Воскресенье, 04.12.2016, 21:21
Высшее образование
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск по сайту


Главная » Статьи » Филология и перевод

РОМАНТИКО-НАТУРАЛИСТИЧЕСКОЕ ОТРАЖЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В ПОВЕСТИ В.Г. ТАНА-БОГОРАЗА «НА КАМЕННОМ МЫСУ»

М.А.Юрина

РОМАНТИКО-НАТУРАЛИСТИЧЕСКОЕ ОТРАЖЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В ПОВЕСТИ В.Г. ТАНА-БОГОРАЗА «НА КАМЕННОМ МЫСУ»

 В статье рассматривается своеобразие художественного показа жизни коренного населения Чукотки в одной из повестей крупного прозаика Северо-Востока России. Анализируются способы создания образов, своеобразие психологических характеристик, особенности художественной интерпретации быта, культурных и духовных традиций, фольклора северного народа. Делается вывод о нравственно-этическом и художественном значении повести.

Ключевые слова: этнографическая проза, документальная основа, психологическое повествование, романтический герой, натуралистический метод.


Повесть В.Г. Тана-Богораза «На Каменном мысу» в творчестве писателя и истории литературы Северо-Востока России является значительной и по глубине проблематики, и по степени проникновения во внутренний мир персонажей, и по широте описаний нравов и обычаев чукотского народа. Однако, несмотря на всю свою значимость, повесть В. Тана-Богораза еще мало изучена в современном литературоведении, особенно в аспекте ее художественных достоинств. Поэтому важной представляется задача исследования этого произведения в контексте его жанровых и стилевых особенностей, соотношения в нем романтического и натуралистического начал, этнографического содержания и поистине поэтического его воплощения.
Многообразие этнографического материала, художественно представленного в повести, поражает воображение читателя. На эту особенность произведения обращали внимание еще такие исследователи, как М. Воскобойников, Н. Кулешова, Ю. Шпрыгов.

Последний автор, в частности, отмечал, что в сборнике «Чукотские рассказы», куда вошла повесть В. Богораза, «наиболее полно сконцентрировались. народность, гуманизм, пристальный интерес к этнографии и фольклору, стремление правдиво показать мировоззрение и психологию коренных жителей Чукотки» [3, с. 22].

Особенно ценной является у писателя попытка всесторонне осветить отдельные аспекты духовной жизни народов Северо- Востока. Так, например, в повести впервые подробно освещается тема шаманизма, получившая дальнейшее развитие как в более позднем творчестве писателя, так и в произведениях таких авторов, как Т. Сёмушкин, Ю. Рытхэу, С. Курилов, Н. Шундик. В повести же В. Богораза приводятся тогда еще неизвестные широкому кругу читателей сведения о том, например, что «шаманство у чукчей. не составляет привилегии особых лиц» и осуществлять камлание по любому значительному поводу обязана каждая семья, имеющая бубен. Впечатляющей по характеру описаний и шаманских призывов является сцена камлания в четвертой главе повести. Основанная на этнографическом материале, она окрашена поистине романтическими нотами. Особую роль в этой сцене играют акустические характеристики и зрительные образы: своеобразные звуки и краски придают этому эпизоду мистический и таинственно-торжественный колорит. Темнота, воцарившаяся за пологом яранги, «как будто двигалась, вся переполненная звуками». Сначала это был «дробный звук колотушки», дополняющий завывание камлающего Уквуна, который «подражал храпу моржа и клекоту орла, рычал медведем и гоготал гагарой, завывал в унисон вьюге, бушевавшей на дворе» [1, с. 352-353]. Затем, чтобы привлечь «духов бури», зазвучали импровизированные заклинания, образно и поэтично воспроизводящие скитания души по безмерному природному пространству, населенному многочисленными мифологическими существами. Эмоциональные, щедро сдобренные восклицаниями и условными, риторическими обращениями выкрики шамана словно парализуют волю слушателя, чье воображение начинает вслед за видениями Уквуна возноситься к космическим высотам - Солнцу, Звездам Воткнутого Дерева (Полярной звезде), Песчаной реке (Млечному Пути)...

Мистическая сила шаманских заклинаний заразительна, она вовлекает в колдовское действо присутствующих, заставляет более сильных и молодых прийти на смену уставшему Уквуну, как это произошло с Нуваком, начинающим шаманом, чувствующим особое призвание. Так в произведении возникает новый аспект заявленной автором темы шаманизма - вопрос об особом таинственном даре колдуна и прорицателя. Один из ведущих персонажей повести - Нувак - в этом отношении видится своеобразным прообразом таких легендарных героев, как Сайрэ из романа С. Курилова «Ханидо и Халерха» или Пойгин из «Белого шамана» Н. Шундика. Вдохновение Нувака до того велико, что его тело погружается в крепкий сон, а душа в прямом смысле устремляется в мир духов, откуда после пробуждения герой приносит достоверное предсказание о последующих трагических событиях в стойбище богатого Кителькута. Так мистика органично соседствует с правдивым, фактографичным, а порой и натуралистичным показом чукотской жизни.

