Вторник, 23.04.2019, 23:26
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Культура. Общество. Психология

ГЕНОЦИД: ПРОБЛЕМА ПРЕОДОЛЕНИЯ ПРИЧИН СОЦИАЛЬНОЙ ТРАГЕДИИ

А. И. Мацына, кандидат философских наук, Р. А. Мацына

ГЕНОЦИД: ПРОБЛЕМА ПРЕОДОЛЕНИЯ ПРИЧИН СОЦИАЛЬНОЙ ТРАГЕДИИ

Рассматривается социальное явление геноцида как вид социальной трагедии, по выделенным признакам производится классификация его форм. Авторы определяют геноцид как крайнюю форму ксенофобии, утверждают о необходимости более глубокой философской рефлексии данного феномена. В связи с этим формулируется проблема преодоления ксенофобии как основной причины риска социальной трагедии геноцида.

Ключевые слова: преодоление, геноцид, ксенофобия, социальное явление, социальная трагедия, риск.

 
Углубляющийся морально-нравственный кризис человечества сопряжен с насилием человека над человеком, порождающим риски систематического повторения такого социального явления, как геноцид. Явление геноцида, известное с глубокой древности, можно рассматривать как вид социальной трагедии, поскольку геноцид представляет собой особые отношения социальной борьбы, оборачивающейся намеренным уничтожением целой социальной общности. Трагедия геноцида периодически разыгрывается в социальной действительности, представляя собой динамично развивающееся переплетение эволюционирующих форм, имеющих одну зловещую суть — уничтожение людей.

Впервые вопрос о классификации геноцида как преступления был поставлен в 1933 г. Р. Лемки- ным на пятой конференции по унификации международного права [1]. В 1948 г. ООН признала геноцид преступлением, одобрив «Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него» [5]. Современными сравнительными исследованиями геноцида в целях его предупреждения и наказания занимается основанная в 1994 г. Международная ассоциация исследователей геноцида.

Введенный Р. Лемкиным в юридическую практику термин «геноцид» подразумевал «координированный план различных действий, направленных на уничтожение жизненно важных основ существования национальных групп и самих этих групп как таковых». В конвенции 1948 г. под геноцидом понимаются «действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу: a) убийство членов такой группы; b) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы; c) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые предполагают ее полное или частичное физическое уничтожение; d) применение мер, рассчитанных на предотвращение деторождения внутри такой группы; e) насильственная передача детей из одной группы в другую» [Там же].

На наш взгляд, юридическая классификация слабо различает культурную и гуманитарную стороны данного феномена, и вполне логичным было бы введение дополнительного критерия, фиксирующего уничтожение традиционной культуры с целью последующего уничтожения этноса. Например, широко известное произведение Т. Мальтуса [6] не призывает к прямому уничтожению людей; однако мальтузианская «негативная евгеника» впоследствии дает концептуальный толчок к развитию расизма и нацизма.

В первоначальном приближении видятся три основные формы геноцида: направленный, ненаправленный и скрытый. Ненаправленным можно назвать геноцид с нечетко определенным объектом, преимущественно с целью освоения территории. Примером может служить истребление индейского населения во времена формирования государственности США. Объект направленного геноцида определен так же отчетливо, как и его методы. Условия пребывания в «местах спасения», первых прототипах концентрационных лагерей периода Англо-бурской войны, предполагали постепенное уменьшение численности населения. Именно здесь геноцид обретает первые черты организованной системы. В случае скрытой формы объект геноцида определен, а его методы и пространственно-временные рамки расплывчаты, геноцид приобретает черты «естественной» ассимиляции. Постепенная ассимиляция лужицких сербов в пристальном рассмотрении напоминает долгий, бескомпромиссный и необратимый процесс психологического, экономического, культурного и политического давления со стороны государства, процесс, в ходе которого народ с многовековой историей теряет свою уникальность и этническую идентичность.

