Пятница, 20.09.2019, 21:09
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту



Главная » Статьи » Филология и перевод

СЛОВА С КОРНЕМ БЛАГ- В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Н.Н. Соколянская, доцент кафедры русской филологии и журналистики СВГУ; кандидат филологических наук, доцент

СЛОВА С КОРНЕМ БЛАГ- В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Исследуется группа сложных лексем с корневой морфемой благ-. Лексикография по-разному презентовала эти слова с точки зрения лексического значения и стилистической окраски, что отражало не только статус книжнославянской литературы в разные периоды
развития русской культуры, но и политику государства в отношении церкви. Выделение в современном русском языке церковно-религиозного стиля позволяет по-новому взглянуть на проблемы толкования этих слов в словарях XXI в. В статье также исследуются
новые сферы использования указанной группы слов, что связано с оценочной коннотацией многих из них.

Ключевые слова: благо, сложные слова, семантика, стилистическая окраска, современные контексты. 

 

В русском языке есть немалое количество сложных слов с корнем благ-, которые фиксируются нормативными словарями современного литературного языка (благоволение, благовоспитанный, благодеяние, благозвучный, благоприобретенный, благоразумие и т. д.). Некоторые из них были предметом исследования Е.С. Копорской (1988), А.А. Плаховой (2009), О.В. Боченковой (2013), С.Л. Андреевой (2017) и др. [1; 4; 5; 9]. Мы сознательно избегаем в работе термина «славянизмы», поскольку не ставим своей целью выявить генетическую принадлежность каждого слова из этой группы. Даже в известном этимологическом словаре А. Преображенского рассматривается только существительное благо как заимствование из церковнославянского языка со значением «добро» [20, с. 27]. М. Фасмер, кроме однокоренных благо и благой, включил в свой труд с пометой «цслав.» слова благовещение, благословить, блаженный. Уже для прилагательного благотворительность он не делает выводов об истории происхождения, но отмечает: «впервые у Карамзина, вариант к более раннему благот- ворительство (Роман о Петре и Магилене)» [19, с. 171]. По мнению С.Л. Андреевой, «история формирования лексического гнезда «Благо» в русском языке до конца не определена», именно поэтому, хотя существительное благо и является церковнославянским, анализ сложных слов с этим корнем в целях выяснения конкретного периода словообразования каждого из них может стать предметом отдельного исследования [1].

На фоне лексико-семантической системы современного русского языка большинство сложных слов, включающих элемент благо-, действительно выделяется своей «книжностью», «духовностью», принадлежностью к церковной сфере, «к системе ценностей языкового социума», несет «следы иного мировоззрения, иной картины мира» [21, с. 45]. Эта духовная область, соотносимая, прежде всего, с церковной, отражена в толковых словарях XIX-XXI вв. с помощью соответствующей пометы. Так, в «Словаре церковно-славянского и русского языка» (1847) помещено более 520 сложных слов с корнем благ-, из них 52 % имеют помету «церковнославянское», и только 3,2 % - помету «старое». В предисловии к словарю такое внимание к этому лексическому пласту объясняется статусом церковнославянского языка, который «сохранился до нашего времени как орган православной веры и богослужения» [17, с. II]. Вместе с тем поясняется, что этот язык из-за «примеси слов и оборотов русского языка <...> уклонился от своего первообраза, так что впоследствии от него отделилось особое наречие, среднее между Церковно-Славянским и Русским» [Там же]. Называя его «Славяно-Русским», составители словаря противопоставляют предметы номинации и стилевую окраску русскому языку: языком церковнославянским и славяно-русским изображалась «духовная» («священная») сторона народного быта; «Церковно-Славянский язык и СлавяноРусское наречие <...> оставались у нас наречиями книжными: в устах народа слышался другой язык, собственно Русский» [Там же, с. III]. Пометой «Церк.», которая свидетельствует об источнике происхождения и сфере функционирования, снабжены в этом лексикографическом источнике толкования таких слов, как благодетель, благодерзновенный, благозвание, благомужество, благо- приятие, благомощный, благопослушный, благосоветовати, благосотворити, благо- успевати и др. Помета «Стар.» дается при словах благоверство (то же, что благоверие), благоденство (то же, что благоденствие), благолучшество (то, что есть лучшее»), благокрасотство («благолепие, особенная красота, изящество»), благоповиновение («радушное повиновение»), благо- подражательный («подражающий добрым примерам»), благоприветие («ласковое обращение, благосклонное обхождение») и т. д. (всего 17 слов).

