой для обретения его самоидентичности: «.в том, как я смотрю на себя, есть уже набросок возможного качества "другого", а в том, как я смотрю на другого, содержится его качество ego» [4. С. 563].

Ныне, помимо зеркала, индивид всё чаще вглядывается в экран телевизора, смартфона, ноутбука в поисках себя и подходящего образца для подражания. Современные средства коммуникации, с одной стороны, невидимыми нитями связывают человечество, сделав его единым, с другой стороны, они порождают новые формы отчуждения, в том числе от самого себя.

Несмотря на то что мир в эпоху глобализации многомерен и многообразен и предоставляет человеку огромные возможности для коммуникаций разного уровня, поиска партнёров для общения, а значит, и моделей для самоактуализации, очевидно, что никакие средства коммуникации не могут заменить межличностные отношения, такие как дружба и любовь.

Безусловно, большую роль в самореализации человека занимает такое многогранное и всеобъемлющее чувство, как любовь. В фильме режиссёра Анны Меликян «Про любовь» герои пытаются разобраться в себе и ответить на вечный вопрос: что такое любовь. «Любовь,—по замечанию одного из персонажей фильма,—это духовная зависимость друг от друга». К сожалению, современная действительность часто уводит человека от поиска духовных начал, и это прослеживается в разноплановых сюжетах фильма. Более того, никто из героев фильма не только не испытывает глубоких внутренних переживаний по поводу взаимоотношений с избранником, но и не желает быть самим собой. Показать это, видимо, и входило в задачу режиссёра.

Фильм состоит из пяти небольших новелл. Объединяющим центром в сюжете становится героиня Ренаты
Литвиновой, читающая лекцию о любви. Авторы смогли подметить новые тенденции, наметившиеся в общественном сознании: в лекции обсуждается физическая близость с представителями других рас (африканцами, азиатами), упоминаются гормоны любви—дофамин и окситоцин, используются схемы и диаграммы. Слушателям предлагается даже обнюхать друг друга, чтобы выяснить, с кем можно обрести полноценное потомство. Подразумевается, что влюблённые не должны испытывать никаких сомнений, терзаний, тревог, переживаний, душевных мук. Взамен им предлагаются облегчённые отношения, подкреплённые авторитетом науки. Здесь совсем не идёт речь о близости духовной, о «значимом Другом», который, казалось бы, должен присутствовать в мире любви. Далее зрители знакомятся с историей молодой пары, живущей в образе японских аниме-героев; затем идёт новелла о секретарше, которую пытается соблазнить босс; интересен рассказ о художнике граффити, мечущемся между двумя поклонницами, ищущем красоту в мире. Не удивляет сюжет о том, как муж нанимает бывшую жену для того, чтобы урегулировать взаимоотношения с новой избранницей. Авторы фильма вовлекают зрителей в историю японской девушки Мияко, приехавшей в Москву в поисках русской души, мечтающей встретить свою любовь. Носительница японской культуры, усиленно изучавшая Россию, русское искусство, стремящаяся найти свой идеал—русского мужчину, представителя уникальной культуры, человека с широкой душой, открытого и искреннего,—оказывается в итоге жертвой обманщиков. Она читает Достоевского, увлекается творчеством Высоцкого. Но ни один из тех русских мужчин, с кем она общалась на сайте знакомств, не смог ей при встрече ничего рассказать ни о Высоцком, ни о Скрябине, ни о творчестве Чехова, ни о лирике Пастернака... Живой отклик на желание постичь загадочную русскую душу девушка находит в единственном человеке. японце Йоши, который тоже приехал в Москву. Он разбирается в русском искусстве, любит русские песни. Молодые люди вместе рассматривают картину Кустодиева, говорят о русской истории, поют песни. Когда авторы фильма снимали сюжет о японцах, их внимание привлекла группа молодых людей, идущих по Москве в образах японских аниме-героев. Меликян посчитала эту встречу знаменательной.

Так родилась новелла о косплеях. Фильм выигрывает оттого, что в роли аниме-героев снимались настоящие косплеи. Характерно, что воплотившиеся в реальность персонажи аниме-комиксов, встретившись в реальной жизни, без костюмов, без масок, без мультяшного камуфляжа, были разочарованы друг в друге, вели себя скованно и неестественно, им не о чем было разговаривать. Былое чувство они обрели лишь после возвращения в «образ».

Косплей—довольно новое молодёжное направление, о котором заговорили буквально в последние 5-7 лет. Переодевание в костюмы известных персонажей и полное повторение образа любимых героев—главная задача этих людей. Эта субкультура в России получила широкое распространение не так давно, но активно развивается в Китае, Японии, странах Евросоюза.