Правдивое изображение этнографических реалий дополняется достоверным показом исторических событий. Так, например, из разговора обитателей стойбища читатель узнает о русских и американских купцах - «таньгах», которые спаивали местное население с целью выманить у него дорогие товары за бесценок. Губительным также оказывается влияние приезжих «таньгов» на социальные отношения и связи местного населения. В повести показано их разрушение, обусловленное материальным расслоением, уже господствовавшим среди чукчей. Фабула произведения имеет достоверную, документальную основу, подтвержденную в свидетельстве много путешествовавшего по Чукотке и описавшего ее земли Дионео: «При

 событие вдохновило В. Богораза, свидетельствуют заключительные страницы повести - указывается конкретное географическое место действия (Шелагский мыс), похоже на приведенное свидетельство и само описание «мертвого стойбища»: «.Из-под снега все еще виднелись человеческие руки и ноги, полуобглоданные собачьими зубами. Путешественники, пораженные ужасом, бежали к своим нартам» [1, с. 389]. Истинные причины такого массового убийства людей остались никому неизвестными, что породило множество слухов и домыслов.

В. Богораз по-своему интерпретирует это событие, показывая конфликт между богатым торговцем Кителькутом и зажиточным оленеводом Яяком. Большинство исследователей указывают преимущественно на социальную природу изображенного в повести конфликта и, даже говоря о психологической его подоплеке, видят ее лишь в жажде наживы, обусловившей столкновение главных героев. Действительно, народоволец В. Тан- Богораз не мог не обратить внимания на возникающие уже в то время имущественные конфликты чукчей и не поведать об этом в своем творчестве, и в частности в повести «На Каменном мысу». Тем не менее природа конфликта этого произведения представляется сложнее.

Прежде всего, обращает на себя внимание выдвинутая автором на первый план обрисовка сложных взаимоотношений Кителькута и Яяка, в показе образов которых ощущается органичное сочетание реалистической типизации (типы богатых торговца и оленевода) и романтической героизации. Перед нами сильные, выдающиеся характеры, уникальность которых подчеркнута мастерски выполненными психологическими портретами и характеристикам. В образе Кителькута, например, писатель подчеркивает его важность и уверенное спокойствие, сочетающиеся с недюжинным умом и расчетливостью. Об этих качествах свидетельствуют и «спокойные, проницательные» глаза хозяина стойбища, и его «крепкое и здоровое» телосложение, и то положение, которое он занимал в яранге - «на особо разостланной шкуре... около правой лампы» [1, с. 326]. Достаток и благополучие в стойбище Кителькута обеспечено его многолетними торговыми отношениями с русскими и американскими купцами: «Это был один из тех неутомимых бродячих перекупщиков», который снабжал товарами все побережье и заслужил этим уважение и почет. Немудрено поэтому, что он чувствует себя хозяином не только в стойбище, но и в округе и считает вправе распоряжаться имуществом и членами своей семьи по собственному разумению.

Именно это качество Кителькута - своеволие, порой переходящее в разряд самодурства, - и возмутило по-настоящему Яяка, издавна считавшегося близким другом, едва ли не родственником торговца. Сам Яяк, зажиточный чаунский оленевод, тоже знает себе цену, считает себя достойным сидеть в яранге давнего товарища на самом почетном месте. Его независимый, жесткий и упрямый характер подчеркнут в портретном описании: автор обращает внимание читателя и на «богатырские мышцы» героя, и на его «налитое кровью», красное лицо, «низкий лоб», «квадратные челюсти», которые «придавали его чертам характерное выражение упрямства и жестокости» [1, с. 327]. Безотчетной тревогой, предчувствием опасности, большой беды веет от портрета чаунца, вызывающего у читателя невольную неприязнь: «Ему (Яяку. - Ю.М.) приходилось смотреть на божий свет исподлобья и притом таким мрачным и злобным взглядом, который не обещал ничего хорошего» [1, с. 327]. Чтобы еще больше подчеркнуть неприятные черты характера Яяка и усилить ауру зловещего предчувствия, писатель использует зооморфное сравнение: «Говорят, так держит голову и так смотрит загривистый медведь-шатун, встретившись с человеком и питая намерение на него напасть» [1, с. 327]. И дальнейшее поведение оленевода подтверждает первое впечатление о нем: подобно разъяренному медведю, он убивает хозяев стойбища, вымещая обиду за перенесенное унижение.