Во второй половине XIX в. при подготовке нового академического словаря (Я.К. Грота-А.А. Шахматова) составители отказались от фиксации некоторой лексики из издания 1847 г.: «нельзя в одном труде соединять, как было прежде, не только все периоды исторического развития языка, но еще и два, хотя и очень близкие между собою, но тем не менее отдельные по своему образованию языка, каковы русский и церковнославянский» [14, с. V]. В словарь были помещены только те церковнославянские и древнерусские слова, которые употребляются в современном литературном языке, усвоены им и встречаются в произведениях русских писателей, трудах ученых и общественных деятелей. Разработанная для этого система помет указывала на «речение церковное» (церк.) или на «церковно-славянский» элемент (цсл., ц.-сл.). Из 150 слов с корнем благ- только два слова получили такую стилистическую квалификацию:

а) церковно-славянское («цсл.») - благовремение («удобное время, надлежащая пора»);

б) церковное (церк.) - благочиние (во втором значении «несколько церквей с приходами, находящихся под ведением одного благочинного»).

Еще две лексемы имеют характеристику старинное («стар.») - благовестник («колокол, в который благовестят»); благоутробие («сердечная доброта, милосердие»). Выделяется небольшая группа слов, в толковании которых присутствует элемент, указывающий на конфессиональную отнесенность: благоверие («истинная вера, правоверие, православие»); благоверный («исповедующий истинную веру»); благодатный (во втором значении «исполненный божественной благодати»); благословение (призывание на кого-нибудь Божьей помощи, иногда сопровождаемое осенением правою рукою»); благословлять (призывать на кого- либо Божью помощь, иногда с крестным знамением или сопровождая троекратным осенением (в виде креста) иконою для напутствия вдальний путь при расставании, при вступлении в брак и т. п.»); благочинни- ческий («административно-судебный округ в епархиях Русской православной церкви, состоящий в ведении благочинного»); благочинный («священник или протоирей, имеющий наблюдение над некоторым числом церковных приходов; архимандрит, наблюдающий за монастырями епархии»); блаженнейший («титул всех патриархов, кроме вселенского (константинопольского)»). Ограничительной пометой снабжено слово благовоззрение («употребляется только в деловом слоге, в выражении: представить или повергнуть на Высочайшее благовоззрение» [Там же, стб. 192].

Изменения в общественно-политической жизни начала ХХ в., наступление эпохи открытых гонений на церковь привели к архаизации семантики многих слов, потому что церковная духовная жизнь насильственно удалялась из русского обихода. Анализируя лексику православия в современном русском языке, Г.Н. Скляревская пишет о ее «дискредитации» советской лексикографией, получении подчеркнуто пейоративной оценки в словарях и искажении на семантическом уровне: «Поскольку религиозные начала были оторваны от нравственных, языковые оценки искажаются и переворачиваются - религиозная лексика получает не свойственные ей в традиционной русской культуре значения» [11, с. 37].

Несмотря на идеологические барьеры, которые, несомненно, действовали в период подготовки словаря Д.Н. Ушакова, в нем все-таки представлена лексика «церковно- книжная», которая, как сказано в предисловии, «является пережитком той эпохи, когда церковнославянская стихия преобладала в русском литературном языке» [18, т. 1, с. XXVII]. Помета «церк.» указывает на употребление слова «в специальном церковном быту верующих» [Там же].