Молодёжные субкультуры возникли в 1950-е гг. под влиянием жёсткого деления общества на «старших, опытных» и «молодёжь, неразумных», «отцов и детей» [2]. Возникновение молодёжной культуры связано с неопределённостью социальных ролей

подрастающего поколения, неуверенностью в собственном социальном статусе. В онтогенетическом аспекте молодёжная субкультура представляется как фаза развития, через которую должен пройти каждый. Её сущность—поиск социального статуса.

Конечно, стремление осознать свою уникальность, независимость заслуживает уважения, но такое самовыражение не должно приобретать уродливые формы, превращаться в самоистязание и самоуничтожение. Показательной является история о девушке, которая после многочисленных операций по созданию своего образа стала практически идентичной кукле Барби. Это Валерия Лукьянова, которая называет себя Amatue. Уже в возрасте 14 лет она поняла, что не такая, как все; пыталась покончить жизнь самоубийством из-за несчастной любви, увлекалась вампиризмом, искала себя, изменяя внешность. Врачи предполагают, что девушка перенесла несколько операций: удаление нижних рёбер, пластику скул, ринопластику, блефаропластику. Что же хочет доказать Валерия? По мнению самой Amatue, она послана Богом для того, чтобы защищать людей и совершенствовать этот мир. На наш взгляд, эти тенденции могут рассматриваться как проявление трансгуманизма, отразившего новые направления в науке, такие, как улучшение интеллектуальных и физических способностей человека, изменение его внешности. Трансгуманисты считают, что их движение направлено прежде всего на устранение тех аспектов в жизни человека, которые осложняют и ухудшают его существование: это болезни, возрастные изменения внешности, смерть. В последнее время широкое распространение получило суррогатное материнство, искусственное оплодотворение, благодаря развитию пластической хирургии у многих людей появилась возможность изменить свою внешность. Успешно реализуются на практике метод генной инженерии и клонирование. В настоящее время они испытываются на животных, но в ближайшее время будут опробованы и на человеке. Последствия этих экспериментов труднопредсказуемы. Конечно, в результате клонирования можно получить любую внешность человека, однако будет ли счастлив ребёнок, получивший наружность известного футболиста Дэвида Бэкхема.

Ещё одним примером, свидетельствующим о кризисе идентичности, является история со студенткой МГУ Варварой Карауловой, получившая огласку летом 2015 г. Варвара отправилась в Сирию, желая вступить в ряды боевиков группировки запрещённой в России террористической организации ИГИЛ. В обществе начались многочисленные дискуссии на тему о том, что могло заставить девушку из благополучной и обеспеченной семьи совершить такой поступок. Варвара Караулова родилась в богатой семье. Её отец—работник ФСБ, имеющий свой бизнес. Девочка большую часть жизни провела в Западной Европе и Америке.

Училась в США и Англии. После развода родителей она с матерью переехала в Россию, здесь окончила школу с золотой медалью и поступила в МГУ на факультет философии. Она прекрасно знает английский, французский, немецкий языки и латынь. В университете стала изучать ещё и арабский язык. Кроме этого, Варвара занималась тайским боксом на уровне профессионального спортсмена. Увлекалась футболом, греблей, английским боксом, стрельбой из лука. Воспитывалась в семье атеистов, но была крещёной и постоянно ходила в церковь. Позже выяснилось, что девушка выходила из дома в обычной одежде, а в университет приходила в хиджабе и тёмной одежде с длинными рукавами. Иногда на ней был платок, который закрывал лицо. Впоследствии девушка поменяла имя на Амину в своём аккаунте в Whatsapp. По данным спецслужб, в Стамбуле Варвара приняла мусульманское имя Нур [6]. Причины этих метаморфоз неизвестны. Очевидно одно: девушка искала пути для общения, самореализации, никто из окружающих не помог ей в этом. Ей необходим был «значимый Другой». Что-то подобное происходило с Родионом Раскольниковым, героем романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание», создавшим теорию о праве необыкновенных людей «сказать в среде своей новое слово».

Врачи предполагали, что Варвара страдает тяжёлым психическим заболеванием—диссоциативным расстройством личной идентичности (раздвоением личности), которое характеризуется тем, что в одном человеке уживаются две личности, существующие независимо друг от друга. Ведь Варвара дома и в университете—это два абсолютно разных человека. В кругу семьи она обычная русская девушка, православная, а за стенами дома—мусульманка, одетая в хиджаб, с закрытым лицом решившая поехать в Сирию с неизвестной целью... Но результаты обследования показали, что Варвара не имеет никаких психических заболеваний. Скорее, недуг, который поразил девушку, духовный. В отличие от людей, страдающих раздвоением личности, Варя осознаёт свои поступки и помнит о совершённых действиях, в то время как у больных индивидуумов активная в данный момент личность не помнит события, которые происходили с другой личностью.

