Пятница, 22.09.2017, 16:31
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Правоохранительная деятельность

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ЗАРОЖДЕНИЯ ИНСТИТУТА УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ МАТЕРИ ЗА УБИЙСТВО НОВОРОЖДЕННОГО РЕБЕНКА

А.Г. Заблоцкая, профессор кафедры уголовного права ВА МВД России к.ю.н., доцент.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ЗАРОЖДЕНИЯ ИНСТИТУТА УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ МАТЕРИ ЗА УБИЙСТВО НОВОРОЖДЕННОГО РЕБЕНКА

Исторический экскурс в суть проблемы необходим для понимания логики развития юридической мысли об уголовной ответственности матери за убийство новорожденного ребенка, начиная с древних времен.

В глубокой древности детоубийство[1] вообще не влекло за собой никакой ответственности, так как широко было распространено право родителей над жизнью и смертью детей, - отмечает М.Д. Шаргородский.[2] В римском праве детоубийство не влекло за собой никакой уголовной ответственности, если оно совершалось отцом семейства, а позже убийство матерью внебрачного ребенка каралось по lex Cornelia, но в императорский период в Риме устанавливаются суровые наказания за детоубийство, которое квалифицируется по lex Pompeja de parricidiis.[3]

Философы древности не осуждали детоубийство и аборт. В Риме и в Греции наиболее авторитетные философы и писатели (Аристотель, Платон, Цицерон и др.) высказывались за допустимость детоубийства. В своей работе «Политика» Аристотель рекомендовал не только аборты, но и детоубийство, если существовал риск появления на свет «деформированного ребенка». «В местах, где число детей велико, а местные традиции препятствуют умерщвлению новорожденных, необходимо установить ограничение на воспроизведение потомства. Но если, вопреки ограничению, в семье ожидается ребенок, необходимо произвести аборт до того момента, когда у плода разовьется жизнь и способность чувствовать, ибо разница между законным и противозаконным абортом определяется наличием у плода способности чувствовать, а значит жизни». Аристотель выступал за механизацию принудительного умерщвления больных детей: «Нужно принять закон, чтобы родители не оставляли в живых уродцев». Платон в своем труде «Республика», настойчиво утверждал, что беременные старше сорокалетнего возраста обязаны делать аборт, потому что беременность в этом возрасте была связана с более высокой материнской смертностью и большей частотой пороков развития плода. Он называл детоубийство необходимым средством для поддержания качества жизни граждан: «Ребенок из низшего класса, а также все дети, рожденные с пороками, должны быть тайно уничтожены, чтобы никто не знал, что с ним стало».[4]

Древнесемитское язычество отличалось чрезвычайной жестокостью. Судя по сохранившимся историческим источникам о культе Ваала, родителями на жертвенник доставлялся новорожденный ребенок, первенец в семье, которого предполагалось сжечь живьем. Назывался этот жуткий обряд «всесожжение» (вместе с детьми жгли зерно, птицу, скот) или, по-гречески, «олокауст» (отсюда - английское «холокост»). Одним из основных культовых аспектов этой изуверской «религии» были детские жертвоприношения.[5]

Осуждение в обществе убийства ребенка в утробе (аборт), так и родившегося ребенка, связано с зарождением и распространением христианства. Церковь и ее каноническое право крайне негативно относилось к детоубийству. Христианская религия рассматривает всякое кровопролитие как тягчайшее нарушение воли Божьей. Оно является первым конкретным проявлением грехопадения человека и губительно не только для самого человека, но и для всего творения. Убийство входит в мир в результате человеческого греха и становится причиной первой человеческой смерти. Заслон на пути неконтролируемого человекоубийства ставит первый завет (союз) Бога с людьми, заключенный с Ноем и его потомством. Этот завет, полагающий начало пути спасения человечества от греха и смерти, требует отказа от кровопролития, так как жизнь любого живого существа принадлежит только Богу.

Уже в Нагорной проповеди[6], появление которой обычно относят к 30 году нашей эры, Иисус Христос говорит: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду».

