Понедельник, 27.05.2019, 04:57
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » История. Философия

ФРОНТИР ИДЕОЛОГИЙ: ПАРТИЙНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ РАБОТА В СТАЛИНГРАДСКОЙ БИТВЕ

НАБИЕВ Р.Ф., доктор исторических наук, доцент, профессор кафедры государственно-правовых дисциплин Казанского юридического института МВД России
ХРУСТАЛЕВА О.Н., кандидат педагогических наук, доцент, начальник редакционно-издательского отделения Казанского юридического института МВД России

ФРОНТИР ИДЕОЛОГИЙ: ПАРТИЙНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ РАБОТА В СТАЛИНГРАДСКОЙ БИТВЕ

Сталинград, Сталинградская битва, партийно-политическая работа, политико-воспитательная работа, политработники, листовки, пропаганда, солдаты, «гибридные» войны.

В статье представлен результат анализа организации партийно-политической и пропагандистско- воспитательной работы советского и немецкого военного командования в ходе боев за Сталинград во время Великой Отечественной войны. Авторы указывают на то, что победа в Сталинградской битве в значительной степени была предопределена действенностью пропагандистской и воспитательной работы. Делается вывод об актуальности этого исторического опыта для современной отечественной идеологической работы в обстановке обострения так называемых «гибридных» войн.

 

2 февраля 2018 г. исполнилось 75 лет решающей победе Советских войск в Великой Отечественной войне победе в Сталинградской битве. Про эту битву в нашей стране помнят, учитывают ее значимость, однако время постепенно стирает информацию о том накале противостояния, который охватывал не только солдат на передовой, но и многие миллионы людей за линией фронта в нашей стране и за рубежом. Сегодня уже немногие отдают себе отчет в том, что военная победа в значительной степени определялась действенностью пропагандистской и воспитательной работы.

Обозначенная нами проблема является, по существу, комплексной и находится на стыке ряда наук: педагогики, психологии, военного дела, искусства в широком и узком его понимании, юридических наук, политтехно- логии и др. Отечественные специалисты по спецпропаганде и контрпропаганде были порой излишне идеологизированы.

Судя по отдельным эпизодам современных войн, эту работу пытаются восстановить. Развитие событий на мировой арене в наше время демонстрирует попытки третьих сил вновь противопоставить друг другу народы Европы и путем манипуляций с историческим наследием сделать их заложниками чужой политики: фальсификаторы истории дошли до полного отрицания самой Сталинградской битвы. Таким образом, уже сама память о ней является одним из факторов, препятствующих подобным устремлениям.

Опираясь на весь спектр доступных источников, при написании этой статьи наибольший объем фактических данных авторы почерпнули из мемуаров участников событий [1, 2, 3], которые в течение многих десятилетий собирали и группировали материал, использовались архивные материалы, листовки, публикации прессы военных лет и последующего времени, а также воспоминания участников событий, записанные авторами, письма солдат с обеих сторон фронта, аудио- и киноматериалы разных лет.

Не концентрируясь на этических оценках действий сторон, авторы статьи стремятся к рассмотрению действенности некоторых форм и методов спецпропаганды, уделяя особое внимание динамике изменения тематической направленности пропаганды на фоне изменения боевой обстановки.

В процессе боевого противодействия двух огромных армий пропаганда, ориентированная на солдат противника, динамично меняла акценты в тематике своей работы. Динамика этих изменений примерно соответствует этапам, которые традиционно выделяются военными историками, но выходит за пределы Сталинградской битвы. Мы полагаем, что периодизация пропагандистского противостояния включает следующие этапы: а) этап успешного наступления германской армии (июль-август 1942 г.); б) этап преодоления ею упорного сопротивления (сентябрь - 19 ноября 1942 г.); в) этап окружения и гибели армии Паулюса в «Сталинградском котле» (19 ноября 1942 г. - 2 февраля 1943 г.).
Анализ материалов исследования показал, что на первом этапе Сталинградской битвы (июль-август 1942 г.) реального противостояния пропагандистских систем на линии фронта не было. Как не было и устойчивой линии фронта.

