Понедельник, 27.05.2019, 04:04
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » История. Философия

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ЯЗЫК И СВЕРХСМЫСЛ, КОТОРЫЙ ДАЕТ ЕДИНСТВО И ПЛЮРАЛИСТИЧНОСТЬ КУЛЬТУРНОМУ ПРОЦЕССУ

Е.А.Тинякова, кандидат философских наук, доцент

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ЯЗЫК И СВЕРХСМЫСЛ, КОТОРЫЙ ДАЕТ ЕДИНСТВО И ПЛЮРАЛИСТИЧНОСТЬ КУЛЬТУРНОМУ ПРОЦЕССУ

Статья ставит проблему, как при все более растущей вариантности и множественности форм культурного процесса, иногда развивающейся в противоположных направлениях, все же сохранить его единство, и нужно ли это единство, и возможно ли. Для разработки решения поставленной проблемы автор просматривает развитие гуманитарных учений из древности к нашей современности.

Ключевые слова: человек, мысль, язык, космос, духовность, культурный процесс, плюралистичность, единство.

 
Само понятие «человеческий язык» автор рассматривает гораздо шире антропологического аспекта. Это понятие расширяется до языка природы, то есть специалисты в области зоопсихологии, бионики, этологии ищут параллели человеческого языка у представителей животного мира, и еще более широкая трактовка «человеческого языка» как свойства мыслящего универсума — например, в русской философии космизма, философии планетаризма. Рациональность, самоуправляемость нашего универсума понимается как его насыщенность разумом, и человек — его составляющая часть [1; 9—11]. К концу XX в. философами был создан космический образ языка. И, чтобы не сделать этот образ «абстрактно мертвым», необходим диалог философов с культурологами. Философский образ нужен для объединения всей кажущейся разрозненной и многовариантной культурологической реальности.

Сейчас фокус языка на «земном» человеке исчезает, язык поднимается до космической коммуникации [7]. Требование информатики в XXI в. — искать коммуникационные контакты с иными мирами в космическом пространстве. Предполагаемые фиксации разума на других планетах — самая романтическая тема современной науки о языке и культурологии, хотя языки культуры еще не приняли космических вариантов — их только ищут. Поэтому лингвистическая форма языка явилась «первооткрывателем» в стремлении вписаться в коммуникацию универсума.

Поиски космического образа языка встречались у философов и в период расцвета антропологической концепции языка [7; 8; 10; 16; 19]. Шеллинг отмечал, что лучшие произведения человеческого искусства содержат в себе элемент космичности творчества. В его рассуждениях «космичность» была в некоторой степени синонимом «вечности». Вслед за В. Гумбольдтом [5; 6] Б. Кроче признает, что художественное представление космично по характеру.

Иногда в философской мысли космичность предполагает гениальность предвидения далекого будущего, рафинирование мыслительного процесса до абстракции чистой мысли, лишенной следов используемых в жизни конкретных коммуникационных знаковых систем. Попытки такого рода встречались еще в античности — учение Пифагора о числовой гармонии мира. В современной философской науке эту концепцию продолжил через века В. С. Юрченко [13; 14]. Он обосновывает квадрильную сущность синтаксиса языка, число 4 доминирует в структурном анализе синтаксиса языка. Структурированный таким образом язык может быть, по мнению В. С. Юрченко, выведен на уровень космической коммуникации. Философия планетаризма Сиверца ван Рейземы тоже создает космический образ языка в информационном аспекте. Эта теория прижилась в современной русскоязычной философии благодаря ее развитию Ю. В. Рождественским.

В XVIII в. учение Дж. Вико подвело философов к поиску универсалий для всех языков. Вико определяет три периода в истории человеческого языка: язык богов (самая глубокая истина, держащая мир и недоступная людям, это было «немое время» для людей), язык героев (проявление языка в человеческом начале высшей по совершенству реализации), язык разума (применение языка становится характерной чертой человека в массовом проявлении). Дж. Б. Вико продолжил учение Гомера [22]. Бог ниспослал свою волю на людей в таинственных изображениях и изречениях, которые он вложил в уста людей. Сама природа стала языком Бога. Однако Бог трактовался как самая высокая мыслящая сущность универсума.

