Четверг, 08.12.2016, 03:07
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » История. Философия

Армия и церковь: исторический опыт деятельности Оренбургской епархии в начале XX века

Армия и церковь: исторический опыт деятельности Оренбургской епархии в начале XX века

О.В. Осипов
«Молись богу, - от него победа!
Чудо-богатыри! Бог нас водит:
он нам генерал!»
А.В.Суворов «Наука побеждать»

Хрестоматийный образ русского воина, сражавшегося за национальные интересы нашей Родины (до известных событий 1917 года), олицетворяется в сознании многих поколений соотечественников с фигурой простого солдата, неприхотливого в быту, страстного в сражениях, непобедимого на поле боя, идущего на смерть со словами «За Веру, Царя и Отечество!». Именно эти символы он впитывал с молоком матери, именно они были идеалами его существования в бытовой и ратной деятельности. Не случайно, консервативная идеология российской империи на протяжении XIX  века культивировала и насаждала те же идеалы (православие, самодержавие, народность). Граф С.С.Уваров, считающийся автором указанной идеологии, не много привнес оригинальных идей в ее содержание. Порядок значимости символов так же имеет существенное значение. Во главе триады – вера! И, прежде всего, господствующая – православное христианство.

Вероучение православия было идеологическим стержнем всей жизни, морально-нравственным ориентиром любого россиянина, не взирая на социальный, образовательный уровень. Естественно, не стоит переоценивать уровень религиозности. Увы, особенно в XIX веке, с развитием массового просвещения и распространением либеральных, демократических идей сила религиозного чувства неуклонно понижалась. С развитием общественного прогресса начинала деградировать нравственность (парадокс, требующий отдельного осмысления и исследования).  Армия, как сколок общества, нуждалась в духовном окормлении даже в большей степени, чем все прочие слои, поскольку являлась надежной опорой самодержавной власти.

Практика привлечения и назначения священнослужителей непосредственно в войсковые части (помимо казачьих) армии ведет свой отсчет с 1632 года, когда появились первые полковые священники в частях «иноземного строя», прообраза регулярной армии. А уже при Петре Великом, при организации регулярной армии, во все полки были назначены священники на постоянный срок, пожизненно, а не в виде прикомандирования к войскам лишь на период военных походов. Клириков в полки назначал сначала Патриарший приказ, а с 1723 года – Синод из числа приходских сельских священников, а иногда и монахов различных монастырей. В XVIII веке в полки назначались священники в основном из Петербургской и Псковской епархий. Для управления всеми полковыми, а с 1740 года и дивизионными священниками, была учреждена должность полевого обер-священника армии, который, в свою очередь, напрямую подчинялся Святейшему Синоду. С 1800 года обер-священник армии получил право назначать, переводить и увольнять военных священников без согласования с Синодом, кроме того, при нем была учреждена армейская духовная канцелярия.

В 1868 году для условий военного времени были учреждены должности главных полевых священников армий и корпусов, была уточнена структура и функции всего корпуса военных священников, в том числе и на случай мобилизации. По положению 1888 года было установлено соответствие военно-духовных и военных чинов: главный священник армии и флота – генерал-лейтенант, штатный протоиерей – полковник, полковой священник – капитан, штатный дьякон – поручик, псаломщик – подпрапорщик. Главный священник армии и флота в 1890 году был переименован в протопресвитера военного и морского духовенства и приравнен к чину полного генерала. В отношении получения эмеритальной пенсии полковой священник был приравнен к майору.

В армии и на флоте для религиозных надобностей иноверных военнослужащих существовало иноверное духовенство, которым управлял синодский департамент духовных дел иностранных исповеданий. Организация иноверного военного духовенства не опускалась до полкового звена. Военные ксендзы, муллы, раввины имелись лишь при штабах военных округов, а в военное время – и фронтов (флотов), в полках же эти лица бывали лишь наездами. Только в нерегулярных национальных воинских формированиях (у башкир, крымских татар, калмыков, бурят и т.д.) в полках были полковые муллы, ламы и т.д. и то не во всех. Обязанности иноверных военных священников были те же, что и у православных «батюшек». В дни монархических и государственных общероссийских праздников инославное военное духовенство также обращалось к военнослужащим своих вер с соответствующими речами и молитвами. Так, оренбургский мулла муфтий Абдусаллам Абдурахимов в 1826 году, по поводу коронации Николая II, составил и затем утвердил в Главном штабе специальное воззвание и молитву для мусульман, где призывал их «подчиниться русскому царю, как ставленнику бога и быть верными России»[1].