В этих условиях основные усилия немецких пропагандистов концентрировались преимущественно на листовках, обращенных к советским солдатам, с общим смыслом «сдавайся или убьем». Свою победоносную военную машину (в которой каждый солдат - это качественный немецкий винтик) Геббельс мотивировал скорым окончанием войны, которое наступило бы после выхода войск на Волгу. Представляется, что на первом этапе битвы германская психологическая обработка не была особо изощренной и системной: ее действенность определялась регулярными победами Вермахта и значительным количеством пленных.

Относительно удачными были доводы министерства Геббельса против еврейской элиты в СССР. Немецкие листовки, содержание которых было направлено против евреев и комиссаров, на первом этапе находили определенный отклик среди подавленных солдат отступающих армий (из письма немецкого солдата Х. Рохолла от 1 августа 1942 г.: «Сегодня мы поймали одного еврея, младшего лейтенанта... Его солдаты... хотели, чтобы его застрелили...» [4]).

В меньшей степени ведущаяся немецкими пропагандистами работа была успешной в направлении разжигания межнациональной розни с азиатскими народами. Фиксировались отдельные случаи перехода солдат на сторону немцев под влиянием антирусских настроений. Советская контрпропаганда основывалась на принципе «пролетарского интернационализма», который реально претворялся в жизнь в Рабоче-крестьянской красной армии (РККА). Так, попытки немцев сыграть на антитатарских настроениях («долой татарское иго») в дивизии, возглавляемой татарином Са- гитовым, не нашли отклика среди личного состава соединения.

Советская партполитработа к тому времени все еще велась в рамках идеологических стереотипов, с плохим знанием основ этнической психологии и национальных языков. Советские солдаты воспринимали привычные штампы, но главным аргументом для обеих противостоящих сторон были военные успехи немцев и поражения РККА. Это обстоятельство делало неуклюжие аргументы гитлеровцев успешными, а эффективные ранее аргументы политработников-коммунистов - ничтожными. Контрпропаганда на передовой чаще всего ограничивалась в этот период лишь сбором вражеских листовок силами актива.

В этих условиях Верховный Главнокомандующий также сделал главным аргументом страх: «Не отступай или убьем!» (приказ № 227 в народе запомнился оборотом «Приказ двести - расстрел на месте»), «Не сдавайся или погибнут твои родные!» (приказ № 270 Ставки Верховного Главного Командования Красной Армии от 16 августа 1941 г.). Так, согласно приказу № 270 семьи сдавшихся в плен командиров подлежали аресту, а семьи сдавшихся красноармейцев лишались всех видов государственной помощи.

В этих условиях семейные солдаты и особенно офицеры становились своего рода заложниками, они хорошо осознавали, что эти положения приказов не гиперболы пропагандистов, а отработанный прием, массово апробированный в ходе борьбы с «врагами народа» в 1930-е годы. (Зафиксирован случай перехода целого подразделения во главе с его командиром на сторону противника в ходе боев в Сталинграде. Ушла молодежь. На позиции остались лишь два семейных бойца ).

Постепенно политработники эмпирическим путем приходили к необходимости перехода к исключительно действенным формам и методам работы, хотя и продолжали отчитываться о лекциях и «ведущей роли ВКП(б)». Наиболее эффективными из них на втором этапе битвы стали боевая работа по распространению и внедрению передового опыта и личный пример. В этом направлении успехов достигали не только политработники, но и командиры и даже партийные рядовые, имевшие большой авторитет в силу боевых заслуг. Такие внештатные агитаторы назывались по- литбойцами. Среди молодых советских бойцов идейная направленность работы коммунистов была по-прежнему достаточно эффективной [5].