В наше время стоит вопрос: как познать ритмы нашего мироздания? Поэтому само понятие культурной деятельности теряет антропологический масштаб. Культурная деятельность — это встраивание человеческой деятельности в ритмы мироздания [15], потому что, согласно «теории культурона», творец культуры — не человек, а ритмы универсума.

Метафизические особенности дают языку духовный уровень человеческого бытия. В духовной картине мира выделим три этапа:

1. Древний период: духовность от природы к человеку. Окружающий мир был насыщен для человека случайностями, и он принимал их за невидимые ему существа. Так обстояла ситуация в земных масштабах. Наш древний предок воспринимал природные силы, действующие на него сверху; такими значимыми событиями были прежде всего погодные явления. Когда существовал тотемизм, человек формировал свою духовность на образах обитателей природы; человек своим поведением подражал живым обитателям. Масштабной охоты с целью добывания пищи не существовало, и человек свободно общался с животными. Он был в общем природном круговороте наравне с другими живыми обитателями.

2. Духовность от человека к природе. Этот период начался, когда человек обратился к сознательным контактам с природой. В эпоху Возрождения природная возвышенность человека достигает апогея. Он чувствует свою познавательную силу, облачает себя в совершенный образ природной красоты. Духовность фокусируется на человеке. Утвердившийся бытийный приоритет в мире человека сохранился до наших дней. Однако в разные эпохи содержание его менялось. Человек свою духовность стал символически переносить на окружающий мир (геральдика, эмблематика и ряд вспомогательных исторических дисциплин). Человек постепенно стал антропологизировать видение окружающего мира. В традиционной культуре это корпус сказок, где животные ведут себя, как люди. Очеловечивание живых существ в природе составляет ценностную суть экологического сознания. Развитие экологической этики ведет к ценностному единству мира. Ученых привлекает модель расширяющегося сознания человека, которое сливается с сознанием животных, образует разум биоса в целом.

3. Духовность космоса. В современной гуманитарной литературе возрождается наука пнев- матология, согласно которой космос населен духовными существами. Идеальное бытие человека включает мир, предшествовавший жизни, и продолжение жизни после биологической смерти. Однако духовный опыт пронизывает и реальную человеческую жизнь. Это прежде всего работа компенсаторного механизма психики человека: настройка на целеполагание, прогнозирование, защита от негативных впечатлений, контекст памяти для лингвистической коммуникации. Основу духовности человека составляет понятие о душе. Представления о душе возникли на заре цивилизации и сохранились до наших дней. Когда души умерших заняли довольно большое пространство в сознании человека, то возникла идея о потустороннем мире, описание которого можно встретить в мифах разных народов, религиозных картинах мира. Человеческие души стали составлять идеальный модус бытия: люди не могли примириться с мыслью, что смерть — это конец всему. Стремление утвердить идею вечности жизни было одним из основных факторов адаптации человека. Вокруг уверенности о протяженности жизни концентрировался деятельностный опыт человека. Обряды и ритуалы выполняли связующую роль по отношению к реально существующему миру и миру идеальному в формирующемся древнем человеческом языке, проанализировать который помогают, например, миссионерские записи об аборигенах Австралии. В этой древней форме человеческого языка главным было прошедшее время, в котором содержалась информация о накопленном опыте человека; настоящее время было сиюминутным, и для понимания нужно было название предметов, а действия протекали на глазах; будущего времени в аборигенном языке не существовало, так как человеческое сознание загружалось накопленной информацией о благополучном существовании. Психологической активности прогнозирования, связанного с будущим временем, еще не существовало. Описание жизни в прошедшем времени постепенно создавало образ идеального бытия. Многие неосознанные и необъясненные причинно-следственные связи в окружающем мире тоже переводились на идеальный уровень существования.

