Понедельник, 27.05.2019, 05:10
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » История. Философия

ГОСУДАРСТВО И ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В КОЛОНИЗАЦИОННЫХ ПРОЦЕССАХ СИБИРИ НА РУБЕЖЕ XI-XX ВВ.

С. П. Батурин, канд. ист. наук, доцент доцент кафедры гуманитарных дисциплин
Кемеровский институт (филиал) РЭУ им. Г.В. Плеханова

ГОСУДАРСТВО И ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В КОЛОНИЗАЦИОННЫХ ПРОЦЕССАХ СИБИРИ НА РУБЕЖЕ XI-XX ВВ.

Посвящена проблеме культурного освоения Сибири в период ее колонизации в конце XIX - начале XX в., в котором наряду с государственной властью важную роль играла Русская православная церковь. Массовое переселение в Сибирь крестьянского населения, возникновение переселенческих поселков сопровождалось интенсивным строительством церквей, в котором принимали участие как правительственные организации, так и общественные фонды, сами переселенцы. Колонизация Сибири носила форму ее православизации. Православие стало фактором идентификации крестьян - переселенцев с Европейской Россией, формирования у них общих базовых ценностей и форм самосознания.

 

В развитии любого государства, в формировании у человека системы нравственных норм и ценностей исключительную роль играет религия. Изучение ее истории и деятельности - ключ к пониманию истоков формирования духовности общества. Долгие годы историки делали акцент на негативных сторонах вероисповедной политики Российской империи, пытались доказать ее недальновидность, непоследовательность и даже пагубность для цивилизационного развития страны. Вместе с тем были и исследования, которые не подвергали сомнению правильность вероисповедного курса государственных структур Российской империи. Наша позиция заключается в изучении и выявлении позитивного опыта в вероисповедной политике российских властей, поскольку она во многом эффективно решала важнейшие государственные, духовно- идеологические и социально-политические задачи государства. Вместе с тем автор не является сторонником однозначной одобрительной оценки всех аспектов вероисповедной политики государственных властей империи. Уже в начальный период формирования вероисповедной политики Российского государства в ее основу был положен принцип поддержки и распространения православной веры как «первенствующей» государственной религии, тем самым государство ставило ее под свой полный контроль, превращая в инструмент решения политических задач. Надо сказать, что привилегированное положение православия в Российском государстве было вполне естественным явлением, аналогичным с положением традиционных религий в странах Европы. Следует отметить, что поддержание господствующего положения РПЦ рассматривалось властью в качестве фактора обеспечения единства и целостности российской государственности.

На рубеже XIX-XX вв. имперские власти решают сложные задачи колонизации Сибири. Русская православная церковь была связана с колонизационной политикой государства и была ее идеологическим средством. В освоении Россией Сибирского края можно выделить помимо экономического, политического и военно-стратегического также культурный аспект, так как необходимо было «преобразовать его в Россию» не только официальным включением в состав государственной территории, но и на уровне социальной и культурной адаптации переселенцев.

Организационно-руководящая роль государства в этот период во многом определила конфигурацию адаптационного процесса. Стремление сохранить свою этнокультурную идентичность в рамках мозаичного социума в переселенческой среде реализовывалось маркерами национальной идентичности, каковыми стали родной язык, празднично-обрядовая сторона жизни. Порожденная массовыми аграрными миграциями, сложившаяся в означенный период сложнейшая социокультурная ситуация Зауралья представляет определенный практический интерес. В рамках исторической науки обращение к проблемам социокультурного порядка имеет значительный исследовательский потенциал, поскольку позволяет несколько отойти от социально-экономического подхода изучения миграционного движения крестьян и представить переселенческое движение в его антропологическом измерении. В исследовании процессов российского империостроительства недостаточно опираться только на законодательство, необходимо перейти к процессу изучения конкретно-исторического материала. Комплексный подход, многообразие источников позволят увидеть имперскую политику как процесс, а не застывшую доктрину.