В словарь помещено 108 слов с морфемой благо-, лишь 7 из них имеют помету «церковное» по своему основному значению: благовест, благовестить, благовещение, благовещенский, благословение, благословить, благочиние и др. Особое ценностное значение лексической единицы показывают и другие обозначения: «церк., устар.» - благостыня; «книжн., церк.» - благочестивый, благочестие; «книжн.» - благовонный, благоговение, благоговейный, благодетельность, благожелатель, благоразумие, благосклонный, благотворитель, благотворный, благоухание и т. д.; «устар.» - благовидный; благожелательствовать, благоприобретение, благопристойный; «книжн., устар.» - благовоние, благодарение, благодатный, благодеяние, благоденствие, благодатный, благомыслящий, благорасположение, благоуханный и т. д.; «церк., книжн., устар.» - благоденственный; книжн., устар., церк.» - благолепие; «книжн., поэт., устар.» - благословенный и т. д.; «офиц., устар.» - благодарственный, благоусмотрение.

Отражая новые грани живого употребления, авторы словаря отмечают появление «иронической» стилистической характеристики при некоторых дефинициях. Так, толкование прилагательного благонравный дается в виде отсылки к существительному благонравие: «(книжн., устар., теперь ирон.) Отличающийся благонравием». [18, т. 1, стб. 147]. При этом благонравие с теми же пометами (книжн., устар., теперь ирон.) - это «хорошее поведение» (Там же). Значительное упрощение семантики обоих слов станет понятно при сравнении данных академических словарей 1847 и 1891 гг, где благонравие - «непорочность нравов, добронравие» [14, стб. 198; 17, с. 53; ]. Такое восприятие понятия благонравие мы встречаем в рассказе Ф. Сологуба «Земле земное» (1904), где оно описывается с точки зрения ребенка. Этим можно объяснить обмирщение и сужение семантики слова благонравие в рассуждениях мальчика, не понимающего его значимости как качества личности, связанного с серьезным самообразованием и самовоспитанием. В этом произведении главный герой, Саша, получив похвальный лист с надписью «За отличные успехи и благонравие», удивляется «странному слову» и пытается бъяснить себе, за что же им получена такая высокая оценка. Значит, у него «благой, добрый нрав», т. е. он «хороший мальчик». «А вдруг бы давали похвальные листы за честность, за доброту», - мечтает он, не соотнося слово благонравие с этими категориями.

Изменения в системе помет и в толкованиях сложных слов с корневой морфемой благ- в словарях на протяжении ХХ в. показывают разные тенденции в оценке этих слов: то они представлены как единицы пассивного словарного запаса, на что указывает обозначения «церк.», «книжн.», «устар.», то наблюдается процесс их «деар- хаизации», приобретения свойств стилистически нейтральных лексических единиц.

Достаточно сравнить дефиниции слова благоверный в толковых словарях разного периода, чтобы увидеть непростое соотношение религиозной культуры и религиозной лексики в истории развития русского литературного языка и его отражение в лексикографии. В словаре 1847 г. это прилагательное имело помету «церк.» и дефиницию, связанную с конфессиональной оценкой (благоверный - «исповедующий истинную веру») [17, с. 49]. В конце XIX в. из словаря русского языка при аналогичном значении исчезает узко специальная помета, зато в дополнение появляется указание на итог процесса субстантивации - прилагательные благоверный и благоверная («так в шутку называют друг друга муж и жена») [14, стб. 193]. Обращение к словарю начала ХХ в. дает новый материал для оценки положения слова в атеистической среде. Теперь оно оценивается «только в шутливых выражениях» в значении «муж» (благоверный) и «жена (благоверная), а робкая историческая помета связывает прошлую семантику прилагательного с «царями»: «Только в шутл. выражениях в значении сущ.: благоверный - муж, и благоверная - жена. (Первонач. церковный эпитет царей в знач. «православный, правоверный»)» [18, т. 1, стб. 145].

Процесс возвращения религиозного начала в нравственные и языковые понятия в конце ХХ в. был связан не только с тем, что стала доступна для чтения и издавалась большими тиражами русская духовно-религиозная литература, но и с тем, что стали популярны средства массовой информации с православной тематикой. Здесь можно назвать не только официальные издания («Журнал Московской Патриархии», «Церковный вестник»), но и популярные просветительские - радиостанцию и газету «Радонеж» (1991); журналы «Альфа и Омега» (1994) и «Фома» (1995), телепередачу «Слово пастыря» на Первом канале (1994); студенческую православную газету «Татья- нин день» (1995); российский студенческий православный журнал «Встреча» (1996) и т. д.