Важным этапом создания картины идеального бытия было отделение духовного образа человека от других обитателей. Это отделение произошло в X—XI вв. Так, Бернар Клеворский осуждал звериный стиль в изображении человека: смешение черт животного и человека. Однако смешение идеального образа человека с миром фауны и флоры все же продолжалось до эпохи Возрождения, когда образ человека восторжествовал в жанре портрета в живописи Ренессанса. Вспомним некоторые примеры: химеры собора Парижской Богоматери (ок. 1220 г.), похороны собаки (пародия на погребальную процессию) — миниатюра из английской псалтыри (XIV в.), человек-растение (церковь в Дрюбеке, Германия, нач. XIII в.), человек-растение (собор Сен-Лазар, XII в.), бесы в охоте за душами (миниатюра из французского часослова, 1-я четв. XIV в.), монстры, химеры, сказочные звери (фриз портала церкви в д'Ольней, XII в.), звери, играющие в шахматы (капитель собора в Наумбурге, 1320 г.), петушиный бой (собор Сен- Лазар, XII в.), лис и аист (собор Сен-Урсе, XII в.) [3]. В дальнейшем взаимосвязь духовного мира человека и животных оказала влияние на развивающиеся науки. Это отразилось в эволюционной теории Дарвина, где человек в своем эволюционном развитии выстраивался от предков-обезьян. Однако разделение эволюции человека и других представителей животного мира было освящено христианской церковью из поздней культуры Средневековья. Это подтверждается неприятием церковью учения Ч. Дарвина. Современная наука опять выстраивает духовный мир животных, но уже на базе изученной в деталях фауны.

Социобиология устанавливает наличие сознания, социальности, коммуникации у животных, то есть подводит проблему духовности человека к духовности животных, у которых тоже признаются эмоциональные реакции. С другой стороны, человек переносит свою духовность на окружающий животный мир. Задача сохранения обезьян в естественной среде обитания побуждает человека ставить вопрос о правах обезьян.

В дальнейшем в воссозданном человеческим воображением идеальном мире, где обитали души людей, происходит поляризация идей добра и зла; загробный мир разделяется на ад и рай. Ад ассимилировал все отрицательное, что совершалось в человеческой жизни, а рай не только включал положительные образы жизни, но и выполнял роль психологической компенсации по отношению к текущей жизни. В ходе культурного развития человечества поляризация духовности была перенесена и на текущую жизнь. В культурном пространстве происходит диалог добра и зла, эти два начала неразделимы. Эстетика как философская дисциплина началась с теоретического и практического осмысления красоты и добра в мире, даже, скорее, чувствовании красоты: эстетика, будучи наукой о прекрасном, все же больше повернута к философскому сенсуализму. В эстетическом освоении мира становится довольно обширен корпус отрицательных категорий: безобразное, уродливое, низменное, ужасное. Эстетика как ветвь философской мысли началась из осознания прекрасного, которое понималось как видимое совершенство, приносимое человеку наслаждение и как максимально выраженная польза (позже это крайняя позиция утилитаризма), тоже приносившая наслаждения, но она не всегда была выражена внешним совершенством формы, поэтому и возникло разделение на внешнюю и внутреннюю формы красоты.

Со стороны философии практическое осуществление многовариантного образа красоты в человеческом бытии было поддержано философией духа Гегеля. Образ красоты уходил корнями в глубину мира, в бесконечность, непостижимую для человека. Это стало еще одной сферой, порождающей духовный опыт человека, в дополнение к божественному уровню осознания мира, установленного мировыми религиями.

В дальнейшем образ красоты стал расконсервироваться от своей «самости», и к концу ХХ в. вследствие атаки неэстетических тенденций и расширения пространства образа «антиэстетики» мечта человека о совершенстве мира стала выталкиваться за пределы земного пространства. А осознание образа антикрасоты привело к возникновению антиэстетики как ветви философской мысли. Антиэстетика стала изучать отрицательный духовный опыт человека. Почему сложилась такая ситуация? Человек понял ограниченность пространства, через которое человек выпускает красоту из глубин бытия, и решил разорвать эти узы. Марквард отмечает, что эстетика существовала только в период с 1750 г. до начала ХХ в., за пределами этого периода искусство сомнительное. Для более ясного выражения этой позиции добавим, что образ красоты, отшлифованный предшествующим культурным развитием, стал разрушаться.