В начале XX столетия царизм стимулирует переселение на окраины, преимущественно в Сибирь и на Дальний Восток, огромной армии неимущего и малоимущего крестьянства, оказывая ему определенную материальную помощь. Русское народное сознание начала XX в. воспринимает переселенческий вопрос как вопрос переселений именно в Сибирь. Исследователи переселенческого движения особо выделяют период с 1906 по 1914 г., который совпадает с годами проведения Столыпинской аграрной реформы. Кульминационными стали 1907-1908 гг., за семь лет (1907-1913 гг.) в Сибирь прибыло до 3 млн переселенцев. Сибирь стала районом самого высокого уровня прироста населения в стране [10. С. 7].

По мере роста переселенческого движения удельный вес новоселов в составе сельского населения Сибири возрос с 27 % в 1897 г. до 49 % в 1914 г. Они создали тысячи населенных пунктов. Только с 1898 по 1912 г. в Сибири и на Дальнем Востоке возникло более 6400 сельских обществ. Резко обострились все нужды переселенцев, выяснилось и печальное положение церковно- строительного дела. Кроме того, Столыпинская реформа наложила свой индивидуальный отпечаток на систему расселения переселенцев. Значительное распространение получила такая форма населенных пунктов, как хутор. Реформа изменила по всей Сибири географию возникающих поселков. Участки вдоль линии железной дороги уже были все заняты, почти не оставалось свободных мест и в лесостепи, новые поселенческие поселки стали возникать в притаежных и таежных местностях [2. С. 206-213].

Таким образом, новоселы жили преимущественно отдельно от старожилов. Это дает возможность говорить об особенностях быта и условий жизни переселенцев. Особенности эти связаны с местами водворения, но прежде всего сохраняли тесную связь с местами выхода. Не год и не два, а десятки лет новоселы, особенно когда они селились однородными по месту выхода группами, в общих селениях или волостях, сохраняли свой менталитет и привычный уклад жизни. И как бы быстро ни шел процесс их адаптации к новым условиям, изменения в образе жизни касались чаще всего хозяйственной деятельности. В регион переселялись крестьяне в основном глубоко верующие, привыкшие и утешения и совета искать у священника. Воспитанные в духе православной религии, имевшие на родине церковь и духовных наставников, они и на новом месте, в суровых условиях борьбы за существование пытались найти духовный покой от повседневной трудовой жизни, не мыслили жизни без церкви. Переселившись же в Сибирь, они нередко оказывались вдали от религиозных центров, не имели возможности посещать церковь и испытывали большие неудобства в связи с отсутствием в их селах культовых учреждений. Оказавшись на новом месте, они стремились устроить свой быт привычным образом, чтобы он хоть немного напоминал им покинутую родину. В этом контексте большую роль в жизни крестьян-переселенцев играла Русская православная церковь, поскольку именно храм Божий и вера православная являлись важнейшими факторами их этнической и духовной идентичности. «Переселенцы, прибывшие в Сибирь и мало- мальски устроившись своим небольшим хозяйством, тотчас же поднимают вопрос о построении у них приходского храма. Здесь они на первых же порах начинают считаться с расстоянием от церкви, будь она даже от них 5-6 верст, это объясняется тем, что переселенцы в бытность свою в России, жили вблизи церквей и поэтому дальнее расстояние от церкви для них крайне нежелательно» [9. С. 3]. В самой благополучной в этом отношении из Сибирских епархий - Омской - в 1911 г. расстояние некоторых поселков от ближайшей церкви достигало 25 верст, а расстояние в 10-15 верст считалось обычным [14. С. 38]. В Томской епархии 1 церковь приходилась на 559 кв. верст и на 2382 души православного населения [11. Л. 4]. При ежегодном разделении приходов и открытии новых большинство из них оставались многочисленными по составу, распространялись на большое пространство. Вот типичная история открытия нового прихода в селе Орловском Змеиногорского уезда Томской епархии. «Плохие дороги сильно препятствуют сообщению с церковью. Во время зимы, когда случается труднобольной, приходилось не раз выезжать всей почти деревне топтать дорогу, чтобы кое-как провезти священника. Младенцы по полугоду и более оставались некрещенными за невозможностью проехать в село Секисто- во. Ввиду таких трудностей сообщения с церковью у жителей села Орловского возникла мысль иметь свою церковь и священника.» [15. С. 20]. О том, насколько крестьяне-переселенцы нуждались в церквях, говорят приговоры сельских сходов. В них в основном содержатся красноречивые уверения в духовном сиротстве и просьбы об открытии приходов, постройке церквей.