Причиной такого чудовищного поступка является не только недовольство торгом с Кителькутом, хотя Яяк, конечно, считает несправедливым получить за прекрасно выделанную шкуру оленьего теленка лишь один табачный лист. Обстоятельство осложняется и тем, что репутации Яяка, который «перед отъездом на Каменный мыс обобрал выпоротков (шкур телят. - Ю.М.) у всех свои друзей и знакомых и обещал взамен привезти соответственное количество чаю и табаку» [1, с. 336], угрожает большая опасность. Яяк был настолько потрясен нечестностью давнего товарища, что даже заплакал: «Еще скажут, что я сам. - проговорил он, всхлипывая, как огромный ребенок.» [1, с. 369].

Однако только одно это не явилось бы единственной причиной будущей трагедии. Думается, что истинные мотивы преступления оленевода надо искать в истории его личных взаимоотношений с Кителькутом. Как уже отмечалось, Яяк считал себя давним и близким другом торговца и мог рассчитывать на определенное преимущество в обмене и, самое главное, на уважение. Тем не менее именно уважения в семье Китель- кута, несмотря на видимое гостеприимство, оленевод не получил. В. Богораз психологически точно показывает постепенное нарастание в душе Яяка страшной обиды. Ее ростки закладываются еще в самом начале произведения, в сцене неприятного разговора героя с Кителькутом, заявившим, что оленевод получает оленьи шкуры «без труда», на что тот возражает «с негодованием». По замечанию рассказчика, «вечная рознь между приморскими охотниками и тундровыми пастухами выразилась в этом коротком обмене словами» [1, с. 336].

Неуважение Кителькута к труду Яяка подкрепляется пренебрежением к его матримониальным планам. Приехав на Каменный мыс, Яяк, имевший виды на дочь торговца Янту, делает неприятное для себя открытие: в стойбище живет жених девушки Коравия, которому та отвечает взаимностью. Чаунцу становится обидно осознавать, что давний друг и «почти родственник» его обманул: возможно, нарочно тянул с ответом, «манил его для большей выгоды при торговых сношениях. Он с горечью вспоминал, как дешево он отдал старику свои шкуры в прошлую весну, надеясь задобрить его для сватовства, и сколько неприятностей он имел из- за этого в родной земле» [1, с. 341].

И, наконец, самым обидным явилось для Яяка настоящее унижение и прямое оскорбление со стороны Кителькута, когда тот буквально выгнал когда-то дорогого гостя за порог яранги, да еще во время великого праздника жертвоприношения, когда хозяин стойбища обязан выполнить любую просьбу просящего. Рассчитывавший на это Яяк вместо уступки в торге получает традиционную в чукотской среде «формулу отказа» - «Хоть горло перережь!». Всю степень обиды униженного человека, утратившего свои былые надежды и связи, Яяк пытается выразить в полубессвязной эмоциональной речи, наполненной восклицаниями: «.Вот вы отвергли меня, старого знакомца оттолкнули прочь, товарища-однокорытника выгнали как собаку. Пускай! Завтра уеду, рано утром удалюсь с вашего стойбища! Пускай! Больше не будем видеть друг друга! Пускай!..» [1, с. 375]. Мы видим, что мотивы страшного преступления имеют преимущественно морально- психологические корни - его истинной причиной явилось разрушение былых человеческих, душевных связей между когда-то близкими и добрыми друзьями.

В финальных сценах повести автор не щадит воображение читателя, насыщая повествование подробностями страшных убийств, слух о которых впоследствии прошел по всей Чукотке. Яяк убивает в поединке и старую Рынтыну, и Кителькута, и юного воспитанника торговца Каймена, буквально замарав свой нож в человеческой крови. Сцена поединка двух бывших товарищей является едва ли не самой впечатляющей и динамичной в произведении - она построена на ряде стремительно чередующихся выразительных сравнений, глаголов и глагольных форм: Кителькут «быстрее кошки повернулся и поймал, руку, державшую нож»; Рынтына «вскочила с коротким воплем и, схватив чаунца за левую руку, повисла на ней.»; Яяк «так дернул левой рукой, что Рынтына отлетела через весь шатер и, ударившись с размаху головой о шатровый столб, растянулась без движения» [1, с. 380] и т. п. Обращает на себя внимание и присутствие натуралистических подробностей (Ки- телькут «запустил свои зубы в твердое и жилистое мясо» левой руки чаунца; Яяк «наступил коленом на грудь старика и одним ударом перерезал ему горло, почти отделив голову от туловища» [1, с. 381]).