В исследованиях О.А. Крыловой и др. указывается на расширение с конца ХХ в. сферы религиозной и «религиозно ориентированной» коммуникации (богослужебной и небогослужубной): на ситуацию повлияло «с одной стороны, произнесение различных канонических богослужебных текстов, воспроизведение молитв и песнопений, где действительно представлен церковнославянский язык, а другой стороны - выступление священнослужителей перед массовой аудиторией по радио, на митингах, по телевидению, в Государственной Думе, во время обряда освещения школ, больниц, офисов и т. д., осуществляемые не на церковнославянском, а современном русском литературном языке <...>» [6, с. 612-613].

Все это приводит к изменению восприятия лексики, обслуживающей данную коммуникативную область, к деархаизации некоторых лексических элементов, к возвращению в толковые словари литературного языка «религиозного смысла» важных конфес- сиальных и морально-нравственных понятий.

Разные издания академического словаря русского языка показывают эту динамику в дефинициях основного значения прилагательного благоверный (см. таблицу):

Так, в издании 1950 г. отмечается только просторечное употребление лексемы как шутливо-иронического эпитета. В словаре 1991 г. значение «исповедующий истинную веру» оценивается как устаревшее. Отсутствие в БАС-2004 ограничений в сфере употребления слова свидетельствует о том, что возвращение религиозных понятий в нашу жизнь нашло отражение и в лексикографии [2; 15; 16]. Выделение церковно-религиозно- го стиля как функциональной разновидности современного русского языка, которым пользуется православная верующая часть общества, и признание, что сфера церковно- религиозной общественной деятельности есть сфера двуязычия, потребовало особого подхода к семантизации лексики православия [6]. Являясь частью лексической системы современного русского языка, она должна адекватно отражать ментальность «усредненного» человека, «сознание которого в процессе социализации личности вбирает в себя сохраненное русской культурой представление о благе как категории духовной, но на современном этапе мало зависящей от религиозных учений» [9, с. 24]. О трудностях определений и дефиниций слов, «относящихся к Богу и божественным сферам», пишет также Г.Н. Скляревская: «человеческий язык в сути своей ориентирован на земное, а не на небесное, божественное» [11, с. 39].

Глагол благовестити в Словаре 1847 г. рассматривался как «церковнославянское» слово: «Благовестити. То же, что благовест- вовати. Но и аще мы, или ангел с небес благовестить вам паче, еже благовести- хом вам, анавема да будет. Галл. I. 8» [17, с. 49]. При этом оба значения однокоренного слова благовествовати, также сопровождаемые пометой «церк.», связаны с постулатами богослужебной литературы: «1) Возвещать радость. Не бойтесь, се бо благовествую вам радость велию. Лук. II. 10. 2) Проповедовать Слово Божие. Аще благовествую, несть ми похвалы: горе же мне есть, аще не благовествую. 1. Кор. IX. 16» [Там же].

Семантика «ударять в колокол, извещая верующих о богослужении» у лексемы благо- вестити впервые отмечается в памятниках письменности с 1530 г., о чем свидетельствуют данные «Словаря XI-XVII вв.»: «И повеле архиепискуп в той колокол во вся дни благовестити, бяше бо великозучен и красногласен зело. Львов. лет. I. 407» [12, с. 193]. Расширение значения отмеченного глагола было зарегистрировано толковыми словарями конца XIX в. В академическом словаре Я.К. Грота глагол благовестить представлен двумя значениями: «1. Ударять многократно в колокол для возвещения службы в церкви; 2. (разблаговестить) Разглашать, распускать молву» [14, стб. 193]. Хотя слово и не снабжено никакими пометами, можно предположить его употребление в значении «разглашать, распускать молву» в бытовой разговорной речи. Так, в живых диалогах героев М.Е. Салтыкова-Щедрина в «Письмах к тетеньке» (1881-1882) можно найти синонимическое соотношение между словами благовестить (разблаговестить) и рассказать:

«- А вы, мамаша, уж благовестите?

