Среда, 07.12.2016, 11:38
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » История. Философия

ДОЛЖЕН ЛИ ФИЛОСОФ ЗАНИМАТЬСЯ «ПОЛИТИКОЙ» (на примерах Фалеса Милетского и Сократа Афинского)

С.И.Попов

ДОЛЖЕН ЛИ ФИЛОСОФ ЗАНИМАТЬСЯ «ПОЛИТИКОЙ» (на примерах Фалеса Милетского и Сократа Афинского)

Риторический вопрос обозначает попытку на примерах античных философов понять философию не только как форму знания, но и как форму жизни. Подчёркивается принципиальный для философской рефлексии момент: образ жизни философа - отстранение от обыденного, практического - необходимое условие состоятельности философского акта.

Ключевые слова: философ, вовлечённость, отстранённость, социальная жизнь, политика, душа.

 

Древнегреческий мудрец Фалес из Милета (~ 625-546) давно канонизирован историками философии в качестве философа № 1, своего рода «Гагарина философии» (тогда под философией понимали и науку тоже - вообще деятельность, нацеленную на рациональное объяснение мира). Фалес, согласно аристотелевой характеристике, - родоначальник того направления в философии, которое полагает основой сущего единое материальное начало [6, с. 109]. Но он - «.и геометрии у греков первый открыватель, и природы точнейший испытатель, и светил опытнейший наблюдатель» [6, с. 112].

Список достижений Фалеса на интеллектуальной ниве, который можно составить, опираясь на отрывочные сведения о нём у позднейших античных философов (сам он не оставил ни одного сочинения), и в самом деле впечатляет.

Возьмём только относящиеся, как сейчас говорят, к естествознанию: открыл Малую Медведицу; первым назвал последний день месяца тридцатым (явно использовав наблюдения фаз Луны); открыл дни зимнего и летнего солнцестояния (Фалес называет их «солнцеворотами»); открыл времена года и разделил год на 365 дней (вернее - целых суток); установил, что утренний заход Плеяд виден на 25-й день после осеннего равноденствия; разделил небесную сферу на 5 кругов: арктический (содержит никогда не заходящие звезды), летний тропик, небесный экватор, зимний тропик, антарктический круг (который невидим); сделал «божественный расчёт» о Солнце: вычислил, что величина [=диаметр] Солнца составляет одну семьсот двадцатую часть проходимого Солнцем пути; установил равенство угловых размеров Солнца и Луны (половина углового градуса); предположил, что Солнце и звёзды состоят из земли, но при этом раскалены, Луна же просто состоит из земли; открыл, что затмения Солнца происходят вследствие его покрытия Луной и бывают только в новолуния. Фалес полагал воду началом всех вещей («всё из воды, и в воду всё разлагается»), рекомендовал закапывать тела, дабы те могли разложиться во влагу; учил, что всё образуется из воды путём её затвердевания (замерзания), а также испарения; учил, что Земля плавает в воде, подобно куску дерева или кораблю, что реки подобны течам, а землетрясения - качке; полагал душу движущим началом, а космос - одушевлённым и полным божественных сил [6].

Первое впечатление от списка фалесовых открытий и гипотез - как всё это мог узнать один человек? Историки науки руководствуются хорошим принципом: если мудрец изобретает слишком много нового - его некому слушать. Записывается и передаётся то, что понятно современникам [10]. Раз Фалесу приписываются все эти открытия, значит, они были понятны его современникам, другими словами, у открытий Фалеса было немало безвестных соавторов, имело место быть что-то вроде «преднаучного сообщества» [8, с. 82]. По прошествии первого впечатления, впрочем, становится явной слабость некоторых фалесовых идей. Кроме того, недавние исследования вопроса вроде бы отменяют ряд приписываемых Фалесу достижений.