Секретный Указ императора всероссийского, согласованный со Святейшим правительствующим Синодом 31 марта 1899 года за № 3604 конкретизировал деятельность всех уровней православной церковной иерархии в случае мобилизационного развертывания страны. Инициатором этого указа был Протопресвитер военного и морского духовенства. На основании плана мобилизационного развертывания страны, епархиальным преосвященным предписывалось назначать священнослужителей в те части, которые формировались на подведомственной епархии территории.

Особенностью административно - территориального де­ления русской православной церкви было то, что границы епархий, как правило, совпадали с границами губерний. Оренбургско - Уфимская епархия (практически весь Южный Урал) была образована в 1799 году, а архиерейская кафедра переведена в Оренбург в 1859 году, в результате самоопределения Уфимской епархии. В ее состав входили Оренбургская губерния (в составе уездов: Оренбургского, Орского, Троицкого, Верхнеуральского, Челябинского) и две области – Тургайская и до 1908 года – Уральская (передана в состав Самарской епархии). Специфика Оренбургского края заключалась в наличии большого числа жителей, ранее не состоявших в крепостной зависимости – казачества и крестьянства, значительного числа иноверцев, раскольников и сектантов, относительно низкой плотности населения, сложными взаимоотношениями с аборигенным населением, являвшимся постоянным источником военной опасности для русских переселенцев, значительно более поздним промышленным освоением края (по сравнению со Средним Уралом).   Численность населения епархии составляла (на 1900 год) 2 млн. 706 тыс. 512 человек, из которых 1 млн. 275 тыс. 546 - православного и единоверческого вероисповедания, около 114 тыс. раскольников и сектантов, 1 млн. 241 тыс. 357 – мусульманского, 949 – язычники-калмыки, около 2 тыс. евреев, 9 тыс. других вероисповеданий. Специфика управления Оренбургской епархией обусловливалась тем обстоятельством, что на ее территории проживали казаки двух войск - Оренбургского и  Уральского[2].

Святейшим Синодом были определены сроки прибытия по предназначению священнослужителей в части, в зависимости от расстояния до штабов разворачиваемых частей, из расчета: железнодорожным транспортом – 300 верст в сутки, водным – 100 верст, по почтовым и проселочным дорогам – 75 вест, «в распутицу» - 50 верст. Означенным священникам предоставлялось двое суток на «устройство домашних дел» и одни сутки на сдачу дел и должности. Всем полагалось выдать деньги на продпутевые расходы в размере полугодового содержания.

На основании секретного Указа и указаний Синода епископом Оренбургским и Уральским впервые были назначены священники на воинские должности в 1902 году. На территории епархии в то время были определены для формирования, в случае мобилизации: 241 Орский пехотный полк, 242 Белебеевский пехотный полк, 309 Илецкий пехотный полк и 310 Стерлитамакский пехотный полк. Полковыми священниками в них были определены иеромонахи Оренбургского Успенско-Макарьевского мужского монастыря: в 241 полк – Никандр, в 242 – Нифонт, в 309 – Исаакий, в 310 – Софроний[3]. При этом все назначенные монахи были старше 60 лет. Не удивителен выбор епископа при назначении именно этих кандидатур. Все они были свободны от семейных обязательств и, по все вероятности, имели довольно устоявшиеся убеждения в выборе жертвенного служения православной вере. Да и мало кто надеялся, что их деятельность окажется востребованной в скором времени.