Социальное развитие усложняет и формы проявления геноцида, превращая его в системный процесс. Показательным в этом смысле явился геноцид мирного русинского населения австрийской Галиции [1] в Первую мировую войну. Австро-Венгрия увидела «военную необходимость» в создании сложного механизма геноцида целого народа. В частности, была сформирована система преследования русскоязычного и русофильского населения Галиции с психологическим давлением и психологической войной, доносами, пытками, зверскими убийствами, тюрьмой Терезин и физическим истреблением русинов в концлагере Тал- лергоф. Отличительными чертами геноцида тридцати тысяч (общепринятое число жертв) русинов [4] были: целенаправленность, организованность, избирательность по этнокультурному признаку, а также сочетание разных форм и методов, включая создание первого концентрационного лагеря. Этнопсихологическая война, сопровождающая этот геноцид, проводилась в форме стравливания родственных этносов, выращивания этнического «антитезиса», выполняющего разрушение общественного сознания и прямое физическое устранение подавляемого этноса. Геноцид армянского населения в Османской империи также носил государственный характер, было осуществлено психологическое давление и деформировано общественное сознание, созданы антитетические социальные группы.

Во время Второй мировой войны геноцид приобретает черты отлаженного механизма с мощнейшей «людоедской» идеологией, программирующей исполнителей на реализацию нацистской расовой теории, воплощенной в пресловутом плане «Ост» [7]. Главным звеном нацистской пропаганды стал акцент на дезинтегрирующие моменты и разрыв ментальных связей между братскими и соседними народами [Там же]. В этом целенаправленном плане даже малейший всплеск ксенофобии дает свои ужасные всходы: «.так почему устроителям Освенцимов и Хатыней не смотреть свысока на тех, кого они истребляли? ...В Хатынях и это имело значение: например, непохожесть наших деревень на ихние, черепичные.» [10. С. 102]. Нюрнбергский процесс, во многом ставший достижением нашей страны, добился организованного осуждения нацистских преступников. Тем не менее травма, нанесенная нацизмом, деформировала общественное сознание, вызвав ответную вспышку «расчеловечивания», ксенофобии и геноцида мирного немецкого населения Польши уже после окончания Второй мировой войны [3]. Новые формы proxy genocide, или геноцида «чужими руками», оказываются еще более сложными, поскольку их действительных инициаторов определить сложно, а постановка и разрешение подобных вопросов растягиваются на длительный срок, усиливая ксенофобские настроения в обществе.

В свете немногих примеров социальная трагедия геноцида видится как исторически повторяемое и динамично развивающееся «расчеловечивание», глубоко противоестественное, ведь «для "человека разумного" различие между народами, расами, людьми — повод для радостного удивления, размышления» [10. С. 102]. Где скрыты корни этого ужасного явления, какова его сущность? Если понимать геноцид как крайнюю форму ксенофобии, то где та грань, которая отделяет «фобию» от стремления к уничтожению другого? Как избежать ксенофобии и крайних форм ее проявления в политике? Вот круг вопросов, которые в первом приближении можно обозначить в качестве проблемы преодоления ксенофобии — основной причины риска социальной трагедии геноцида.