Так, непредвзятый анализ текстов и логики развития научных идей убеждает, что солнечного затмения 585 г. до н.э. Фалес не предсказывал (а лишь объяснил природный механизм такового) [10]. То же можно сказать о «доказательствах» Фа- лесом теорем геометрии - о том, что диаметр делит круг пополам или о так называемой «теореме Фалеса» о пропорциональных отрезках: они явно более позднего происхождения, поскольку доказательства наглядно очевидного требуют высокой математической культуры и, обладай Фалес таковой, были бы попросту непонятны в его эпоху [9, с. 155]. Концепция 4-х первоэлементов-стихий и концепция воды как старшего начала имеет ещё дофалесово происхождение (о первой упоминали мифические поэты Лин и Орфей, следы второй отыскиваются в древнейшем анонимном трактате «О седмицах») и была уже достаточно известна в эпоху, когда жил Фалес [9, с. 164].

Главное достижение Фалеса - не в области частных наук. Он был одним из первых интеллектуалов, кто перешли к обсуждению проблемы «Как мир устроен?» от присущей мифам постановки вопроса «Как мир возник?», и, выдвигая рациональные (и в этом смысле «естественные», а не мифологические) объяснения мира, этим приглашали формулировать рациональные же контртеории и контраргументы. Именно в этом смысле Фалес Милетский, его последователи и возможные безымянные предшественники предложили мышлению новую «площадку», или координатную сетку - иными словами, произвели работу (сдвиг, переворот) философского значения и этим создали философию как форму знания и, что важно, как форму жизни. То есть мы молчаливо признаём, что философия, как мы её понимаем, существенно зависит от того, как первые философы мыслили и жили. Не случайно поиск аутентичных форм философской мысли и жизни, периодически возобновляющийся в истории культуры, всегда приводит к раннегреческим корням «любви к мудрости» в качестве вневременного образца. Поэтому нет ничего удивительного в апелляции к образу первого философа, когда встаёт вопрос о том - что философ может себе безнаказанно позволить и что ему категорически не рекомендуется делать.

Решение указанной проблемы затруднено противоречивостью дошедших до нас описаний образа Фалеса. С одной стороны, он подаётся как разносторонний одновременно теоретик и практик, с одинаковым успехом занимавшийся философией, математикой, астрономией, коммерцией, политикой и законотворчеством [6]. Легко видеть, откуда здесь «растут уши» - этот образ философа содержится в легенде о Семи мудрецах (Биант, Клеобул, ... Фалес), которые через одного - тираны либо вожди партий по своему основному занятию (именно «статусные достижения», искусство в государственных делах награждают в их случае этитетом «мудреца»), и только Фалес, тоже отдавший дань политике, «пошёл дальше всех» (дальше практических потребностей), перейдя к изучению природы. С другой стороны, свидетельства рисуют нам образ учёного-затворника, ничем, кроме своей «науки», не интересовавшегося. Данный взгляд опирается, прежде всего, на уже достаточно поздние мнения Платона и Аристотеля. В подтверждение своих мнений тот и другой упоминают о случае, когда Фалес, погруженный в свои мысли, упал в старый высохший колодец, а видевшая всё происшедшее с незадачливым философом то ли старая фракиянка, то ли юная хорошенькая служанка посмеялась над ним: «Фалес-де, смотришь на небо (думаешь о чём-попало - С.П.), а то, что под ногами (реальную жизнь - С.П.), не видишь!». Фалес, якобы, был задет этим за живое (а подобный упрёк теоретику всегда задевает того за живое) и, провернув удачную коммерческую сделку (уж не в первый ли и последний раз?) доказал, так сказать, всем, что философ способен добиться жизненного успеха, да не о том он грезит в часы уединения [6, с. 107].