Возможное объяснение данному феномену нашёл профессор психологии из Нидерландов Губерт Херманс. Он склонен рассматривать, опираясь на идеи М. М. Бахтина и У. Джемса, человеческое «я» как своеобразный полифонический роман, в котором содержится множество голосов-позиций, ведущих диалоги друг с другом. Подобная модель позволяет человеку одновременно существовать во множестве миров, причём в каждом из них звучит свой «голос», рассказывающий свою историю в той или иной степени независимо от других голосов в других мирах. Следовательно, у каждого человека есть множество различных я-позиций, проявляющихся в той или иной конкретной ситуации [9]. При этом индивид пытается управлять ими и наладить контакт между двумя точками своего «я». Так и в случае с Варварой можно говорить о наличии в её личности нескольких «я», которые сначала находились в диалоге, но в определённый момент одно из них стало доминировать над другим, что и привело к описанным последствиям.

В трактовке Херманса, культуры также могут рассматриваться как коллективные голоса, которые функционируют в качестве социальных позиций в «самости». Такие голоса являются выражениями исторически ситуативных «самостей». Подобный подход в психологии получил наименование кросс-культурного и характеризуется пониманием культуры не как статичной и географически локализованной, а динамичной и меняющейся, для описания которой слово «путешествие» может быть выбрано в качестве метафоры для отображения отношений между культурами. Именно такими «странниками» и «путешественниками» являются некоторые из героев фильма Анны Меликян, прежде всего японка Мияко и косплеи, которые совершают воображаемое путешествие в другую культуру.

Подведём некоторые итоги нашего исследования. Ясно, что вопрос выбора идентичности—это неотъемлемое право самой личности. Вместе с тем человек—существо становящееся, и процесс становления охватывает целую жизнь, а иногда продолжается и после неё. На этом пути в современном обществе массовой коммуникации и глобализации его ожидают немалые риски, угрожающие как его телесной, так и духовной целостности. Найти своё подлинное «я» невозможно без обретения конкретного образа, и это придаёт вопросу социальную остроту. Человек не может в процессе поиска собственной идентичности обойтись без участия в этом поиске Другого и Других, а значит, без активного участия общества и государства, то есть он нуждается в фасилитирующей помощи и поддержке. Человек в ответе за Других, Другие в ответе за него. Здесь уместным оказывается термин «глобальная ответственность», предложенный Х. Йонасом. Глобализация — многосторонний процесс, имеющий личностный и социальный полюсы, причём осуществляется он в открытом для межкультурного контакта информационном пространстве. В нём должно найтись место и для межличностного общения с его богатством эмоций и переживаний. По мысли С. Библера, «человек становится субъектом культуры, способным к самодетерминации своего осмысленного бытия, только в процессе диалога, на грани своей и чужой культур» [7. С. 145].

Список литературы

1. Антология философии Средних веков и эпохи Возрождения / сост. С. Перевезенцев.- М. : Олма- Пресс, 2001.-448 с.
2. Беляев, И. А. Культура, субкультура, контркультура / И. А. Беляев, Н.А. Беляева //Духовность и государственность: сб. науч. ст. Вып. 3 / под ред. И. А. Беляева. - Оренбург : Филиал УрАГС в г. Оренбурге, 2002. - С. 5-18
3. Лэнг, Р. Д. Расколотое «я» : пер. с англ. / Р. Д. Лэнг.-СПб. : Белый кролик, 1995.- 352 с.
4. Мерло-Понти, М. Феноменология восприятия / М. Мерло-Понти ; пер. с фр. под ред. И. С. Вдови- ной, С. Л. Фокина.- СПб. : Ювента : Наука, 1999. - 603 с.
5. Сартр, Ж.-П. Экзистенциализм—это гуманизм / Ж.-П. Сартр // Сумерки богов. - М. : Политиздат, 1990.-398 с.
6. Сидоренко, А. Варвара Караулова ожидает решения властей в лагере для беженцев [Электронный ресурс] / А. Сидоренко, Д. Гималов, А. Пасечник // Сайт телеканала «ТВ Центр». - URL://www.tvc.ru/ news/show/id/69978
7. Шеманов, И. Ю. Самоидентификация человека и культура / И. Ю. Шеманов. - М. : Акад. проект, 2007. - 479 с.
8. Эриксон, Э. Идентичность: юность и кризис : пер. с англ. / Э. Эриксон. - ММ.: Прогресс, 1996.- 344 с.
9. Hermans, Н. J. М. The Dialogical Self Toward a ТЬеогу of Personal and Cultural Possitioniry / H. J. М. Hermans // Culture and Psychology. - 2001. - Vol 7 (3). - P. 243-281.

Вестник Челябинского государственногоуниверситета. 2016. № 8 (390).
Философские науки. Вып. 41.

Категория: История. Философия | Добавил: x5443 (18.11.2016)
Просмотров: 13 | Теги: идентичность | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016