Многочисленные документы показывают, что просьбы эти вызваны в первую очередь практическими и традиционно-нравственными причинами: невозможностью вовремя крестить новорожденных и причащать умирающих (такая формулировка встречается во всех прошениях), привычкой быть под защитой храма на родине и стремлением облегчить тяготы жизни на чужбине. Примером может служить следующее прошение крестьян-переселенцев поселка Студеновский Каменской волости Ишимского уезда Тобольской губернии о постройке церкви от 30 июня 1899 г.: «.Как жившие в России, на родине, при святых церквях и привыкшие, как мы, так и дети наши к религиозному обстоятельству мы опять осмеливаемся обратиться к Вашей милости, аки дети к родителям прося необходимого . над нашей просьбой сжальтесь, аки над своими детьми, так как хорошо знаем, что Ваша Власть дадена не от человека, но от Бога, по слову Христа Спасителя...Осмеливаемся обратиться к Вашей Милости Ваше Высокопревосходительство и опять просим Вас сжалиться над Христовым Стадом, не оставить нас погибать без святого Храма, так как не находим мы себе утешения как в святом Храме. Привыкшие мы чувственно к религиозному обстоятельству посещать Храмы Божия, не дают нам ни единого часу спокойствия дальностью расстояния до Святых Храмов. Условия эти остаются не выполнимыми в виду чего стоит малое время со дня нового водворения, но нам кажется, кабы протекли веки, заботы на подданные в безчисленном количестве прошения о разрешении построить в наш поселок церковь остаются тщетными. В виду чего мы опять аки дети к родителю приговорили обратиться к Вашей милости ваше Высокопревосходительство и покорнейше просим Вас, Ваше Высокопревосходительство, сжальтесь над нами, сделайте распоряжение, да будет церковь строиться в нашем Студеновском поселке. И да будет нашим детям и прадетям нашим, в память Ваше благое и полезное распоряжение. Не с хитростью прельщением и мудростью просим Вас, Ваше Высокопревосходительство, но собственно от желания нашего сердца, всех наших чувств. И если возможно было бы Вам узнать, как чувственно мы Вас просим, тогда бы известно было Вам, что мы не лжем и правду пишем. И с желанием просим. Место же у нас под церковь отведено в прекрасном месте, около сорока саженей от выше изложенной большой дороги. Земля для причтов в хорошем месте, с одну версту от деревни...» [7. Л. 45].