Преподавателями философии упомянутое противоречие чаще всего просто не замечается как проблема: ну, есть оно, так составлены «Фрагменты ранних греческих философов» - основной источник сведений о философах-досократиках на русском языке, и всё. Проблематизация же даёт, как минимум, два толкования данного противоречия. Большой знаток античной философии и науки И.Д. Рожанский считает, что ранние древнегреческие философы вообще и Фалес в частности были разносторонними людьми, не в последнюю голову путешественниками, купцами, политиками и просто активными гражданами; образ же философа-затворника, чуравшегося активной жизни и общественных обязанностей, выдуман Платоном и Аристотелем. В частности, Аристотелем образ философа-созерцателя срисован с гораздо более позднего, нежели Фалес, философа Анаксагора (~ 500-428), по своему личностному складу, действительно, предпочитавшего небесное земному, срисован, поскольку как нельзя лучше соответствовал собственной аристотелевой склонности считать целью философии истину как таковую, а не практическую пользу, и превозносить «созерцательную жизнь» [4]. Другая версия принадлежит историку науки Ю.В. Чайковскому (хотя, как пишет он сам, имеет более чем столетние корни). Она сводится к тому, что Фалесов в Милете было двое, с временной разницей между ними в ~ 150-180 лет. Фалес-старший был современником Гомера, поэтом и теологом, ему, видимо, принадлежит различение Большой и Малой Медведиц, 6 мировоззренческих афоризмов (в которых речь идёт о боге и ни слова о природных началах), сохранившихся в Дельфийском храме, и слава «общественника».

Фалес- младший (625-546) известен нам как астроном, математик, философ (то есть «чистый» теоретик) и герой вышеупомянутой истории с колодцем [7]. Он мог иметь политическую позицию (был сторонником конфедерации ионийских городов перед лицом персидского нашествия), но это не делало его политиком.

Что нам дают изложенные версии образа Фалеса? Они позволяют зафиксировать проблему: философ - это вовлечённый в эпицентр социальной жизни человек, то есть гражданин, политик и т.д. или философ - это отстранённый от всех житейских забот и хлопот «чистый» субъект духа? Сразу надо сказать, что эмпирическая история знала и философов вовлечённых (меньшинство), и философов отстранённых (большинство). Не очень ошибёмся, сказав, что вмешательство в жизнь с философской схемой, «доктриной» всегда было чревато большими бедами для общества (над которым ставили «философский эксперимент») и часто - бедами для философа, взявшегося «исправлять жизнь», лечить «больное» общество. Платону этот искус пару раз стоил продажи его в рабство, Кампанеллу засадил на два десятилетия в тюрьму, Хайдеггера привёл к членству в NSDAP, в наше время заставляет продавать свою философскую оригинальность за гранты. Однако всё это - не важно. Если пытаться понять философию в культурном контексте, получим ползучий релятивизм: у философии и философа очень разные культурные и исторические образы. Важно же разрешить вопрос в принципе, взглянуть на «любовь к мудрости» сквозь призму жизни сознания: позволяет философия вытворять с собой такие «закидоны» или же они ей противопоказаны? Ставкой в дилемме выступает соответственно потеря или сохранение философией её собственной сущности, её древней природы, вневременной формы, из века в век воспроизводимой интеллектуалами.

Кроме Фалеса, в античности есть ещё как минимум один философ-легенда - легенда в смысле отсутствия каких-либо написанных им сочинений и легенда в смысле обилия посвящённого ему первоклассного литературного материала. Великий мыслитель-мученик античности Сократ (469-399), от жизни и деятельности которого отсчитывают новый - антропологический - этап древней философии, обвинялся своими согражданами в святотатстве (непочитании богов, почитаемых всеми, выдумывании новых) и нравственном растлении молодёжи. Учение Сократа осталось неизвестным (в отличие от Фалеса, книги которого, упоминаемые доксографами, до нас не дошли, Сократ принципиально ничего не писал); косвенно, как принято считать историками философии, о нём свидетельствуют новации, появившиеся в философии после Сократа. Большинство же того, что мы знаем об учении Сократа, почерпнуто нами из его образа, начертанного в диалогах его ученика Платона. Иными словами, Сократ для нас - литературный персонаж вроде Гамлета или, ещё лучше, Шерлока Холмса (в нашей «аранжировке» - Глеба Жеглова, которому в МУР наши граждане, как известно, адресовали письма, настолько реальным казался собирательный образ). Этим и объясняется относительное неудобство сравнивания Сократа с его философствующими современниками, обладающими для нас иным реальностным статусом. Сократу равновелик как раз Шерлок Холмс, а не, скажем, Платон. Значит, и самое интересное в Сократе - не инкриминируемое ему Платоном учение, а цепь поступков, узор личности, драматизм жизни и смерти.