С началом русско-японской войны на Дальнем Востоке в 1904 году все воинские формирования находящиеся на территории Оренбургской епархии были сформированы по штатам военного времени, включая полковых священников, и направлены на театр военных действий. В дополнение к существующей разнарядке прошли комплектование 299 и 300 полевые военные госпитали 78 пехотной дивизии, где также по штату полагались священники. На эти должности были определены тоже иеромонахи Оренбургского мужского монастыря – Феофан и Варсонофий. Священники в воинских частях занимались не только узко религиозным, но и духовно-нравственным воспитанием, учили солдат верности воинскому долгу, присяге, готовности к самопожертвованию во имя победы над врагом, воспитывали у военнослужащих патриотическое сознание, чувство гордости за православную веру и свою державу. Обязанности полковых священников заключались в следующем: регулярное исполнение полковых церковных церемоний (богослужений, крестных ходов, отпеваний, литургий и проч.); надзор за аккуратным исполнением солдатами церковных обрядов, от которых ни болезнь, ни арест, не отпуск не освобождали; постоянное проведение в полку духовных проповедей и внебогослужебных бесед, не реже одного раза в неделю, религиозно-нравственного характера; посещение арестованных военнослужащих с целью побуждения их к раскаянию; научение солдат грамоте и рекомендации им литературы для чтения, для чего существовали ротные и полковые церковные библиотечки; выявление неблагонадежных военнослужащих и информирование о них начальства; регулярное сообщение офицерам полка о настроениях солдат и поддержание с ними непосредственного контакта в воспитательных вопросах; описание подвигов и героических действий солдат и офицеров; ведение миссионерской работы среди солдат-иноверцев и иноверного местного населения[4] и др.

После завершения боевых действий в 1905 году, все священники Оренбургской епархии вернулись в Оренбург, епархиальные власти получили благоприятные отзывы об их деятельности, за исключением полкового священника 241 полка Никандра. По представлению командира полка полковника Ф. Бенедского («ввиду болезненного состояния не может переносить тягот походной жизни»), консисторией епархии Никандр был заменен на иеромонаха Евгения в сентябре 1904 года. По данному поводу епархиальным судом было начато «следственное дело» против иеромонаха, длившееся полтора года (с допросами, психиатрической экспертизой, запросами к командованию) и закончившееся оправданием подследственного[5].

После бурных политических событий первой русской революции 1905-1907 годов, практика привлечения священнослужителей к участию в плане мобилизационного развертывания страны была продолжена и усовершенствована в ходе военных реформ 1907-1912 годов. Востребованность их не заставила себя ждать. Россия стояла на пороге  Первой мировой войны. Во все резервные воинские формирования, дислоцировавшиеся на территории Оренбургской епархии, было назначено более 20 полковых и госпитальных священников.

Но не только непосредственная воинская деятельность священников составляла помощь Отечеству в борьбе с врагом. Русская православная церковь и ее анклав – Оренбургская епархия, проводила большой объем военно-патриотической работы со всем населением. Единение священников с прихожанами особенно проявлялось в годы тяжелых испытаний для страны. Во время участия России в войне духовенству рекомендовалось внушать прихожанам, что их нравственный долг - оказывать всем семьям участвующих в войне нижних чинов посильную помощь в поддержке их хозяйства путем выполнения таких работ, которые непосильны для семьи, лишившейся своего единственного работника и кормильца. Для помощи таким семьям приходские священники организовывали различные попечительские общества. В 1915 году подобных обществ, работавших под патронажем епархии было - 27.

Особое внимание епархиальные преосвященные обращали на то, как заповеди Божии реализуются в повседневной жизни прихожан. Как положительный момент отмечалось, что в селах и деревнях православные прихожане всегда отзываются на воззвания о пожертвованиях на разные благие начинания, жертвуя свои средства. С наилучшей стороны проявило себя православное население епархии (что, конечно же, было характерно и для других регионов) с началом мировой войны. Уже 2 августа 1914 г. был создан Епархиальный Комитет Красного Креста для помощи семьям воинов, а также больным и раненым, особенно там, где не было подобных светских учреждений. Работал Комитет совместно с земствами и по оказанию помощи беженцам. На конец 1915 г. сбор для беженцев по приходам принес более 10 тысяч рублей. 1 октября 1915 г. в Оренбурге во время богослу­жений в церквах было принято от населения 10 фунтов золота и 5 пудов серебра. Всего же за этот период Епархиальным Комитетом Красного Креста было собрано на различные связанные с войной расходы до 200 тысяч рублей, не считая пожертвований вещами, хлебом, драгоценностями и оказания других видов помощи[6].