С другой стороны, образы красоты и антикрасоты стали смешиваться: что красиво для одного, то некрасиво для другого. Смешение двух противоположных начал есть результат индивидуализирования образа красоты. Эта проблема рассматривается постмодернистской философией: разрушение складывавшихся столетиями духовных традиций и превращение предшествующего духовного опыта в массу для вторичного самоконструирования человека. Рудлоф высказывается более пессимистически и категорично, считая, что мы стоим перед гигантским кладбищем эстетики: современное искусство не выполняет эстетическую функцию [4. C. 35—42]. Д. И. Писарев определил эстетику, науку о прекрасном, как застой. В русской культуре, по его мнению, это проявилось в виде нигилизма русской литературы. Русский философ В. Соловьев размышлял о том, что хаос, само безобразие, является необходимым атрибутом красоты. Отрицательные категории эстетики множатся: абсурдное, безобразное, болезненное, жестокое, злое, непристойное, низменное, омерзительное, отвратительное, отталкивающее, поучающее, пошлое, скучное, содрогающее, ужасное, шокирующее. Есть тенденция изгнания самой идеи прекрасного и истолкования окружающего мира каждым художником индивидуально, в соответствии с его художественными способностями. Отсюда вывод: место категории прекрасного как всеобщего понятия должна занять свобода субъективного творчества. Такая позиция расканонизирует искусство и, безусловно, духовный мир человека, рождающий творчество в деятельности. Крайняя позиция непонимания красоты ведет человека к ее разрушению. С точки зрения тысячелетнего цивилизационного развития человечества это логично считать обобщением отрицательного, разрушительного по последствиям духовного опыта человека. А. Гулыга переводит размышления об образе красоты и антикрасоты в духовности человека в сферу аксиологии. Моральную основу красоты развивает А. Швейцер в философской этике: то, что разрушает жизнь, не может быть отнесено к красоте. В эту же струю философских размышлений попадает высказывание Н. Г. Чернышевского: «Прекрасное есть жизнь». Эта философская мысль стала выполнять роль центра тяжести в духовности человека, стала ее фокусом. В ней отражается и беспокойство человека за глобальные катастрофы, которые могут произойти по вине человека на нашей планете. Выделенные направления развития эстетической мысли помогают понять появляющиеся новые формы культуры, тенденции ее развития и уберечься от разрушительных векторов культурного пространства.

Идеальный духовный мир, создаваемый интеллектом человека, искал укрепления в абстракциях, которые мог сконструировать человек. В духовном опыте человека всегда чувствовалось стремление к сбалансированности, в поиске равновесия сказывалась потребность в стабилизации. Еще в античности идея меры, соразмерности поддерживалась философией «семи мудрецов» и Пифагора: «Весь мир есть число». Соразмерность понимания мира развивалась математикой Пифагора. Она давала идею стабильности мира. В эпоху Возрождения утверждается геометрическая трактовка образа красоты; это расчеты в изображении человека у Альберти, Дюрера и других художников Возрождения. Геометрическими расчетами образов окружающего мира художники пытались «анатомировать» образ красоты, посылаемый человеку свыше. Геометрический образ красоты, данный человеку эпохой Возрождения, сфокусировал положительные моменты духовности человека. Одной из главных геометрических проекций мира, которая идет еще из эпохи Средних веков, был круг. Каким множеством этнографических культурных форм он оброс на тысячелетнем пути цивилизации!

В дальнейшем ходе культурного развития духовный опыт усложнялся, и геометрический образ, поддерживающий его, стал тесен. Современный образ красоты основывается на фрактальной геометрии природы: чем дальше от точки отсчета, тем больше вариантов решения.

С позиций синергетики, упорядоченная система характеризуется более низкой энтропией, более низкой вероятностью и более высоким объемом информации. Это удачно применимо к пониманию духовных ценностей и духовного опыта. Классическая музыка, характеризующаяся низкой энтропией, обладает большим объемом информации и не теряет свей жизненности и возможности быть гибко приложимой к эмоциональному миру человека в разные исторические периоды. Более того, она используется как художественный материал для современных духовных поисков человека, реализуемых в инновационных художественных формах. Главные ориентиры современного духовного опыта: поиск новизны, интенсивности и необычности.