Учение Сократа - скорее порождённая историками философии искусственность, может быть, и фикция. Сократ, как известно, «учил» устно, в живом диалоге, и мысль его двигалась туда, куда заводил диалог. Поэтому о философии Сократа можно говорить лишь сугубо условно. Далее излагаются общеизвестные сведения об учении и методе Сократа.

Интерес учителя Платона, в отличие от ранних натурфилософов, ориентированных на изучение природы и поиск конечных причин сущего, переместился на человека, на «познай самого себя». Согласно Сократу, человек - это его душа: человек пользуется телом как инструментом, стало быть, человек - не тело, а то, чему служит тело, то есть душа. Душа Сократом понимается как разум, мыслительная активность и нравственно ориентированное поведение. Можно сказать, что душа по Сократу - это интеллект + совесть. Душа нуждается в заботе, взращивании и пестовании.

Применительно к человеку и его душе Сократ говорит о добродетели - таком качестве, которое ведёт к совершенству любое существо, создавая из него то, чем оно должно быть (собака - хорошим сторожем, лошадь - хорошим скакуном). Добродетель человека соответственно то, что делает душу благой и совершенной (то есть тем, чем она должна быть по своей природе). Благость и совершенство - признаки души, которая есть, таким образом, некая идеальность - «маленький Сократ» в большом Сократе. Совершенство души заключается в познании и пытливости, тогда как невежество - главный её порок. Обосновывая этот тезис, платоновский Сократ заключает, что истинные ценности - не внешнее (сила, богатство, слава), не телесное (жизнь, здоровье, красота). Все это блага не сами по себе (как таковые они лишь нечто неопределённое), а только если направляемы познанием, рассуждением. Если же они ведомы невежеством, то становятся пороками, способствуют злу.

Таким образом, у Сократа добродетель отождествляется со знанием (и его проявлениями: мудростью, постоянством, справедливостью, умеренностью), порок - с невежеством. Совершающий зло делает это по незнанию (оно ему кажется благом для него); он не знает истинного блага. Таким образом, знание - необходимое и достаточное условие благого действия. В свете каждодневного опыта нам с этим трудно согласиться.

Вероятно, с деятельности Сократа обретают новый смысл понятия господства над собой, самообладания, господства разума над телом (герой - это господин своих страстей, умеющий побеждать внутренних врагов), самодостаточности («автаркии»). Счастье понимается не в отношении к внешнему (телесные наслаждения, богатство, сила, слава, красота), а к душе, которая счастлива гармонией, упорядоченностью, умеренностью, то есть добродетелью.
Взращиванию и пестованию души служит диалектический метод Сократа, направленный на испытание души, в ходе которого достигается её самоотчёт и высвечивается добродетель. Сократ в описании Платона верит, что душа до своего вселения в тело обитает в мире идей, знает их. Припоминая, она извлекает из себя истины, которыми изначально владеет. Нужно просто создать ей условия, чтобы душа припомнила всё, что в ней есть, помочь её «родам» (метод Сократа ещё называют «майевтикой» - родовспоможением). Для этого существуют диалог, спор, философские упражнения, которые демонстрирует платоновский Сократ. Позиция учителя в таких упражнениях - маска незнания (ирония), симуляция невежества, втягивающая предполагаемого оппонента в беседу, подчёркивание неполноты и противоречивости выводов, пока собеседник не признал себя невеждой в вопросе.

Метод литературного Сократа вряд ли может быть оценён однозначно. В любом обществе большинство составляют поверхностно и (или) фрагментарно образованные люди, то есть все мы: одни - больше, другие - меньше. Истина для нас принадлежит к тому обширному кругу ценностей, наше отношение к которым эвфемически выражается формулой «всё равно». Сократ, как он подаётся историками философии, и ему подобные кажутся нам образцами интеллектуального снобизма. Такие же чувства внушали они и своим современникам. Человек никому ничего не должен, не обязан заниматься испытанием души, быть философом. Возможно, наилучший тип жизни - паразитировать на культуре, духовно существовать за её счёт: обладать множеством разнообразных поверхностных знаний и ничего не принимать слишком серьёзно. Поиск принципиальных истин, возведённый в цель и стиль жизни, делает одиноким, несчастным и смешным (сатирическую сторону образа философа хорошо выразил Аристофан в комедии «Облака»). Гипертрофированная мудрость уже есть глупость. Человек не всецело интеллектуальное существо, не мыслитель от бытия: эту забаву он может только изредка себе позволять. Поэтому образ Сократа в истории философии кажется слишком мифологизированным и даже малоприятным.