В суровые годы военных испытаний Первой мировой войны, для оказания помощи семьям погибших учителей церковно-приходских школ в столице было учреждено Всероссийское Филаретовское общество народного образования, под патронажем императрицы Александры Федоровны, для выдачи пособий и беспроцентных ссуд семьям пострадавших. В соответствие с письмом Обер-Прокурора Синода на имя преосвященного Мефодия, епископа Оренбургского и Тургайского от 29.11.1914 за №12250 «О выдаче пособий и беспроцентных ссуд семьям погибших на войне учителей училищ всех ведомств», Филаретовское общество оказывало помощь семьям учителей и законоучителей церковно-приходских школ, погибших или умерших от ран, ставших инвалидами (если это препятствовало их дальнейшей педагогической деятельности). В состав родственников, имевших право на оказание помощи, входили: жена, дети, родители мужа, братья и сестры, при условии, что они имели статус иждивенцев. Единовременные пособия назначались в размере: жене мужа-инвалида, вдове – ¾ месячного содержания мужа; вдове с 2-мя детьми – 100% месячного содержания мужа; вдове с 3-мя детьми, жене мужа-инвалида с детьми – 1,5 оклада; вдове с 5 и более детьми, жене мужа-инвалида с 3-мя детьми – 2 оклада месячного содержания (родственники мужа приравнивались к детям). Беспроцентные ссуды назначались в размере не свыше 70% от указанных сумм и могли выдаваться не более двух раз. Погашение ссуд предусматривалось за счет государственных пенсий, назначаемых по случаю потери кормильца[7]. В числе первых пособие получила семья учителя Михайловской второклассной церковно-приходской школы Оренбургского уезда Федора Захаровича Молозина (жена с ребенком и мать), погибшего 20 ноября 1914 года[8].

С началом войны приобрели большой размах внебогослужебные собеседования священников с прихожанами. Например, в 1914 году только в Троицком уезде, находившимся в благочинии протоиерея И.Ильина, было проведено 60 чтений, которые посетило 5300 слушателей, а благочинный В.Емельянов организовал 91 чте­ние (6580 слушателей)[9]. В последующие годы число посещающих такие беседы еще больше увеличилось, так как на них стали давать обзоры политических событий в России, рассказывали о событиях на театрах военных действий Первой мировой войн. Священники зачи­тывали прихожанам списки погибших и попавших в плен воинов. Главной целью этих собеседований ставилось - укрепить нравственные силы прихожан верой в победу русского оружия. Например, в отчете священника Гавриила Троицкого указывается, что за период с сентября 1915 по апрель 1916 года было проведено 43 чтения, которые посетило 6 172 человека. Слушателям было предложено 160 тем, из них 70 - богословского и церковно-исторического характера, 8 - по русской истории, 42 - о войне, 9 - по вопросам борьбы с алкоголизмом  и  31 — на бытовые темы [10].

В 1914 году для приходских священников были даны указания по поводу проведения «религиозно-нравственных народных чтений». Рекомендовалось сообщать из газетных источников о доблести и храбрости наших войск, доводить отдельные примеры мужества и отваги. Особо указывалось на необходимость показывать подвиг русского духовенства. «Необходимо крестьянам сообщать как к духовенству относится противник, как над ним издевается, как много священников сидит в австрийских тюрьмах за защиту своей веры и как много из них приняло мученическую кончину»[11]. В частности, в 1917 году в Оренбургских епархиальных ведомостях была опубликована статья о полковом священнике 164 Миргородского полка А.П.Холмогорцеве, благочинном 42 пехотной дивизии, который в мирное время был уездным наблюдателем церковно-приходских школ Оренбургского уезда. Подробно описывалась его пастырская деятельность на полях сражений, бесстрашие и мужество, проведение проповедей, отпевание и погребение павших. Даже умирая от полученных ран, он просил оказать помощь в первую очередь другим солдатам.  (В годы Первой мировой войны было убито и умерло от ран более 30 военных священников (больше, чем во всех предыдущих войнах Росси за 200 лет до того). Ранено и контужено свыше 400 военных пастырей, более 100 попали в плен)[12].

Далее разъяснялось, что «не мешает народу знать и о жестокостях, чинимых противником мирному населению и о жестоком обращении с раненными и пленными. С осторожным умением можно подчеркнуть те зверства, которыми немец удивил весь мир являются следствием его немецкой веры, веры сухой и холодной, не знающей любви и сострадания к ближнему. Пусть крестьяне о наших радостях и печалях узнают прежде всего от своего духовного отца-батюшки»[13].