Любая ксенофобская схема работает на идею взаимного отчуждения народов, преодоление концептуального механизма которого особенно важно для современного российского общества, поскольку фиксация и укрепление межнациональных связей на постсоветском пространстве проходит в непростых условиях информационной войны. Современные методы ведения этой войны наукообразны; яркий пример наукообразного давления на общественное сознание — концепция «второго мира», автор которой активно применяет методы манипуляции общественным сознанием ради возможности «с уверенностью принимать непростые политические решения» [8. С. XIV]. Эта провокационная линия П. Ханны продолжает западную геополитическую традицию (Ж. Аттали, У. Кирк, Г. Киссинджер, Х. Макиндер, А. Мэхэн, Ф. Рат- цель, К. Санторо, Ф. Фукуяма, С. Хантингтон, К. Хаусхофер, Р. Челлен, К. Шмитт), органицист- ски обосновывающую принципы пространственной экспансии, насаждения униформности; развивает идею недопущения стратегического союза вокруг России и усиление позиций Запада за счет «столкновения цивилизаций» [9]. В условиях такого неблагоприятного концептуального посыла внимательное рассмотрение нашей отечественной истории и философии позволит увидеть то, что «под рукой» — уникальный опыт многонациональной страны, которая «состоялась, не развалилась, несмотря на катастрофические события, которые она пережила. значит, было что-то, что держало народы вместе» [11. С. 15]. Само восприятие иноплеменника нашими соотечественниками отличается по духу и заметно уже в профессиональной военной сфере, в основе которой лежит вооруженное насилие. Отечественные принципы ведения войны, заложенные А. Суворовым во время его Швейцарского похода, уже тогда отрицали агрессивные принципы немецких теоретиков А. Валленштейна и Э. Людендорфа. В противовес немецким теоретикам войны А. Суворов требовал гуманного отношения не только к мирному населению, но и к противнику, сложившему оружие. Не менее ценными в решении проблемы преодоления ксенофобии, на наш взгляд, оказывается аутентичная отечественная философская и евразийская мысль с идеями соборности, идеократии, цветущей сложности. В этом смысле российскому обществу необходимо больше внимания уделить восприятию самой истории в качестве действительной «науки о духе» (В. Дильтей), направляющей на усиленную концептуальную работу по преодолению причины риска социальной трагедии геноцида.

Список литературы

1. Lemkin, R. Axis Rule in Occupied Europe / R. Lemkin. — Washington : Carnegie Endowment for Intern. Peace, 1944.
2. Ваврик, В. Р. Терезин и Талергоф [Электронный ресурс] / В. Р. Ваврик // Украинские страницы. — URL: http://www.ukrstor.com/talergof/terezin.html (дата обращения 26.02.2017).
3. Верхотуров, Д. О польском двоемыслии. Как поляки после войны решали немецкий вопрос [Электронный ресурс] / Д. Верхотуров // Столетие : информ.-аналит. изд. Фонда ист. перспективы. — URL: http://www.stoletie.ru/vzglyad/o_polskom_dvojemyslii_845.htm (дата обращения 27.07.2016).
4. Геноцид русинов. Талергофский Альманах [Электронный ресурс] // Politico. — URL: http://politiko. ua/blogpost76145 (дата обращения 26.02.2017).
5. Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него [Электронный ресурс] : принята резолюцией 260 (III) Генер. Ассамблеи ООН от 9 дек. 1948 г. // Конвенции и соглашения. — URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/genocide.shtml (дата обращения 01.04.2017).
6. Мальтус, Т.-Р. Опыт закона о народонаселении / Т.-Р. Мальтус. — М., 1895. — 249 с.
7. Мединский, В. Война. Мифы СССР 1939—1945 / В. Мединский. М. : ОЛМА Медиа Групп, 2011.
8. Ханна, П. Второй мир / П. Ханна. М. : Европа, 2010.
9. Хантингтон, С. Столкновение цивилизаций / С. Хантингтон. — М., 2003. — 603 с.
10. Адамович, А. М. Хатынская повесть / А. М. Адамович. — М. : Воениздат, 1976. — 192 с.
11. Интервью с директором Института философии РАН, академиком РАН А. В. Смирновым для журнала «Вестник РФО» // Вестн. Рос. филос. о-ва. — 2016. — № 4 (80). — С. 10—25.

Источник: Вестник Челябинского государственного университета. 2017. № 7 (403). Философские науки. Вып. 45. С. 69— 72.


Категория: Культура. Общество. Психология | Добавил: x5443 (23.03.2019)
Просмотров: 23 | Теги: трагедия | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2019 Обратная связь