С позиций истории психологии, человеческая психика стала более динамичной и требует больше вариантности, многозначности. Временное восприятие мира человеком стало более динамичным, человек воспринимает себя более сжатым во времени, поэтому ищет более объемные временные формы. Это объясняет развивающееся социальное ускорение. Теория относительности привела человека к пониманию того, что при высоких скоростях, близких к скорости света, время как бы растягивается. Человек стал стремиться к переносу своей духовности в космос, где земное понимание и восприятие времени кажется слишком малым. Черта современной духовности человека — ее насыщенность духовностью прошлого. Культура повторяет тенденцию развития науки, которая в своей реконструкции спускается по времени все дальше в историю к наукам архе- оцикла. Глобально прошлое духовно надвигается на настоящее благодаря историческим наукам. Науки археоцикла в штрихах показывают нам прошлое, которое мы идеально достраиваем по законам логики, выработанной человеческим познанием.

Современный виртуальный мир — особый тип духовности. Он выполняет роль компенсации нереализованных желаний и прогнозирует будущее. Если в древности, как сказано выше, для человека духовно более значимо прошлое («страна предков»), то сейчас для человеческой духовности более значимо будущее, представляемое в виртуальном пространстве. Это своеобразная ответная реакция для защиты человека, уже познавшего множество опасностей, которые таит в себе окружающий мир. Для стабильности настоящего общение человека с прошлым приобретает особую значимость. Духи предков как бы повышают ответственность человека за современность. Это объясняет, что культурный процесс обязательно должен сохранять преемственность. И некоторые устаревшие и потерявшие смысл моды культурные явления и предметы могут как бы отставляться в сторону от текущего культурного процесса, но через некоторое время люди начинают их реконструировать.

В современном культурном пространстве России, в постперестроечное время, к реконструкции чаще привлекаются наиболее отдаленные культурные факты из советского периода. Это своеобразная цикличность культурного процесса. Современный виртуальный мир уравновешивается взглядом человека в собственное прошлое. Духовное бытие человека всегда ассоциировалось с вечностью. И эта идея вечности постепенно входит в этапную реализацию в нашей реальной жизни. Это программы продолжительности человеческой жизни — сейчас это кажется фантастичным — до 1000 лет! Это, безусловно, крайняя виртуальность, своеобразная реализация сверхсмысла — но человек в отдаленном будущем с кажущимися нереальными, но очень желаемыми целями существует в лингвистической реальности. Для современного культурного процесса стимулом творчества становится не только реальность, но и виртуальность. Это в определенной степени объясняет множество сложносимволиче- ских форм современной культуры.

Одна из неразгаданных тайн духовного опыта человека — энергоемкость культуры, перенос духовной энергии, например, от одного представителя поколения к другому. Наиболее изучен вопрос о сексуальной энергии человека в психоанализе. Но сексуальная энергия лишь один из типов общего энергополя человека. К сожалению, в современной культуре из-за невозможности осознать типы энергополя человека некоторые «примитивные творцы» перенасыщают формы культуры сексуальной энергией. Современный духовный опыт человека биологизируется. Американский психолог У. Джеймс идею подсознания сравнивает с понятием «поля» в физике. Проблема духовного опыта человека напрямую связана с психоанализом.