Запрет на детоубийство находим и в Учении Господа, переданного, народам через 12 апостолов (Дидахе), – наиболее раннем (конец I – начало II века) из известных памятников христианской письменности катехизического характера, а также памятнике церковного права и богослужения. Вторая заповедь второй главы Дидахе гласит: «Не убивай, не прелюбодействуй, не будь деторастлителем, не будь блудником, не кради, не волхвуй, не отравляй, не умерщвляй дитяти в зародыше и рожденного не убивай».[7]

Если Дидахе только запрещает убийство новорожденного ребенка, то Третье Каноническое Послание к Амфилохию Иконийскому Святого Василия Великого (ок. 370г.) уже сурово карает за подобное преступление. В правиле 52 Послания установлено: «Пренебрегшая рожденное на пути, если пренебрегла, имея возможность сохранить, или думая тем сокрыть грех свой, или последовав совсем звериному и бесчеловечному помыслу, да судится за смертоубийство».[8]

Настоящим правилом Василий Великий более подробно разъясняет свое предписание, содержащееся в 33 правиле, и подтверждает, что надлежит наказывать как убийцу – мать, которая намеренно допустит смерть ребенка, которого случайно родила в дороге. Очевидно, что здесь речь идет об убийстве путем бездействия.

Даже краткий анализ источников церковного права показывает, что если в период раннего средневековья церковь угрожала за это преступление еще относительно мягкими наказаниями, то позже наказанием являются квалифицированные виды смертной казни.

На ранних этапах развития Древней Руси основой для писаного права служили правовые обычаи. И. Я. Козаченко называет уголовное право этого периода правом «конкретного мстителя», индивидуального или коллективного, который реагировал на преступление, используя доступные ему в конкретный момент средства.[9] Так, в одном из первых систематизированных источников права, Русской Правде, первоначально содержались в основном нормы уголовного права, но каких-либо составов преступлений против детей не упоминалось. Семейные же отношения охранялись нормами наследственного и семейного права, а не уголовного.[10] Как и всякое феодальное право, оно было правом-привилегией, когда неравенство людей, принадлежащих к разным социальным группам, напрямую устанавливалось законодательством. Так, холоп с точки зрения закона почти не человек. Соответственно, и его детей Русская Правда приравнивала к приплоду скота.[11] Поэтому жизнь челяди, а равно и их детей охранялась законом не как самостоятельная ценность, а лишь как имущество, принадлежащее хозяину.

Некоторые исследователи ошибочно полагают, что первоначально в Древней Руси детоубийство, то есть убийство младенца родителями, в частности матерью, не признавалось преступлением и долгое время считалось грехом.[12]

Действительно, в настоящее время нет каких-либо достоверных данных, свидетельствующих об ответственности родителей за убийство детей в дохристианской Руси. Однако введение в 988 году в Киевской Руси христианства как государственной религии, делает детоубийство грехом, который сам по себе есть прямое или косвенное нарушение религиозных заповедей (заветов Бога, предписаний и традиций); реже – нарушение доминантных морально-этических правил, норм, установившихся в обществе. То есть, грех – это религиозное понятие. Определение гласит, что грех является следствием акта воли индивида, подразумевает вину и влечёт за собой воздаяние.[13] Более того, именно церковь начала самую суровую борьбу с детоубийством. Церковь связывала вопросы детоубийства с проблемами половой морали и всю силу репрессии направляла против матери-детоубийцы, зачавшей вне брака.

Ошибочность суждения о том, что детоубийство является лишь грехом, будет особенно очевидна, если принять во внимание выводы, к которым пришел в свое время В. О. Ключевский.

Вот как рассуждает В. О. Ключевский о соотношении греха и преступления во времена действия церковных уставов Владимира Святого и его сына Ярослава: «Грех ведает церковь, преступление - государство. Всякое преступление церковь считает грехом, но не всякий грех государство считает преступлением. Грех - нравственная несправедливость или неправда, нарушение божественного закона; преступление - неправда противообщественная, нарушение закона человеческого. Преступление есть деяние, которым одно лицо причиняет материальный вред или наносит нравственную обиду другому. Грех - не только деяние, но и мысль о деянии, которым грешник причиняет или может причинить материальный или нравственный вред не только своему ближнему, но и самому себе. Поэтому всякое преступление - грех, насколько оно портит волю преступника; но грех - преступление, насколько он вредит другому или обижает его и расстраивает общежитие».[14]