Особенно действенны были речи тех политических офицеров, которые воевали рядом с солдатами: на таких партработников немецкая пропаганда обычно не действовала, а сами они могли вести людей за собой. Неудивительно, что они являлись важной целью немцев на передовой, их немедленно расстреливали, если они попадали в плен, согласно так называемому «закону о комиссарах». Немецкий историк Й. Хелльбек, в частности, отмечал: «Существовало ли с немецкой стороны нечто подобное? Нет. Вермахт расстреливал всех попадавших в плен комиссаров, поскольку было принято считать - и не без оснований, что они составляют хребет Красной Армии» [5].

Некоторые исследователи успех немецкой пропаганды видели, например, в том, что политика репрессий и низкая компетентность многих советских партработников породили явление пассивного неприятия советского образа жизни. Значительное количество солдат, которые сдавались в плен в 1941 г., они объясняли массовым протестом против режима. Этой точки зрения, например, придерживался А.И. Солженицын. (Это его положение осуждалось, но не было опровергнуто) [6].

Молодые солдаты - воспитанники советской власти нередко фанатически упорно сопротивлялись. Порой они являли чудеса героизма, превратив его в Сталинграде в норму армейского быта. И немецкие генералы с первых дней войны отмечали идейную основу стойкости и дисциплины бойцов РККА.

Ситуацию с восприятием немецкой идеологии изменило преступное отношение гитлеровцев к пленным и гражданскому населению. Осенью 1942 г. массовая добровольная сдача в плен советских солдат на территории Сталинграда прекратилась.

Поначалу навязчивая и агрессивная пропаганда военной мощи Германии давала определенные результаты. В августе-сентябре 1942 г. некоторые солдаты РККА еще ощущали неуверенность в победе. Начальник ГПУ РККА А.С. Щербаков в своей речи 10 сентября 1942 г. отмечал, что в войсках вероятность победы в войне ставят в зависимость от наличия второго фронта [7, с. 179].

Второй этап Сталинградской битвы характеризуется резким снижением темпов немецкого наступления. Если в июле-августе вражеские войска преодолевали до 40 км в день, то в самом городе продвижение на 100 м уже считалось большой удачей. Фронт практически стабилизировался. Росли потери Вермахта, а вместе с ними и уважение к противнику [8]. При этом пропагандисты с обеих сторон смогли использовать весь наличный технический арсенал. Отмечается глубокое и «неистовое» воздействие на психику бойцов комплекса мер германской армии, где применялись радиоустановки, листовки, ультразвук и бомбежки, распространители ложных слухов, переговоры между боевыми позициями. Агитационно- пропагадистская работа немцев теперь была адресована конкретным подразделениям и лицам, основные усилия были направлены на подавление воли к сопротивлению и принуждение к сдаче в плен [9, с. 14; 10, с. 22; 2, с. 45].

Сменился и тон листовок: если на первом этапе солдатам РККА «великодушно» разрешалось сдаваться в плен по пропуску, то теперь они зазывали красноармейцев, обещая хорошие условия содержания. Солдатам, призванным из оккупированных областей, обещали, что если они сдадутся в плен, их отпустят домой, иногда даже доставляли им информацию о родственниках [11, с. 183].

Однако в ходе контратак советские солдаты регулярно обнаруживали изрезанные и сожженные трупы своих бывших товарищей с выколотыми глазами и содранной кожей. В октябре 1942 г. в плен сдавались лишь отдельные бойцы, потерявшие возможность сопротивляться. Ожесточение нарастало, и пленных часто не брали с обеих сторон. Солдаты противника взаимно уничтожались вместе с домами, которые они защищали. Город превращался в многослойное кладбище. «Война в России со всеми вытекающими последствиями действительно ужасна, - писал А. Шойер, капрал 197 пехотной дивизии. - Мы вынуждены отбросить в сторону наши принципы и человеческие чувства... Мы должны зачерстветь, чтобы все это выдержать» [5].