Идеальный мир сновидений, подсознательная переработка жизненного опыта, имеет особую семиотику, зафиксированную в сонниках, где допускаются психологические ошибки: символы подсознания трактуются на уровне сознания, однако структура логики сознания и подсознания не находятся в соответствии, их различает разность психологического качества — для подсознания необязательна причинно-следственная связь. Однако разгадка снов через предметные символы не может быть полностью алогичной. Как пример можно вспомнить картины С. Дали. Тот сюжет, который идет от предмета, увиденного во сне, обусловлен мыслительной энергией, связанной с восприятием этого предмета в реальной жизни. Опора эмоциональной силы человека при совершении какого-либо действия на предмет или артефакт природы уходит корнями в древнюю магическую практику, которая в большей степени базировалась на подсознании, а сознание находилось в зачаточном состоянии. Магическая практика всегда считалась наиболее загадочным компонентом духовного опыта человека. Рассмотрим язык магии как апелляцию к запредельным целям нашей реальности. В эпоху гуманизма и Возрождения появляются работы Марсилио Фичино. Его труд «О жизни» внес большой вклад в теорию магического языка. В магическую коммуникацию он включал камни, металлы, травы, раковины, моллюсков, талисманы. Мистическую доктрину языка предложил Пико делла Мирандола. Он пытался обосновать магические свойства письменного и устного еврейского языка. Его мистическая доктрина связывалась с сущностью Бога, возникло понятие о каббалистике — зашифровке познания и деяний Бога средствами еврейского алфавита. Кампанелла поднимает магическую доктрину языка до космического уровня. В работе «Об ощущении вещей и магии» весь универсум он фокусирует на Боге. Звезды на небе, посылая свои лучи, сообщают свои знания. Свое определение языка Кампанелла заключал не только в межчеловеческое общение, но и включал в этот процесс все компоненты панорамы жизни. Магическая концепция языка поддерживалась у Кампа- неллы, как и Телезио, признанием бестелесного и божественного разума. Магико-герметическая традиция, начатая еще Фичино, положила начало поискам идеальной энергии, заключенной в человеческом языке. Ораторов и поэтов Кампанелла включал в число магов, духовных творцов жизни. Теория о магическом языке прошла очищение в эпоху расцвета науки в период Нового времени и получила новые стимулы для своего философского развития в период романтизма.

В. фон Гумбольдт, считающийся родоначальником современной лингвистики, определил язык как носитель духовной энергии. Согласно его теории, язык переплавляет прочувствованную материю мира в слова и вселяет в слова кроме смысла и энергию, которая позволяет открывать доселе неизвестную реальность. Немецкий философ- аналитик Лихтенберг объяснял относительность человеческого познания реализацией внутренней, внешне незаметной и потому нематериальной силы языка. Поскольку магия языка предполагает мистификацию, ритуальность и апелляцию к неосознанной фантазии, определяющим в понимании магии является мысль Карла Зорнига о том, что языковые понятия манипулируют не бытием, а познанием бытия [21].

Логично поставить вопрос об источниках этой нематериальной силы языка, которая трансфор- мирующе воздействует на реальность [10; 12; 17]. Вспомним исторический, академически стройный взгляд на этот вопрос лорда Монбоддо [18. C. 12]. Он выделял четыре категории природных элементов в языке:

1. Неартикулированные (имеется в виду, что использование человеком своего голосового аппарата необязательно укладывалось в фонетические каноны языка) выкрики, выражающие чувства; то есть это скорее реализация эмоциональной сферы человека, а не стремление к логическому смыслу.

2. Вторым источником природности языка ученый считал жесты; продолжив его мысль, можно сказать, что жесты служат для более удобного расположения человека в пространстве, иными словами, для пространственной адаптации, выполняют социально интегрирующую роль, привлекая внимание окружающих, гипотетически достраивают ее по структуре и по смыслу.

3. Имитационные звуки; это природное качество языка стремится усилить звуковую реализацию окружающей среды.

4. Рисунки достраивают окружающую реальность, расширяют ее содержание. Они являются опорой духовного опыта человека.

Как мы видим, духовно-конструирующую силу язык черпает из природной реальности [8; 20]. Современный биоэнергетический уровень понимания природы заставляет нас поставить следующие вопросы: является ли человеческое слово носителем биоэнергии говорящего? Если слова не доходят до слушателя — это отсутствие энергии в слове или закрытие слушателем каналов для ее проникновения? Всем хорошо известно, что цель эзотерики — вызвать энергию у адресата. Магию можно определить и как язык с энергией космоса. К. Аксаков само слово человеческого языка называл феноменом магии (однако «магию» здесь нужно понимать как синоним «энергии», вложенной в слово или фразу), так как оно выражает внутренние устремления человека, воссоздает внутри себя мир.