Если найти в себе силы отвлечься от привычного академического образа Сократа, то освобождённый от культурного стереотипа взгляд видит его совсем не ортодоксальным «мучеником науки», а, скорее, образованным шалопаем, чем-то напоминающим героя поэмы Венедикта Ерофеева «Москва - Петушки»: «не был он способен ни к какому роду государственной службы, любил посмеяться, не дурак был выпить, любил подтрунить» [5, с. 169]. Так ничего и не написал. Очень знакомый, узнаваемый, даже советский тип философа (вынужденно написанное в обмен на степень в таких случаях в счёт не идёт). Выражаясь современным языком, Сократ - образец маргинала в своём деле: равнодушен к успеху, к общественным условностям (которые - соблюдает, но не более того), всецело сосредоточен на потребностях души («младшие сократики» усилили и «дистиллировали» эту интенцию Сократа, но и довели её до абсурда).

Философия в исполнении Сократа вопиюще антиметафизична, антисистемна. В связи с этим имя Сократа даже стало нарицательным, символизируя живую мысль в противоположность записной истине, яркое мгновение настоящего в противоположность бесцветной скуке вечности, символизируя и носителя мысли - человека бытийно и социально бесстрашного, немелочного, щедрого, духовно избыточного и благородного. В принципе, желание Сократа не бежать, а принять чашу цикуты, понятно. Унизительно бежать, идти на попятный, вразрез прожитой жизни, в угоду ничтожествам. И достойная смерть видится решающим аргументом правильности жизни. Кроме того, Сократа как философа по-жизни мало что связывает с жизнью в обывательском или, равно, школьном» представлении, то есть с «тараканьими бегами» самоутверждения. Для Сократа внешняя форма его мыслительной деятельности (записи, труды, продвижение исследований.) была тем же, чем для Анаксагора и понятого по его образу и подобию Фалеса - политика: занятием абсолютно нерелевантным и неприемлемым, погружающим в трясину жизни, в самый нижний её круг.

Дилемма вовлечённости-отстранённости в отношении общественной жизни или внешнего оформления (системы) мысли не локализуется в античности, но проходит сквозь время. В этой связи нельзя не упомянуть двух антиподов в решении указанной дилеммы, стоявших у основания знаменитого Московского методологического кружка в 50-е годы, - А.А. Зиновьева и Г.П. Щедровицкого. Фронтовик Александр Зиновьев в пору своей тридцатилетней зрелости чем-то напоминал того же ерофеевского героя - «вписывался в атмосферу послевоенного МГУ если не идеально, то, во всяком случае, вполне органично. Он пил, валял дурака, сочинял сходу на экзаменах "марксистские тексты".» [1].

Позднее он хотя и стал создавать свою «общую теорию всего», но сохранил на всю жизнь стойкий иммунитет к ангажированности общественным: как Сократ на чисто поведенческом, разговорном уровне изобрёл свою «майевтику», так Зиновьев изобрёл и практиковал «зиновьйогу» - искусство жизни, состоявшее в систематическом саботаже социальности. Стратегия Георгия Петровича Щедровицкого - бессменного руководителя и вдохновителя кружка - была в корне иной: «не уход от социума, а конструирование вокруг себя иного социума, «своей банды», говорящей на своём птичьем языке и живущей по своим правилам» [1]. Эта стратегия - строить свой мир, а потом на его основе менять мир окружающий - в девяностые годы привела кружок от философии к пиару.