«Церковь на Руси ведала тогда не одно только делом спасения душ: на неё возложено было много чисто земных забот, близко подходящих к задачам государства. Она является сотрудницей и нередко даже руководительницей мирской государственной власти в устроении общества и поддержании государственного порядка», - отмечает В. О. Ключевский.[15]

Все судные дела, относимые уставом к ведомству церкви, В. О. Ключевский сводит к «трём разрядам»:

1. Дела только греховные, без элемента преступности. Сюда относятся дела, нарушающие церковную заповедь, но не входившие в состав компетенции княжеского суда: волхвование, чародеяние, браки в близких степенях родства, общение в пище с язычниками, употребление недозволенной пищи, развод по взаимному соглашению супругов и т. п.

2. Дела греховно-преступные, в которых греховный элемент, нарушение церковного правила, соединяется с насилием, с физическим или нравственным вредом для другого, либо с нарушением общественного порядка, - такие дела как нарушающие и государственный закон разбирались княжеским судьей с участием судьи церковного. Такой состав и порядок суда обозначался формулой: митрополиту в вине или митрополиту столько-то гривен пени, а князь казнит, судит и карает, делясь пенями с митрополитом. К этому разряду относятся дела об умычке девиц, об оскорблении женской чести словом или делом, о самовольном разводе мужа с женой по воле первого без вины последней, о нарушении супружеской верности и т. д.

3. Дела духовные, сословные, касающиеся лиц духовного ведомства, были обыкновенные противозаконные деяния, совершенные церковными людьми, как духовными, так и мирянами. По уставу Владимира таких людей во всех судных делах ведала церковная власть, разумеется, по законам и обычаям, действовавшим в княжеских судах; но и князь, как исполнитель судебного приговора, полицейское орудие кары и как верховный блюститель общественного порядка, оставлял за собою некоторое участие в суде над людьми церковного ведомства.[16]

Как отмечает кандидат богословия Н. И. Болоховский: «На Руси Православная Церковь с самого своего появления получила в ведение собственного суда много дел разного рода. Первоначально юрисдикция этих дел определялась на основании византийского Номоканона и церковными уставами русских князей Владимира и Ярослава. Согласно названным уставам все явления общественной и частной жизни, связанные с Церковью или с нравственностью, были отнесены к компетенции церковного суда. Их можно разделить следующим образом: 1) преступления против веры и Церкви; 2) преступления против семейного союза; 3) преступления против целомудрия; 4) некоторые случаи смертоубийства, если убитым являлось лицо бесправное, находившееся под покровительством Церкви; 5) дела союза родителей и детей и 6) дела по наследству».[17]

Сказанное выше дает нам основание отнести детоубийство, в том числе матерью новорожденного ребенка, к делам греховно-преступным, о чем свидетельствуют и предшественник Русской правды – Церковный Устав князя Владимира Святославича, и Церковный Устав князя Ярослава Мудрого. Здесь же логично было бы предположить, что младенцы находились под покровительством Церкви, коль скоро Церковные Уставы относили детоубийство в юрисдикцию Церковного суда.

В юридической литературе принято считать, что на Руси первые постановления о детоубийстве встречаются в Соборном уложении царя Алексея Михайловича.[18] Такое заблуждение обычно основано на том основании, что в Русской правде нет норм об ответственности за детоубийство. Дело в том, что киевский князь Владимир I Святославич своим Церковным Уставом передал дела о детоубийстве под юрисдикцию церковного суда.

Церковный Устав Владимира – источник церковного права государственного происхождения, изначально составленный в конце X – начале XI веков. Устав впервые на Руси разграничил подведомственность дел между светскими и церковными судами, а также устанавливал уплату десятины со всех княжеских доходов в пользу церкви.

В Уставе князя Владимира закреплено: «или подъ рощеніемъ, или у воды, или дѣвка дѣтя поврьжетъ».[19] Некоторые ученые отмечают, что слово «повержет» может означать как случаи избавления девки от младенца, так и, в широком смысле, речь может идти об избавлении от плода.[20] Нам представляется, что следует согласиться с теми авторами, по мнению которых в средневековой Руси к детоубийству приравнивался аборт.[21]

Церковный устав Ярослава Мудрого – церковный нормативно-правовой акт государственного происхождения, регулирующие общественные отношения, отнесенные им к церковной юрисдикции, составленный в период правления князя Ярослава Мудрого.