- И буду благовестить, и буду, и буду, и буду! <...> всем разблаговещу, как ты задавиться сбирался! <...> Непременно, непременно! поеду и всем расскажу!».

В повести А.П. Чехова «Дуэль» главный герой Иван Андреевич Лаевский, доверивший своему приятелю тайну о своей трудной жизненной ситуации, возмущается тем, что ее не сохранили: «Если у тебя нет денег, - продолжал Лаевский, возвышая голос и от волнения переминаясь с ноги на ногу, - то не давай, откажи, но зачем благовестить в каждом переулке о том, что мое положение безвыходно и прочее?».

В начале ХХ в. толковый словарь Д.Н. Ушакова вновь фиксирует сужение сферы использования этой лексемы в первом значении («оповещать звоном колокола о начале церковной службы»), позиционируя ее как «церк.». Что же касается второго значения («разглашать»), то оно рассматривается как «разгов. ирон.» [18, т. 1, стб. 145].

В русском языке XXI в. прямое значение глагола «оповещать ударами в колокол о начале церковной службы» воспринимается уже как общеупотребительное и не имеет стилистической окраски, в переносном же значении «разглашать вести, слухи» слово имеет помету «устаревшее, разговорное» [2, с. 10]. Кроме того, в произведениях художественной литературы можно встретить такие оттенки в семантике глагола благовестить, как «издавать звуки, сообщать», «содержать позитивную информацию, сообщать о ней»: «Мы перебегали поляну, и я впервые за то лето услыхал кукушку. Она благовестила где-то справа, и я загадал, сколько мне осталось» (К. Воробьев «Мой друг Момич», 1965); «На фоне поэтического нытья стихи Владимира Олейникова, даже печальные, прямо-таки благовестят о свете и радости. Для меня они волшебные» (В.Д. Алейников «Тадзимас», 2002) [8].

Анализ употребления дериватов с элементом благо- в современном русском языке вне церковно-религиозной сферы интересен с точки зрения выявления степени их семантической освоенности и способности описывать окружающий мир с его духовными и материальными явлениями.

Корень благ-, входящий в состав сложных слов этой группы, является оценочным по основному вещественному значению (благо): «Церк. Добро; все служащее к нашему счастию» (Слов. 1847); «добро, доброе деяние, все служащее счастию, богатство, имение» (Дьяченко, 1899); «добро, счастье» (Ушаков, 1935); «Высок. Благополучие, счастье, добро» (Кузнецов, 2002); «счастье, благополучие (обычно в приподнятой, торжественной речи)» (БАС-2004). Положительная коннотация отмечается в стилистически нейтральных прилагательных, называющих внешние и внутренние качества человека: благообразный «приятный на вид, внушающий уважение своей внешностью, наружностью (о человеке)»; благоразумный «отличающийся благоразумием; рассудительный, осмотрительный (о человеке»; благородный «отличающийся безукоризненной честностью, самоотверженностью, великодушием; свойственный ему»; благодарный «испытывающий благодарность»; благодушный «добродушный, мягкосердечный» и т. д. [3].

Дефиниция слова благопристойный опирается на оценку поведения человека относительно установок социума: «сообразный с пристойностью; приличный» (Слов. 1947); «сообразный с требованиями приличия и стыдливости» (Слов. 1891); «соответствующий принятым в обществе правилам поведения, обычаям»/«о человеке: соблюдающий правила приличия» (БАС-1991, БАС-2004). В академическом издании 1950-1965 гг. как «устаревшее» рассматривается еще одно значение: «2. подходящий к чему; соответствующий; удобный» [15, т. 1, стб. 488].