Член Государственной Думы АЛ. Трегубов писал: «Гнетущее впечатление произвело на меня религиозно-нравственное состояние переселенцев, оставленных без удовлетворения религиозных потребностей в продолжении нескольких лет. Сравнивая религиозные настроения вновь пришедших с переселенцами, прожившими несколько лет и материально окрепшими, должен прийти к печальному выводу. Вновь пришедший переселенец тоскует, не имея возможности удовлетворять свою религиозную потребность. «Всё кажется хорошо, но как жить без церкви, пастыря. Ребят некому крестить. Страшно делается, когда вспомнишь о болезни, о смерти без напутствия». Так говорят новосёлы, но не это пришлось слышать от проживших уже несколько лет. «Как же вы живёте без церкви?» На этот вопрос приходилось слышать: «Первые годы, правда, тяжело было, а теперь привыкли, ничего». Чем-то страшным веет от такого ответа. Без церкви и школы народ дичает, это общий отзыв наблюдавших сибирскую жизнь. Вовремя не была удовлетворена религиозная потребность русского крестьянина, и охладела вера у тех, кто в вере только черпает силу для борьбы с жизненными невзгодами, в вере находит счастье и радость жизни и кому вера служит правовой основой частной и общественной жизни» [16. С. 6]. Психологическое своеобразие сибиряков тревожило правительственные круги. В период Столыпинской реформы в прогрессивных правительственных кругах начинает превалировать точка зрения, что в отношении Сибири должна быть разработана программа «заселения или колонизации» этого региона. Это труднее, чем дело переселения, которое являлось лишь одним из «средств колонизации, если под последним разуметь политику всестороннего культурного развития незаселенных и слабо заселенных пространств». Предлагалось по мере «сгущения населения в лучших, наиболее богатых районах» начинать ставить новые задачи, уходившие далеко за пределы переселенческого дела. Вопрос о привлечении колонистов начинал приобретать первостепенное значение в деле колонизации, определяя характер самой колонизации. Переход от переселения к колонизации, как переход от более узких к более широким государственным задачам, требовал и расширения этого учреждения, которое ведало делами переселения и связанными с ним мероприятиями. Не все нужды колонизуемого региона вовремя удовлетворялись, наблюдалась несогласованность в решении этих задач многочисленными учреждениями. Среди них начинает занимать особенное место созданное еще в 1896 г. Переселенческое Управление, как выразился председатель переселенческой комиссии III Государственной Думы кн. А.Д Голицын, это «всеазиатская Сибирская земская управа. Она строит церкви, школы, больницы, проводит дороги, выдает ссуды, оказывает сельскохозяйственные кредиты... и прочее - на пространстве в 14 863 206 кв. верст (включая Кавказ и Среднюю Азию), т. е. втрое превышающем площадь Европейской России». Но все же, хотя Переселенческое Управление решало много важных задач в связи с задачей устройства переселенцев, оно продолжало оставаться ведомством «со специальными задачами и специальными обязанностями. Оно скорее руководило «общей постановкой переселенческого дела», чем колонизацией Сибири. Однако это обстоятельство не умаляет значение Переселенческого Управления в деле церковного строительства в Сибири, которое совместно со Святым Синодом решало эту задачу в первые десятилетия XX в.

В период Столыпинской аграрной реформы потребность в культовых сооружениях в местах заселения резко возросла. В 1907 г. по указу императора было учреждено Особое Совещание при Синоде для забот о религиозных нуждах переселенцев. Новое государственное учреждение отнеслось с особым сочувствием к увеличению переселенческих кредитов на выдачу ссуд и пособий. Так возник новый крупный источник средств на церковное строительство за Уралом: кредиты переселенческой сметы. Синодом были затребованы подробные сведения о том, в каких переселенческих пунктах необходимо открыть новые приходы, в каких из них имеются церкви или молитвенные дома и где их необходимо устроить, а также выяснялось, какие имеются средства для обеспечения причтов и приходов. В этот период особенно массового наплыва новоселов в Сибирь Особое Совещание по удовлетворению религиозных нужд переселенцев, под председательством обер-прокурора и при участии начальника Переселенческого Управления, со вниманием относилось к религиозным проблемам заселяемых районов. В каждой губернии создавались особые разъездные священнические районы. Так, в Тобольской губернии их было образовано 28 [5. Л. 3]. В каждый из них назначался разъездной причт в составе священника и псаломщика с правами штатной службы. В местах постоянного пребывания разъездных причтов для совершения богослужения в первое время строились небольшие церкви, в виде молитвенных домов, но с алтарями. До постройки таких домов причты совершали богослужения на переносных престолах, летом - в палатках, а в остальное время года - в жилых помещениях. Каждому разъездному причту вменялось в обязанность посещать все поселки своего района не менее одного раза в месяц, придерживаясь определенного маршрута. В Томской епархии, например, в 1910 г. было 20 действующих походных церквей. Разъездная церковь шестого подрайона Зайсанского уезда Семипалатинской области обслуживала семь поселков: Ивановский (население - 475 душ обоего пола); Романовский (184 души обоего пола); Петропавловский (365 душ обоего пола); Кабань (90 душ обоего пола); Михайловский (262 души обоего пола); Белый Камень (74 души обоего пола); Тась Бастау (204 души обоего пола).