С духовностью связана проблема энергоемкости человеческого языка. А. Пуанкаре отмечал, что удачный новый термин несет большой творческий заряд: помогает проследить неочевидные связи, увидеть междисциплинарный характер явления, активизирует интуицию. Идея энергии, наполняющей окружающий мир, в ее взаимосвязи с силой и движением, была сформулирована еще древнегреческими мыслителями и особенно развита философами-стоиками. Они постулировали существование некоего несущего жизнь «напряжения» (tonos), которое поддерживает и движет вещами. Это были полумифические зачатки понятия энергии и сверхсмысла в современном понимании.

Учение Г. К. Юнга о коллективном бессознательном позволило обозначить пространство человеческой духовности: «из подсознания приходят архетипические символы... Они необязательно выражают "объективную" реальность, но вытекают из врожденного стремления человеческого рассудка к поиску "удовлетворительных" рациональных объяснений, увязывающих между собой различные внешние и внутренние факты, с которыми ему приходится иметь дело» [12. C. 307—309]. Признание энергоемкости нашего мира приводит к новому взгляду на коммуникацию. Тогда мы уже говорим не о духовном творчестве человека, а о распоряжении человеком духовной энергией окружающего мира с помощью языка. В современную психологию, скорее, на уровне паранауки, входит понятие «психон», обозначающее гипотетическую психическую частицу, с помощью которой объясняют телепатию.

Одна из насущных экологических проблем нашего времени — перегруженность электромагнитными волнами пространства, населенного людьми, вследствие развития телерадиокоммуни- каций. Это может повредить внутривибрационные процессы человеческого мозга. Как следствие, возникнет социальная напряженность. Электромагнитные волны, источаемые предметами человеческой деятельности, — «отблеск» духовности человека. Далее человеческая духовность соединяется с духовностью мира. Холотропная модель сознания человека выходит за пределы трехмерного пространства, линейного времени и причинно- следственных связей, она бесконечна. Вокруг нашей планеты появилась оболочка, контролируемая человеческим разумом. В. И. Вернадский назвал ее ноосферой. В этом пространстве живет идеальный образ человека — только его разум. Последнее слово цикла астрофизических наук: миром движет энергия неизвестной природы.

Как человек переводит в идеальное бытие реальный видимый мир?

• Человек все более начинает восприниматься на духовном уровне, его образ выносится из земного пространства. Эти идеи утвердились к V в., когда полагалось, что души усопших обитали на Луне.

• Человек переводит в идеальное бытие и мир животных. Проследим этот духовный опыт от тотемизма: образ животного или растения выделялся из окружающего природного мира и представлялся человеку как совершенство, вокруг него создавалась идеальная аура, в которую помещались реальные события человеческой жизни.

• Животные, символизировавшие созвездия, тоже были космическими образами животных, но в более древней, мифологической репрезентации.

• И, наконец, религиозная проекция духовности человека. Мир святых — это мир идеальных человекоподобных первосущностей.

Святой — это идеальный образ божественного начала, который может воплощаться частично в реального человека. В православной религии, католицизме есть святые, которые представляют собой идеальные божественные первосущности, оставшиеся после физической смерти людей, но их нравственность была наиболее близка к божественной сущности. Святое начало в человеке, существующее идеально, выжимается из него острыми катаклизмами, в которые он попадает в реальной жизни. Часто это исключительно трагическая, мученическая смерть. Это доказывает, что мир реальный далек от совершенства, а глобально — это столкновение мира божественного и мира реального, насыщенного пороками людей [17]. Однако вытеснение идеальным высшим началом низменных событий реальной жизни доказывает вечность божественного бытия — идеальный смысл не исчезает, и об этом свидетельствует восстановление храмов в России.

Основные направления развития человеческой духовности — насыщение идеальным сверхсмыслом реально текущей жизни. Однако в практике цивилизации реальные видимые формы человеческой жизни все же ограниченно могут насыщаться высшим смыслом. Эта идея может объяснить периоды разрушения, даже масштабные, культурных ценностей и попытки создать новые культурные объекты, артефакты, которые будут более гостеприимны для высшего идеального смысла. Эти периоды разрушения совершаются путем проб и ошибок, и за осознание греха разрушения культурных ценностей цивилизация наградила человека даром реставрации культурных ценностей [2].