Отметим единство российской лексикографии XIX-XX вв. в трактовке качества «благопристойный» как важной части характеристики и восприятия не только человека, но и нематериальных явлений. Употребление прилагательного в художественной литературе и СМИ говорит о его активности: «Повод был найден благопристойный: реставрация выставочного комплекса, на территории которого находилась башня» (Ишмухаметов Т. Безбашенная Башкирия // Новая газета. - 2003.01.30); «Одна - вполне благопристойная семья бухгалтера с большой охотничьей собакой Альмой.» (Крюкова И. Окраины моего детства // Наука и жизнь. - 2007); «Стоит только присмотреться - и за благопристойной внешностью и благими намерениями можно различить высокомерный взгляд Нергаля» (Дежнев Н. Принцип неопределенности. - 2009); «Скажем, взять судьбу какого-нибудь благопристойного бухгалтера или чиновника» (Фомин В. Калина красная // Родина. - 2010) [8].

Прилагательное благонадежный имеет насыщенную историю изменения семантической структуры. В памятниках древнерусской культуры XI-XVII вв. оно встречается в значении «надежный, верный»: «В известие же благонадежное о том писание сие домовое, казенною печатию запечатав, вда- ти повелеша. АЮБ II, 733» [12, с. 206]. Как многозначное оно фиксируется словарем XVIII в.: «1) пребывающий в твердой надежде на что-л., уверенный в чем-л.»; «2) такой, на который можно положиться; внушающий доверие, основательный» [13, с. 40-41].

Обратим внимание на то, что первое значение характеризует состояние субъекта, пребывающего «в надежде», а второе - характеристика объекта, на который «можно положиться». Такой порядок презентации значений отмечается и в словаре 1847 г. Но, например, «Полный церковнославянский словарь, составленный священником Г Дьяченко в 1900 г, отмечает употребление лексемы в старославянском языке только с семантикой, описывающей внутреннее состояние человека (субъекта): «радостный, веселый, мужественный, исполненный надежды, одушевленный, ободрившийся» [10, с. 42]. В церковной среде слово отражало душевное состояние надеющейся на лучшее личности.

В русском литературном языке XIX в., как показывают лексикографические источники, в семантической структуре прилагательного (в прямом значении) начинают отмечаться «идеологические» семы: благонадежный - это «надежный, прочный, основательный, благонамеренный, доброго поведения». При этом благонамеренный опять же в своем основном значении трактуется с политических позиций: «имеющий добрые намерения, известный безукоризненным образом мыслей (в политическом смысле)» [14, стб. 198]. Благонадежный человек с пакетом рекомендаций, в который входит благонадежность как почти профессиональное качество мог рассчитывать на хорошее место работы: «Благонадежный чиновник, хороший чиновник, дескать, благонадежный чиновник, ищет места управляющего имением, преимущественно в малороссийских губерниях, на выгодных, дескать, для владельца условиях» (Достоевский Ф.М., Григорович Д.В., Некрасов Н.А. Как опасно предаваться честолюбивым снам, 1847). А благонадежный взгляд на окружающее придавал вес в обществе: «Я-то, конечно, знаю, что образ мыслей у вас самый благонадежный, но надобно, чтоб и другие знали» (Салтыков- Щедрин М.Е. Письма к тетеньке, 1882).

В академических словарях русского литературного языка прошлого века ограничительные пометы в дефиниции прилагательного благонадежный устанавливаются постепенно. Еще в БАС-1950 фиксируется исходное значение стилистически нейтрального прилагательного благонадежный как «заслуживающий доверия, преданный». В дополнение к этому толкованию дается и дореволюционное понимание слова («непричастный к революционной деятельности и сторонник существующей власти») [15, т. 1, стб. 485]. В третьем издании словаря уже оба значения имеют ограничительную информацию (первое - с точки зрения стилистической окраски, второе - с точки зрения времени употребления): «1) устар. Внушающий доверие, надежный»; «2) в дореволюционной России - заслуживающий политического доверия (о человеке» [2, с. 23]. Стилистически маркировано основное значение и в других источниках: «1. Книжн. Заслуживающий доверия, надежный» [3, с. 81].