По мнению немецкого историка Хеллбека, одним из главных мотивов ярости наступающей Красной Армии была жестокость и кровожадность немецких оккупантов [5]. Советский снайпер Василий Зайцев рассказывал своему собеседнику: «Видишь молодых девушек, детей, повешенных на деревьях в парке, - это оказывает колоссальное воздействие». В статье Т. Патерсона приводится рассказ майора Петра Зайончков- ского о том, как он нашел тело своего погибшего товарища, которого пытали фашисты: «Кожа и ногти на его правой руке были полностью оторваны. Глаз был выжжен, а на левом виске была рана от раскаленного куска железа. Правая половина лица у него была покрыта горючей жидкостью и сожжена» [12].

Закалялись и сердца защитников города. Теперь агрессивный настрой немецких листовок играл против их предназначения. Солдаты РККА, призванные из разных областей, воочию убеждались в зверствах фашистов и не желали такой участи своим городам и близким людям. Они принимали решение умереть в бою, но не пустить врага дальше. Лозунги писателей И. Эренбурга «Убей немца!» и К. Симонова «Сколько раз увидишь его - столько раз и убей!» стали доминирующими.

Вероятно, в надежде на быстрое продвижение германского фронта на Восток немецкие листовки часто содержали откровенную ложь [14, с. 63], и она с легкостью разоблачалась политработниками в рамках контрпропаганды. Листовкам врага верили все меньше. По мере укрепления советской обороны и приближения холодов действенность германской пропаганды неуклонно снижалась, несмотря на наращивание усилий.

Увеличился поток тревожных писем из Германии: ухудшались условия жизни, нарастало количество бомбардировок германских городов. Победы гитлеровских войск на других фронтах сменились поражениями.

На втором этапе Сталинградской битвы немецкая пропаганда уже безуспешно пыталась разжигать национализм, стремясь разрушить интернационализм, характерный для РККА. Продолжались психологические атаки немцев на коммунистические идеалы и лидеров СССР, однако ярким признаком неуспеха этого направления стало массовое вступление в партию советских солдат, воевавших на передовых позициях. Командный состав обязан был посещать передовую, а надежных солдат с передовой специально водили в штаб 62 армии, чтобы они лично убедились, что ее командующий В.И. Чуйков управляет войсками в 100 метрах от передовой, а не убежал на другой берег Волги [14, с. 365]. Советская контрпропаганда не оставляла бойца ни на минуту, существенно изменились и формы ее осуществления, среди которых основными стали личный пример коммунистов и индивидуальные беседы.

Если идеологические проповеди не имели существенного влияния на солдат Вермахта, то фанатичное упорство русских оказывало влияние на их психику. Ночью для немецких частей начинался кошмар: в небе царила советская авиация, в разных местах атаковали штурмовые и диверсионные группы армии В.И. Чуйкова, отбивая позиции, утраченные днем. Немецкие солдаты и офицеры вскоре заметили, что неделями и месяцами «успешно» штурмуют одни и те же позиции, практически не приближаясь к окончательной победе.

Выпавший первый снег показал, что немцы не выполнили своих задач и точно не выиграли войну. Обстановка кардинально изменилась внезапно для обеих сторон, воюющих в Сталинграде. В первой половине ноября 1942 г. было предпринято последнее немецкое наступление, а 19 ноября многие поняли, что победы Паулюса уже не будет и, скорее всего, придется отступать по морозу в летней форме, как под Москвой. Поначалу в Вермахте никто не понимал, что произошла катастрофа.

Единственным родом войск, в котором немцы обладали неоспоримым преимуществом, была авиация. После 19 ноября 1942 г. в небе над городом ее сменили советские самолеты, достойный отпор врагу оказывала советская артиллерия, которая блокировала любые инициативы окруженных войск врага. Уверенность советских военных в своих силах и могуществе советского оружия неуклонно росла.