Статья 6 Устава князя Ярослава гласит: «Тако же и жонка без своего мужа или при мужи дитяти добудеть, да погубить, или в свиньи ввержить, или утопить обличивши, пояти (и) в дом церковный…».[22] Представляется, что в данной норме говорится о насильственном лишении жизни матерью своего незаконнорожденного или законнорожденного ребенка.

Заключение в церковный дом не было «довольно-таки мягким наказанием»,[23] как полагают некоторые исследователи. Во-первых, женщина- детоубийца существенно ограничивалась в правах, например, она не могла распоряжаться своим имуществом, не могла создать семью и т.п. Кроме того, помимо ежедневных тяжелых (иногда чисто мужских) физических работ по хозяйственному обслуживанию церковного дома, преступница исполняла строгую епитимью, которая могла продлеваться лицом её наложившим сколь угодно долго, «до очищения души». Поэтому заключение в дом церковный могло означать не просто изоляцию от общества, но даже бессрочную изоляцию.

Таким образом, с введением христианства церковь взяла на себя регулирование общественных отношений, связанных с семейным правом, которые ранее регулировались только обычным правом. То есть ответственность за нарушение интересов семьи в этот период на Руси регулировалась в основном церковным законодательством. Вероятно, первоначальный текст Русской Правды формировался в церковной среде. Дела подобного рода рассматривались церковным судом не по Русской Правде, а на основании особых церковных законоположений (церковная юрисдикция).

Вместе с тем, церковь, безусловно, оказала значительное влияние на европейское, в том числе отечественное, законодательство которое с XIII—XIV вв. и до XVIII в. детоубийство рассматривало как тягчайший вид убийства.[24]

В правление царя Алексея Михайловича на Руси усилилась центральная власть, и оформилось крепостное право. Во исполнение пожеланий дворянства и торговых людей в сентябре 1649 Земский собор утвердил свод законов – Уложение, подготовленное комиссией князя Н. И. Одоевского, как считается, при участии Алексея Михайловича.

Именно с принятием Соборного Уложения 1649 года дела об убийстве матерью новорожденного ребенка полностью переходят в юрисдикцию светского суда. Теперь церковь могла только порицать это преступление, но уголовное наказание применяет только светский суд. Это ярко выражено в ст. 3 главы XXII Соборного Уложения: «А будет отец или мать сына или дочь убиет до смерти, и их за то посадить в тюрьму на год, а отсидев в тюрьме год, приходити им к церкви божии, и у церкви божии объявляти тот свой грех всем людям в слух. А смертию отце и матери за сына и за дочь не казнити».[25]

Данная норма рассматривала убийство родителями своих детей, рожденных в брачных отношениях, как менее опасное деяние по сравнению с обычным убийством, за которое угрожает смертная казнь (гл. XXII, ст. 19), а также по сравнению с убийством матерью внебрачного ребенка. Так, в соответствии со ст. 26 гл. XXII «А будет которая жена учнет житии блудно и скверно, и в блуде приживет с кем детей и тех детей сама, или иной кто по ея велению погубит, а сыщется про то допряма: и таких беззаконных жен, и кто по ея велению детей ея погубит, казнити смертию безо всякия пощады, чтобы на то смотря, иные такова беззаконного и скверного дела не делали, и от блуда унялися».[26]

Таким образом, в период действия Соборного Уложения 1649г. родители обладали довольно широкими правами в отношении своего законнорожденного ребенка, хотя и наказывались годом тюрьмы за его убийство и обязанностью объявить этот свой грех «всем людям в слух». В то же время, и в этом сказывалось влияние церкви, наказание ужесточалось до смертной казни, если имело место убийство матерью незаконнорожденного ребенка. Женщина, родившая ребенка вне брака и убившая его, нарушала сразу две заповеди: «не убий» и «не прилюбосотвори».[27] В связи с этим М. Д. Шаргородский справедливо заметил, что «здесь усиленной охраной пользуются не дети, а охраняется совсем другой интерес».[28] Такая двойственность закона в отношении детоубийц, по мысли Лоры Энгельштейн, свидетельствовала о том, что российская власть в середине XVII века больше беспокоилась не о судьбах детей, а о противодействии внебрачным половым связям.[29]