Финальная сцена произведения обнаженно натуралистична и одновременно романтизирована - показана мощь сильных, глубоких, незаурядных характеров героев, решившихся на отчаянные поступки. Даже, казалось бы, тихий и погруженный в себя Нувак проявляет недюжинные личностные качества. Психологически мотивировано его жестокое поведение - ведь он был потрясен гибелью родителей. После скорбного прощания с их телами Нувак, сделав кровью убитого отца наследственные знаки на своем лице, совершает обряд мщения, заставив струсившего Уквуна совершить самоубийство, и в заключение убивает двух его жен. Поступками Нувака движет, однако, не только желание мести, но и религиозное осознание необходимости обеспечить своих родителей спутниками в царстве мертвых: «Пусть же не говорят люди, что дети Рожденного сукой ушли из этого света без свиты!» [1, с. 387]. Романтично окрашенной, таинственной становится дальнейшая судьба этого необычного человека, увлеченного духами в неизвестность и, возможно, как предполагает рассказчик, все-таки отомстившего убийце своего отца.

Исключительность показанного в повести события, необыкновенные характеры, раскрытые писателем, как бы подтверждают его слова в самом начале произведения о смелых и суровых жителях неласковой земли. Автора восхищают «люди, для которых холод был стихией, океан - нивой, а ледяная равнина - поприщем жизни» [1, с. 324]. Романтико-героической тональности повести соответствует и суровый пейзаж в ее экспозиции, подчеркивающий авторскую мысль о безжалостности природы, что обусловливает и жестокосердие северного человека. В созданном писателем пейзаже преобладают эпитеты, имеющие негативную лексическую наполненность: «свирепый ветер», «беспощадным ожесточением», «над общим однообразным уровнем», «на застывшей поверхности океана», поверхность «ровна и безжизненна», мыс «угрюмо чернел» и т. д. Этим эпитетам вторит ряд антропоморфных эмоционально окрашенных метафор, среди которых особенно выделяются описание ветра, который «вонзал в лицо убоя свои острые зубы и выедал из его окаменелой брони узкие заструги» [1, с. 322], и изображение чернеющего «огромного каменного мыса»: «Он так угрюмо чернел своими утесами. и так непоколебимо подставлял навстречу мчавшейся вьюге свои отвесные ребра, что, наткнувшись на него с разлета, она испуганно бросалась в сторону и спешила умчаться прочь» [1, с. 323]. Образ утеса в повести символизирует мужество и стойкость северян, сумевших в нечеловеческих условиях сохранить свои лучшие качества. Поэтому В. Богораз в финале повести щадит молодых представителей стойбища Кителькута - Янту и Коравия, сумевших оправиться от горя и, покинув «мертвое стойбище», построить свою семью. Овеянной ореолом легенды представляется в повести и весть о спасении юной воспитанницы Кителькута,
которой якобы помогла «черная сука, бывшая прародительница Кителькутова рода» [1, с. 391]. Так писатель наполняет произведение гуманистическим пафосом, дает читателю надежду на утверждение новой, очищенной от грехов предков, жизни.

Многоаспектное содержание повести соответствует общей направленности всего сборника «Чукотские рассказы», в котором проявилось двойственное, противоречивое отношение автора к Северу и его жителям. С одной стороны, в произведениях книги подчеркивается мысль о бесприютности, безжизненности холодного края и сурового нрава его обитателей, с другой - ощущается и восхищение писателя исключительными качествами северян: недаром в центре произведений находятся незаурядная, редкая ситуация и яркие, мужественные, поистине героические характеры. В. Богораз не скрывает своего интереса к экзотическим проявлениям жизни коренного населения, к его уникальной культуре и проявляет себя как ученый-наблюдатель, придающий своему повествованию познавательность. Однако лучшие произведения сборника не теряют от этого своей художественности и даже окрашиваются возвышенными поэтическими красками. Автор-натуралист дополняет автора-романтика, и благодаря этому симбиозу возникают самобытные, яркие произведения, вызывающие и по сей день несомненный интерес у читателей и исследователей.

Библиографический список

1. Богораз-Тан В.Г. Восемь племен. Романы и повесть / В.Г. Богораз-Тан. - Хабаровск : Амурское отд. Хабар. кн. изд-ва, 1991. - 400 с.
2. Дюнео. На Крайнемъ Северо-Востоке Сибири / Дюнео. - С.-Петебургъ : Издаые Л.Ф. Пантелеева, 1895. - 288 с.
3. Шпрыгов Ю.М. Этнографическая проза В.Г. Тана-Богораза (повесть «На Каменном мысу») / Ю.М. Шпрыгов // Богоразовские чтения : материалы науч.-практ. конф., 20 октября 2005 г. - Магадан, 2005. - 48 с.

Вестник Северо-Восточного государственного университета
Магадан 2015. Выпуск 23

Категория: Филология и перевод | Добавил: x5443x (12.04.2016)
Просмотров: 118 | Теги: повесть, этнографическая проза | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
...




Copyright MyCorp © 2016