Однако в начале XXI в. лексема благонадежный получает широкое распространение не только как часть этической и нравственной оценки потенциальных поступков человека (мецената, сотрудника, клиента, поставщика и т. д.), но и как суждение о явлениях экономической жизни. При сочетании с прилагательным благонадежный любой предмет повышается в рейтинге и приобретает свойства, выгодно отличающие его от других. Благонадежный поставщик входит во «Всероссийский рейтинг благонадежных поставщиков», благонадежного заемщика мечтают привлечь кредитно-финансовые учреждения, благонадежный контрагент обеспечит финансовую безопасность компании, благонадежный застройщик сдаст объект вовремя и т. д.

Причины актуализации лексем благонадежный и благонадежность следует искать в повысившемся спросе на стабильность и основательность в условиях разворачивающегося мирового кризиса. Создаются различные руководства для выявления всего, что давало бы гарантии в нашей непростой жизни: «7 вариантов проверки благонадежности компании», «Признаки благонадежной компании», «Оценка степени благонадежности организаций-партнеров» и т. д. Значительно расширенная сочетаемость указанных слов демонстрирует новые оттенки лексического значения: «обладающий высокими нравственными качествами», «платежеспособный», «стабильный» и т. д. Эта «миграция» семантики слова благонадежный «в сферу экономической жизни» отмечена также Т. В. Леонтьевой [7, с. 117].

На фоне живой речевой стихии, в которой объединены разнородные языковые средства, можно наблюдать, спрос на использование некоторых других сложных слов с частью благ- в небогослужебной сфере, поскольку корневая морфема оказывает влияние на формирование не только положительной оценки наименований признаков и явлений, но и создает особое отношение к ним. Востребованы оказались в качестве названий учреждений и фирм такие существительные, как «Благословление» (православное мультимедийное издательство, эко-ферма в Орловской области); «Благочестие» (интернет-магазин православной книги). В системе значений слова благодать, где лидирующей является религиозная семантика («по представлениям христиан: благо или изобилие благ, ниспосланная свыше; Божья помощь, покровительство»), а производной - стилистически маркированная дефиниция «о чем-л. очень хорошем, доставляющем наслаждение, радость» с пометой «разг.», широкое распространение получает именно вторая, которую можно считать положительной оценкой всего, что может радовать человека: «Благодать» - туристическая база отдыха в г. Уссурийске; теплоход; коттеджный поселок в Адлерском районе г. Сочи; предприятие по производству натуральных безалкогольных напитков и продуктов; магазин посуды; мастерская по изготовлению икон. Кроме того, это слово входит в составные наименования «Саянская благодать» (санаторий в Хаксии), «Время благодати» (книжный интернет-магазин); «Молочная благодать» (завод в Свердловской области по производству молочных продуктов). Даже лексема благовест используется не только как название православного интернет-магазина, предприятия по изготовлению крестов, памятников, как бренд благотворительного фонда, но и для наименования мирского, нужного, востребованного, применение которого сулит удобства: «Благовест» (хостел на Тульской; предприятие по производству вентиляционного оборудования). Как видно из примеров, употребление слов этой группы в светской жизни часто основано на наивном представлении о религиозных ценностях и реалиях. Этическое понимание блага в житейском значении стало более прагматичным, практичным, чем в христианской концепции.

Современные толковые словари часто предлагают упрощенную дефиницию для узкоспециальных слов. В случае с церковно- религиозной лексикой вопрос об адекватном отражении ее в толковом словаре русского литературного языка остается открытым. По мнению Г.Н. Скляревской, применительно к этой группе слов необходима такая точность толкования, которая не допускает в некоторых случаях «употребления синонимов и близкозначных слов, поскольку замена богословского термина синонимом может привести не просто к лексикографической ошибке, а к ереси» [11, с. 39]. Проблемы современного лексикографического описания связаны с тем, что толковый словарь с одной стороны, не успевает фиксировать новые оттенки значений слов, а с другой - не отражает глубины понятия, на котором основано лексическое значение православной лексики.