В целом, боеспособность солдат и командиров 62-й армии выросла настолько, что в декабре 1942 г. - январе 1943 г. они успешно наступали, преодолевая сопротивление немецких частей, которые в десятки раз превосходили их численно. Качество профессиональной выучки солдата, воевавшего под Сталинградом, оценивалось так высоко, что до конца войны командиры искали по госпиталям и военкоматам участников боев под Сталинградом для создания костяка новых частей.

Таким образом, в пропагандистской работе произошло постепенное смещение акцентов с традиционных форм (марксистско-ленинских идеологических стереотипов) на иные: психологические, боевые, усиленное внимание качеству военного быта и снабжения войск. Надо отметить, что идеологический фронтир сталинградского противостояния не закончился с ликвидацией немецкой группировки. До сих пор наши потенциальные враги стремятся преуменьшить значение этого эпохального сражения (вплоть до полного отрицания такового) [15, 16]. Весьма показательно, что и сегодня на страницах интернет-ресурсов продолжается пропагандистская работа, ориентированная на молодежный сегмент общества, по дискредитации победы советского народа в Великой Отечественной войне. И наша задача - довести до потомков доступную нам часть объективной информации.

 
Библиографический список:

1. Бурцев М.И. Прозрение. М.: Воениздат, 1981.
2. Крылов Н.И. Сталинградский рубеж. М.: Воениздат, 1979. 380 с.
3. Чуйков В.И. Начало пути. М.: Воениздат,1959.
4. Дикман Х. Выставка «Сталинград» в Дрездене // Сайт «ИноСМИ.ру» // URL: http:// inosmi.ru/europe/20130101/204051586.html (дата обращения: 17.06.2014).
5. Сталинград: «Ни шагу назад!» Беседа с историком Йохеном Хелльбеком // Сайт «ИноСМИ.ру» URL: http:// inosmi.ru/russia/20121127/202681815.html (дата обращения: 14.05.2013).
6. Дюков А. Немецкие генералы разоблачают ложь Солженицина // URL:http://zakon. mirtesen.ru/blog/43892791632/Nemetskie-generalyi-razoblachayut-lozh-Solzhenitsina?utm_ campaign=transit&utm_source=main&utm_medium=page_0&pad =1 (дата обращения: 21.05.2011).
7. Калинин В.В. Коммунистическая партия в годы Великой Отечественной войны. М.: Политиздат, 1970.
8. Neitzel S., Welzer H. Soldaten - Protokolle vom Kaempfen, Toeten und Sterben. Frankfurt am Main, 2011.
9. Матвеева М. Истребительный батальон // Юность. 1982. № 5. С. 14-18.
10. Хайрутдинов И. В этом доме теперь музей // Новое время. 1990. № 11. С. 22.
11. Бивор Э. Сталинград. Смоленск: Русич, 1999.
12. Patterson T. Revealed: The Forgotten Secrets of Stalingrad // The Independent // URL: http://www.independent.co.uk/news/world/world-history/revealed-the-forgotten-secrets-of- stalingrad-8282751.html (дата обращения: 5.11.2012).
13. Гвоздев Г.Б. Дни испытаний и мужества. М.: Воениздат, 1977.
14. Афанасьев И.Ф. Дом солдатской славы. М.: ДОСААФ, 1970.
15. Фролов М.И., Кузенкова М.В. Немецкие историки и мемуаристы о Сталинградской битве // Клио. 2016. № 2. С. 76-79.
16. Штаас К. Цепкие легенды о войне против СССР // Сайт «ИноСМИ.ру» // URL: http://inosmi.ru/history/20110602/170196652.html (дата обращения: 14.05.2012).

Источник: Научно-теоретический журнал "Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России". № 1 (51) 2018.


Категория: История. Философия | Добавил: x5443 (09.05.2019)
Просмотров: 17 | Теги: Сталинград, Сталинградская битва | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2019 Обратная связь