Таким образом, духовный опыт человека существует на сохранившихся артефактах истории и как аура облекает вновь создаваемые объекты. Какая основа более значима для духовного опыта человека? Эту проблему нельзя решить однозначно.

Список литературы

1. Бабушкин, А. П. Возможные миры в семантическом пространстве языка / А. П. Бабушкин. — Воронеж : ВГУ, 2001. — 86 с.
2. Гаджиев, К. С. Введение в геополитику : учеб. для вузов / К. С. Гаджиев. — М. : Логос, 2000. — 432 с.
3. Гуревич, А. Я. Культура и общество средневековой Европы глазами современников / А. Я. Гуре- вич. — М. : Искусство, 1989. — 367 с.
4. Гулыга, А. В. Эстетика в свете аксиологии / А. В. Гулыга. — СПб. : Алетейя, 2000.
5. Гумбольдт, В. Избранные труды по языкознанию : пер. с нем. / В. Гумбольдт. — М. : Прогресс, 1984. — 397 с.
6. Гумбольдт, В. Язык и философия культуры : пер. с нем. / В. Гумбольдт. — М. : Прогресс, 1985. — 451 с.
7. Лосев, А. Ф. Бытие. Имя. Космос / А. Ф. Лосев. — М. : Мысль, 1993. — 958 с.
8. Мерфи, Н. О нравственной природе вселенной. Богословие, космология, этика / Н. Мерфи, Дж. Эллис. — М. : Библейс.-богосл. ин-т Св. апостола Андрея, 2004. — 285 с.
9. Налимов, В. В. В поисках иных смыслов / В. В. Налимов. — М. : Прогресс, 1993. — 260 с.
10. Рейзема, Я. В. Мыслящий Универсум: Фундаментальные категории Универсума, технологии общественного разума / Я. В. Рейзема. — М. : Космополис, 1991. — 103 с.
11. Целищев, В. В. Философские проблемы семантики возможных миров / В. В. Целищев. — Новосибирск : Наука, Сиб. отд-ние, 1977. — 191 с.
12. Юнг, К. Г. Человек и его символы / К. Г. Юнг. — М. : Серебряные нити, 1997. — 367 с.
13. Юрченко, В. С. Космический синтаксис. Бог. Человек. Слово. Лингво-философский очерк / В. С. Юрченко. — Саратов, 1992. — 153 с.
14. Юрченко, В. С. Очерки по философии языка и философии языкознания / В. С. Юрченко. — Саратов : Изд-во Сарат. пед. ун-та, 2000. — 368 с.
15. Albrecht, E. Beitrage zur Erkenntnistheorie und das Verhaltnis von Sprache und Denken / E. Albrecht. — Halle : Niemeyer, 1959.
16. Language and logos. Ancient Greek philosophy. — Cambridge Univ. Press, 1982.
17. Lanigan, R. L. Speechact phenomenology / R. L. Lanigan. — Hague : Nijhoff, 1977.
18. McKusick, J. C. Coleridge's Philosophy of Language / J. C. McKusick. — New Haven and London : Tale Univ. Press, 1956.
19. Philosophy and ordinary language. — Illinois Univ. Press, 1963.
20. Simon, J. Sprache und Raum / J. Simon. — Berlin, 1969.
21. Sornig, K. Spuiren und Motive sprachmagischer Strategien: Reden und Schweigen zwischen Spiel und Magie / K. Sornig. — Graz, 1990.
22. Wohlfart, G. Denken der Sprache: Sprache und Kunst / G. Wohlfart. — Munchen ; Freiburg, 1984.

Источник: Вестник Челябинского государственного университета. 2017. № 7 (403). Философские науки. Вып. 45. С. 56—64.


Категория: История. Философия | Добавил: x5443 (21.03.2019)
Просмотров: 36 | Теги: духовность, культурный процесс, плюралистичность | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2019 Обратная связь