Библиографический список

1. Андреева С.Л. Пропозиционально-фреймо- вый анализ лексического значения слов с корнем / С.Л. Андреева // Проблемы истории, филологии, культуры. - 2017. - Т. 1. - № 55. - С. 357-368.
2. Большой академический словарь русского языка / гл. ред. К.С. Горбачевич ; науч. координатор издания А.С. Герд. - М. ; СПб. : Наука, 2004. - Т. 1. - 662 с.
3. Большой толковый словарь русского языка / гл. ред. С.А. Кузнецов. - СПб. : Норинт, 2002. - 1536 с.
4. Боченкова О.В. Слова с корнем благо в церковнославянском и русском языках в их соотношении с греческими аналогами / О.В. Боченкова // Приволжский научный вестник. - 2013. - Вып. 10(26). - С. 74-79.
5. Копорская Е.С. Семантическая история славянизмов в русском литературном языке нового времени Е.С. Копорская. - М. : Наука, 1988. - 232 с.
6. Крылова О.А. Церковно-религиозный стиль / О.А. Крылова // Стилистический энциклопедический словарь русского языка / под ред. М.Н. Кожиной ; члены редкол.: Е.А. Баженова, М.П. Котюрова, А.П. Сковородников. - 2-е изд., испр. и доп. - М. : Флинта ; Наука, 2006. - 696 с.
7. Леонтьева Т.В. Прилагательное благонадежный в современной речи / Т.В. Леонтьева // Вестник ВолГУ. Сер. 2: Языкознание. - 2017. - Т. 16. - № 13. - С. 112-119.
8. Национальный корпус русского языка [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www. ruscorpora.ru/. - (Дата обращения 27.01.2019).
9. Плахова А.А. Слова с корнем благ- в церковнославянском и современном русском языках : автореф. дис. ... канд. филол. наук : 10.02.01 / А.А. Плахова. - М., 2009. - 26 с.
10. Полный церковнославянский словарь / сост. священник Г. Дьяченко. - Репринт. воспроизведение изд. 1900 г. - М. : Моск. патриархат ; Посад, 1993. - 1120 с.
11. Скляревская Г.Н. Лексика православия в современном русском языке: опыт лексикологического анализа и лексикографического описания / Г.Н. Скляревская // Вестник НГУ. Сер.: История, филология. - 2012. - Т. 11. - Вып. 9: Филология. - С. 36-40.
12. Словарь русского языка XI-XVII вв. - М. : Наука, 1975. - Вып. 1. - 372 с.
13. Словарь русского языка XVIII века / АН СССР. Ин-т рус. яз. ; гл. ред. Ю.С. Сорокин. - Л. [СПб.] : Наука, 1984. - Вып. 2. - 224 с.
14. Словарь русского языка, составленный Вторым отделением академии наук. - СПб. : Типография Императорской академии наук, 1891. - Т. 1. - Вып. 1: А-Втас.
15. Словарь современного русского литературного языка / под ред. В.И. Чернышева: в 17 т. - М. ; Л. [СПб.] : АН СССР, 1950-1965.
16. Словарь современного русского литературного языка: в 20 т. / Академия наук СССР ; Ин-т русского языка. - 2-е изд., перераб. и доп. - М. : Рус. яз., 1991. - Т. 1. - 864 с.
17. Словарь церковно-славянского и русского языка, составленный Вторым отделением Императорской академии наук: в 4 т. - СПб., 1847. - Т. 1. - 416 с.
18. Толковый словарь русского языка / под ред. Д.Н. Ушакова: в 4 т. - М. : Советская энциклопедия, 1935-1940.
19. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. / пер. с нем. и доп. О.Н. Трубачева ; под ред. и с предисл. Б.А. Ларина. - 3-е изд., стереотип. - СПб. : Азбука ; М. : Терра, 1996. - Т. 1. (А-Д) - 573 с.
20. Этимологический словарь русского языка / сост. А. Преображенский. - М. : Типография Г. Лис- снера и Д. Совко, 1910-1914. - Т. 1.
21. Яковлева Е.С. О понятии «культурная память» в применении к семантике слова / Е.С. Яковлева // Вопросы языкознания. - 1998. - № 5. - С. 43-73.

Источник: Вестник Северо-Восточного государственного университета, 2019. - Вып. 31.


Категория: Филология и перевод | Добавил: x5443 (12.09.2019)
Просмотров: 12 | Теги: семантика, благо, сложные слова | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2019 Обратная связь