19 апреля 1909 г. принимается закон о выдаче ссуд на общеполезные потребности переселенцев. Он вызвал к жизни целый ряд ходатайств по выдаче ссуд на церковное строительство. Годом раньше в губерниях и областях Сибири были введены епархиальные комитеты в составе председателя, епархиального архиерея и членов: губернатора, управляющего государственным имуществом, заведующего переселенческими делами и губернского архитектора [5, л. 3]. На епархиальные комитеты возлагалась ближайшая забота по осуществлению намеченных Синодом и Переселенческим Управлением мероприятий по удовлетворению духовных нужд переселенцев. Государственная помощь могла быть в виде безвозмездной ссуды, на ремонт помещения, и ссуды с возвратом в течение нескольких (обычно 10) лет. Испрашивалась ссуда на сельском сходе, где присутствовало не менее 3/4 домохозяев, в присутствии сельского старосты.

Здесь же крестьяне принимали решение о ходатайстве об открытии у них в селе прихода или о постройке церкви. Прошения крестьянских обществ рассматривались в губернских управлениях по переселенческому делу, где и решался вопрос об их удовлетворении. Наряду с многочисленными прошениями крестьянских сходов об открытии у них церквей встречаются иногда и такие документы. Так, причт села Карасукского Тюкалинского уезда убеждал жителей поселка Малинский не отказаться от участия в содержании приходского храма и местного причта наравне с другими прихожанами. Но эти убеждения, как свидетельствует документ, остались бесплодными [6. Л. 1]. Ежегодно в губернских переселенческих управлениях вырабатывалась смета по выдаче кредитов и ссуд на постройку церквей и причтовых домов, приоритетом при этом пользовались наиболее людные и удаленные от приходских центров.

Как свидетельствуют документы, крестьяне и сами жертвовали деньги на строительство церквей. Это, на наш взгляд, достаточно хорошо показывает отношение крестьян к религии. Трудность новых условий, ставящих переселенцев лицом к лицу с дикой природой, создавала в переселенческих деревнях особое настроение в отличие от спокойной и размеренной жизни старожилов. Построенный храм становился центром поселка и напоминал переселенцам о родине, «где они жили хотя и бедно, но в атмосфере, согретой религиозными и историческими преданиями, и оттуда поехали в край богатый, но чужой и дикий» [4. С. 25]. Новоселы, не так еще давно проживавшие в России, слышали рассказы о каторжной и варварской сибирской стране, в которой живут только одни «нехристи», но безземелье гнало их сюда, и они шли в Сибирь «с глубокой затаенной скорбью». Даже знаменитый русский проповедник протоиерей И. Восторгов не так еще давно назвал Сибирь «страною бесцерковья». Прибыв на новые места водворения, переселенцы часто видели, что многие их опасения необоснованны, и принимались наравне со старожилами за обычное крестьянское дело - хлебопашество и скотоводство. В течение 15-20 лет Сибирь украсилась множеством православных храмов, около которых объединялись и переселенцы и старожилы.

Помимо православных (русских, украинцев, белорусов, мордвы) с конца XIX в. на территорию Томской губернии начинают активно перемещаться представители других конфессий (католики, лютеране, баптисты, молокане, менониты, магометане). Так же как и православные переселенцы, иноверцы стремились получить от казны ссуду на общеполезные надобности, для строительства культовых зданий (костелов, мечетей).