Известный российский юрист-социолог М.Н. Гернет в своей работе «Детоубийство. Социологическое и сравнительно-юридическое исследование» (1911г.) писал: «На фоне мрачной жестокости Уложения 1649 г., не знавшего жалости к детоубийцам и видевшего в смертной казни для них средство восстановить чистоту нравов и унять блуд, особенно знаменательными являются два указа Петра I: Указ N 2856 от 4 ноября 1714 г. и Указ N 2953 от 4 ноября 1715 г.».[30]

Указ именной «Об устройстве при церквах госпиталей для незаконнорожденных детей» от 4 ноября 1714 г. и Указ именной, объявленный из Сената «О сделании в городах при церквах госпиталей для приема и содержания незаконнорожденных детей» от 4 ноября 1715 г. предписывали в целях борьбы с детоубийством создать особые дома для воспитания внебрачных детей. Второй из названных указов является особенно интересным, так как дает мотивировку принимаемой меры и развивает ее основания. Устройство означенных домов («гошпиталей», как называет их указ) предписывается в городах и в столицах (в столицах – «мазанок», а в других городах - деревянных) «для сохранения зазорных младенцев, которых жены и девки рождают беззаконно, и стыда ради отметывают в разные места, от чего оные младенцы безгодно помирают, а иные от тех же, кои рождают, и умерщвляются». Внебрачные матери могли приносить своих детей в эти дома. От них не только не спрашивали никаких документов, но и не спрашивали их имени – им дозволялось приносить детей тайно, с закрытыми лицами. «Но ежели такие незаконно рождающие, - добавлял Указ 1715 г., - явятся во умерщвленье тех младенцев, и оные за такие злодейственные дела сами казнены будут смертью».[31]

Петр I не отменял действия Соборного Уложения царя Алексея Михайловича. Однако, понимая несовершенство действовавшего законодательства, необходимость его изменения и новой систематизации, он постарался дополнить Соборное уложение. Одним из правовых актов, дополняющих Уложение 1649 года, явился Артикул воинский 1715 г., который был подготовлен и принят в период проведения военной реформы и содержащий большое количество норм общеуголовного характера. Последний, в частности, отнес детоубийство законнорожденного ребенка к тяжкому квалифицированному виду убийства, караемому мучительной казнью через колесование.

Так, Артикулом 163 установлено: «Ежели кто отца своего, мать, дитя во младенчестве, Офицера наглым образом умертвит, оного колесовать, а тело его на колесо положить, а за прочих мечем наказать».[32]

Толкование к данной норме предусматривало наказание за неосторожное убийство отца, матери или ребенка. Субъектом убийства ребенка «во младенчестве» могли быть оба родителя.

При этом убийство жены или ребенка в результате их наказания (жестокого обращения) рассматривалось судом как убийство, совершенное при смягчающих вину обстоятельствах. Но, несмотря на это, признание права ребенка на жизнь как высшей ценности, требующей уголовно-правовой охраны наравне с другими членами семьи, можно назвать революционным шагом, свидетельствующим о постепенном отходе русского общества от вековых патриархальных традиций и взглядов.[33]

Показательна, на наш взгляд, история Марии Гамильтон. Она происходила из древнего шотландского рода и с 1715 г. состояла в комнатных ближних девицах жены Петра – Екатерины, одновременно являлась фавориткой царя. Около 1717 г. она завязала роман с денщиком Петра - Иваном Орловым.