Резко активизировалась антиалкогольная пропаганда. 7 октября 1914 года была запрещена казенная продажа спиртных напитков, т.е. фактически вводился «сухой закон». Православные иерархи с воодушевлением восприняли этот Указ императора, разъясняя прихожанам всю пагубность этого порока с точки зрения православного вероучения, влияния его на здоровье нации.

С 1915 года в Оренбургской епархии начала систематически проводится религиозно-пастырская деятельность епархиального духовенства среди призываемых в действующую армию различных чинов, на основании определения Святейшего Синода. Епископ Оренбургский и Тургайский Мефодий лично назначал священников из числа «выдающихся особой религиозной и патриотической настроенностью» пастырей для ведения данной работы, указав при этом всем прочим, что «пастыри должны воспитать воина-христианина, возгреть в нем веру Христову, очистить душу его покаянием, дать понять ему, что ратный подвиг его – это священный долг, что он выступает на защиту попираемых врагом наших веры и отечества, что должен мужественно противостоять врагу, терпеливо переносить трудности и лишения боевой жизни, безропотно подчиняться своим начальникам, быть милосердным к раненным, мирным жителям и пленным врагам, самоотверженным и готовым положить душу за други своя»[14].

По предварительному согласованию с воинскими начальниками, в районах дислокации мобилизуемых частей и запасных батальонов такая работа была проведена. Главными формами были – религиозно-нравственные беседы и чтения патриотического содержания («Война по учению слова Божия», «О войне и военной службе», «О присяге», «Источник победоносной храбрости», «Благочестивым умирать не страшно, а воинам в особенности» и др.). Беседы и чтения начинались, сопровождались и заканчивались общим пением молитв и церковных песнопений. После бесед будущим воинам раздавались памятки, иконки, крестики, молитвословы, Евангелия.

Таким образом, военно-патриотическая деятельность православного духовенства Оренбургской епархии  в годы первой мировой войны была важной составной частью общей системы военно-идеологической деятельности государства.

__________________

[1] См.: Мезенцев Е.В. Вера и мужество //Отечество. Краеведческий альманах. Вып.13-14.1998. С.79-82.

[2] Чернавский Н.М. Оренбургская епархия в прошлом ее и настоящем Вып.2.Оренбург,1902.С.267-268.

[3]  ГАОО.Ф.173.Оп.5.Д.10908.Л.1,6,13,17.

[4] Принявшим православие иноверцам предоставляли различные льготы. Так, солдату-еврею при крещении полагалось 7 руб. единовременного вознаграждения, а в случае крещения и его семьи пособие увеличивалось.

[5]  ГАОО Ф.173. Оп.5 Д.10908. Л. 51,53,56, 119-120.

[6] ГАОО.Ф.173.Оп.5.Д.10581.Л.25об.-29.

[7] РГИА.Ф.803.Оп.8.Ч.I.Д.151.Л.1-3.

[8] Там же. Л.4.

[9] Оренбургские епархиальные ведомости. 1905.№17.С.446.

[10] См.: Троицкая газета.1916.22 апреля.

[11] Оренбургские епархиальные ведомости. 1914. №44-45.С.791

[12] Мезенцев Е.В. Вера и мужество //Отечество. Краеведческий альманах. Вып.13-14.1998. С.89.

[13] Оренбургские епархиальные ведомости. 1914. №44-45.С.792

[14] Оренбургские епархиальные ведомости. 1915.№37-38.С.474.

 
Выходные данные
Научный журнал «Социум и власть» № 1 (17) 2008 ISSN 1996-0522
Учредители ФГОУ ВПО «Уральская академия государственной службы», НП «Институт развития города»
Издатель Челябинский институт (филиал) ФГОУ ВПО «Уральская академия государственной службы»
Главный редактор доктор философских наук, профессор А.С. Чупров
Адрес редакции 454077, г. Челябинск ул. Комарова, 26, к. 308, тел.: (351) 771-42-30
Издание подготовлено к печати ООО «УралМедИнфо» 454000, г. Челябинск, ул. Цвиллинга, 34, тел./факс: (351) 263-87-27

Категория: История. Философия | Добавил: x5443 (11.08.2015)
Просмотров: 374 | Теги: церковь, армия, епархия | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016