Обратимся, впрочем, к Фалесу и его анонимным соавторам. Философия (тогда под ней понималась и научная, то есть ориентированная на природу интеллектуальная деятельность) реализовалась у них как самоотчёт души, для чего душа должна прийти в наиболее ясное, чистое, божественное состояние. Иначе говоря, философское умонастроение имеет своим необходимым условием отстранение от реальной жизни души - всех разновидностей житейских хлопот, забот, тревог, активностей и т.п., которые как пелена закрывают собой в обычное время все иные возможности вйдения. Речь идёт о принципиальном моменте: философская рефлексия начинается с отстранения идеального носителя сознания (в классической западной философии его принято называть трансцендентальным субъектом) от «радужного потока опыта» [2]. И этот фокус со своим сознанием каждый раз философу требуется осуществлять заново - он ТАК живёт! Характеристика ранних христиан неизвестным древним автором «Письма Диогену» приложима также и к философам: «.обитая в своём отечестве, они словно чужаки; участвуя во всём, как сограждане, всё переносят, как странники; любая чужая земля - им родина, и любая родина - им земля чужая. Обитают на земле, но они граждане неба» [3, с. 35].

В заключение скажем, что философа от прочих людей отличает не только круг интересов, но и образ жизни, и только сплав первого со вторым может сделать значительным мыслителем. В эпоху античности философы держались и даже «бились» за образ жизни (пифагорейцы, киники, эпикурейцы.). Образ жизни философа - это первое, что атакуемо соблазнами и утрачивается под их действием (затем - и круг интересов). Вовлечение, встраивание в том или ином виде в жизнь окружающих философу опасно - за это он платит своей самоидентичностью философа (ничего равноценного не приобретая взамен).

Таким образом, отстранение или вовлечение (в политику, обыденность, семейную жизнь.) - выбор, где ставкой является «о, боже, моя душа» (т/с «Твин Пикс»). А это обстоятельство автоматически переводит вопрос в ранг значимого не только для философов. То есть это «вообще вопрос - основной вопрос экзистенции», как говорит один из героев Умберто Эко («Маятник Фуко»): «Кто такой я? И куда мне идти?».

Список литературы

1. Крылов К.А. Памяти Александра Зиновьева [Электронный ресурс] / К.А. Крылов // http://zinoviev.org/az/alexander/memory/konstantin-krylc.
2. Попов С.И. Апология философии: западно-сибирские медитации / С.И. Попов // Социогуманитарный вестник. - Кемерово: Кемеровский институт (филиал) РГТЭУ, 2010. - № 5. - С. 102-107.
3. Реале Дж. Западная философия от истоков до наших дней / Дж. Реале, Д. Антисери. - В 4 т. - Т.2. Средневековье. - СПб.: Петрополис, 1994. - 368 с.
4. Рожанский И.Д. Эволюция образа учёного в Древней Греции / И.Д. Рожан- ский // Вопросы истории естествознания и техники. - 1980. - № 1. - С. 30-37.
5. Таранов П.С. Анатомия мудрости: 106 философов; жизнь, судьба, учение / П.С. Таранов. - В 2-х т. - Т. 1. - Симферополь: Таврия, 1995. - 464 с.
6. Фрагменты ранних греческих философов / сост. А.В. Лебедев. - Ч. 1. - М.: Наука, 1989. - 576 с.
7. Чайковский Ю.В. Основатели милетской школы / Ю.В. Чайковский // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. - М.: Институт всеобщей истории, 2000. - № 2. - С. 161-181.
8. Чайковский Ю.В. Откуда у греков взялась наука? / Ю.В. Чайковский // Химия и жизнь. - 1998. - № 4. - С. 79-82.
9. Чайковский Ю.В. Фалесова наука в историческом контексте / Ю.В. Чайковский // Вопросы философии. - 1997. - № 8. - С. 151-165.
10. Чайковский Ю.В. Что же он умел, первый философ? / Ю.В. Чайковский // Знание - сила. - 1996. - № 1. - С. 72-79.
 

Социогуманитарный вестник Кемеровского института (филиала) РГТЭУ № 2(11). 2013

Категория: История. Философия | Добавил: x5443 (11.07.2016)
Просмотров: 83 | Теги: философ | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016