По какой-то причине Орлов рассказал царю о своей связи с Гамильтон и, между прочим, сказал, что она от него имела двоих детей, родившихся мертвыми. Царь вспомнил, что год назад при чистке дворцового нужника в выгребной яме нашли труп ребенка, завернутого в дворцовую салфетку, а совсем недавно в Летнем саду, у фонтана, нашли труп еще одного ребенка в салфетке. После допроса Гамильтон, царь отправил ее, Орлова и всех причастных к делу слуг в крепость. На пытках, под кнутом, она призналась, что двоих зачатых детей она вытравила каким-то снадобьем, последнего (родившегося) ребенка сразу после рождения утопила в ночном судне и приказала служанке куда-нибудь выбросить тело. В ноябре 1718 года Марии Гамильтон был вынесен приговор - смертная казнь через отсечение головы. [34]

Смертная казнь вообще, и в том числе за детоубийство была отменена Елизаветой Петровной (1709-1761 гг.) - русской императрицей, дочерью Петра I. Перед вступлением на престол она обещала никого не казнить в период своего царствования и отменила смертную казнь указами 1753 и 1754 гг. Смертная казнь, действительно, не исполнялась в царствование Елизаветы Петровны, однако формально она не была отменена окончательно. Стараниями императрицы лишь наметилась положительная тенденция развития российского уголовного законодательства в этом направлении.

Здесь следует заметить, что во второй половине ХVIII века в Европе были довольно популярны идеи итальянского мыслителя, публициста, правоведа и общественного деятеля Чезаре Беккариа, который получил всемирную известность благодаря своему основному труду – трактату «О преступлениях и наказаниях».

В частности Ч. Беккариа писал: «Детоубийство является также следствием безвыходного положения, в которое поставлена женщина, поддавшаяся слабости или насилию. Женщина, мечущаяся между собственным позором и смертью существа, неспособного чувствовать страдания, разве не предпочтет она эту последнюю неминуемым страданиям, которые ожидают ее и ее несчастный плод? Лучшим средством предупредить это преступление являются, как мне представляется, эффективные законы, защищающие слабых от тирании, которая стремится преувеличить значение пороков, если не может спрятать их под маской добродетелей».[35]

В 1786 идеи Ч. Беккариа легли в основу первого современного уголовного кодекса, который был издан в Тоскане Великим Герцогом Леопольдо. В частности, в нём впервые в Европе была полностью упразднена смертная казнь. В России идеи Ч. Беккариа пыталась реализовать Екатерина II, которая даже приглашала его приехать в страну для участия в составлении нового Уложения законов, однако эта поездка не состоялась.

Проведенный анализ, начиная с эволюции юридической мысли древности и заканчивая прогрессивными взглядами мыслителей 18 века, позволяет констатировать инертное, но стабильное становление института ответственности виновных за убийство матерью ребенка. Многие основания наступления уголовной ответственности, предусмотренные в действующем уголовном законодательстве являются воплощением мыли прошлого, её логическим продолжением и результатом генерацией.

____________________

[1] Здесь мы имеем в виду, что понятие «детоубийство» несколько шире, чем убийство матерью новорожденного ребенка.

[2] Шаргородский М. Преступления против жизни и здоровья. М.: Юридическое издательство Министерства юстиции. 1947.// ttp://www.pravo.vuzlib. net/book_z995_page_1.html

[3] Там же.

[4] История абортов// http://www.savechild. ru (дата обращения 12.06.12 г.)

[5] Аверичев И.А. Историко-правовые характеристики детоубийства// «История государства и права», 2007, N 22. С. 57.

[6] Нагорная проповедь - собрание изречений Иисуса Христа в евангелии от Матфея, преимущественно отражающие моральное учение Христа. В главах с 5 по 7 евангелия от Матфея повествуется о том, что Иисус произнёс эту проповедь (около 30 года н. э.) на склоне горы своим ученикам и толпе людей.

[7] Учение Господа, (переданное) народам через 12 апостолов (Дидахе). Памятник датируют и 90-ми годами, и 120-170 гг. //http://www.vehi. net/apokrify/didahe.html

[8] Третье Каноническое Послание к Амфилохию Иконийскому Святого Василия Великого. С толкованием еп. Никодима (Милаша)// http://mystudies.narod. ru (дата обращения 12.06.12 г.)

[9] Уголовное право. Общая часть / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова. 3-е изд., изм. и доп. М., Норма. 2001. С. 2.

[10] Зимин А.А. Правда русская. М.: Изд-во "Древнехранилище", 1999. С. 232 - 233.