Среди переселенцев в Сибирь самой многочисленной группой были старообрядцы, за ними по численности шли католики. Поселяясь на новом месте, неправославные переселенцы зачастую оказывались без культовых центров, что побуждало их обращаться за помощью к властям. Выдавались также из переселенческих кредитов ссуды и пособия старообрядческим общинам на постройку их молитвенных домов, но гораздо реже, так как последние предпочитали сохранять автономию и строили молельные дома чаще своими силами [17]. Однако следует иметь в виду тот факт, что, несмотря на уравнивание всех религий законами о свободе вероисповеданий 1905 г., правительство стремилось помогать укореняться на Сибирской земле только православию. В Положении об уездных комитетах Енисейской губернии по содействию переселенцам в их стремлении к удовлетворению религиозных потребностей, принятом в 1910 г. на основании указаний Святого Синода, прямо сказано, что эти «...комитеты учреждаются для выяснения и скорейшего, по возможности, удовлетворения религиозных потребностей исключительно православного переселенческого населения». Приведенные ниже данные подтверждают это положение [3. С. 27].

Таблица 1
Вновь открытые приходы и культовые здания православного исповедания в Сибири в 1909 г.

Таблица показывает, что в 1909 г. было открыто 67 приходов, построено 48 церквей, 16 молитвенных домов. В 1911 году было открыто уже 152 новых прихода, обеспечена постройка 32 церквей и молитвенных домов, 39 домов для причта. Общие размеры приходов на церковное строительство в Сибири за четыре года, с 1910 по 1913 год, выражались следующими цифрами: в 1910 г. около 4 000 000 руб. (216 000 из средств Синода и около 185 000 - из средств Переселенческого Управления). В 1911 г. - 525 000 (34 000 - из средств Синода и 670 000 руб. - из средств Переселенческого Управления). В 1912 г. - 1 125 000 (445 000 - из средств Синода и 6 700 00 руб. - из средств Переселенческого Управления). В 1913 г. - 1 100 000 (с отнесением 343 000 руб. на средства Синода, а всей остальной суммы - на смету Переселенческого Управления, которое выдавало переселенцам ссуды и пособия, руководствуясь законом от 19 апреля 1909 г.).

Особенно много церквей строилось в Томской епархии. В 1915 г. по всей империи открыто 425 православных храмов. Из них в Грузинском Экзархате - 22, Владикавказской епархии - 21, Тобольской - 16, а в Томской - 32 храма. До революции на Алтае было 586 церковных приходов, которые обслуживали 4 110 священников. А на территории нынешней Новосибирской области действовало к 1917 году 367 культовых здания (в том числе 331 церковь, 21 часовня, 15 молитвенных домов) по всей Сибири - 3 700. По сравнению с общероссийскими масштабами это составляло всего 5,7 % от общего количества. Но на каждые 100 000 чел. по всей стране приходилось по 0,5 церкви, а в Сибири - 0,4 церкви. Православное духовенство располагало при таких условиях большими возможностями для усиления своего влияния в регионе. Достаточно сослаться на данные, характеризирующие сферу обслуживания церкви во втором десятилетии XX в., чтобы убедиться в этом. Так, в 1900 г. территория обслуживания в расчете на одну церковь составляла 1 600 км кв., в 1914-м - 800, в 1917-м - 500 км кв. [18. С. 49]. Однако в целом на долю Сибири приходилось меньшее число церковных храмов по сравнению с европейской частью России. Начиная с конца XIX - начала XX в. самодержавие и Синод стали форсировать, особенно после революции 1905 г., церковное строительство в Сибири. Но им помешала революция. Таким образом, приведенные выше данные свидетельствуют о том, что Православная церковь укрепила свои позиции в Сибири к началу XX в., возросла ее роль в общественной жизни края.

В Сибири только с 1905 по 1917 г. число церквей увеличилось с 2 500 до 3 700. За двенадцать лет построено 1 200 новых церквей. Мы далеки от того, чтобы переоценивать значение религии и церкви в жизни переселенцев. Заслуга церковных органов заключается в известной заботе о духовной жизни, душевном комфорте сибирских переселенцев. Деятельность этих организаций способствовала тому, что, покинув родные места, новоселы находили определенное утешение в вере и храме, построенном с помощью государства. Однако, как свидетельствуют факты, православных церквей в местах заселения было недостаточно, вновь открываемые приходы оставались подолгу вакантными. Крестьяне постепенно привыкали обходиться в повседневной жизни без напутствия священника, годами не имея возможности причаститься. Эти факторы отрицательно сказывались на общей религиозности сибирского крестьянства - и старожильческого, и переселившегося из-за Урала.