[11] Российское законодательство X - XX веков. Т. 1 / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М., Юридическая литература. 1985. С. 16 - 18.

[12] См., например: Грубова Е.И. Ретроспективный анализ дореволюционного российского уголовного законодательства об ответственности за убийство матерью новорожденного ребенка.// "История государства и права", 2008, № 13. С. 59 (59-62)

[13] См. подробнее: Грех. Материал из Википедии – свободной энциклопедии// http://ru.wikipedia. org/wiki/Грех

[14] Ключевский В.О. Лекции по истории России - Страница 15. Лекция XV// http://dusha-rossii. ru/books/kljuchevskij-lekcii-po-istorii-rossii/15

[15] Там же.

[16] Там же.

[17] Болоховский Н.И. Церковный суд: его происхождение, назначение и положение о нем в Уставе Русской Православной Церкви (2000г.). //http://www.church.by/resource/Dir0009/Dir0048/Page0794.html

[18] Лысак Н.В. Ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка (Историко-правовой Анализ)//История государства и права. 2005, № 1, С.21.

[19] Наследие святой Руси. Списки церковнаго Устава святаго Владиміра.// http://nasledie.russportal. ru/index.php?id=history.vlustav02

[20] См.: Российское законодательство X – XX веков. В 9 томах. Законодательство Древней Руси. М.: Юридическая литература., 1974. Т. 1. С. 161.

[21] См., например: Лысак Н.В. Указ. соч. С. 21.; Пудовочкин Ю.Е. Ответственность за преступления против несовершеннолетних по российскому уголовному праву. СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс». 2002. С.19.

[22] См.: Российское законодательство X – XX веков. В 9 томах. Законодательство Древней Руси. М.: Юридическая литература., 1974. Т. 1. С. 190.

[23] Лысак Н.В. Ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка (Историко-правовой Анализ)//История государства и права. 2005, № 1, С.21.

[24] Так, под влиянием церкви во Франция вновь вводится в 1250 г. в действие закон Помпея, по закону 1250 г. детоубийца подлежит сожжению (ранее только за рецидив, а позже «за первое детоубийство»), Эти законы Генриха II и Генриха III были затем повторены ордонансами Людовика XIV.

[25] Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1949 г. // Российское законодательство X - XX вв.: В 9 т. Законодательство Древней Руси. М.: Юрид. лит., 1984. Т. 3. С. 150.

[26] Там же. С. 150

[27] Красиков А.Н. Ответственность за убийство по российскому уголовному праву. Саратов: СГУ, 1999. С. 94

[28] Шаргородский М. Преступления против жизни и здоровья. М.: Юридическое издательство Министерства юстиции. 1947.// http://www.pravo.vuzlib. net/book_z995_page_1.html

[29] Энгельштейн Л. Ключи счастья: секс и поиски путей обновления России на рубеже XIX–ХХ веков. М.: Терра, 1996. С. 115

[30] Гернет М.Н. Детоубийство в русском праве // "А се грехи злые, смертные". Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов, фольклористов, правоведов и богословов XIX - начала XX в.: В 3 кн. Кн. 1 / Изд. подгот. Н.Л. Пушкарева, Л.В. Бессмертных. М.: Ладомир, 2004. С. 739.

[31] Там же. С. 739.

[32] Российское законодательство X - XX вв.: В 9 т. Законодательство периода становления абсолютизма. М.: Юрид. лит., 1986. Т. 4. С. 358.

[33] См. подробнее: Проценко С.В., Матвеева Н.С. Историко-правовой анализ становления и развития норм об уголовной ответственности за невыполнение обязанностей по воспитанию детей.// "История государства и права", 2009, № 9. С. 10-11.

[34] Мария Гамильтон.// http://www.liveinternet.ru/users/nadynrom/post69607206/

[35] Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. § XXXI Преступления трудно доказуемые.// http://www.krotov. info/lib_sec/02_b/bek/karia3.html

К содержанию

Категория: Правоохранительная деятельность | Добавил: x5443x (19.04.2013)
Просмотров: 3425 | Теги: уголовной, ответственности, ПРЕДПОСЫЛКИ, матери, Исторические, новорожденного, ребенка, Убийство, института | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2017 Обратная связь