Российские власти понимали, что мало было заселить край желательными для русской государственности колонистами, важно было укрепить имперское единство культурными скрепами. Переселенцам нужно было создать такие условия, которые способствовали бы духовному, нравственному единению людей, оказавшихся в новых, непривычных районах хозяйствования. Решая эти задачи, государство активизировало церковное строительство в Сибири, что представляло собой практически развитие государственной инфраструктуры, выполнявшей определенные функции. Параллельно с хозяйственно- экономическим освоением этого региона шла культурная колонизация Сибирского края.

Строительство Российской империи завершилось колонизацией Сибири. Ее освоение превратило не слишком устойчивое Московское государство в мощную, богатую природными ресурсами, многонациональную и многокультурную Российскую империю. По выражению А. Токвиля, «именно вследствие приращения названной территории России удалось держать в своих руках судьбу половины мира и стать тем государством, как она известна» [1. С. 308]. Важнейшую роль в этом процессе сыграла Русская православная церковь.

 

Список литературы

1. Азиатская Россия в геополитической цивилизационной динамике XVI- XX вв. М., 2004.
2. Батурин С.П., Батурина ТВ. Славянско-православный вектор крестьянских переселений в Сибирь в конце XIX - начале XX вв. // Социогуманитарный вестник. 2010. №4.
3. Вопросы колонизации. 1910. № 7.
4. Вопросы колонизации. 1911. № 8.
5. ГАОО. Ф.16. Оп. 1. Д. 132.
6. ГАОО. Ф.16. Оп. 1. Д. 87.
7. ГА в г. Тобольске. Ф. 152. Оп. 47. Д. 14.
8. Гинс Г. Переселение и колонизация. СПб, 1913.
9. Голошубин И. Описание Омской епархии. Омск, 1915.
10. Горюшкин Л.М. Переселенческое движение и сельское хозяйство Сибири во второй половине XIX- начале XX в. Новосибирск. 1989.
11. РГИА. Ф. 796. Оп. 442. Д. 2674.
12. Ноздрин Г.А. Заселение Енисейской губернии в период капитализма (1861-1917) // Социально-культурное развитие Сибири. Бахрушинские чтения. Межвузовский сборник научных трудов. Новосибирск, 1991.
13. Соловьева Е. П., Константинов Д. В. Деятельность фонда Александра III в церковно-школьном строительстве Сибири // Культурный потенциал Сибири в досоветский период. Новосибирск, 1992.
14. Справочные сведения о переселенческих селениях и участках Акмолинского переселенческого района. Омск, 1911.
15. Томские епархиальные ведомости. 1899. № 11.
16. Трегубов А.А. По новым местам. Переселение в Сибирь в 1913 году, впечатления и заметки по поездке в заселяемые районы Сибири. СПб., 1913.
17. ЦХАФАК Ф. 26. Оп. 1. Д. 464 (о постройке старообрядческого молитвенного дома в селе Шарчине, Барнаульского округа). Д. 465 (о рассмотрении двух проектов на перестройку раскольничьих молитвенных домов). Д. 472 (о постройке молитвенного дома раскольников в деревне Большой Речке Зим- ногорского округа). Д. 551 (о рассмотрении проекта на постройку старообрядческого молитвенного дома в деревне Полковниковой Барнаульского уезда).
18. Шильдяшов И.М. Религия в Сибири и атеистическое воспитание. Новосибирск, 1982.

Источник: Научно-практический журнал «Социогуманитарный вестник» № 1(17). 2017.


Категория: История. Философия | Добавил: x5443 (04.05.2019)
Просмотров: 25 | Теги: государство, церковь | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2019 Обратная связь